twitter-boys

Кая просыпается от неописуемо приятного запаха, обволакивающего всё пространство вокруг неё. Она сонно озирается по сторонам, потирая глаза, и видит своего лучшего друга, копошащегося на кухне. Явление это не удивляет девушку до тех пор, пока она не бросает взгляд на экран блокировки своего смартфона.       — Томас, ты чего так рано встал? Сейчас даже пяти утра нет, — недоумевает Скоделарио, поднимаясь с постели. Она еле как опускает ноги на пол, всё ещё находясь в каком-то полудрёме. Чёрт, слишком рано.       — А ты чего не спишь? — задаёт встречный вопрос парень, повернувшись к подруге. Его лицо выглядит уставшим, а мешки под глазами наглядно доказывают, что тот толком не спал.       — Ты от Дила научился с темы ливать? — Кая хоть и подшучивает, но в тоне её легко разглядеть беспокойство за друга. Почему же тот не спит?       — Ничего это я не сливаюсь! — недовольно защищается Сангстер, хотя прекрасно понимает, что его подруга права. Ему не стоило выбираться с такого удобного дивана, который служит ему ночлегом не в первый раз и которым он всегда оставался довольным, потому что Кая не жалеет деньги (при их наличии) на комфорт. Подозрительно это. И не спишешь же на некомфортные условия для сна.       — Ну-ну, — девушка проходит мимо хмурого парня, попутно потрепав его по волосам, — навык пиздежа ещё не прокачен, как я вижу. — Она уходит в ванную комнату. — Поговорим, когда я умоюсь, — включается вода.       Парень недовольно бубнит что-то себе под нос, поворачиваясь к плите, и продолжает заниматься своим любимым делом — готовкой. Несколько минут проходят в тишине, нарушаемой звуками, без которых не сопровождается ни одно приготовление пищи. Шипит масло на сковороде, тихонько ругается Томас, звенит посуда.       — Ну, так что стряслось? — спрашивает девушка, присаживаясь за обеденный стол.       — Без понятия, о чём ты, — пожимание плечами.       — Том, ты пытаешься соврать человеку, который знает тебя чуть ли не от и до? Серьёзно? — Кая по-доброму ухмыляется. — Расскажи мне, солнце, — просит она, — пожалуйста.       Томас осмеливается повернуться к подруге всем телом, давая увидеть на своём лице беспокойство и непонимание.       — Что такое, Том? — девушка вмиг меняется в лице, заражаясь беспокойством от своего друга. — Что-то произошло?       — У меня плохое предчувствие, — признаётся тот.       — По поводу?       — Я не знаю. Я не мог заснуть всю ночь, а когда заснул, то проспал от силы часа полтора, — жалуется парень, и недовольство на его лице сложно не заметить. Он выключает газ на плите.       — О чём ты думал? — задавая этот вопрос, Скоделарио почему-то уже знает ответ. Её друг молчит, а это значит, что она права. — Томас.       — О Дилане? — робко отвечает тот, смущаясь своего же ответа. Несмотря на то, что Томас прекрасно осознаёт, что любит этого парня, ему как-то неловко всё время трепаться о нём. Иногда ему кажется, что Кая слушает из вежливости, иначе как объяснить тот факт, что она ещё ни раз не заткнула его, когда он рассказывал и рассказывал об О'брайене, будто других тем для разговора нет? Но в такие моменты Томас понимает, что его сомнения по поводу искренней заинтересованности подруги — полная чепуха. Рассказывала бы Кая о каком-нибудь парне, который покорил её сердце, — Сангстер был бы только рад.       — Тебе неловко? — Удивляется девушка. Странно. Она думала, что тема Дилана перестала быть неловкой после нескольких разговоров о нём, но это, видимо, совсем не так. Томас кивает. — И почему же?       — Я слишком много думаю о нём, да? — предполагает парень.       — Есть немного, — честно отвечает подруга, — но это нормально. Ты подросток. Влюблённый подросток. А это всё объясняет, так что, не стоит переживать, — девушка легонько хлопает по стулу напротив себя, предлагая присесть. — Так что случилось? Ты выглядишь нервным.       — Я не знаю, — повторяет свои же ранее сказанные слова Томас, присаживаясь за стол и потирая лицо от усталости. — Я беспокоюсь о Дилане.       — Почему же?       — Он не написал мне вчера.       — И? — Кая пока что не совсем понимает.       — Мы договорились, что перед сном и с утра будем обязательно списываться. Это была его инициатива, — объясняет Томас, не поднимая взгляд на подругу. Ему кажется, что если он сделает это, то наткнётся на осуждающий взгляд, полный непонимания. Боже, какой абсурд. Это его лучшая подруга! Но... она же в самом деле не понимает его сейчас. Больно.       — И он вчера не написал? — догадывается девушка.       — Ни вчера, ни сегодня!       — Может, он занят? Или забыл? — Скоделарио так сильно хочет успокоить своего друга, потому что видит, насколько тому больно. Он не смотрит на неё. Она знает: это значит, что он стесняется и/или боится. Её. И её реакцию. Кто бы что ни говорил, но такие моменты бывают — когда даже крепкие, близкие и доверительные отношения не являются гарантом безопасности.       — Я бы думал так же, если бы Дилан не утверждал, что не будет такой ситуации, в которой он смог бы забыть об этой традиции.       — Том, человеческий фактор всегда был, есть и будет. Как бы Дилан не хотел, но он мог забыть. А даже если и не забыть, то просто быть настолько занятым, что даже времени не найти. Даже суток не прошло, постарайся не загоняться, хорошо?       Томас кивает несколько раз, по-настоящему задумываясь над словами подруги. Она права. Прошло всего ничего, а он уже наводит кипиш. Тревожные предчувствия могут же быть ложными, не так ли? А его Дили на самом деле очень занятой мальчик, вот и не смог отписаться, что такого? Зато потом они уж точно без умолку заболтаются.       — Что приготовил наш любимый шеф-повар сегодня? — Кая улыбается, надеясь поскорее сменить тему, чтобы Томас не погряз в своих мыслях.       — Слоёный омлет с ветчиной, помидорами и сыром, — отвечает парень, и уголки его губ чуть-чуть приподнимаются. Ему нравится, когда хвалят его поварские навыки. Ну, а что? Не зря же он продолжает развиваться в этом направлении.       — Ого! Звучит отпадно! — девушка встаёт со своего места, заглядывая в сковородку. Блюдо выглядит ещё лучше, чем она успела представить. — У тебя золотые ручки, мой дорогой! — восхищается Кая, накладывая им с Томасом порции.

Дили

Я скоро спать! Ты как? 23:44 Дили? 23:57 Ужас, ты забыл про меня?  00:16 Я пошёл  01:25 Ты в порядке? 02:54 Я надеюсь, что да 03:20 Я беспокоюсь о тебе 04:55

— Я, конечно, помню, как мы с ним могли сутками не общаться, но тогда между нами не было того, что есть сейчас. И уговора тоже не было.       Прошло несколько дней с последней встречи парней, а старший так и не написал. Что это значит?       — Дилан может быть очень занятым, — повторяет снова и снова Скоделарио, не зная, как ещё можно объяснить такое поведение.       — Может, он резко переосмыслил все свои взгляды на жизнь и понял, что ему не нужен рядом такой человек, как я? — размышляет парень. Он спокоен. Никаких негативных эмоций. Они уже прошли. Он заебался ломать голову, почему Дилан не то что не пишет и не отвечает, но даже, блять, не читает его сообщения. Томас не хочет представлять ничего плохого, но картинки с наихудшими событиями сами появляются в его голове.       — Я быстрее поверю в то, что с ним что-то произошло, чем в то, что он передумал быть с тобой, — хмыкает девушка.       Ребята находятся у Скоделарио уже какой день подряд, потому что Томас не хочет уходить в свою пустую квартиру... А больше и некуда идти. К Дилану без приглашения он наведываться явно не собирается, потому что... А почему, собственно говоря? Чёрт, а это идея — сходить посмотреть, что да как. Ну, а что? Он же не чужой человек в конце концов.       — Что произошло? — обеспокоенно спрашивает Томас. — Ты думаешь, с ним что-то случилось, да? Я так и знал, что это возможно. Не может Дили меня просто так игнорировать! Ну, не может и всё! — паника всё-таки настигает Сангстера, и его голос становится всё более и более обеспокоенно яростным. Помните, речь шла о том, что отрицательных эмоций больше нет? Брехня.       — Спокойнее, Том, спокойнее, — просит девушка, смотря на ходящего туда-сюда по её квартире парня.       — «Спокойнее»? Кая, блять, с любовью всей моей жизни что-то случилось, а мне нужно успокоиться? Серьёзно? — Томас останавливает посреди зала и смотрит хмуро на подругу, сидящую на высокой кровати.       — Да, серьёзно. Не факт, что что-то произошло, не разводи панику, — Скоделарио ведёт себя спокойно, не поддаваясь агрессивному настрою своего друга. Хотя эта ситуация с пропажей их друга напрягает её так же, как и парня перед ней.       — Ты даже не понимаешь, что я сейчас чувствую, чтобы иметь совесть просить меня успокоиться! — Томас зол! Как Кая может просить его успокоиться, когда явно что-то идёт не так!       — Дилан и мне не чужой человек, я тоже за него беспокоюсь, но паника ни к чему не приведёт.       — Не думаю, что Дилан пытался успокоиться, когда не знал, что со мной, в том ёбанном наркоманском притоне, — говорит парень, направляясь к выходу. — И я не собираюсь бездействовать, — информирует он, обуваясь.       — Ну, и куда ты? — Кая устало вздыхает. Поддерживать хорошее состояние Томаса все эти дни было тяжело, а сейчас уже ничего не поделать. Томас решил — Томас пошёл. Этому он научился, кстати, у Дилана.       — Искать Дила. Отдыхай.       — Ну-ну, поотдыхаешь тут с тобой, — бурчит девушка, вставая с кровати. — Меня подожди. Переоденусь, и пойдём на поиски твоего суженного.       Вы думали, Кая кинет своего друга только из-за его скверного настроения? Нет, конечно. И в огонь, и в воду, как говорится. Несмотря на излишнюю панику Томаса, она понимает его отчасти. С О'брайеном что-то случилось, и это факт. Она пыталась доказать Томасу обратное в надежде, что тот не будет так сильно переживать, но предчувствия влюблённого не обманешь. Так ведь получается? Девушка сама не верит в то, что ей приходилось говорить. «Слишком занят»? Что за бред. Кто-кто, но Дилан нашёл бы время хоть одну строчечку своему мальчику написать. Тем более после того, как сказал, что любит его.       — И каков наш план, Шерлок? — спрашивает Скоделарио, когда они выходят из подъезда.       — Хочешь снова сходить к Дили в гости? — ухмылка.

