это про любовь

- Марк, открой дверь, - Лейла постучалась в спальню. - Не хочу. Я еще сплю. Сестра вздохнула. - Долго спишь. Ты почему Айшат убирать не пускаешь? - Не хочу. И так нормально. - Выйди. - Зачем? - Я кутаб принесла. Амин корзину передал с зеленью. «От Алексея», говорит. Сделать тебе салат? В спальне зашуршало. Марк приоткрыл дверь и настороженно уставился в щелку. Кроме Лейлы в гостиной никого не было, и он кивнул: - Ну сделай. - Выходи. - Сейчас… - он одернул мятую майку, едва прикрывающую край трусов. – Оденусь. - Приходи на кухню. - Что ты все время мрачный такой? Ничего мне не рассказываешь, не заходишь? Лейла резала душистую зелень быстрыми привычными движениями. По кухне плыл аромат, от которого немедленно хотелось что-то съесть, хотя еще минуту назад аппетита не было. - Некогда. Устал очень. Марк не выдержал, схватил с тарелки еще теплый сырный кутаб и впился зубами. Желудок в последние дни протестовал, то ли от нервов, то ли от кофе, но сейчас возрадовался. Удовлетворенно заворчав, Марк достал чашку. Кофе-машина вместо привычного бодрящего рыка выдала сигнал о необходимости чистки. Заниматься этим сейчас было лень, - парень налил кипятка и кинул чайный пакетик. - Хороший огородник этот Алексей, - Лейла покрутила перед глазами сочный пучок салата и положила на доску. – Его бы к нам в теплицы. Спроси, он не хочет на официальную работу ко мне устроиться? - Не хочет, - отрезал Марк. – Он мне самому нужен. Сестра усмехнулась, покачала головой: - Глупая ревность. - Как у тебя с Амином дела? – Перевел стрелки младший. – Что говорит? - Да что он говорит, - вздохнула Лейла. – Это же Амин. Ходит и молчит. Все смотрит, что бы починить. Починит, и мы чай пьем. Потом уже неловко просто так сидеть, он домой собирается. - Мож у него это… - Марк сунул в рот последний хрустящий краешек. – Главный рубильник не работает. Он и стесняется. - Какой рубильник? – Не поняла сестра, потом вспыхнула и кинула в парня скомканным полотенцем. – Да ну тебя! Бесстыдник! Мне какая разница, я уже седая вся. - Да какая ты седая! – Фыркнул Марк, поймав полотенце и вытирая руки. – Краску купи. Делов-то! А вот рубильник крась, не крась, - беда, если не работает! Ты бы проверила? - Я тебя сейчас! – За неимением полотенца, Лейла схватила последний пучок укропа, с намерением хлестануть паршивца по наглой физиономии. Марк со смехом отступил за стол и уселся на диванчик. - Готов уже салат? - Готов! – Она со стуком поставила тарелку на стол, и быстро успокоилась. Марк улыбался, а это в последние дни было редким зрелищем, как будто подменили мальчика. Учеба с работой, наверное, все силы выпили. От объяснений он отгавкивался, как у старших братьев научился. - Ешь. Я пойду на работу собираться. А Роману скажу, чтобы дал тебе отдохнуть. От тебя одни кости скоро останутся. В институт не надо сегодня ехать? Марк черпнул салат ложкой, сунул в рот и задумался. Помимо сессии, график был такой, что немудрено сбиться с курса. - Кажется, сегодня ничего. - Тогда отдохни. Я пошла. И убери у себя в комнате! - Пока! Чередуя кутаб с салатом, парень снова нахмурился. Что-то ускользало из памяти, вот такое важное. В спальне зазвонил телефон. Вздрогнув от проклятой трели, Марк быстро глотнул чай и метнулся за сотовым. - Алло? К неимоверному облегчению, это был всего лишь Тоха. - Привет! Ты вообще на зачет сегодня собираешься приходить? - Зачет? - Литература. - Блин. Я думал завтра. Да, сейчас буду. - Давай, шевелись. Может, успеешь. Этот профессор из каждого по очереди всю душу вынимает, делать ему больше нечего. - Ага. Еду. Марк оглядел полутемную спальню и мысленно застонал: где-то в этом сраче должен лежать реферат, который накатала ему Олеся. А он так и не