это про любовь

Небо быстро темнело, сиверко гнал через горизонт тяжелые низкие тучи, гнул верхушки деревьев. Лес был пустым, мерзлым, - все живое чуяло непогоду и спешило укрыться. - Пора и нам домой, - пробормотал лесник, коротким свистом подзывая собак, но не спеша разворачиваться на лыжне. Голый лес далеко разносил все звуки, и между порывами ветра Алексею чудилось надсадное рычание мотора. Проезжих дорог тут не было, - то ли браконьеры, то ли плутает кто. Лайки тоже поворачивали уши, подтверждая услышанное. Лесник поежился. Гоняться за браконьером - сомнительное удовольствие, особенно перед метелью. Если не дурак – сам отсюда повернет, пока не поздно. Зверя нет, все следы старые, а дрова можно и поближе найти. Решительно воткнув палки в наст, мужчина развернулся. Удара не было слышно, зато треск излома громко выстрелил в седом пустолесье. Между оборвавшимся звуком мотора и порывом ветра – тягучее мгновение тишины. - Вот же черт. Лёха вслушивался, но нарастающий шум леса не давал различить больше никаких человеческих звуков. - Пойдем быстро глянем, - он послал собак перед собой. Когда Алексей вышел на прогалину, псы крутились вокруг лежащего без движения тела. Тыкались носами, дышали паром в лицо. Неподалеку валялся перевернутый покореженный снегоход. - Эй! Парень, очнись! Ээээй! Перво-наперво Леха подумал - мертвый. Уж очень много крови было вокруг - красным было испачкано смуглое лицо и снег. Но тут парень тяжело застонал, вызвав у собак новую волну интереса, а у мужчины - облегченный вздох. Впрочем, ненадолго, так как в себя парень не пришел. - Да что же делать… - Пробормотал себе под нос лесник, выпрямляясь и оглядываясь по сторонам, будто бы из леса могла выехать спасительная карета скорой помощи. По таким-то сугробам? Об этом приходилось только мечтать. Как этот псих сюда доехал вообще? До ближайшей турбазы полдня ходу, все трассы далеко, деревень - раз, два и обчелся. Не местный. В карманах деньги, сдохший мобильник, документов нет. Как назло, Алексей сегодня тоже был без связи. Сломанный снегоход был бесполезен, разве что кожух с него содрать для волокуши. Поглядывая на мрачное небо, нарубить лапника, чертыхаясь, соорудить подобие саней. - Ты, парень, прости, если что... - Продолжал приговаривать лесник, пакуя найденного в снятый с себя ватник и пристраивая на волокушу. - Вот, погрейся пока. Тебе нужнее. Я и в свитере не замерзну. Ох, отогреюсь, пока тебя переть буду! Эй, хвосты! - Свистнул лайкам лесник и скомандовал: - Домой! Собаки, тут же прекратив суетиться рядом, зарылись носами в след и прыснули к потерянной лыжне. - Сейчас выведут. Полетели первые колючие снежинки, быстро сменяясь крупными хлопьями. К одинокой избушке они вышли в темноте, вслепую, под густым снегопадом. Алексей втащил парня на крыльцо, словно снежную куклу, но отряхиваться было уже не с руки. Сам не лучше и пальцы не гнутся. Роняя комья снега, ввалились в дом. - Сейчас-сейчас. Дровишек подброшу, - осторожно сгрузив свою ношу перед печью прямо на пол, Алексей поспешил к поленнице. Изба за день остыла, но у печи пальцы больно кололо теплом. Пока огонь жадно жрал щепу, лесник решительно стащил с раненого одежду. Кинул вещи к порогу оттаивать вместе со своими. Собаки устроились в сенях, выкусывая снег из пальцев. Эх, уложить бы парня прямо на печь, да та маловата. И осматривать будет неудобно. Темень, блин, электричества опять нет. Лёха зажег керосинку и пару свечей. Наклонился над голым телом. Мелкие царапины на лице оказались ерундой, но выше, надо лбом, была более серьезная рана – кожу рассекло. Кровь обильно запеклась в волосах, не разобрать. Тут бы промыть, да зашить, но подходящих средств у лесника не было. Хорошо, что кровотечение прекратилось. - Эй, везунчик, - обеими руками придерживая черноволосую голову, громко позвал лесник. – Слышишь меня? Слипшиеся ресницы задрожали, в горле сдавленно засипело. - Очнись! Глаза быстро и беспорядочно задергались под тяжелыми веками. - М-н-нннне ф-фигово… "Эээ, батенька, да у вас еще и сотрясение! Тут к гадалке не ходи". Лёха с отчаянием глянул в окно – темнота в сплошных снежных росчерках. До больницы не дойдут. Тащиться в ночь до ближайшей деревни, там вызывать врачей? Лёха хорошо знал местные дороги и старенькую местную скорую – не пройдет. Спасибо собакам, что к сторожке вывели. И спасибо, что у парня мозги на месте остались, мог бы размазать по дереву, об которое приложился. Его бы в город, но Лёха не знал, что будет хуже: не довезти раненого в мороз и метель или оказаться с трупом в доме к утру. Но могло и обойтись. Лучшее, что можно было сейчас сделать – это