***

      — Как думаешь, без предупреждения плохо приходить? — интересуется Сангстер, когда они находятся в нескольких кварталах от дома Дилана.       — Хочешь предупредить того, кто даже не читает твои сообщения? А про звонки я вообще молчу. «Абонент не абонент», — хмыкает девушка. Оказавшись в районе О'брайена, Томаса окутывает приятное чувство изнутри... Ностальгия? Он не был тут всего несколько дней, но этого хватило, чтобы очень сильно соскучиться по этому месту (а особенно — по тому, кто тут живёт). Теперь ни полумёртвая растительность, ни разрушенные детские площадки, ни надоедливые бабушки возле подъездов не кажутся ему стрёмными. Лишь бы Дилан был дома, и они смогли поговорить. Сука, как Томас скучает по разговорам со своим чудным мальчиком! Кто бы знал!       Ребята поднимаются по лестнице на пятый этаж за считанные секунды, даже не успев запыхаться, потому что мысли в голове — совсем не о физическом состоянии.       — Волнуешься? — шепчет Кая, когда они стоят напротив квартиры под номером девяносто.       Томас лишь кивает, но в эту же секунду его рука тянется к двери и несколько раз стучит по дереву. Нет времени на волнение. Несколько мгновений ничего не происходит, но потом из квартиры слышится топот. Ребята переглядываются. Глаза обоих округляются от шока и трепета от предстоящей встречи. Блять, Дилан был дома всё это время? Что за фигня?       Дверь, как в замедленной съемке, распахивается, и на пороге стоит Дила- Стоп. Это не Дилан.       — Здравствуйте! — улыбается во все тридцать два высокий мужичок, деловито одетый в чёрный костюм. — Вы пришли посмотреть квартиру? — спрашивает он, оценивающе смотря на парочку напротив.       — Где Ди-       — Да! — перебивает Кая. — Посмотреть квартирку! Можно?       — Конечно, проходите! Обувь можете не снимать! — отходит от проёма, чтобы не мешать проходить внутрь. — Меня зовут Кристофер Арджент. Можете называть просто Мистер Арджент.       Ребята останавливаются в прихожей и переводят взгляд на мужчину. Тот в свою очередь время не теряет и начинает рассказывать стандартные характеристики любой продаваемой собственности — площадь всех комнат, достоинства именного этой квартирки и района в целом (единственный плюс: не дорого), температуру в разное время года и прочую ерунду. В это время Томас пропускает всё мимо ушей, бродя по квартире и нихуя не понимая. Ни одной — ни одной, сука, — вещи, принадлежащей Дилану. Ничего. Тут не осталось ничего, кроме мебели. Даже стикеров на двери в спальню нет! Боже, что стало с некогда уютной квартиркой?       — А какая причина продажи? — уточняет Кая. Она ходит за этим мужчиной по пятам, пока её друг пытается найти хоть что-то.       — Переезд, — без секунды замедления отвечает риелтор и снова начинает рассказывать про режим сезонного отопления.       — Вы знали предыдущего хозяина? — спрашивает Томас, и это первый раз, когда он открыл свой рот за эти несколько минут, что они тут находятся.       — Предыдущего хозяина? — тон удивлённый, вопросительный взгляд направлен на Сангстера, стоящего возле арки на кухню. Кивок Томаса. — Нет, не знал, — Томас не верит.       — То есть, где он сейчас, Вы тоже не знаете? — отрицательное мотание головой. — А если мы захотим купить её? Как встреча для подписи документа организуется, если Вы ничего о нём не знаете? — странный этот риелтор.       — Разве Вам есть до этого дело? Когда надо будет, хозяин непременно будет с нами, — Кристофер отвечает не задумываясь, видимо, наученный на опыте. Риелторы — они такие. Томас не один такой любопытный в этом мире.       Кая продолжает слушать информацию о соседях на этаже, а Томас в это время стоит на кухне, оглядываясь по сторонам. Он задаётся вопросом: «Где электрический чайник?». Посмеявшись в голове от нелепости своего же вопроса, ведь это явно не то, о чём следует думать сейчас, он заглядывает в холодильник. Пусто. Блять. Где шоколадный Несквик, ёбанный в рот? Вот черти — всё вынесли. А вдруг сам Дилан всё подчистил тут для продажи? Хотя, зная О'брайена, его ответ был бы прост: «Делать мне нехуй — тут убираться».       — Что-нибудь решили? — спрашивает Кристофер, когда они втроём стоят в прихожей.       — Когда состоится встреча с хозяином? — уточняет Сангстер, недовольный тем, что ничего не смог найти. Не то чтобы он искал какую-нибудь подсказку от Дилана, например, бумажку с новым адресом, но... Ладно, он это и искал. Или что-нибудь подобное! Хоть что-нибудь от Дилана!       — В течение нескольких дней.       — А сегодня нельзя? — парень униматься явно не планирует. Эта ситуация пугает его до жути, потому что в этом месте от Дилана не осталось буквально ни одной вещи. Ничего. Будто его и не было вовсе. Куда он делся? Почему не предупредил?       — Вы так сильно хотите встретиться с мистером Хэклином? — по-доброму усмехается Кристофер, удивлённый порывами этого мальчишки.       — Хэклином? — одновременно восклицают друзья, поражённые услышанным. Кивок риелтора. Они переглядываются, мысленно задавая друг другу один и тот же вопрос: «Какого хуя?».

***

После неудачного похода в гости друзья идут некоторое время в тишине. У каждого в голове мысли об одном и том же, но озвучивать их не решается пока ни один. Всё настолько запутанно и странно, что пытаться понять, что на самом деле творится, — значит, запутаться ещё сильнее. Что мы вообще имеем? Дилан пропал, а его квартира продаётся. И кем? Тайлером Хэклином, его боссом. Почему не самим О'брайеном? И почему в такой спешке? Почему Дили ничего не говорил об этом? Даже словом не обмолвился. Разве Томас не заслуживал услышать что-то типа: «Хей, эта квартирка через несколько дней станет абсолютно пустой, а я пропаду со всех радаров. Кстати, люблю тебя!», когда они несколько дней назад лежали у Дила на кровати и обнимались? Когда Дилан признался в своих чувствах?       Они доходят до Сент-Джеймсского парка, через который лежит дорога до дома Каи, и останавливаются возле одного из фонтанов, присаживаясь на лавочку. Томас ненароком вспоминает, как ходил тут с Дилом, и ему становится дурно от всей этой хуйни.       — Я даже не знаю, что тут можно сказать, — начинает Кая.       — Может, это ёбанный пранк? — пока что спокойно. — Нет, серьёзно? Пранк под кодовым названием: «Влюби в себя Томаса, а потом исчезни»! Не думаешь? — под конец звучит уже даже как-то агрессивенько.       — Дилан не такой.       — «Не такой»? — усмешка. — Кто, блять, из нас знает, какой он? Кто, вообще, знает этого Дилана? Он сам себя не знает!       — Ты что несёшь?! — Скоделарио становится злее. — Мы говорим о Дилане! Человеке, который изменил твою жизнь в лучшую сторону и спас тебя от насилия, идиот! Ты его знаешь. Ты знаешь, какой он на самом деле, не придуривайся. И не смей говорить про него такие ужасные вещи! От Хонга набрался, что ли?       Мерзкое сравнение с бывшим лучшим другом вбивается в голову, отрезвляя. Сука, какое же он ничтожество. Кая права: Томас рот на Дилана не смеет открыть. Дилан сделал так много, и всё, чего он заслужил, — это недоверие в свою сторону? Нет-нет-нет. За Томаса говорит недосып и ежедневные переживания, не прекращающиеся ни на секунду. Что с Диланом? Где он? Почему его мальчик игнорирует Томаса?       — Том, всё в порядке, — Кая видит слёзы, стекающие со щёк парня, и обнимает того за плечи. — Мы узнаем, что с Диланом и почему он себя так ведёт, не переживай, хорошо? — слёзы усиливаются.       — Я- я люб- люблю его, — у Сангстера начинается истерика. Дилан пропал оттуда, откуда только можно (отовсюду), и не выходит на связь, а никто не может помочь Томасу найти его. Никто. Даже Пози в твиттере не появлялся с того злосчастного дня. И почему у них нет его номера? Он бы, наверное, снял трубочку. От Каи уж точно. Что происходит? Куда все делись?       — Я знаю. Мы все знаем. И он тебя любит. Веришь? — Томас угукает. — Пошли домой? — кивок.

