Русские славятся не своими планами, а гордятся своей импровизацией

08.09.1979. Один из Лондонских роддомов… За окном гремел гром, холодным светом сверкали молнии, стучали тяжёлые капли дождя, разбиваясь о подоконник. В палате освещённой тусклым светом луны, лежала рыжеволосая девушка. Свет луны проникая во внутрь комнаты делал кожу девушки более бледной, она была уставшая. Роды дались ей тяжело. Дверь палаты открылась и внутрь вошел молодой человек. Тот самый, в умственных способностях которого сомневалась женщина. В руках у него был небольшой свёрток. Он смотрел внутрь и улыбался глуповатой улыбкой. — Вот, мамаша. Принимайте дочку, — сказал он и попытался передать ребенка матери. Но та вдруг замотала головой и подняла руки, тем самым пытаясь показать, что совершенно не желает, чтобы сверток с этим ребёнком оказался у нее в руках. — Очень мило, — с отвращением ответила девушка. Ее слова были таким вовсе не оттого что ребёнок был уродлив, а из-за того что он был ею не любим, так же как и отец этого ребёнка. Ребёнок был красив, даже сейчас после нескольких часов после рождения, эта девочка была красива. Она была прекрасной. Черные, как омуты глубокие и потрясающе красивые глаза, аккуратненький носик, точь-в-точь повторяющий нос лежащей на кровати женщины, длинные ресницы, красные губки и трогательные пухленькие щечки. Внешностью ребенок не был обделен. Женщина даже отметила про себя, что малышке повезло, что ей достался ее нос, а не нос ее биологического отца… Всё дело было в её отце. Северусе Снейпе. Он был далеко не уродом. Но она из воспитанной, хоть и маглорожденной семьи, предпочла более красивого и богатого мужа, чем нищего полукровку. — Что мне надо подписать, чтобы отказаться от ребенка? Санитар удивленно уставился на женщину. — Мэм, но малышка совершенно здорова и красива… — Я поняла. Так где мне подписать? — кивнула рыжеволосая. Ее уже порядком подбешивала эта тугодумость паренька. — Вы уверены… — Абсолютно, — разозлилась женщина. — Повторяю вопрос: что мне нужно подписать? — Я принесу документы… Санитар нахмурился. Он осмотрел пациентку с головы до ног. Изможденный вид. Круги под глазами, веки слипаются, бледность. — Заберите у меня этого… ребёнка, — произнесла девушка. — Конечно. Через несколько часов, Лили быстрым шагом выходила за ворот роддома с уверенность, что здесь про неё уже не вспомнят. Погода была ясная, а из-за горизонта появлялось солнце. Она зашла за угол одного из домов и растворилась в воздухе… 15.09.1979. Больница Св. Мунго, Родильное отделение… — Сэр, у вас тройня! — возвестила пухленькая женщина, выходя из палаты и стягивая тонкие медицинские перчатки. — Все мальчики здоровые, без каких-либо дефектов и отклонений, появились на свет с разницей в… — Кто старший? — холодно перебил волшебницу мужчина с длинными светлыми волосами. Он был одет в мантию со стоячим воротом, руки в черных перчатках покоились на трости с серебряным набалдашником. Весь его холеный вид говорил о высоком достатке и высокомерии. Прямая спина, гордый взгляд, на любой взгляд презрительная ухмылка. Проходя мимо, молоденькие медиковедьмы так или иначе оборачивались, желая получше разглядеть мужчину. — Вот этот, — женщина указала на малыша, лежащего чуть правее братьев. Лорд Малфой кивнул. — Отлично. Как моя жена? — Можете не волноваться, с ней все в порядке. Измотана долгими родами, но в этом ничего страшного нет. — Могу я забрать ее? — спросил волшебник, перекидывая трость в правую руку. Пухленькая ведьма недовольно поджала губы. — Конечно, но