стереть кровавые корки с лица и скорее понять, чем можно еще помочь в таких условиях. Осматривая дальше полностью обнаженное тело, лесник старался ничего не пропустить. Молодой совсем, по-цыгански смуглый. Лет восемнадцать на вид, что ли. И тощий. Ребра пересчитать можно, зато видно, что целы. Черные овальные пятна на плече и противоположном предплечьи. Переломы? Нет, просто синяки, но знатные, явно не сегодняшние. Ободранная коленка не в счет. Холодные пальцы все на месте, синяков нет, только старые ссадины. Ноги не переломаны, никаких больше отеков и ран. - Сейчас подлатаем тебя немножко, - излишне бодро пообещал Леха, укрывая мальчишку толстым ватным одеялом до самого подбородка. - Как новый будешь. Роняя книги с битком набитой полки, он вытащил толстый потрепанный том медицинской энциклопедии. При сотрясениях популярная наука советовала не давать больному пить и спать до прихода врача, а потом соблюдать постельный режим, легкую диету и принимать отвар успокоительных трав. - Так, этого нам сейчас мало, - он продолжил перебирать книги, при слабом желтом свете вглядываясь в поблекшие буквы. Парень рядом тяжело дышал со стонами. В старых материных тетрадях «на все случаи жизни» был ворох советов от врача. Леха помнил, что со слов записывали, а то мало ли что, в этой глуши случиться могло. Нашел нужную записку - там значились холодные компрессы, мочегонные и успокоительные травы, полусидячее положение, свежий воздух и температурный режим. - Ясно. – Алексей захлопнул тетрадь и пошел за чистыми тряпками и тазиком. Текущая по лицу горячая вода подействовала лучше всего. Парень громко застонал и попытался вывернуться. - Тихо-тихо. Надо все смыть. – Алексей придержал его одной рукой, продолжая мягко обмывать лоб. – Патлатый ты, не поймешь, что на голове творится. Вот тут видно, что все чисто. Больно? Ничего. Радуйся, что живой. Похоже, до раненого что-то уже доходило. Он обмяк, позволяя промыть глаза и лоб, разобрать слипшиеся от крови волосы и вытереть сухим полотенцем. На рану Лёха наложил чистую повязку и осторожно положил сверху большой холодный компресс. Парень пришел в себя, но после короткого прояснения его дыхание снова зачастило со стонами, началась дрожь. Спаситель пристроил пациента на подушке повыше, подоткнул со всех сторон. - Эй. Слышишь меня? Это важно. Постарайся ответить. Кто ты? Откуда? Парень громче застонал сквозь стучащие зубы. Слышал, но все никак не мог сфокусироваться. - Мм-м-м… Мм-аа.. - Мама твоя где живет? Как найти её? -Н-н-ее… - раненый закатил глаза, сползая по подушке. Лёхе пришлось вновь придержать его и крепко подоткнуть одеяло. - Маму позову. Откуда ты, как найти твоих родных? Как твое имя? Парень тяжело сглотнул и приподнялся с видимым усилием: - М-марк. - Марк? А фамилия? Эй, эй, не отключайся! Нельзя. - Г-голова кружит-тся. Х-холодно. - Ты сильно ударился. Замёрз. Держись. Сейчас согреешься. Погоди-ка. Лесник метнулся к плитке за кружкой. - Давай-ка, выпей вот это. Травяной настой. Горький, зато горячий. Тебе это надо выпить. Ты мне завтра живой нужен. В больницу пойдем. Все будет хорошо. Мальчишка покорно хлебнул и сразу скособочился, словно его тошнило, - Лёха быстро подхватил за угловатое плечо. Нет, обошлось. Поправил компресс. Подвинул поближе тазик. Подумал, взял ложку. - Это надо выпить. Давай так. Потихоньку… Поить пришлось мелкими глотками, как ребенка. Попытавшись качнуть головой, Марк болезненно сморщился, поперхнулся. - Здорово ты головой приложился, - сочувственно вздохнул спаситель. - Поменьше шевелись. Рана не смертельная, но обработать надо как следует. И сотрясение у тебя, кажется. Постараюсь до больницы довезти поскорей. Сани только налажу. Как раз завтра снег немного осядет. Там сейчас такая метель, еле до дома дошли. - Где... я? - В лесу. Дом тут у меня, сторожка. Я лесник. Далеко ты забрался. Чудо, что тебя услышал. Помнишь, что случилось? - Врезался... - замедленно отозвался парень. - Во... что-то. - Лыжа под корень въехала, тебя и кувырнуло через снегоход. Хорошо, хоть сверху им не накрыло. Как тебя в наши леса занесло? Марк молча закрыл глаза, словно и сам не знал ответ на этот вопрос. - Заблудился, - наконец он признал очевидное. - Откуда ты, Марк? Ты ведь не местный. Городской? - Д-да. - Родные у тебя есть? - Угу. - Сообщить им надо. Потеряли тебя, поди. Волнуются. Телефон твой не работает. Я бы по рации кого вызвал, да разрядилась, электричества нет. Адрес и домашний телефон помнишь? Марк долго молчал, сжав губы в узкую полосу. Потом прошелестел: - Не помню. Алексей вздохнул. То ли врет парень, то ли боится, что всыплют ему по первое