***

На следующий день ребята отправляются в торговый центр, желая отвлечься от ежеминутных переживаний по поводу парня, ставшего весьма значимой фигурой в их жизнях (в жизни одного из них уж точно). Выбор пал на Вестфилд — один из крупнейших торговых центров Лондона. Но, честно говоря, они пошли именно туда именно потому, что он находится недалеко от дома Каи, а не потому, что он какой-то там гигант. Размеры не имеют значения, а вот расстояние от дома — имеет.       — Куда хочешь зайти? — спрашивает девушка, как только они оказываются посреди первого этажа. Вокруг них десятки магазинов, ассортимент каждого их которых может завлечь на очень долгое время. На часах — обед. Времени у них до закрытия вагон. Сегодня они отдохнут хорошенько. Да, возможно не физически (гонять весь день от магазина к магазину тяжеловато), но морально уж точно.       — Найк? — Томас кивает головой вправо, показывая на отдел.       — Надеешься встретить Дила? — по-доброму усмехается Кая. Хотя это было бы чудом — случайно наткнуться на того, кого они усердно не могут найти несколько дней. Она смотрит на друга, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию, но тому её вопрос совсем не кажется забавным. Он смотрит в пол, кусая губы, лишь бы не заплакать снова. Кажется, его эмоциональное состояние за последние несколько дней стало хуже некуда. И почему он так переживает из-за какого-то парня? Блять, тупой вопрос. — Прости, я не хотела расстроить тебя своими словами. Это просто шутка, — Скоделарио не знает, куда себя деть. За эти дни она и сама запуталась. А ещё убедилась в том, что сила дружбы пропадает, когда у одного из друзей появляется кто-то. Кто-то, кого этот друг любит не как друга.       — Всё нормально. Пойдем.       Друзья доходят в тишине до вышеупомянутого отдела с вывеской «Nike», и расходятся в разные стороны. Сейчас хочется просто пройтись, посмотреть ассортимент, померить что-нибудь. Не болтать.       Томас бродит несколько минут, так ни в чём не заинтересовавшись. Возможно, это из-за его состояния. А возможно, от не такой ярый фанат этого бренда в отличии от его... Кого? Да что ж такое! Почему всё так запутанно и непонятно? Вот кто он для Дилана? Кто Дилан для него? Да-да, взаимные признания были, но ярлык парня не висит ни на одном из них, потому что никаких предложений не прозвучало. Ладно! Похуй! Дилан некоторое время побудет «передругом». Или «недопарнем». Как лучше звучит? Как солиднее?       Сангстер хихикает над своими глупыми размышлениями в голове, проходя мимо полок с кофтами, и вдруг резко останавливается. Он смотрит на классическую чёрную кофту с белым логотипом в левом верхнем углу и не может оторвать глаз. В мыслях проносятся картинки с милым Дили, на котором надета точно такая же вещь, и на лице появляется сожалеющая улыбка. Почему он не ценил те времена? Почему он такой сентиментальный и ранимый? Почему он сейчас не может спокойно прожить несколько дней без Дилана? Почему он так сильно привязался? Почему?       Он подходит вплотную к одежде и чуть принюхивается. Может быть, он надеется почувствовать запах О'брайена? Прикасаясь к ткани, он не ощущает то тепло, которое так хотелось бы снова почувствовать. Боже, он ведёт себя так глупо! Какие запах и тепло? Ты с ума сошёл, Томас? Ты в магазине. Максимум, чем тут пахнет, — новыми вещами. Никаких одеколонов и сладкой паприки. Дурак.       — Том, — откуда ни возьмись, неожиданно появляется Кая, — мне кажется, я видела... — она нервно воодушевлённая, а ещё её глаза наполнены шоком. А ещё она специально не договаривает. Томас вопросительно поднимает бровь. — Ну... Дила? — неуверенно.       — Что? — Сангстер удивлён. — Где? — Он озирается по сторонам. В груди появляются смутные надежды, как было тогда, у квартиры Дилана, когда они услышали топот изнутри. Но эти надежды очень быстро стали пустышкой, так что, Томас не хочет поддаваться им. Нельзя радоваться раньше времени. Но сердце всё-таки начинает биться быстрее обычного.       Подруга ведёт его к высокому стенду с головными уборами, который они используют для прикрытия. Она тычет пальцем в сторону кассы, шепча: «Вон! Вон он!». Томас взглядом следует за направлением её пальца, внутренне всё же надеясь на лучшее. У кассы стоит молодой человек, одетый в чёрные шорты и такого же цвета тишку. Ебать, какая «тишка»? В чёрной футболке, в общем. Голова выбрита под шесть миллиметров, прямо как у его Дили. Но это не он.       — Мимо, — кратко информирует Сангстер и отходит от пункта их незаметного наблюдения.       — Что? Ты уверен? — девушка следует за ним, но несколько раз оборачивается, не веря, что это не Дилан. — Это не он? — недоумение. Один в один же.       — Не он, — подтверждает парень, выходя из магазина. Он шумно вздыхает, думая о том, что устал. Неизвестность — это самое худшее из чувств. Незнание убивает.       — Пиздец, — досада. — Я была уверена, что это Дилан. Как ты понял? — Скоделарио негодует. Тот парень у кассы реально похож на их друга! И стиль, и причёска, какие-то татушки. Вылитый О'брайен.       — У Дилана другие татуировки, — хмыкает Сангстер. — Да и в целом видно, что это не он, — рассуждает парень. — Его ни с кем не спутаешь.       Подруга решает не отвечать на это утверждение, думая, что способность узнавать Дилана из всех остальных есть только у Томаса. Она провела с Дилом не так много времени, чтобы на все сто процентов понимать, где стоит он, а где — просто похожий парень. Да и татуировки его она не так хорошо рассматривала. Стоит это исправить, да? Хотелось бы.       — Кушать хочешь?       Вопрос Тома заставляет уголки её губ подняться вверх. Несмотря на весь происходящий пиздец её друг остается таким же, как и всегда. Заботливая булочка. Если будете гулять с Томасом, знайте, что вы как минимум один раз зайдете перекусить. Но отбрасывая размышления о еде, Кая искренне рада, что они всё ещё дороги друг другу и внешние обстоятельства не влияют на их отношение друг к другу.       — А ты как думаешь, булка? — будто недовольно интересуется она, выгибая бровь. — Я ждала этого вопроса с того момента, как мы только вошли в этот торговый центр!       — Это было полчаса назад примерно, — хихикает Сангстер. — А ещё мы кушали часа три назад у тебя дома.       — Ты что, намекаешь на то, что я много ем? — охает девушка, закрывая ладошкой рот.       — Тебе бы в театральный, — посмеивается Томас. Кая готова придуриваться так хоть весь день, если это реально заставляет парня смеяться. Хотя, возможно, Сангстер просто подыгрывает. Если это так, то ему тоже в театральный дорога.       Ребята решают пойти в один из фудкортов, находящихся на втором этаже. Они поднимаются по эскалатору наверх, размышляя над тем, что хотели бы отведать.       — Сабвей, не думаешь? Саб «Курица Терияки» и овощной салатик? Как ты любишь, — предлагает парень.       — Ах ты! Знаешь же, как угодить даме, — Кая улыбается. Она обожает их дружбу.       — Ещё бы, пф. Я с этой дамой почти с рождения! — ребята смотрят друг на друга и видят, что всё хорошо. Между ними всё хорошо. Пиздец был, есть и будет, но они тоже. Они и их дружба тоже были, есть и будут. И всё это дерьмо они пройдут вместе.       Томас занимает один из свободных столиков, который находится чуть дальше кассы и кухни. Вместе с Сабвеем на этаже есть и Бургер Кинг, и КФС, и Мак, и Тако Белл. Чего только нет, в общем! Но Сабвей остаётся их приоритетом уже несколько лет, потому что там относительно полезная еда и минимум всяких жиров в блюдах. Хотя это не факт. Они просто так решили. Ценовая категория чуть выше остальных фасфудов, но качество стоит дорого, так ведь?       