я бы вам не… — Прекрасно, — перебил ее мужчина. — Соберите старшего и жену, я их забираю. — Но, сэр, как же с остальными мальчиками? — удивилась женщина. Не каждый день родители отказываются от совершенно здоровых и красивых деток. — Как хотите, — пожал плечами мужчина. — Насколько я знаю, обычно таких детей отправляют в детские дома. Я бы предпочел, чтобы детдом был магловским, тогда их уж точно никто не сможет связать с нами. — Но, сэр, как так… — А вот так, — Люциус поднял руки. — Соберите мою жену и сына. Я жду в коридоре. С этими словами мужчина вышел, оставив пухленькую волшебницу недоуменно глядеть ему вслед. Вот вам и Малфои, которыми восхищаются и стараются подражать. А на деле оказываются совсем не теми кем пытаются казаться. 31.07.1980. Больница Св. Мунго, Родильное отделение. Перед дверьми одной из палат находилась странная компания из четырех человек. Двое парней стояли и подпирали стенку. Один из них, светленький и пухлый, постоянно беспокойно одергивал левый рукав мантии. Было видно, что он нервничает. Второй же, напротив, выглядел вполне спокойным. Длинные волосы свисали ему на лицо. Из-за их завесы серебристые глаза следили за третьим, лохматым и слегка нескладным. Несмотря на возраст, о коем свидетельствовали появившиеся морщинки, тот беспокойный мужчина до сих пор чем-то неуловимо напоминал подростка. Четвертый из их компании находился чуть поодаль. Он сидел на одном из стульев для посетителей, скрестив руки на груди и устремив взгляд голубых глаз в стену. Вид он имел крайне изможденный. Его лицо можно было бы назвать привлекательным, если бы не парочка шрамов, пересекающих его по диагонали. Эта идиллия продолжалась довольно продолжительное время. Поэтому одному из друзей это порядком поднадоело. Точнее не само ожидание, а то, как оно тянулось. — Не мельтеши, Сохатый, — буркнул длинноволосый и откинул челку со лба. — Заткнись, Блохастый, — огрызнулся его друг, но все же остановился. — Что же они так долго? — в отчаянии воскликнул он и плюхнулся на стул, соседний с его другом. — А ты как думаешь, Сохатый? Роды — это тебе не профилактический осмотр, — резонно заметил сидящий, не отрываясь от созерцания стены напротив. — Да, но не так же долго, — возразил Сохатый. Его друг фыркнул. Новоиспеченному папаше это не понравилось и он уже было открыл рот, чтобы высказать все, что думает о друге, как дверь в палату открылась и на пороге появилась немолодая, усталая целительница. — Кто тут папаша? — немного грубовато спросила она. Сохатый тут же подскочил, одернул мантию и важно направился к ведьме. Все бы ничего, если бы он не споткнулся о ножку стула и не полетел в сторону целителя, попутно врезав смеющемуся длинноволосому по носу. Естественно, случайно. Мужчина, растянувшийся на полу перед ногами ведьмы, стал подниматься, вороша и без того лохматую шевелюру и виновато поглядывая на волшебницу. Та вздохнула. — На вашем месте, молодой человек, я бы молилась, чтобы дети не унаследовали вашу координацию движений, — фыркнула она и продолжила, когда Сохатый поднялся и отряхнулся. — Поздравляю, мистер Поттер, у вас близнецы… Коридор сотрясся от дружного вопля троих друзей. Все еще сидящий на стуле четвертый был более флегматичен, но даже он улыбался до ушей, а глаза сияли радостью. — …Здоровые, красивые мальчики, — продолжала целитель, недовольно поджимая губы. — И, будьте добры, сдерживать свои эмоции. Это Родильное отделение, в конце концов. — Простите, Мадам, — извинился за своих друзей сидящий и поднялся со стула. — Не каждый