число за разбитую голову и угробленный снегоход. Но может быть так, что правда не помнит. При сотрясении мозга всякое бывает. - А приехал ты откуда? С какой стороны? Снегокат твой или на турбазе брал? - На турбазе… Я там сам… по себе. - Хоть фамилию свою скажи. Помнишь? - Р-рами. Рамиев. - Уже хорошо. А меня Алексеем зовут. Алексей Рощин. Вот и познакомились. - Лесник улыбнулся, и выпрямился, отставив кружку. Больше в парня пока не лезло, но взгляд у него стал осмысленный. Приходил в себя, слава Богу. Дрожать перестал. - Как же родных твоих искать будем? В милицию заявлять придется, как до больницы доедем. Документов у тебя не было, жалко. Ладно! Придумаем что-нибудь. Еще раз проверив компресс, Леха поднялся с кровати. - Ты пока отдохни. Я пойду в сарай сани посмотрю. Тебе лучше? Побудешь без меня чуток? Марк панически вздохнул: - А чего... ты здесь один? - Не так, чтобы совсем один - улыбнулся лесник. - Собаки тут у меня, коза, куры, прочее хозяйство. Деревня-то недалеко, только дороги проезжей нет. Была когда-то, заросла уж. - Не… страшно? - Страшно? - искренне удивился мужчина. - А чего тут бояться? Я вокруг все леса знаю с рождения. Зверь в дом не пролезет, припасы на всю зиму есть. - Почему... не... с другими... в деревне? - Да сложилось так. Давно уж. Я ведь лесник. Отец мой лесом жил и дед его. Сначала сторожку здесь поставили, потом и хозяйство наладили, чтобы в деревенской избе с родней не тесниться. - Мм-м, - парень болезненно прикрыл глаза. - Давай-ка допей все, - Алексей снова взялся за ополовиненную кружку. - Это тебе успокоительное и обезболивающее. - Таблеток нет? - Тяжело вздохнул страдалец. - Каких... нибудь... посильнее. Голова болит. - Таких нет, уж извини. Старенькие крепкие сани были отлично приспособлены под перевозку дров и крупной дичи в зимнем лесу, но будет ли удобно тащить на них раненого... Борта низкие, обрешетка жесткая. Леха оглядел сарай в поисках решения. Можно соломенный тюфяк кинуть и в одеяла-шкуры завернуть парня. Примотать ремнями, чтобы не вывалился. Сейчас высокие борта городить - время терять и лишний вес набавлять. Снег глубокий, вязкий, - чем легче, тем лучше. Подтопив в сарае у скотины и подсыпав корма, лесник запахнул телогрейку и потащил сани в дом. Часы на стене уже показывали за полночь. Лёха устало потер лоб. В трубе продолжал завывать ветер. Снег стучал и чиркал по окнам. Метель не слабела. Завтра завалит по самые ставни. Мальчишка задремал, изредка поскуливая. Заварив еще лечебной травы, Алексей принялся набивать подходящий мешок свежей соломой, чтобы на санях помягче было. Попутно задумался о том, как теплее одеть найденыша. Одежда оттаяла, за ночь на печи просохнет. Но вся в крови, и для долгого сохранения тепла не приспособлена. Больше для форсу. До деревни этого мерзляка тащить не так долго, там можно будет трактор вызвонить или лошадь попросить, но больничка подальше будет. На санях совсем задубеет. Вот залежи шуб и пригодятся. Из своих вещей можно что поприличнее отдать. Что б не стыдно было городскому. Лесник старался двигаться по дому тихо, чтобы не разбудить раненого. Приходилось то и дело замирать, случайно звякнув дверцей печки или стукнув поленом об пол. Все оглядывался - как там парень. Забинтованная голова продолжала тихо покоиться на высоких подушках. Грудь поднималась сильно и ровно. На первый же стон Алексей вскинулся и поспешил к кровати. Марк слабо шарил руками по отвороту одеяла, пытаясь сдвинуть неподдающийся слой в сторону. Глаза полуприкрыты, движения неуверенные. - Ты лежи, лежи! Все хорошо. Не тошнит? - Не, - сипло прошептал парень, продолжая упрямо пытаться выползти из-под одеяла. - Мне н-надо... - Да куда ты! - Лёха еле успел придержать бессильно мотнувшуюся бедовую голову, и поймать свалившийся компресс. - Надо... - На двор что ли? - Запоздало догадался лесник. - Сейчас. Подожди, ведро принесу. Не шевелись только, свалишься. - Беда с тобой! - Звякнул об пол ведром Алексей парой десятков секунд спустя. - Так бы и сказал, что в туалет. А то "надо", ишь ты. И ползет куда-то...