Пока Кая стоит в очереди, чтобы сделать заказ, Томас оглядывается по сторонам. Делать пока что нечего, а так хоть на людей посмотрит. Так как сегодня воскресенье, а к тому же сейчас время обеда, народу тут тьма тьмущая. Он не любит выходные. Ну, то есть — походы по магазинам в выходные. Помните его привычку закупаться только по понедельникам? Она прекрасна. Мало народу, все на работе. Спокойствие.       Бродя взглядом по всему этажу, Томас всё-таки находит увлекательное занятие — рассматривать присутствующих и размышлять об их жизнях. А что? Думать о своей пока не хочется, а то можно потонуть в невесёлых мыслишках.       Первой на глаза попадается девушка, сидящая прямо напротив столика Томаса. На ней — чёрно-белая водолазка, светло-голубой джинсовый комбинезон и чёрные ботинке на платформе. Её тёмные волосы кудрявые, и длиною они почти до плеч. На голове массивные наушники, а сама девушка занята, видимо, рисованием. Лицо Томас рассмотреть не может из-за того, что голова девушки наклонена вниз. Ничего страшного. Её образ выглядит очаровательно. Может быть, она художница и рисует его портрет? Было бы прикольно! Хотя она ни раз не подняла голову в его сторону, так что, видимо без бесплатных портретов, Сангстер! Ишь, размечтался!       Семья, сидящая чуть левее художницы, выглядит уютно. Родители находятся напротив друг друга, а между ними — милая девчонка лет семи. Они все вместе что-то обсуждают, видимо, в ожидании своего заказа. Вот папа поправляет светлые волосы своей дочурки, заправляя их за ушко. А после этого нежно треплет её по щёчке. Маленькое чудо начинает хихикать, а родители заражаются её звонким смехом. Эта картина заставляет Томаса искренне улыбнуться, потому что это то, о чём он мечтает. Семья. Своя семья, где он будет таким же прелестным папочкой. Дети — цветы жизни, и хуй кто поспорит с этим. Ладно, есть те, кто будет рьяно доказывать обратное. Томасу всё равно.       Томас снова обращает внимание на художницу, потому что замечает, как она поднимает взгляд каждые несколько минут в одном направлении и возвращается к своему скетчбуку (это ведь так называется, Томас не ошибся?). Он поворачивает голову максимально влево, чтобы посмотреть, на кого или что именно смотрит художница. Там, под вывеской КФС, он видит пару людей — молодого русого парнишку, не такого высокого роста, и около него человека в инвалидной коляске. Становится немного грустно, потому что Сангстеру всегда жаль людей, которые оказались в не столь радостных жизненных обстоятельствах.       Взгляд Томаса неосознанно обращается к ногам парня в кресле, желая понять причину, нахождения в нём. Всё становится более ясно, когда он видит загипсованную левую ногу молодого человека. Кстати, эти чёрные Аир Максы кажутся знакомыми. Интересно, как парнишка ногу сломал-то? Да и вторая не радует своим видом — вся в синяках и в шрамах. Как хорошо, что шорты до колен дают многое рассмотреть. Взгляд резко поднимается вверх, и в глаза бросается причёска-тройка. Бритая голова под три миллиметра. Выглядит, конечно, круто, но огромные бардовые отметины, которые отлично виднеются из-за короткой длины волос, заставляют поёжиться. Что ж случилось с парнем? Интересно, Дилану подошла бы троечка вместо шестёрки? Думается, что да. Он всегда выглядит горячо. Ой, то есть мило!       Томас смотрит на найковскую тишку, и в голову врезается ужасная мысль. Блять. Нет-нет-нет. Аха-ха-ха, какой он дурак! Надо же подумать, что это может быть... Нет! Даже вслух озвучивать это не собираюсь! Глаза нервно кидаются по телу парня, желая отыскать опровержение его же слов. Татуировки на руках парня заставляют напрячься сильнее. Хотя, что за суета? Кая же говорила не суетить раньше времени. Татуировки есть на телах многих молодых людей. Двадцать первый век на дворе! Две тысячи восемнадцатый, ёмае! Из-за достаточно приличного расстояния между Томом и этими парнями, первому приходится чуть прищуриться, чтобы разглядеть рисунки на коже. Что это там? Дерево какое-то, точки, цветок..? Вроде, ничего знакомого! Уф, слава богу! Решётка непонятная, солнце, паутина- Так, стоп, паутина? Паутина? Не-ет, ему кажется. Приглядевшись получше, Томас понимает, что это не дерево, а пальма, вместо точек виднеются звёзды... Нет! Сангстер осмеливается поднять глаза, чтобы посмотреть на лицо молодого человека, но тот смотрит в противоположную от него сторону так, что лица и не разглядеть. Томас сейчас заплачет. Ну, если лица не видно, значит, это и не тот, о ком он думает, так ведь..? Это так и работает, между прочим! Чтобы точно опровергнуть все свои опасения, Сангстер решается ещё раз посмотреть на второго парня. Средний рост, тёмно-каштановые волосы, кожа светлая. Ну, это не Тайлер. Сто процентов. А ходил бы его передруг с кем-нибудь, кроме Пози? Без понятия. Парень снизу поворачивает голову, и это не может не броситься в глаза Томаса. Он сразу смотрит на его лицо и- Нет! Нет! Такие родные черты лица обрамлены неприятными последствиями, скорее всего, ударов в виде огромных сине-зелёных синяков, глубоких бардовых царапин, ссадин и кровоподтёков. Тёмно-красная, чуть ли не чёрная линия от начала линии волос и до середины правой щеки кажется Сангстеру особенно жуткой. Чем такое можно нанести..? Что за чертовщина? Это не может быть Дилан! Нет-нет-нет. Прекратив рассматривать ужасно побитое лицо, Томас направляет свой взгляд на глаза молодого человека, и да- Да, сука! Горький шоколад в глазах... Это его мальчик.       Томас резко встаёт из-за стола и быстрым шагом направляется к паре молодых людей. В его голове вихрь, нахуй, мыслей. На глазах пока что не видно слёз, но он уверен, что они появятся, как только он увидит избитое всмятку лицо ближе. Он не отрывает взгляда от Дилана, пока тот разговаривает, смотря на своего собеседника снизу вверх. Интересно, чувствует ли Дили себя не в своей тарелке, когда находится ниже, чем оппонент? Хотя... глупый вопрос. Чувствует.       — Дили! — зовёт младший, когда до парней остаётся несколько метров. Услышав своё имя, обладатель поворачивает голову в сторону Томаса и смотрит на того, выгибая бровь, находясь в недоумении. Сангстер опускается на колени, чтобы находиться со своим мальчиком на одном уровне, и взгляд метается от одной части лица к другой. Вблизи все эти раны выглядят настолько плачевно, что парень даже представить боится, насколько больно было их получать. — Что случилось, дорогой? — младший чуть приподнимается. Одной рукой опиравшись на полусогнутое колено, он приподнимает вторую, чтобы невесомо прикоснуться к парню. Расстояние между ними совсем крошечное, и это так нравится Томасу. От Дилана пахнет какими-то медикаментами и... Диланом. Он скучал. Как же сильно он скучал...       На этот порыв О'брайен, до этого в ахуе наблюдавший за действиями Томаса, гневно пихает младшего двумя руками в грудь, отчего тот, не сумевши сдержать равновесие, поддаётся назад и падает на кафельный пол, больной ударяясь локтями. Эмоции на лице Дилана сменяются с непонимания и удивления на ярость. О, боже. Дилан смотрит на младшего яростно. Как они до этого уровня опустились? Это... это первый раз, когда О'брайен сделал что-то подобное. Что-то настолько ужасное и неприятное. Со щёк Томми начинают скатываться слёзы, когда он слышит, какой именно становится первая фраза от Дилана, сказанная после всех этих дней его игнорирования:       — Ты кто, блять, такой, уёбок? Съеби отсюда быстро!