день сообщают такие новости. Женщина снисходительно посмотрела на мужчин. — Ну ладно, — смягчилась она. — Можете навестить мать с мальчиками. Только недолго, им нужен отдых! Последнюю фразу она уже почти прокричала спинам, мелькнувшим в дверном проеме и растаявшим за ширмами палаты. — Молодежь, — недовольно буркнула она и, притворив дверь палаты, отправилась вперед по коридору. У нее сегодня еще куча пациенток, нервных и не очень. Ей уж точно не до этих придурковатых недоподростков! — Привет, цветочек! — воскликнул длинноволосый красавец и клюнул в щеку рыжеволосую женщину, что лежала на койке среди белых простыней. — Привет, Бродяга, — вымученно улыбнулась та и повернулась к мужу. — Джеймс, как назовем малышей? — Ну, — Джеймс чесал затылок, умиленно разглядывая младенцев в люльках. — Давай одного назовешь ты, а второго я. — Ну ладно, — Лили рассмеялась. — Только обещай мне, что имя ребенка будет цензурным и красивым. — Конечно, милая. А как их отличать? Лили покачала головой, встала и подошла к мужу. — Смотри, этого назову я. Гарри. Он будет Гарри Джеймсом Поттером. Как тебе? — А может Джеймсом Гарри Поттером? — ослепительно улыбнулся Сохатый. — Нет, дурачок. Гарри Джеймс Поттер и точка. — Ладно… Ммм., — Джеймс сунул палец в люльку и младенец тут же попытался его схватить, но промахнулся. Не желая сдаваться, малыш потянулся обеими руками. — Как же тебя назвать, малой? Может, Джон? — Сохатый, я от тебя такого не ожидал, — притворно-разочарованно вздохнул Бродяга. — Оригинальнее быть надо. — Мммм… Тед? — И тебя я называл другом? Мерлин Всемогущий, парень, я тебя не узнаю! Что с людьми семейная жизнь делает! — Не нравится? Ну, тогда… Сэм? — Олень ты, Сохатый, — серьезно сказал Блохастый. — В таком случае, предложи сам что-то, а то только мои имена критикуешь. — Имя должно быть красивым и звучать благородно. Как тебе Иннокентий? Или Феодосий? А возможно Пётр? — И как мы звать его будем? Кеша? Федя? Петя? Издеваешься? — Ну не нравится и не нравится, что сразу Кеша? — обиженно пожал плечами Сириус. — А может Карл? — А что, мне нравится, — вставила свои пять кнатов Лили. — Ладно, ты у нас Карл Карлус Поттер, — счастливо сказал Джеймс и влюбленными глазами уставился в люльку. Сириус неприлично заржал. Спокойный Римус покачал головой, а Питер лишь улыбнулся, все еще нервно дергая рукав. — Какой же ты… Балбес, Джеймс Карлус Поттер! — воскликнула Лили и, отвесив муженьку щелбан, счастливо рассмеялась. 31.10.1981, Годрикова Впадина… — Лили, хватай мальчишек и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его… Один малейший взмах волшебной палочкой и Джеймс Поттер рухнул, совсем как марионетка, у которой перерезали ниточки… Сверху были слышны крики. Она в ловушке. Палочка на кухне, это конец. Джеймс мертв, больше ее некому защитить. Надо что-то сделать, сбежать. Лили судорожно старалась загородить дверь, не понимая, что творит. Ей нужно было время, которого не было… Он распахнул дверь, одним движением волшебной палочки отодвинув в сторону стул и наспех наваленные коробки… Лили стояла посередине комнаты, держа одного ребенка на руках. Увидев Лорда, она судорожно вздохнула и опустила малыша в кроватку, провела рукой по головке другого и заслонила обоих собой, раскинув руки, как будто это могло помочь. — Только не мальчики, пожалуйста, не надо! Только не они! — Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь… — Пожалуйста, не надо… — Мне нужен только один… — Пожалуйста, только не они… Темный Лорд взмахнул рукой и Лили Поттер отлетела от