Зад во двор морозить. Откинув одеяло, мужчина осторожно подсунул широкую ладонь Марку под загривок и помог приподняться. - Давай, садись. Сползи немного, не вставай. Тихонько только, я тебя подержу, а то свалишься. Справившись с этим делом, Леха снова осторожно уложил парня в кровать и укрыл одеялом. - Так, надо посудину какую под это дело приспособить, чтобы не вставать тебе. Сейчас придумаю. В следующий раз, когда что-то понадобится - мне говори, не стесняйся. - Хх-хорош-шо, - мальчишка зябко сжал руки перед животом. - Ты как себя чувствуешь? Марк безмолвно полежал мгновение-другое с закрытыми глазами, словно небольшое перемещение отняло у него все силы. Леснику даже показалось, что он снова заснул, но губы шевельнулись: - Болит. Пить... Х-холодно… Спаивая ему вторую порцию отвара, лесник старался говорить что-то ободряющее: - Я тут сани посмотрел. Немного поколдовать и для твоей перевозки сгодятся. Тюфяк соломой сейчас набью, мягко будет, удобно. Нам только до деревни добраться, а там, может, у кого машина есть. В этом Алексей, правда, сомневался, но заранее пугать больного перспективой путешествия на лошади посчитал лишним. - Зимой тут проехать трудно. Даже в деревне, не то, что в моем медвежьем углу. Встрянет скорая в сугробах и поминай как звали. Так что до трассы своим ходом пойдем. Дойдем, не волнуйся. Там и до больницы довезут. Люди здесь отзывчивые, подбросят. Врачи у нас тоже хорошие, дельные, мигом тебя залатают. Эх, жаль, ты про родственников ничего не сказал. Может, вспомнил что? Леха говорил тихо, как будто сам с собой, не вынуждая Марка утруждаться ответами. - Ты сейчас сил поднаберись. Завтра утром выйдем. Я все приготовлю. Отвар закончился, Алексей сполоснул чашку и вернулся к Марку. Того продолжало знобить. - Х-х… ххо-олодн-о-о… Лесник повел взопревшими плечами и скинул свитер. Закутал мальчишке ноги поверх одеяла. - Ничего, скоро согреешься. Потерпи. - Ххо-олодн-о… - Нельзя тебя перегревать. Отек хуже будет. Парень судорожно вцепился холодными пальцами в горячую Лёхину руку. - Н-не уходи. Лесник глянул на топчан, где собрался ночевать, на рассыпанную в углу солому, вздохнул и снова присел рядом. - Ну что ты, дружок? - Н-не уходи, посиди… здесь. - Хорошо. – Леха накрыл холодные пальцы своей широкой ладонью. Пусть греются. Марк задышал чуть-чуть ровнее. - Кстати, снегоход твой я как-нибудь из леса выволочь попробую. – Лесник еще раз оглядел смуглые руки, с тонкими подростковыми мышцами. - Если не починишь, так хоть на детали его потом пустишь. Заберешь потом. Когда поправишься. - Д-да. - Слушай, Марк… А эти синяки откуда у тебя? Как отпечатки пальцев. Дрался с кем? Или тоже не помнишь? На вопрос Марк мрачно вскинул на спасителя взгляд из-под бинтов. - Нет. - В голосе прорезалось упрямство. Лёха усмехнулся, - ну да как же, не помнит. Но парень и сам понял, насколько это неестественно звучит. - Поссорился, - нехотя процедил он. - Сильно. - Оно и видно, что сильно. Осторожно протянув руку, лесник погладил его по плечу. - Ничего. Люди в гневе всякое творят, потом жалеют. Думаю, что родные твои переживают, что бы ни произошло. Может, постараешься вспомнить, как их зовут и где искать? - Я устал, - мальчишка сполз по подушке вниз и вздохнул. – Завтра… вспомню. Только ты не уходи. - Я здесь, рядом. Усталая спина ныла. Посидев минут пять-десять, Леха понадеялся, что парнишка успокоился. Приступы дрожи становились все короче и легче. Мужчина попытался тихонько убрать руки. Марк немедленно распахнул глаза и ухватился крепче. - Н-не уходи! С тобой… легче. - Легче, - Лесник усмехнулся. – Скажи уж «теплее». Ладно. Он подумал о своем старом уютном топчане и перспективе окончательно не выспаться. Завтра нужна была ясная голова и свежие силы. Устал, как собака последняя. Как бы самому не вырубиться без памяти. Но Марк просил. - Давай я тебя чуток подвину тогда. Лягу с краю. Зато ночью не свалишься. И если что - сразу разбудишь. С величайшей осторожностью передвинув раненого вглубь широкой родительской кровати, Алексей устроился рядом. Марк нашарил его руку и потянул к себе, как грелку. - Неудобно так, погоди, - Леха почуял, что перекошенная спина заныла еще сильнее. Надо было как-то устроиться, чтобы плечи расправить. Он подсунул левую руку Марку под лопатки, в выемку между подушкой и матрасом. Правую положил парню на грудь, снова прикрыв ладонью нервно сцепленные пальцы. - Вот так удобно тебе? - Д-да. Лопатки поерзали. Пальцы расслабились. Леха вздохнул: - Грейся. И постарайся заснуть. - Ага. - Слышь..? Марк? Получше тебе? - Да. - Хорошо. Тогда завтра еще поговорим. Ночь прошла беспокойно - Леха то проваливался в сон, тяжелый и душный, как ватное одеяло, то выныривал в поверхностную дрему, беспокойную и не приносящую отдыха. Был момент, когда сквозь забытье ему причудилось худшее и он несколько минут лежал в темноте, прислушиваясь к чужому дыханию. Мучительно хотелось переменить позу, но он не решался шевельнуться, чтобы не потревожить парня - только придвинулся ближе, и так обнимал его, дыша в волосы, пока снова не провалился в сон. Утро не принесло Алексею никакого облегчения, кроме живительного холодного сквознячка. Мышцы