***

Тишина. Такая приятная и такая манящая. В ней бы утонуть и больше никогда не погружаться в суету под названием «жизнь». Как жалко, что счастье длится недолго.       Его глаза распахиваются так же неожиданно, как Леонардо Ди Каприо наконец-таки за долгие года его роскошной карьеры получает свой первый оскар. Казалось бы, ебать всех в рот, не случится уже никогда. А, нет. Случается! Ну, и слава богу, как говорится.       В эту же секунду он чувствует весь спектр тех чувств, о которых, нахуй, хотелось бы забыть. Пиздецовая боль во всём теле не даёт даже возможности прийти в себя и понять, что за чертовщина творится. Голова сейчас расколется, прямо как та ваза, которую он разъебал случайно на одной из недавних сделок. О, сделка! Хоть о чём-то подумать получилось. Чем она закончилась, кстати? Ладно, похуй. Ему кажется, что каждый кусочек его тела находится под воздействием одного из видов пыток — где-то его режут, где-то долбят кувалдой, а где-то кожа находится под огнищем. Какого хуя всё так жжётся? О, да, он знает, что значат эти ощущения... Его отхуярили. При чём отхуярили не по-детски, а серьёзненько так. Сука, как так вышло?       Желая найти ответы на свои вопросы, он решает встать с этой жутко неудобной кровати. Матерясь себе под нос, парень пытается принять хотя бы сидячее положение, но валится обратно, потому что кости резко начинает ломить так, что врагу не пожелаешь. Ладно, шутка, ха-ха! Врагу и похуже пожелать можно. Он смотрит на свои ноги и понимает, в чём заключается возможная проблемка. Ему что, ногу сломали? Ебанёшься! Кто ж его так? Ну, и похуй. Ногу починить можно, деньжата имеются. Парень не сдаётся, и в его голову приходит отличная мысль — сползти. Он берётся за край кровати и подтягивает своё безвольное тельце, которое так сильно не хочет ему поддаваться. Он перебрасывает правую ножку и находится ею опору в виде пола. Всё идёт хорошо. Когда дело касается левой ножки, из головы вылетает, что она немного не в рабочем состоянии, и...       — Бля-ять! — хриплый ор бьёт по ушам, и Дилан жалеет, что вообще открыл рот. Боль начинает бить по вискам ещё сильнее. Сука! Куда сильнее? Не планировал он с полуметра на жесткий ламинат всем телом плюхаться. Жёстко.       — Дилан? Ты очнулся! — кто-то забегает в комнату.       О'брайен жмурится от головной боли, и через некоторое время всё же открывает глаза. Хотя это никак не помогает ему, потому что в глазах всё плывёт. Он же не ослеп? Ну, нет, конечно же. Иначе как бы он видел этот замечательный силуэт, нависающий над ним?       — Какого хуя мне так больно? — недовольный.       — Погоди, я сейчас, — силуэт выбегает.       Дилан не уверен, как долго он там провалялся, но из-за боли кажется, что вечность. Что, вообще, происходит?       — Пиздец, О'брайен, — хлопок закрывшейся двери. — Ты живой!       — Ага, — бубнит парень в ответ, хмурясь.       Тайлер берёт его подмышки, и Дилану остаётся только ждать, пока его попка снова окажется на — в сравнении с полом — мягкой постельке. Теперь она кажется ему не такой уж и ущербной.       — Блять, я так счастлив, — признаётся Пози, когда спина друга опирается на холодную стенку позади.       Он тянется к Дилану и обнимает того за плечи, стараясь не прижиматься слишком крепко, зная, что у того пиздец, а не здоровое тело, но он просто не может сдерживать свои эмоции. В ответ почему-то не чувствуются руки на спине.       — Ты что, даже обнять в ответ меня не хочешь? — Тайлер немного расстроен. Дилан, конечно, та ещё бука, но объятья у них были взаимными. Всегда. Даже когда они срались хуже некуда.       — Ты кто?       Тайлер отстраняется, держа плечи друга в своих руках. Взгляд полный недоумения. У Дилана в принципе такой же.       — В смысле «ты кто»?       — В прямом, блять, — О'брайен выглядит серьёзным и немного недовольным. Он резко приподнимает плечи вверх, сбрасывая руки Пози с себя.       — Ты... не знаешь меня? — отрицательное мотание головой. — Эм... а ты помнишь, кто ты вообще такой?       — Без понятия. Видимо, Дилан, раз ты меня так называешь.       Какого хуя...? В голове Тайлера тысяча и одна мысль о том, что происходит и как это понимать. Его лучшего друга отмудохали до полусмерти, а сейчас тот не вкуривает, что творится в принципе. Ну... блять. Сказать даже нечего.       Тайлер сначала смотрит на Дила, пока тот так же смотрит в ответ, а потом не выдерживает и опускает взгляд. Что за хуйня? Хочется уебаться об стенку, потому что Тайлер виноват, нахуй, во всём. Он отпустил Дила на эту ёбанную «стрелку», и тому сейчас хуёво.       Пози встаёт и нервно расхаживает по комнате туда-сюда. Он покусывает указательный палец правой руки, размышляя, что ему сейчас делать. Дилан потерял память, а Тайлер хочет умереть из-за чувства вины, которое возросло до небес. И как он сообщит эту новость Хэклину? «Привет, босс, из-за меня твоя правая рука нихуя не помнит! Как погодка, кстати?». Что ему, блять, делать?       — Бля, чел, — слышится смех О'брайена, — ты бы своё ебло видел!       Пози поднимает взгляд и натыкается на угарающего Дилана, который одновременно с этим и кашляет так, будто лёгкие сейчас выкашляет. Он не понимает.       — Я пошутил, Тай-Тай, — объясняет друг, посмеиваясь. — Тебя хуй забудешь!       — Ебанутый кусок говна, — недовольствует. Но проходит к креслу, садясь обратно на своё место.       — И я рад тебя видеть, Тай, — хрипит, но с улыбкой на лице. Он искренне рад.       Тайлер некоторое время смотрит на того с укором, но потом не выдерживает, и его лицо становится самым счастливым на свете, когда он во второй раз тянется к лучшему другу за объятьями.       — Щас задохнусь, бро, — бубнит старший (напоминаю: всего на несколько месяцев), а после закашливается. Бляха, как тяжело говорить.       — Прости-прости, — друг отстраняется. — Я просто поверить не могу, что ты наконец-таки открыл свои ёбанные глаза, — Тайлер всё ещё в процессе осознания, что его друг пришёл в себя и сейчас сидит перед ним.       — «Наконец-таки»? — бровь Дилана вопросительно поднимается. — И сколько же я проспал? — стало аж интересно.       — Ты был в отключке, — поправляет младший. — Почти пять суток.       Глаза О'брайена лезут на лоб. Пять суток? Да ну! На его памяти это первый раз, когда он отключается на такое долгое время. Обычно он приходил в себя после суток без сознания. Ну, ладно, может быть, после трое суток. Но точно не после пяти! Уму непостижимо! На месте Тайлера Дилан бы давно с кукухи слетел.       — Томас, наверное, ахуевает там, — подмечает Пози, шумно вздыхая.       — Томас? С хуя ли ему ахуевать? Он только и ждёт этого, — хмыкает Дилан.       Теперь время ахуевать наступает для Тайлера. Что только что ляпнул Дил? Томас ждёт... смерти его друга? Может быть, Дилан всё-таки не пришёл в себя?       — Почему ты так думаешь? — решая не вдаваться в крайности, Пози задаёт наводящие вопросы. — Вы что, успели поссориться?       — Тай, ты реально кукухой двинул? — Обрайен даже раздражается от глупых вопросов Тайлера. — Он всегда хотел сдвинуть меня и стать рукой Хэка!       — Погоди, — кажется, Тайлер понял, о ком мыслит его друг. — Я сейчас о Сангстере говорю, — уточняет он.       — Сангстере? — хмурится. — Я не понимаю, о ком речь. Напомни? — просит Дилан, понимая, что сейчас его мозг и вправду может немного недорабатывать. Серьёзно, возможно, он скоро попросит какой-нибудь обезбол, потому что терпеть этот ад нет особого желания. Дилан любит боль, но не настолько, оказывается.       — Ну ты шутник, — Пози посмеивается. — Второй раз не проведёшь! — предупреждает он. Если бы тело его друга не было полумёртвым, Тай даже слегка ударил бы того по плечу, положительно оценивая шутку. Смотрит на собеседника, но взгляд того так и остаётся вопросительным, будто он и вправду не понимает, о ком идёт речь. Но Дилан тот ещё актёрище, так что, Тайлеру остаётся только поражаться способностям своего друга.       Парни сидят в молчании некоторое время, смотря друг на друга: Тайлер с усмешкой на лице, ожидая, пока друг сдастся, а О'брайен — вопросительно, всё так же с приподнятыми в непонимании бровями.       — Чел, ты заебал, — раздражённо начинает старший. — Что за Томас? И почему он ахуевает? — в голосе не слышно ни капли насмешки или иронии, зато нотки наступающей ярости уже проскальзывают. Дилан ненавидит быть в неведенье, именно поэтому он перешёл на агрессивный тон, вынуждая своего собеседника принять то, что он не шутит.       — Ты серьёзно? — Тайлер хмурится, но всё-таки надеется, что сейчас — пожалуйста, давай уже — О'брайен снова заугарает от того, что тот повёлся на его разводку, но его друг только кивает на вопрос. Пиздец. — Эм... Ты помнишь, что с тобой случилось? — Дилан пытается напрячь свои мозги, но от этого голова начинает болеть ещё сильнее, так что остаётся шумно выдохнуть и отрицательно покачать головой из стороны в сторону. Как его бесит ничего не знать! — А что ты помнишь из последнего? — Пози, конечно, не специалист, но он хочет хоть чуточку понять, что творится с его братишкой, поэтому это первый вопрос, который приходит ему на ум.       — Недавно было собрание по поводу новых поставок из Южной Америки, — сообщает парень, хмуро смотря в пол. Даже эти данные было немного проблематично извлечь из своего разума. Что за фигня? Раньше такого не было. Почему вспоминать последние события его жизни так тяжело? Голова будто совсем не «варит».       После услышанного заявления глаза Тайлера лезут на лоб, а рот открывается, видимо, от удивления. В глазах читается полное непонимание происходящего, и это начинает ещё больше бесить Дилана. Ладно, его отмудохали чуть ли не до смерти по ощущениям, но Пози-то что строит из себя? Что за дурацкие вопросы он задаёт? И почему у него поменялась причёска, кстати? Он что, за пять дней в салон успел сгонять? И это вместо того, чтобы сидеть со своим лучшим другом сутками и молиться за его здоровья? Ах, как он посмел! От этих мыслей уголки рта Дилана поднимаются, потому что ему смешно, но они так же быстро и опускаются, потому что улыбаться, оказывается, ему тоже невъебически больно. Из-за осознания этого О'брайена одолевает внутренний страх. Ладно, смеялся он несколько минут назад через адскую боль, но улыбаться-то почему так тягостно? Желая узнать ответ, он прикасается к своему рту, проводит пальцем от одного уголка к другому. Чуть надавливает и сразу же щипит. Больно. Смотрит на палец и ничего сомнительного не видит. Трогает свои щёки обеими руками, совсем легонько прикасаясь к ним. Взгляд на руки. На руках, при чём на обеих, — еле заметные следы крови. Ахуеть. У него вся рожа изуродована. Какой же пиздец.       — Кто меня так отхуярил? — задавая вопрос, Дилан поднимает хмурый взгляд, но в комнате уже никого и нет.       «Сбежал, засранец», — думает О'брайен. Ну и пусть, так даже лучше. Дилан аккуратно поворачивает своё тело и снова укладывается на мягкую постель. Не успевает он занять свои мысли чем-то важным, как сразу же проваливается в царство Морфея, видимо, от усталости. За эти несколько минут он заебался больше, чем за всю жизнь, наверное. Терпеть эту боль дорогого стоит. Ему должны награду за это дать. Точно! Надо попросить премию у Хэка за столь мужественно поведение. Правильно! А что? Дилан мог тут ныть и ебать мозги каждому приходящему, но он героически молчит, находя силы даже посмеяться! Боже, что за хуйня? Помогите мальчику, дайте таблеточки от ебанутости.