успел прочитать. *** - Ну что, где он там? – Серега пытался дописать жиденький реферат на коленке. - Скоро будет, - Антон снова открыл тетрадь, пытаясь восстановить в памяти одну из лекций. - Он совсем обнаглел, - Лера подкрасила губы, предпочитая сдаваться во всеоружии красоты, если знания не дотягивали. – Английский автоматом, на информатику вообще не пришел, а зачет по ней стоит. - Он потом приходил, с каким-то мужиком здоровым, - припомнил Тоха. – Я на стоянке видел. - С черным таким, квадратным, коротко стриженым? – Заинтересовалась Лера. – Накачанным? Это, наверное, брат его, Роман Георгич. Он из кого угодно зачет выбьет. – Она хихикнула. – Такой мужчина, ваааще! - Да хрен его знает. – Тоха неуверенно обрисовал вокруг головы волну, - Вроде с чубом, седоватый такой, но тож здоровый. - А куда Рамиев вообще просеялся? Ты вроде с ним дружишь, должен знать. Чего говорит? - Да чего говорит! «Занят, работа». Вот и все ответы. Или вообще трубку не берет. Я ему нянька что ли? У него теперь другие друзья есть, покруче. - Да, на Феррари катаются. С такой работой и друзьями я бы тоже про сессию забыла. - О, кстати про Феррари! – Серега даже отвлекся от реферата. – Я тут в новостях такую же видел, желтую. Говорили, что накрыли какого-то главаря аптечной мафии, его клинику, где на всякую дурь богатеньких подсаживали, и целую пачку чиновников, которые в это вляпались. Там еще что-то про коррупцию, похищение людей, компромат из ночных клубов. Сейчас следствие идет, никого в лицо толком не показывают, зато показали тачки этого хмыря – чтоб я так жил! - Ой, тебе еще не скоро светит, успокойся. – Фыркнула Лера, - Если прикупишь Феррари, позвони мне, я с тобой покатаюсь. Или хотя бы Мерс шестисотый. *** Марк поднимался по лестнице, глядя под ноги и тасуя в голове обрывки знаний по литературе. Сейчас из них ничего связного не складывалось, гладко написанный реферат в память лезть не хотел – вот бы сдать его на вес или количество страниц, и закончить на этом. Сверху торопливо сбежал какой-то парень, задел плечом. - Эй! - Марк угрожающе развернулся – парень тоже крутанулся на ходу, мотнув гитарным чехлом за спиной и чуть не выронив сотовый: - Извините! – Он махнул вверх рыжей челкой, быстро улыбнулся и снова прижал телефон к уху: - Нет, мам, я не тебе. И да, извини, я ухожу из института. Ну, какой из меня финансист, а? Я в театральное переведусь, досдам, чего надо. Сейчас подготовлюсь. Вдруг меня на бюджет возьмут! Сколько сэкономим. А если что - я на лето уже работу нашел. Ма-а-ааам… Хлопнула дверь нижнего этажа. Марк отошел от перил, так и не плюнув вслед рыжей макушке. - О, явился. Чё мрачный такой? - Привет. А ты чё, веселый, все выучил? - Почти. Еще тем пятнадцать осталось. - Ладно, ты ж все записывал, сдашь. Марк дежурно хлопнул Тоху по плечу, пожал руку Сержу, кивнул Лере, буркнул «привет» остальным. Приятели слегка расступились, давая место у кабинета. Профессор принимал по одному. В коридоре осталось совсем мало сдающих. Кто пытался выучить годовую программу за последние десять минут, кто надеялся взять профессора измором. - Кто сейчас пойдет? - Ого, вот это талмуд! – Серега пощупал Олесино произведение. – Иди ты, мне еще пару строк дописать. - Точно, я тоже попозже, - Тоха, как всегда, робел на жизненных рубежах. - Окей. – Марку не приходилось надеяться на существенные изменения знаний в ближайшие десять минут или даже полчаса. Профессор литературы напоминал Марку наполовину лысого льва. Блестящий круглый лоб едва уравновешивался небольшим квадратным подбородком, образ довершала пафосная любовь к своему предмету и остатки пышной гривы за ушами. - Итак, кто у нас тут… Господин Рамиев, надо же, я уже не чаял вас