затекли вусмерть, в голову как ваты напихали. Отец, бывало, жаловался после душной ночи: "Что-то голова у меня нынче бестолковая, перепеченная". Алексей сейчас его понимал. Тихо вздохнув, он зашевелился с величайшей осторожностью, стараясь выбраться из-под одеяла и не разбудить при этом спящего парня. Выполнив задуманное, еще пару минут сидел рядом, прислушиваясь - вроде, ничего так, ровно дышит. "Пусть спит. Сон лечит", - подумал лесник, поднимаясь. – «Лишь бы снова не трясло». На улице еще даже не рассвело, и в темной комнате лишь едва угадывался прямоугольник задернутого занавесью окна. Пришлось зажечь лучину, а потом керосинку - электричество так и не дали. Видно, где-то провод снова оборвался. Пока найдут, пока починят. Вот напасть... Еще раз глянув на Марка, мужчина тихо оделся и пошел топить печь. Надо было поесть, покормить собак, приготовить тюфяк, ремни, шкуры. Рассвет был ясным. Но вдали широким фронтом теснились облака, к полудню могло снова замести. Лёха отошел от окошка, оглянулся – и вовремя. Проснувшийся Марк снова пытался отчаянно проявить самостоятельность. - Да куда ж ты! А позвать? – Хозяин избушки подоспел поймать гостя. - Блин, - слабо выразил эмоции Марк. – Голова кружится. - Ясное дело. – Леха подогнал ногой ведро поближе. – А в остальном как? - Бывало получше. - Да ладно, ты молодцом. Готов в больничку? - Готов. Прямо так побежим? Лесник рассмеялся: - Ну, если шутишь, тебе лучше. Сейчас снарядимся и в путь. Поесть хочешь? У меня суп из зайчатины. - Не уверен. - Бульона горячего перед выходом надо бы. - Тогда… попробую. Нацедив в миску горячего бульона и пару кусочков разваренного мяса, Алексей вернулся к пациенту. - Сп… спасибо. – Марк потянул носом. – Только… я сам. Пару ложек. - Пару, так пару. - Лесник вручил ложку. Зачерпнуть у Марка вполне получилось, но ложка предательски капнула на подбородок, - парень дернулся вперед, чтобы не облиться и сразу пожалел об этом. - Эх, бедняга, - Алексей забрал утварь из дрогнувших рук. - Давай-ка я. А ты отдохни. Терпеливо скармливая ложку за ложкой, лесник по-доброму улыбался, чтобы мальчишка не считал себя такой уж обузой. В больницу добрались еще до полудня. Лесник спешил, боясь ухудшить состояние Марка. Благо в деревне повезло с машиной, - к соседям родня приехала, не отказали в помощи. Пристроив раненого в надежные руки врача, Алексей первым делом пошел в районный пункт милиции, узнавать - не ищет ли кто пропавшего в лесу парня. Там обещали разузнать и держать в курсе. На турбазу тоже сообщил. С теми же соседями вернулся в деревню. Там забрал собак, сани, встал на лыжи и неодобрительно глянул на мутное тяжелое небо. С потеплением шла вторая волна снегопада. - Лешенька, может, останешься переночевать-то? – позвала старая Петровна. - Не, я домой. Родные надежные стены встретили теплом, уютом, привычными запахами. Наведя в доме порядок, лесник удовлетворенно огляделся. Ну вот, вроде все сделал как надо. Постель перестелил, бинты и ведерки убрал, сытный обед приготовил. Тут и должно отпустить. Все теперь вернется в привычную колею. Можно будет выспаться, отдохнуть. Завтра по свежему снегу на охоту, как давно хотел. Но где-то в глубине души оставалось напряжение. Пошатавшись из угла в угол, Леха взялся за медицинскую энциклопедию и перечитал про травмы головы, пытаясь определить, насколько у мальчишки все серьезно, и не наделало ли больших бед промедление с больницей. Врачи сказали, что рана неглубокая, подлечат. А все остальное должен лечить покой. Устроившись поудобнее в любимом кресле, Алексей отложил энциклопедию и машинально взялся за лежащего рядом Жюль Верна, перечитанного десятки раз, но оттого не менее захватывающего. Погрузиться в приключения удалось не сразу, мысль постоянно возвращалась к произошедшему. Пасмурный день перешел в ранний темный вечер. Снег утих. Лесник прогулялся по двору с лопатой, расчищая подходы к бане и сараям. Начало подмораживать и в разрывах облаков замерцали звезды, неуверенно обещая завтра ясную погоду. Ближе к ночи дали электричество. - Вот, рацию заряжу, - обрадовался Лёха. *** На следующий день Алексей снова стоял в больнице, выспрашивая у знакомых санитарок, как там мальчишка себя чувствует. - Подлатали вчера твоего приятеля, - по-простому встряла в разговор одна из нянек, продолжая намывать пол шваброй. - Полежит маленько и будет, как новенький. Да вот только с утра сегодня родственничек его прилетел, почитай, уже пару-тройку часов орет, как потерпевший. Марьсемённы нет, а тот все никак не уймется, забрать, говорит, хочу. Условия у вас тут, говорит, антисанитарные. Больные все в палату