***

Двери раскрываются, и в кабинет заходит парень, шумно дыша, но настроенно очень серьёзно. У окна стоит обладатель столько роскошной комнаты, обставленной мебелью из антикварного рынка «Альфис», посещение которого кажется обычно чем-то большим, чем просто «прийти и купить». Ну, а что? Каждая покупка там равняется покупке какой-нибудь однушки в центре столицы Англии. Выбираешь долго и тщательно. Платишь много, но без сожаления. Нет, только не подумайте, что это повод для гордости — иметь у себя в жилище мебель столько высокого качества, но... Да, ладно, это большая гордость.       — Что-то серьёзное? — голос холоден, но уж точно не равнодушен. За внешним богатством скрывается внутреннее, которое ничуть не уступает.       — Дилан очнулся, — проходит в центр комнаты, но присаживаться на кожаную мебель не торопится. Потом насидится, сейчас не время.       Глаза расширяются от удивления, брови летят вверх. Телефон оказывается на столе после сброшенного, со словами: «Перезвоню!», вызова.       — И как он? — стоит на месте.       — Мистер Хэклин, — Пози смотрит в пол, раздумывая, как преподнести важную информацию боссу, — Он не помнит примерно... год своей жизни? — тон кажется вопросительным, но это лишь оттого, что парень сам не может поверить в то, что говорит.       — Что? — выражение лица с ожидающего сменяется хмурым, — Что ты имеешь в виду? — не опуская взгляд, руками на столе находит зажигалку «Зиппо Коилс» и начинает от волнения её вертеть.       — Помните сделку с «Бульдогами Фресно», которая почти что состоялась весной того года? — Мистер Х. кивает. — Это одно из последних событий, которое он помнит.       — Серьёзно? — тихое «угу». — Боже...       Некоторое время босс молча стоит, продолжая возиться с зажигалкой в руках и смотря исключительно в пол. Тай знает, что тому стоит подумать, что же делать дальше, так что остаётся ждать вместе с ним, закусывая губу от переживаний. В голову Пози лезут самые ужасные вещи, среди которых мысли о ненависти к себе преобладают. Почему он просто не пошёл с Диланом? Ну, или за Диланом? Чтобы тот даже не знал об этом. А если узнал бы, то и хуй с ним. Зато был бы здоровым. И при памяти. Какой ужас... Год жизни пропал бесследно. Как такое может быть? И почему именно с его лучшим другом?       Отвлекаясь от мыслей в своей тупой головушке, Тай обращает внимание на Хэклина, который уже сидит за рабочим столом и заканчивает разговаривать по телефону. — Хорошо, жду, — прощается, кладя телефон обратно на стол. — Майкл прибудет с минуты на минуту. — О, — отличная новость. — Оперативненько.       На этот комментарий Хэклин не отвечает, лишь бросив многозначащий взгляд исподлобья. Пози знает босса уже приличное количество времени, так что без вопросов покидает кабинет, решая подождать в «отходной» — комнате, где Дилан уже как хозяин, а не гость, ведь она отведена, чтобы «отходить» от полученных пиздюлей. Вы спросите: «А в своей комнате нельзя отходить?». Можно, но только если вам не нужна медицинская помощь от доктора «Дэдли Сквада» — Майкла Пенни. В чём же преимущество «отходной»? Месторасположение, конечно же. Первый этаж их особняка, и к тому же открытый проход в медкабинет, содержащий все возможные лекарственные препараты и необходимые медицинские инструменты. В общем и целом, не умрёшь.       — Что сказал босс? — Пози слышит вопрос, когда спускается с верхних этажей. Он смотрит на Лиама, усевшегося на диван напротив двери в комнату. Он выглядит уставшим, что совсем неудивительно, потому что именно он был сменным «сторожем» О'брайена, пока тот находился в отключке. Тайлер не нуждался в помощи, он бы и сам посидел возле друга всё это время, но эта идея не понравилась Мистеру Х. только потому, что и кони откинуть можно, если не спать, находясь всё время в нервном напряжении. Лиам Данбар оказался одним из добровольцев, которые были не против иногда меняться с лучшим другом правой руки своего босса. Но, честно говоря, Лиам просто видел в Дилане пример для подражания, а не способ подобраться к верхушке братства. А всё потому, что Данбар, как и сам О'брайен, в юном возрасте вступил в «Дэдли Сквад» сразу же после проверки на «вшивость», хоть и подрабатывал у босса с тринадцати лет, но тогда нельзя было надеяться на что-то серьёзное. Хэклин как-никак относится к адекватным купцам, соблюдая рамки приличия, а точнее — соблюдая принципы вступления в братство.       Так что, когда братство узнало, что произошло с их замкупцом, Лиам был тем, кто не смог успокоиться даже после суток отключки Дилана. Он был в напряжении все эти дни, пока О'брайен не пизданулся сегодня с кровати. Лиам хоть и прихуел, но рад был до усрачки. Слышать такое родное «Блять!» было чем-то вроде подарка для его ушей. Увидев валявшегося, но живого Дила парень сразу метнулся в гостевую на этом же этаже, где отсыпался Тайлер. Услышав заветное: «Дилан проснулся!», он, что есть мочи, рванул к «отходной». Ну, а что было дальше, вы уже знаете.       — Майкл скоро будет тут, — сообщает Пози, присаживаясь рядом с парнем. — Заходил? — кивает в сторону двери.       — Да, но он снова заснул, — Лиам пожимает плечами, будто говоря: «Не судьба, видимо».       — Ну, ничего страшного, — Тайлер смотрит на него, — успеешь ещё наговориться.       — Да, — уголки губ приподнимаются, — слава богу. Ты успел поговорить с ним? — совсем без зависти спрашивает Данбар.       Он прекрасно понимает, что не смеет даже думать о том, чтобы стать для Дилана кем-то больше, чем «член одного братства» или «знакомый». Они все тут хоть и так называемые «братья», но сформированные микрогруппы внутри «Дэдли Сквада», само собой, присутствуют. И кроме О'брайена, в близкий круг для Лиама входит всего один человек — Мейсон Хьюитт, его лучший друг со времён школы. Правда Данбар из-за своей работы и потерял своего единственного товарища, потому что Хьюитт исключительно негативно относится к такому выбору профессии: криминальный бизнес даже теоритически звучит стрёмно, а на деле — так полное дерьмо. Но Лиам не выбирал, кем ему пойти работать и как быстро получить большие деньги, когда ему сказали, что его матушка сильно больна. После первых месяцев работа на Хэклина стала привычкой. После нескольких лет — осознанным желанием.       — Если я скажу тебе кое-что, ты же никому не расскажешь? — Тайлер спрашивает лишь для «галочки», прекрасно зная, что этот парнишка будет молчать.       На самом деле О'брайен отзывается о Данбаре весьма прилично, если сравнивать его слова об остальных членах банды. Хоть Дил и оценивает всех исключительно в качестве работников на его друга, пару слов о доброте и отзывчивости Данбара слетело с его губ. Но без зазрения совести можно сказать, что Лиам является одним из лучших продавцом братства: выручка с его смен опережает большинство его коллег, и Хэк уверен, что это из-за миловидности парня. Ну, а что вы хотели? Разве кто-нибудь из вас смог бы отказаться такому чуду в лице Данбара и не попробовать с ним кое-что, возможно, запрещённое? Смогли бы? Уверены? А если он сначала расскажет вам трагичную историю своей судьбы, а потом ненароком из его глаз скатится несколько слезинок? Заплаканные глаза Лиама становятся не только более печальными, но и заставляющими испытывать настойчивое желание помочь этому парнишке с тяжелым жизненным путём. И когда Хэк выкупил эту фишку, прибыль пошла. И это было чуть ли не расцветом в «карьере» Данбара, но до идеала в виде О'брайена ещё никто не добирался. Не только стопроцентный выкуп с его продаж даёт ему такое преимущество, но и готовность впрячься за своё дело имеет большое значение. Дилан верен себе и своему выбору. Помните.       Услышав вопрос Тайлера, Лиам стремительно начинает качать головой из стороны в сторону, показывая, что будет молчать. Он даже изображает всеми любимую немую сцену, гарантирующую стопроцентную! гарантию: ключик в руке, рот на замок, ключик где-то валяется за спиной. Пози по-доброму усмехается, поражаясь тому, что Мистер Х. реально продолжает позволять семнадцатилетнему парню иметь дело с братством, промышляющим наркотой. Он ещё такой ребёнок. Но некоторые поступки его совсем взрослые.       — Помнишь, как Бульдоги хотели объебать вас?       — Тогда ещё Дилан ударил вазой главного босса, показывая, что с нами шутки плохи? — Данбар припоминает этот случай.       Его тогда на сделке, конечно же, не было, потому что туда ходят только вышестоящие — босс, его «правая рука», охрана. Но рассказы близнецов Итана и Эйдана, работающих в качестве основной защиты для Хэклина, были весьма поражающими. Нет, ну, кто ещё сможет понять недобрые умыслы предполагаемых партнёров по общему бизнесу, услышав только лишь одну, тихо брошенную ими фразу друг между другом: «Забаламутить бы их, а то малинку дать невозможно!». Вот что эта фраза значит для вас? Ничего, правильно? Будто выдуманный разговор детей, где они пытаются казаться взрослыми. Зато Дилан не постеснялся взять вазу, стоящую где-то сбоку стола в его стороне, несколько секунд повертеть, будто разглядывая привезённый в знак уважения букет, а потом, с непринуждённым лицом выложив розы на стол, ебануть прямо в самое рыло главному купцу «Бульдогов Фресно» — Матео Бенито. Ахуели ли все присутствующие в комнате? Да. Достали ли близнецы своё оружие, нацелившись на остальных членов банды? Конечно. Забежали ли в переговорную остальные охранники «Дэдли Сквада»? Разумеется. Объяснил ли О'брайен свой поступок? Само собой! Причём весьма коротко и ясно: «На тюремном жаргоне их фраза перевелась бы так: «Внести бы путаницу какую-нибудь, а то им снотворное не подкинуть». Не благодари, Хэк». А потом Дилан встал и ушёл. Никто не знает, куда именно, но вернулся он только на следующий день, когда с недоброжелателями было покончено. Да. Многое повидал их сквад. И многое прошло мимо них благодаря «правой руке» босса. Надеюсь, сомнений в выборе Дилана, как человека для подражания, больше нет.       — Это последнее, что он помнит.       — Последнее из неудачных? Или последнее с Бульдогами? — задумывается Лиам, хотя оба этих определений почти равнозначны. Таких крупных наёбок после Фресно у них не наблюдалось.       — Нет, — Пози тяжело вздыхает, — это в целом последнее событие в его памяти.       — Но это было год назад! — Данбар не может поверить своим ушам. Как такое может быть? Не хочется поддаваться своим эмоциям, но он подросток и ему семнадцать — паника сама пришла без приглашения.       — Я знаю-знаю, — Тайлер смотрит в обеспокоенные глаза напротив и понимает, что Лиаму ведь реально не всё равно. Этот мальчик не умеет врать, когда дела касаются чего-то дорогого для него, именно поэтому не только Хэк, но и О'брайен узнал о том, что привело Лиама к ним в братство. — Всё будет хорошо, не переживай, — Пози хочет сам искренне поверить в то, что говорит сейчас этому пацану.