увидеть. Внушает, - Профессор взвесил в ладонях реферат и с интересом открыл на первой странице. – Так-так… Он бегло пробежался по тексту, перелистывая по нескольку страниц зараз. - О, прекрасный слог. Да… очень славно, я не ожидал. Так! - Захлопнув реферат, препод положил его перед собой с плотоядной улыбкой: - Вы могли бы своими словами кратко рассказать последнюю часть? Обобщения, выводы, основную мысль? - Э-э-э… - Марк понял, что его топят, но желания и сил энергично барахтаться сейчас не было. – Там все написано. Знаете, в последнее время столько событий случилось. Основная мысль как-то подзабылась. - Рамиев. – Профессор отбросил всякие намеки на уважение в голосе. – Вы были у меня на лекциях два раза. На первой и в середине года, где прилагали отчаянные усилия, чтобы не заснуть. И вы надеетесь сдать мой предмет? Марк вяло пожал плечами: - Знаете, профессор, я действительно не мог посещать все ваши лекции, хотя они полностью оплачены. У меня работа с ненормальным графиком. К тому же ваш предмет, извините, не профильный. Я очень надеюсь, что вы поставите мне зачет, реферат же я принес. Хороший. Давайте я честно не буду делать вид, что блестяще разбираюсь в литературе, но сосредоточусь на спецах. Тонкое знание поэзии Серебряного века мне в семейном бизнесе вряд ли пригодится. - Господин Рамиев. Вы всерьез считаете, что литература в высшем учебном заведении – какой-то побочный факультатив? Что она не пригодится в жизни молодым людям, считающим себя новой элитой общества? Как вы думаете, ради чего литература была утверждена в основной программе? - Для… общего развития? - Вот именно. Для развития, - Профессор с сарказмом выделил последнее слово. – Моя задача - не заставлять вас учить стишки, как в школе, а научить думать на новом уровне. Научить смотреть на многие вещи шире, составлять и выражать свое мнение, пользуясь всеми достижениями мировой литературы и философии. Аргументировать. Как должны уметь взрослые, культурные люди. Чтобы после экзамена мы с вами могли говорить на одном языке. Марк тяжело вздохнул. Профессор страдальчески вздохнул следом. - Скажите, господин Рамиев, вы открывали хотя бы одну из книг, о которых идет речь в этом реферате? - Открывал. - Прекрасно. Процитируйте хоть что-то, что вас впечатлило. Марк прикусил губу. Нахмурился, вздохнул. Чуть выпрямился на стуле, глядя на кромку профессорского стола: - Есть в дружбе счастье оголтелое… И судорога буйных чувств… Огонь растапливает тело, как стеариновую свечу… Профессор изумленно поднял брови. Марк набрал воздух для следующей строфы: - Возл…. – Тут он осекся и вспыхнул. – Нет! Знаете, - вы не тот человек, кому бы я читал то, что меня… впечатлило. Это личное. Я эти стихи вообще никому цитировать не собирался. И аргументировать не буду. Марк нервно встряхнул челкой и упреждающе выставил ладонь вперед: - Я понимаю, у вас задача научить нас говорить, как культурные люди. Но вы тоже посмотрите на вещи шире. Что я буду делать с этими достижениями мировой литературы в реальном мире? Думать на новом уровне. Ха! Да у меня этих уровней каждый день! Эти ваши поэты, писатели… Они жили там своими жизнями, метались, любили, воевали, бухали, умирали. Душу выворачивали, чтобы записать все, что они прочувствовали – читаешь и сам пополам рвешься. И что мне дальше с их страданий? У меня сейчас каждый день такие дела, что эти поэты бы спились ко всем чертям, со мной заодно. Они мне никакого ответа не дают, понимаете? Как жить дальше. Как правильней. Если на что-то попадаешь… такое… похожее, - становится только больнее, будто в два раза сильнее чувствуешь. Вылезти из этого поэты не помогают. А если говорить с обычным человеком о том, что позарез важно, то вся мировая литература