зайти боятся, в соседних кантуются, пока с приятелем твоим дело в ту или иную сторону не решится. Санитарка с чувством шмякнула половую тряпку в ведро, аж брызги полетели. Алексей еле успел отступить. - Неприятный он тип, мужик этот. - Мужик? - поднял светлые брови лесник. - Родственник. Черт его знает, кем они друг-другу приходятся. Брат, поди. Али дядька. Молодой для батьки. Такой же чернявый. - Пойду гляну, что ли. - Иди, глянь. Может, хоть ты его образумишь. В ответ Леха только неопределенно пожал плечами и отправился в указанном направлении. Гадать, к какой палате сворачивать, даже не пришлось. Оттуда словно раскаты грома слышались, - стекла в двери позвякивали. Слышались тяжелые шаги из угла в угол. За отсутствием главврача родственник отрывался на Марке. Ругался на чем свет стоит, награждая нелестными эпитетами и высказывая все, что накипело. - Идиот! Придурок! Покатался он, млять! Погулял! Обиделся! На хер тебе башка, раз мозгов нет! Еще раз куда без спросу дернешь, оторву к чертям, понял! Парень что-то еле слышно ответил, на что родич взревел еще громче: - Что-о-о? Теперь ты у меня даже ссать по разрешению только будешь, вот какое мое дело, ушлепок мелкий! Бум-м! Косяк двери аж хрустнул, когда в него с той стороны вбился немаленький кулак в качестве подтверждения намерений. Шедшие за Алексеем по пятам нянечки ойкнули и отшатнулись к противоположной стене коридора. Казалось, что от удара вздрогнула вся двухэтажная деревянная больничка. Свирепый голос зазвучал уже в глубине палаты, тише, но от этого не менее угрожающе: - Всю знакомую ментуру на тебя подняли, всех людей напрягли. Только вякни еще что-нибудь. Мало с тобой все плясали? Еще захотел? Теперь доволен? Или покласть на всех, кто тебя на своем горбу тащит? Я из тебя дурь выбью. Мозги-то вправлю. Погулять он захотел, щенок, погнить в лесу и в клоповнике! Лесник набрал в грудь воздуха и решительно открыл дверь палаты. Нависающий над Марком человек был высок и широк, той же смуглой породы, но не в пример мощнее, круче в кости и резче лицом. На вошедшего Лёху сверкнули желтые, как у рыси, глубоко посаженные глаза. Смерив взглядом, мужик рявкнул: - Сколько носилки еще ждать? Я его все равно заберу, нехрен тут делать. Марк лежал так спокойно, словно ему было все равно, и весь прозвучавший ор был не больше, чем пролетевшей за окном далекой грозой. На губах застыла кривоватая улыбка. Глаза полузакрыты отеком. В отличие от слабых здоровьем Марковых соседей по палате и впечатлительных нянечек, Леха обладал куда большим душевным спокойствием. Поэтому приказной рык не произвел должного впечатления. - Во-первых, добрый день, - невозмутимо сказал он, подходя ближе. Встал рядом, протянул руку: - Меня зовут Алексей. Я лесник. Это я нашел Марка в лесу и привез сюда. Мужчина ответил на рукопожатие коротко и резко, с большей силой, чем нужно было бы для знакомства, словно проверил лесника на прочность. - Роман, - недружелюбно представился он. - Почему вы хотите его забрать? – Лёха посмотрел прямо в желтые глаза. - У Марка сотрясение. Какое-то время лучше его вообще не трогать. Если вы, конечно, не хотите осложнений. А везти куда – так в карете скорой помощи. - Дома оклемается. Или в нормальную клинику ляжет. Роман оглянулся назад: - Марк. Этот тебя нашел? Леха выглянул из-за его широкой спины и махнул Марку. - ЗдорОво! Ну ты как? Живой? Говорят, все зашили? До свадьбы заживет! Смотрю - гости у тебя? Марк при виде Лёхи затеплился настоящей, хоть и слабой улыбкой. Красивая у него была улыбка. - Привет, - он шевельнул пальцами, лежащими поверх одеяла. - Зашили, живой. Забирают. Каникулы мои... закончились. - Ты можешь остаться, если хочешь, - лесник внимательно посмотрел в лицо парня, ища сигнал о том, что он не хочет никуда уходить с этим человеком. - Не, - Марк улыбнулся чуть шире. - Ромке тут потолки не нравятся. А я и так... напряг всех. -Аа-а! Да сколько можно! - Роман воздел руки к потолку, словно призывая подгнившие перекрытия в свидетели, отодвинул плечом Алексея и без церемоний подхватил брата на руки вместе с простыней и одеялом. - В карете его еще перевозить, блин, - пинком открыв дверь, мужчина зашагал по коридору, ворча, - Принцесса херова. Карета подана. Еще у каждого тут разрешения спрашивать. - Ром, он мне жизнь спас, - тихо пробормотал Марк, привалившийся виском к бугристому плечу. - Молодец, сочтемся, - отрезал тот. – Как проверю, что ты половину мозгов в лесу не раскидал и в этой дыре никакую дрянь не подцепил. Отвезу куда надо, чтоб рентген нормальный был. Спустившись на первый этаж, Роман сурово гаркнул на ближайшую женщину в