***

      — Что с ним?       Они собрались в кабинете Хэклина снова. Рабочий стол выполнен в форме буквы Т, и Пози занимает место справа у основного стола, за которым сидит босс, а Доктор Майкл Пенни — слева.       — Ретроградная амнезия тяжёлой степени, — констатирует Док. — Как я и предполагал, черепно-мозговая не осталась без последствий, — он сверяется со своим рабочим журналом, куда записывает отчёты после осмотра членов сквада.       — И как долго это будет продолжаться? — Хэк хоть внешне относительно спокоен, внутри него бушует торнадо или как там говорят. Эти уёбки из «Потерянного рая» не только сломали его «правую руку» — они сломали его близкого друга. Это не сойдёт им с рук. Никогда. Ни за что.       — Интенсивность амнезии в нашем случае коррелирует с тяжестью травмы, поэтому не стоит рассчитывать на скорое оздоровление. Несмотря на это, я искренне поражён, что Дилан потерял лишь год из памяти, а не всю подноготную о себе. Ты же помнишь Колтона? — Майкл обращается к боссу, откинувшемуся на спинку своего кресла со скрещенными на груди руками. Тот кивает. — У него тоже был такой диагноз, только лёгкой степени. Но Кол в начале даже не помнил, как его зовут и кто стоит перед ним. А Дилан помнит.       — Колтон не помнил только несколько дней до случившегося, — Пози решает «вставить свои пять копеек», — а Дил не помнит ёбанный год.       — Я знаю, но это не что-то удивительное в его случае. Вы же видели его состояние — ни одного живого местечка на теле. Скажу честно, — Майкл останавливает свой взгляд на Хэклине, — если бы Дилан пролежал в том переулке на полчаса больше, его бы сейчас с нами вообще не было.       Услышав сказанное доком, глаза одного Тайлера расширяются в безумном удивлении, а второго — опускаются вниз, сопровождаемые лёгкими кивками головы в знак понимания. Проходит несколько мгновений в абсолютной тишине.       — Напомни, — босс поворачивает голову в сторону парня, — откуда ты узнал, где находится Дилан?       — Какой-то левый аккаунт в твиттере прислал мне адрес. Я съездил проверить, а когда на самом деле наткнулся там на Дила, позвонил Вам, — снова рассказывает Пози. Он уже объяснял боссу, как именно нашёл своего друга, но сейчас, видимо, рассказ предназначается для доктора Пенни.       — И часто ты ездишь по адресам, которые тебе присылают незнакомцы? — интересуется Майкл, отпивая свой кофе. Как хорошо, что в этом доме имеется качественная кофеварка.       — Нет, — хмурясь, отвечает Тайлер. — Это был первый раз. И я поехал только потому, что знал: с Диланом что-то случилось. Его не было слишком долго. У меня не оставалось никакого другого выбора, кроме как довериться этому адресу и проверить.       — Ребята смогли выяснить, кто тебе написал?       — Нет, сообщение отправили с телефона без сим-карты, который был включен в районе, где происходила стычка, и выключен через минуту там же. Видимо, использовали один из расходников.       — Странно это, — размышляет Хэк. — Кому понадобилось спасти Дилана, но сделать это анонимно, без малейшей возможности узнавания?       — Без понятия, босс, — Тайлер пожимает плечами.       — Ладно, обсудим это позже. Майк, что нам сейчас делать? Как помочь Дилу?       — Чтобы он вспомнил всё, что забыл, нужно ему с этим помогать. Но не торопясь. Не стоит в лоб ему говорить: «Привет, Дилан, ты забыл год своей жизни». Лучше постепенно выдавать ему всё больше и больше важнейших фактов, о которых ему стоит помнить. Но если за этот год произошло что-то, во что Дилану будет безумно тяжело или даже невозможно поверить, лучше об этом не рассказывать, а лишь давать видеть и понять, что это существует. Дилан будет вести себя так, как год назад.       — То есть безумно агрессивно и без капельки понимания или сожаления, — почти что шёпотом говорит Пози больше для себя, чем для кого-то из рядом сидящих.       — Да, но только умножь это вдвое, потому что его также будет бесить, что ему вкидывают всё больше и больше инфы, о которой он нихуяшечки не помнит, — дополняет босс.       Он помнит Дилана годовалой давности — это был лучший его сотрудник. Конечно, безумно жалко, что с О'брайеном произошла такая передряга, но стоит искать плюсы в каждой ситуации, не так ли? За последние два месяца человек, выполняющий обязанности его «правой руки», немного изменился, став менее работоспособным. Нет, даже не так — став менее целеустремлённым. Дилан, конечно, также соглашался на заказы, которые назначал ему босс, но сам инициативу проявлял всё меньше и меньше. Дошло до того, что на последней вечеринке в доме «Чёрных драконов» он продал всего двадцать грамм афганки (афганской конопли) и десять грамм гарика (героина). Стоит ли уточнить, что обычно Дилан втюхивал не менее пятисот грамм товара этим наркошам, собирающимся на подобных мероприятиях. Узнав об этом, Хэклин не был разочарован и зла не держал, но зато понял, что с его главным посредником явно что-то не то. Является ли какой-то светловолосый парень, с которым Дилан покинул дом Драконов, причиной такой смены поведения?

***

      — Никто из вас не смеет даже словечком обмолвиться о годовалой потери его памяти, поняли? — босс стоит в комнате для совещаний, так называемой «переговорной», в которой они собираются всем братством для особенно важных переговоров. Он стоит у своего стола, вокруг которого собрались все его парни. Справа от него пустое место, и это у большинства присутствующих вызывает не самые радостные чувства. Зато слева стоит лучший друг того, кто должен стоять справа от босса.       — Главные новости, произошедшие за год, мы с Тайлером будем сами ему озвучивать, чтобы это не стало шоком. Вы можете говорить что-то незначительное, что, возможно, не так сильно будет беспокоить Дилана. Например, то, что у вас появилась собака, вы поженились и тому подобное.       Полчаса назад члены всего «Дэдли Сквада» собрались в этом месте, чтобы узнать, что же такое произошло с их замкупцом. Чтобы собрать их всех, Мистеру Хэклину пришлось даже отменить и перенести несколько заказов, что, возможно, не так хорошо повлияет на их имидж в глазах покупателей. Но другого выбора не было. Обычно в их доме находится лишь одна треть от всего количества ребят, потому что остальные заняты либо заказами, либо своими личными делами вне дома. В общем, собрать их вместе, заранее не предупредив, — это нелёгкое делишко.       — Опережая ваши вопросы, хочу сказать: память Дилана вернётся, но когда именно — никто не знает. Доктор Пелл тоже не обладает такой информацией, к сожалению.       Проговорив с ребятами ещё несколько минут, Хэклин отпускает их. Сейчас им с Пози предстоит самый тяжёлый разговор из всех возможных. Направляясь в отходную, они размышляют о том, как именно преподнести ужаснейшую весть для Дилана. Приходят к выводу: как пойдёт — так пойдёт.

***

      Спустившись на первый этаж, парни слышат ор, наполненный бесконечным количеством мата. Они переглядываются, прекрасно понимая, что шум исходит из отходной и голос принадлежит их общему другу.       — Да какого хуя! — горланит О'брайен.       Ребята распахивают дверь в комнату, чуть ли не забегая в неё. Дилан стоит посреди комнаты, опираясь на стул для гостей. Он кричит на стоящего у двери Лиама, размахивая руками и хмурясь.       — Что происходит? — обеспокоенно спрашивает Пози, подходя к другу и прикладывая свою руку к его правому плечу, успокаивая.       — Почему на этом ёбанном телефоне стоит восемнадцатый год? — он хватает телефон с тумбочки и трясёт им.       Хэклин кидает вопросительный взгляд на Лиама, и тому приходится сразу объясняться.       — Кто-то оставил тут свой телефон, — он пожимает плечами.       — Тайлеры, что за хуйня? — парень смотрит то на своего друга, то на босса, желая получить разумное объяснение происходящему. — Я был в отлючке пять дней, а не год! Это что, тупой розыгрыш?       Мистер Х. указывает Данбару на дверь, и тот без вопросов выходит, кидая виноватый взгляд на Дилана. Пози помогает другу присесть на кровать и садиться возле него, пока босс усаживает на стуле.       — Дайте свои телефоны, — требует О'брайен. Он настроен максимально серьёзно, что виднеется по его сведённым к переносице бровям.       — Зач-       — Живо!       Спорить с серьёзным и агрессивно настроенным Диланом — значит, тратить время впустую. О'брайен добьётся своего и ему насрано, если ты имеешь что-то против.       Парни, переглянувшись, достают телефоны из своих карманов и отдают их Дилану. Тот, ни секунды не думая, нажимает на кнопку включения и пялится на экран блокировки слишком долго. После он поднимает взгляд сначала на одного Тайлера, потом — на другого, и не может связать и двух слов.       — Дилан, — начинает его лучший друг, аккуратно забирая телефоны из онемевшего парня, — давай мы всё объясним.       — Вы тоже участвуете в этом ёбанном розыгрыше? — парень не верит своим глазам, которые несколько секунд назад увидели даты на телефонах друзей. — Какого хуя, ребята? — Дилан очень быстро заводится, что совсем неудивительно. — Кто-кто, но вы-то не должны угарать надо мной, блять! Я никогда в жизни не думал, что стану главным клоуном, над которым хотят все постебаться! Как я вообще опустился до этого уровня? За что? Я буквально недавно спас сквад от крупной наёбки, а ты так со мной поступаешь, Та-       — Дилан, — босс не выдерживает трёп своего заместителя и, чуть пристав, накрывает его рот своей ладонью. — Твоя память проебала год своей жизни, брат.