в такие моменты идет на фиг. Красиво с цитатами не получится. Уронив ладонь вниз, Марк обреченно ссутулился. Запоздало вспомнилась Олеся с ее любимой мировой историей. - И так, небось, каждое столетие. - Даже чаще, - профессор взял ручку, покрутил в пальцах, бросил странный взгляд на студента: - Идите, Рамиев. Я поставлю вам зачет. - Ну как? – Серж с Тохой шагнули с двух сторон, как привратники. - Сдал. Идите. - Крутяк. Поздравляю. - Пасиб. Глянув вслед уходящему приятелю, Тоха прижал к себе потрепанную тетрадь. - Во, борзый. И как у него так получается? *** Олеся сидела в кафе над своей чашкой капучино с пирожными. Одна, без Таньки. Но такая задумчивая, что Марка заметила, лишь когда он подошел вплотную и отодвинул себе стул. - Привет. Не помешаю? - Ой, привет! Садись. Давно здесь? - Недавно приехал. Зачет сдал. Спасибо за реферат, ты мне очень помогла. - Здорово! Я рада! Я тоже математику сдала. Спасибо! - Значит в расчете. Мы молодцы, - Марк кивнул и с наслаждением отпил большой глоток горячего кофе. - Да. Здорово сработались. – Олеся старательно заулыбалась, но улыбка долго не продержалась. Марк сделал еще глоток и уставился на девушку прицельным вопросительным взглядом. - Как дела, о чем задумалась? - Как ты думаешь, - она потупилась и потрогала ногтем корочку безе. – Может, я зря здесь учусь? - Почему ты так решила? - Ну… я не чувствую себя на своем месте. - Ты хорошо учишься. Видишь, все смогла сдать. - Хорошо, но зачем? Я пока не представляю. Знаешь, я немного завидую тем людям, у которых есть четкая цель в жизни. И они к ней идут, вопреки всему. Не боятся всё поменять ради цели. - А, вот ты о чем. И на что бы ты хотела всё поменять? - Не знаю. У меня нет никаких особых талантов. Я слишком обыкновенная. - Но ты же хотела сюда поступить? - Не знаю… Меня мама с папой сюда направили, и я поступила. Сначала было интересно, а теперь все как-то непонятно. Боже, я себя такой глупой мямлей чувствую, ною непонятно о чем. Марк покачал головой: - Ты не мямля. И вовсе не глупая. Ты столько всего знаешь, у тебя сильный характер. В музыке вот здорово разбираешься. Это очень круто. Если к этому всему прибавить знание финансов… то в принципе можно потом заниматься в жизни чем угодно. Например, можно стать менеджером музыкального клуба, или администратором концертного зала. Или вообще крутым продюсером, ставить на ноги талантливых музыкантов. Определи свой собственный интерес в этой нише. - Знаешь… - Олеся выпрямилась, глаза у нее прояснились и загорелись, - А это классная идея! - Дарю. – Марк улыбнулся, чувствуя себя странно, как будто дарит нечто большее, чем просто слова. Телефон зазвонил во внутреннем кармане – Марк дернулся. Желудок сжался, и даже в ребрах заныло, будто задело сверлом. - Алло? - Привет, - Это был Артур. Марк обреченно поставил на стол недопитую чашку. - Какие новости? - Надо тебе еще раз к нам подъехать. Когда сможешь? - Ты же говорил, что мы закончили… - Марк, ты же понимаешь. Надо. Думаю, больше мы от тебя ничего не потребуем. Это ненадолго. ВикторСаныч будет очень благодарен. - Да, конечно…. Сейчас подъеду. - Отлично, жду. Марк выключил телефон и сунул обратно. - Извини, Олесь, надо ехать. Дела. Завалило. - Понимаю. Успехов тебе! - Спасибо. *** «Это ненадолго» затянулось до вечера. Проходя с Артуром мимо курилки, Марк жадно втянул дымную вонь. Страшно хотелось стрельнуть у кого-нибудь сигаретку, хоть курить он не умел. Кальян бы сейчас. Настоящий. - На этом точно все? – Переспросил младший Рами без особой надежды. – Я могу, наконец, поехать домой и ужраться в сопли? - Да, скорее всего, - уклончиво ответил брат. – Ужираться я тебе в любом случае не рекомендую. Почему бы просто не выспаться? - Я спать