халате: - Слышь, бабка! Дверь открой, - эвакуация. У подъезда стоял дорогой джип, на фоне которого больница казалась еще более маленькой и облезлой. Перед Романом вышел водитель, открыл дверь заднего сиденья, помог уложить Марка. Сели. Машина завелась, развернулась на укатанном в неровный лед пятачке двора, но вдруг остановилась. Роман снова вышел, направившись к единственному входу. - Финансовая помощь. За напряг, - он шлепнул на столик перед обалдевшими нянечками пачку денег и ушел, не прощаясь. Вот так. Алексей даже банальное "Пока!" сказать не успел, так и остался стоять на крыльце, глядя на отъезжающий автомобиль. Наверное, все это должно было закончиться как-то по-другому - по крайней мере, лесник надеялся, что ему удастся нормально поговорить с Марком, а не переброситься парой быстрых фраз. И нормально попрощаться. Этот Роман...Кем он приходится Марку? Слишком молод для отца. Брат? - Слышь, милок? - окликнула его одна из нянечек, когда лесник вернулся за верхней одеждой. Оглянувшись, Алексей увидел в руках женщины ту самую пачку крупных банкнот. - На вот. - Что? Мне-то зачем? - удивился мужчина. - Ну так...За напряг. - Да я и не напрягался, - улыбнулся Алексей, накидывая куртку. "Вот приеду домой, скотину накормлю, а завтра точно на охоту. И надо эту шайтан-машину из леса вытянуть, а то замерзнет под сугробами, потом прогниет по весне, проржавеет. А так, может, Марк приедет, да заберет свою колымагу. Дорогая ведь штука. Хотя, куда уж тут - дорогу, поди, не найдет. Ну так до весны пусть стоит, а там придумаю что-нибудь». *** Напрасно Алексей переживал за свое неумение делать массаж. Под его ладонями Марк все больше и больше расслаблялся, потом улегся грудью на стол и с довольным мычанием подложил руки под голову. Бывший лесник чувствовал, что и сам успокоился, неловкость давно пропала, пальцы проминали мышцы мягко и свободно. - Ну что, не хватит еще? - Неа, - кайфующий "пациент" и не собирался останавливать массажиста. - Хорошо тебе? - Да-а-а... Лёё-ёх... Ты не представляешь. В жизни так хорошо не было-о. Плечи еще помни, - невнятно промурчал он в сгиб локтя. - Так не очень удобно. Выпрямись. Парень со сладким вздохом сполз со столешницы, качнулся назад и пристроился затылком мужчине на живот. - Тааак клаассно-о. - Затуманенные зеленые глаза глянули снизу вверх. - Спасибо. Алексей улыбнулся в ответ. Ох, Марк. И как в тебе все это умещается - то видавший виды мажор, то сущий мальчишка, которому в детстве, видать, ласки недодали, - вот и жмется при каждом удобном случае. - Да не за что, - широкая ладонь свободно приласкала смуглый лоб, откидывая подсохшие кудри. Особо не задумываясь, Лёха сделал то, к чему рука неосознанно тянулась с самого утра - пропустил шелковистые пряди между пальцами. Вот здесь был шрам. Теперь и незаметно почти. "Все-таки… До чего красивый..." - подумал лесник. - "Сотворит же природа, - как картинка. Да еще умный, богатый, ухоженный. Даже странно, что девчонки не облепили с ног до головы..." Мужчина осторожно провел пальцем по тому месту, где был шрам - здесь теперь ощущалась лишь небольшая неровность кожи. Хороший был шов. Видать, крепко пожалели его тогда в больнице, ювелирную работу проделали. - Так у тебя волосы уже отросли, - заметил Алексей, возвращаясь к прерванному массажу. - Тогда с короткими был совсем непривычный, а сейчас вроде как все на свои места возвращается. Мышцы под пальцами немного напряглись и сразу расслабились от чутких мягких нажатий. - Ты скажи, когда хватит, если что. - М-м. Уже устал? - Нет. Наверное, раньше ты устанешь. - Не дождешься. – Марк улыбнулся, вновь толкнувшись затылком в Лёхин живот. – Продолжай. Так значит… я тебе нравлюсь с длинными волосами? - Да неважно, длинные или короткие. С любыми хорошо. Мальчишка вздохнул и примолк. Опустил ресницы. Алексей ощутил по нарастающему напряжению тонких мышц на шее – Марк задумался о чем-то своем. Поглаживания его не успокаивали, а давить сильнее как-то не хотелось. - Эй, - Лёха положил горячие ладони на оба плеча. – Выдохни, что ли. А то как будто не разминал. - Пф-ф-фффф, - парень послушно выпустил воздух и опустил голову. – Да. Сорян, задумался. - О чем? – Простодушно поинтересовался бывший лесник, возвращаясь к размеренным круговым движениям над лопатками. «О чем? Ты и правда хочешь знать?» - Марк невесело дернул уголками рта в ответ на вопрос. «Вылетит – не поймаешь. И стоит ли вообще ему говорить. Блин. Слишком хороший, чтобы понимать очевидные намеки. Но ведь приехал, никто его сюда не тянул. Значит – какой-то шанс есть. Я ему нравлюсь. Но… но».. - Так… О превратностях судьбы