***

Как только эти слова вырываются из уст старшего, а Томас оказывается полулежащим на полу от его толчка, пара друзей отдаляется от места происшествия. Знакомый О'брайена смотрит на лежащего парня удивлённо, но одновременно с этим виднеется в глазах что-то растерянное, похожее больше на сожаление. После восклицаний Дилана он подходит к его коляске, берётся за ручки и разворачивает в противоположную сторону, чтобы тот меньше напрягался. Дальше приходится отойти, а то О'брайен грозится дать пиздюлей. Ох уж эти его агрессивная самостоятельность и желание быть сильной сучкой — Дилан не разрешает помогать ему перемещаться на этом временном транспорте, делая это самостоятельно с помощью рук, крутящих колёса и заставляющих кресло катиться.       — Томас! — Кая оказывается возле парня. — Что случилось? Почему этот парень толкнул тебя? — её тон возмущённый, а глаза, то и дело, смотрят в сторону уходящей пары. Она помогает другу подняться, придерживая того руками.       — Ты не узнала? — он удивлённо смотрит на подругу. — Это Дилан.       — Дилан!? — Скоделарио охает, не веря своим ушам. — Какой Дилан? Наш? — с каждым вопросом тон её голоса становится всё более и более озадаченным.       — Ага, — Томас хмыкает, оттряхивая возможную грязь, которая осталась после его замечательного приземления на пол.       — Какого хуя? — лицо Каи становится хмурым.       — Сейчас выясним, — Сангстер направляется в сторону неспешно уходящих (уезжавших?) парней.       Все мы знаем фишку различных романтических книг и сериалов с фильмами, да? Когда между влюблёнными возникает конфликт, и один из партнёров разворачивается и уходит в закат, а другому ничего не остаётся делать, кроме как просто смотреть вслед уходящему? Какая же эта хуйня. Томас не для того все эти дни ебал себе мозги от неизвестности, чтобы, найдя своего мальчика, просто взять и отпустить его, даже если тот и поступил как полный говнюк. Именно поэтому Томас быстрым шагом догоняет парочку друзей (или кто этот русый парень для Дилана?).       — О'брайен! — окликает, обращая на себя внимание. Коляска останавливается и неспешно меняет своё направление, руководимая сильными руками старшего. Когда лицо Дилана становится видимым, то Томас замечает ничуть нескрываемое раздражение. Больно. Блять, как же больно видеть любимое лицо, которое смотрит на тебя так, будто ненавидит больше всех в жизни. За что? Что Томас сделал не так? — Что ты творишь? — непонимающе спрашивает младший, смотря Дилу прямо в глаза.       — Что ты приебался ко мне? — но в глазах напротив виднеется только желание поскорее уйти (ой, точнее уехать) отсюда. О'брайен хмурится, не понимая, что этому пареньку перед ним нужно. Может, это кто-то из читателей в твиттере? Кстати, как там твиттер? Жаль, что нет возможности проверить.       — Приебался? — тон Сангстера становится более растерянным. — И как давно ты думаешь, что я приёбываюсь к тебе? — он не отрывает взгляд от любимого горького шоколада, но под пристальным вниманием шоколад не собирается таять, как было всегда до этого. Дили не смущается неотрывного взгляда со стороны младшего — этот факт становится тем, что окончательно выбивает Томаса. Где же тот мальчик, который сразу отводил свои красивые глазки и начинал что-то бубнить, лишь бы заполнить образовавшуюся тишину перед парнями?       — С того момента, как ты захотел тронуть моё лицо своими ручонками? — усмехается старший, кидая взгляд на своего друга, который молча всё это время наблюдал за сценой, не зная, что сделать. Тот не усмехается в ответ, и Дилан задумывается, кто же на самом деле стоит и чуть ли не плачет перед ним.       — Какого хуя, О'брайен? — Скоделарио наконец-таки подходит к компашке. Она не может поверить, что Дилан общается с Томасом в таком тоне. Просто не может. Это уму непостижимо. Даже в самые пиздецовые моменты О'брайен никогда не смел оскорблять её лучшего друга. Кто вообще сможет хоть слово плохое сказать в сторону такого солнышка, как Том?       Прежде чем Дилан успевает открыть рот, его сопровождающий кладёт руку тому на плечо, останавливая.       — Погоди, — просит он того. — Давайте отойдём? — предлагает он, указывая парочке друзей в сторону, желая оградить почти-босса от лишней информации, которую тот может не понять и не принять.       — Какое «отойдём»? — Томас начинает возмущаться, но подруга берёт того за локоть, следуя за русым парнишкой. Сангстер ещё раз смотрит на Дила, лицо которого выглядит демонстративно похуистическим, и у него не остаётся выбора, кроме как последовать за этим низким парнишкой.       — Вы знаете Дилана? — спрашивает тот, когда они останавливаются чуть в сторонке от прикованного к коляске парня.       — Да, — отвечает Кая, решая, что её друг может запороть этот диалог от нахлынувших эмоций.       — Откуда?       — Какая разница? — Сангстер всё-таки не сдерживается. — Почему он ведёт себя как придурок?       — Мы знакомы с ним чуть больше месяца, — объясняет девушка, легонько ударяя друга по плечу, чтобы тот не агрессировал. — Я Кая, а этот взволнованный парень — Томас, — она поочерёдно показывает ладошкой сначала на себа, а потом на стоящего возле себя парня.       — А, — кажется, русого осенило. — Ты тот самый Томас? — спрашивает он, вопросительно поднимая бровь.       — Ага, да, тот самый, — бубнит парень. — Так что происходит?       — Меня зовут Лиам Данбар, приятно познакомиться, — Лиам протягивает руку для приветствия, а получая быстрое рукопожатие от парня и чуть более медленное от девушки, продолжает: — Я из «Дэдли Сквада». Вы же слышали о нём? — уточняет парень.       — Ты выглядишь слишком молодым для братства, — теперь Томасу даже интересно, кто этот Лиам и почему он тусуется с его мальчиком.       — Мне семнадцать, — Данбар пожимает плечами.       — Такой юный, — удивляется Скоделарио, но её фраза остаётся неслышной для парней.       — Так ты объяснишь, что случилось с Дили? — Томас, конечно, расспросил бы Лиама и о других интересующих его темах, но сейчас хочется узнать то, что поистине важно для него. О Дилане. Хочется узнать, что, блять, с Диланом. Кто, зачем, почему, когда и где его избил до такого состояния? Как его состояние? Насколько больно иметь такое обилие ран на себе? Как Том может помочь?       — Тайлер рассказывал о вас. Думаю, только он сможет объяснить, что стряслось с Диланом.

***

      — Привет, — произносит Кая, когда перед ними открывается входная дверь.       — Привет, — Тайлер улыбается во все тридцать два, аккуратно приобнимая девушку за талию, так как её руки заняты. Потом переключается на Томаса и тоже не оставляет того без своих крепких объятий.       — Ого, спасибо! — хозяин квартиры берёт в руки тортик, который Кая держала в руках всё это время. Приходить в чужой дом без гостинцев безумно невежливо. Наверное. Хотя идя недавно в гости к Дилу, она не успела прикупить вкусняшек. Но это произошло лишь от спешки, с которой она добиралась дотуда. Плохие были деньки тогда... Не хочется вспоминать. — Как ваши дела?       — Серьёзно? — усмехается Томас. — Ты будешь делать вид, что ничего не произошло? — Сангстер всё так же сильно уважает Пози, потому что тот прекрасный друг для его мальчика, но поведение этого смуглого парня кажется сейчас таким смешным.       Ребята разуваются и, быстренько помыв руки в ванной, отправляются в гостиную. Там они присаживаются на диван, пока Тайлер копошиться на кухне, видимо, ставя чайник на плиту.       — А что произошло? — спрашивает парень, присаживаясь на кресло прямо напротив гостей. Между ними сейчас только стеклянный столик, на котором уже стоит разрезанный шоколадный тортик.       — Тайлер, — произносит невыносимым тоном Сангстер. Он пришёл сюда получать ответы и только. Ему похуй на эти чаи и грёбанный торт.       — А что вы уже знаете? — уточняет Пози аккуратным тоном, не желая выводить Тома из себя, но это не срабатывает.       — Что мы знаем? Нихуяшеньки мы не знаем! — слова начинают лететь из его рта прежде, чем он успевает обдумать их. — Лично я знаю, что парень, который недавно признался мне в любви, послал меня буквально нахуй и сказал отъебаться! О, знаешь, что ещё я знаю? Что он игнорировал меня почти неделю, хотя сам сказал, что не будет пропадать ни на один день! А ещё его, видимо, не хило так отхуярили, но я даже не могу предположить, кто и за что! — взгляд Томаса не отрывается от глаз напротив, которые выглядят печальными, но не удивлёнными. — А ты что знаешь? Наверное, больше уж чем тот, кого Дилан влюбил в себя и в кого влюбился сам! Хотя это только на словах. Ему явно поху- — Дилан не помнит тебя.