кровати. За все это время дети ни разу не запищали. Гарри уже умел стоять, ухватившись за прутья кроватки, и с веселым любопытством смотрел в лицо чужаку — может быть, думал, что это его отец прячется под плащом и сейчас покажет красивые огоньки, а мама со смехом выглянет откуда-нибудь из-за шкафа. Карл сидел рядом с братом и с таким же интересом наблюдал за происходящим. Лорд тщательно прицелился, наведя волшебную палочку стоящему мальчишке прямо в лицо; он хотел увидеть, как это произойдет, своими глазами наблюдать уничтожение необъяснимой угрозы. Ребенок заплакал — похоже, понял, что перед ним не Джеймс. Плач был неприятен, еще в приюте он не переносил детского нытья. — Авада Кедавра! И в этот момент произошло странное. Луч устремился к ребенку. Тот закрылся маленькими пухлыми ручками, защищая заплаканное личико. Зеленый луч приблизился к ребенку и образовал вокруг него шар. Малыш открыл глаза и удивленно посмотрел на изумрудную сферу. Повернулся к брату — показать, что он сделал. Но брат обиженно сопел, размазывая по лицу слезы. Он был сокрушен. Лили с трудом поднялась и подошла к детям. — Милые, милые вы мои. Живые. Оба. Карл, ты чего? Что с тобой? Тебе больно? — Лили взяла ребенка на руки. Гарри недоуменно смотрел за происходящим, раскрыв рот. Миссис Поттер оттирала кровь ребенку с лица рукавом собственной кофты. Как только личико стало чуть-чуть чище, а ребенок перестал плакать, Лили вспомнила про мужа и прямо с ребенком на руках помчалась вниз. — Джеймс! Джеймс, проснись! Снизу слышались рыдания. Гарри стоял, вцепившись в кроватку, и прислушивался. Вот внизу послышался мужской голос. Мальчик узнал его и захлопал в ладоши. Это Сириус! Сейчас он поднимется и возьмет Гарри… Сначала послышался рык, а потом вой. — Я убью его! Я его убью! Чертова крыса! Как мы сразу не догадались?! — Нет, Сириус! Остановись, пожалуйста! — Лили, он… — Я знаю, — судорожно всхлипнула женщина. — Лучше… Лучше позови Дамблдора… — Да… Да, я сейчас, Лили… Снизу донесся хлопок и детский плач. Гарри размазал почти высохшие слезы вперемешку с соплями по щеке. Пришла мама. Он потянулся к ней, но она лишь провела ему рукой по голове и посадила брата рядом. Снова спустилась вниз. Гарри подполз к брату и потянул к нему ручки. Тот все еще хлюпал носом. Гарри попытался обнять Карла, но вместо этого они оба оказались в положении лежа. Кажется, Карл попытался завопить, но усталость взяла верх и он заснул, шмыгнув носом напоследок. Гарри положил голову и тоже сладко задремал. Он еще не знал, как сильно теперь изменится его жизнь. — Лили, девочка моя, так надо. В конце концов, это будет лучше для него самого. — Да, профессор, я понимаю. Но неужели ничего нельзя сделать? — К сожалению нет, милая. Гарри сквиб, а такое не лечится. — Тогда, сэр, может отправить его к Петунье? Она моя сестра, будет обязана принять Гарри к себе. — Хорошая мысль, так мы и сделаем. Я прямо сейчас могу отнести малыша туда. — Если вас это не затруднит… — Нисколько, девочка моя. — Тогда, я соберу его… — Не беспокойся, Лили. Иди лучше поспи, ты устала. — Да, профессор. Профессор… Как Джеймс? — Все хорошо, девочка моя. С ним все в порядке. Просто сильное магическое истощение, он поправится… — Я думала… Я думала, это конец… — Нет, моя дорогая, теперь все будет хорошо. Темный Лорд исчез. Иди поспи, отдохни. А я позабочусь о Гарри. — Хорошо, профессор Дамблдор. На следующее утро в доме 4 по Тисовой улице появился еще один маленький мальчик — Гарри Дурсль, брат Дадли Дурсля и сын Петунии и Вернона Дурслей.