всяких, - раздался вздох по итогам размышлений. - Что-то серьезное? - Да. Думаю, это серьезно. И сложно все. - Я могу чем-то помочь? Марк внезапно рассмеялся: - О, да. Это в твоих силах. Но я не уверен, что ты поймешь меня правильно. - Хм. Говоришь загадками. Понять пока действительно трудно. Нервно облизнув губы, Марк скользнул взглядом по кухне. Так. А действительно, сколько можно тянуть. Любой вариант будет исходом, благополучным или нет. Он наконец получит ответ и сможет решить, что делать со своей жизнью дальше. Нельзя бесконечно стоять на краю. Наверное, лучше момента и не придумаешь. - Лешка. – Поверх руки мужчины легли смуглые пальцы, охватили запястье и потянули вперед, на грудь. – Я… не думаю, что ты хоть когда-нибудь шарил на эту тему. Только не сердись на меня, ладно? Парень запрокинул голову вверх, - Алексею наоборот пришлось нависнуть, с недоумением встречая прозрачно-зеленый бликующий взгляд. Сразу вспомнилась картина в спальне: сверху тропически ясный пейзаж, а под толщей воды иной мир, куда обширнее острова. Должно быть, Марк так же устроен, - вроде давно его знаешь, а не поймешь, что там в глубине творится. Вон как сердце застучало – даже под рукой чувствуется. - Обещаю не сердиться, - на всякий случай пообещал садовник. – Если нормально объяснишь. Марк растаял какой-то совершенно непривычной робкой улыбкой. - Лёш… В прихожей лязгнула ручка двери, недовольно заскребся ключ и пару раз повернулся в замке. От голых Марковых плеч шарахнуло током, - Лёха аж руки отдернул. Парень вскочил, вывернулся из-за стола, с треском вделся в майку и замер напротив, как вспугнутый зверек. - Дрыхнешь еще? – Донеслось из гостиной знакомым басом. – Дома? Я пожрать принес. - Валим прямо сейчас. Иди, одевайся, - прошептал младший Рами и первым скользнул в коридор. - Привет. Я уже ухожу. - Он вихрем промчался мимо Романа и захлопнул за собой дверь спальни. - И куда ты собрался? – Старший притормозил посреди зала и неспешно опустил горячую тарелку на ближайший журнальный столик. - За город, - донеслось из-за двери. - Свежий воздух, все такое. Глядя на себя в зеркало, Марк прижал обе ладони к пылающим щекам. Черт. Даже уши горели, как будто Роман застукал даже не на кухне, а прямо в постели. Вдох –вы-ы-ыдох. И что-нибудь холодненькое приложить, например пустую кружку с одной стороны, тарелку с другой. Майка наизнанку. Блять. - Какое-такое? Один или с кем-то? Тебя не поймаешь последнее время. Пауза. - С Лёхой. - С каким? Не припомню. - С садовником. Ты что, забыл? - А-а, с этим, - вполне благодушно кивнул брат. – Ну давай. - День добрый, - Алексей ненавязчиво обозначил свое присутствие в коридоре. - Добрый… - протянул Роман, складывая руки на груди. Изучив Лёху долгим взглядом, он неспешно повернулся к спальне, дернул ручку и тихо спросил у запертой двери. - А тут он что делает? - Да так… - по ту сторону что-то слабо звякало и шуршало. – Заехал. Подбросить меня. Мы с ребятами вчера так хорошо погуляли. Оттянулись за всю неделю. За руль сяду – стекла запотеют. - Алкаш малолетний, - усмехнулся Роман. – Ладно, понял. Гуляй, пока молодой. Чтоб завтра огурцом. - Само собой. Тщательно прилизав челку, Марк еще разок глубоко вдохнул и выдохнул. Почти норм. Пора. Лучше не тянуть, - Роман любит наводящие вопросы задавать, а врать ему с каждым разом все сложнее и сложнее. - Ну все, я пошел. Завтра буду. – Распахнув дверь, парень стрелой промчался через гостиную. - Ага. – Роман проводил его прицельным взглядом и припечатал у самого порога: - А ну, стоять. - Что? – Возмущение в голосе вышло неубедительным. - Так. Мясо я кому жарил. - О Боже. Сунь в холодильник, потом съем. Я отбивными не завтракаю. - Уже обед. Вернулся, сел и сожрал. Марк дернулся было что-то возразить, не нашел слов, вздохнул, вернулся, наклонился над тарелкой и быстро запихал в рот кусок мяса. - Ффхе. Я уфох. - Вали, - наконец царственно позволил старший. - Так о чем ты хотел спросить? Натворил что?– Леха тактично дождался пока Марк справится с «завтраком». Нива успела выехать со двора и встала на светофоре. - Только смотри, я ведь не лучший советчик. Если только по своей части. У вас, городских, такая жизнь сумасшедшая, - куда мне в чужой монастырь со своим уставом. - Натворил? – Удивился парень. – Вроде не успел. Хотя… Нет. Нет, я не об этом. - Так о чем? Дали зеленый, машина тронулась, но запоздало. Нервные городские водилы засигналили со всех сторон, один подрезал чуть не впритирку, заставив Алексея чертыхнуться и вдарить по тормозам. - Знаешь, давай отложим. – Марк сощурился и показал в окно средний палец. – Сейчас не лучшее время. - Как скажешь.