не могу, - мрачно буркнул Марк. – Просто не получается. Артур положил руку ему на плечо, придержал и ненавязчиво заглянул в глаза. - Серьезно? - Типа того. - Бессонница? Может, съездишь к Анжеле? Или еще куда. Культурно отдохнешь, снимешь стресс. Массаж, немного хорошего вина. Завтра все как рукой снимет. Марк устало посмотрел на брата. - Не хочу я к Анжеле, не поможет. Я заснуть не могу, будто кто в грудак пробивает по три раза за ночь. И снится… всякое. - Кошмары? Парень неуверенно кивнул, отводя взгляд. - Марковка, а ты не хочешь к нашему мозгоправу заглянуть сейчас? Отличный дядька. Поговоришь с ним по душам. Он тебе что посоветует, таблеточек каких выпишет от бессонницы. - Этот дядька типа Сахима? Нет, спасибо. Не хочу я ни с кем по душам больше разговаривать, вы меня и так уже наизнанку вывернули. Слушай, а можно этот путь сократить и сразу выдать колёс? Каких-нибудь посильнее. Хочется отрубиться хоть на время. - Ладно, спрошу сейчас. Подожди меня в кабинете. *** Смеркалось. Алексей закрыл теплицу, убрал лейки, свистнул собак. Девочки умывались после ужина, готовились ко сну. Лёля с некоторых пор сама взялась читать младшенькой. В обязанности отца теперь входило тихонько пробраться в комнату часом позже и вынуть книгу из рук детей, заснувших во время напряженного путешествия от слова к слову. А то девчонки и сами хорошо укладывались. Свободные вечера Леха коротал на кухне под телевизор, или на крыльце, слушая соловьиные трели. В этот раз засели на веранде с Амином – закат был красивый, лучше любого телевизора. Соловьи, да под травяной душистый чаек. - Как там, в городе, - как бы невзначай задал Леха волнующий вопрос. - Марка видел? - Нет. - Амин глотнул чаю. - Корзинку передал. - А что слышно? С работой его. Когда освободится? - Вроде должен. - Что за работа такая! Ни позвонить, ни приехать. Амин, ты хоть больше меня знаешь. Что там у них происходит. Волнуюсь я что-то. Зря? - Может, не зря. Следствие там идёт. Марк - один из свидетелей. Дело сложное. - Расскажи. Ты знаешь, я не разболтаю. Хоть в двух словах. Управляющий покачал в руках чашку. - В двух не скажешь. Давно тянется. Не знаю, с чего начать. Лёха подсел поближе и терпеливо уставился на Амина. Рассказ вышел короткий. Но медленный. Амин ронял слова, словно тщательно обкатанные камни и обрубленные цепочки. Леха соединял их чередом и чувствовал на сердце все возрастающую тревогу. Как он, оказывается, мало знал о семье Марка. Да и судил поверхностно. «Ах, Зараза – Зараза! Что же ты мне ничего не говорил, а я и не спрашивал, как следует. Как слепой был». По словам Амина, следствие сейчас шло по горячим следам и могло затянуться надолго. Марк там был не последней фигурой. Пока не отпустят – не жди здесь. С веранды Алексей уходил в раздумьях. Теперь казалось, - все, что он делал раньше для Марка, было недостаточным. Мальчишка сам знал не понаслышке, как со дна выбираться, и еще Лёху с детьми на себе тащил. Сейчас парню опять несладко приходилось. В постели садовник долго ворочался, сминая подушку так и эдак. Взбудораженные мысли не хотели принимать спокойный сонный лад. Как там сейчас Марк? Чем ему помочь… Может приехать, поговорить по душам…. Сделать что-то. Порыв был, но что с этим порывом дальше делать, о чем именно говорить, и когда приезжать – Алексей не представлял. Поворачивался на другой бок, сам на себя сердясь за бесполезность и тугодумие. Марк не хотел, чтобы он в это встревал. А каково было теперь Лёхе валяться бревном и ждать. Здоровый мужик, а толку ноль. Только цветочки выращивать. За стеной взлаяли собаки - редко, без злости. Леха почти уже придремал, но звук мигом выдернул из забытья. Он поднял голову, прислушиваясь. Во дворе вроде было тихо, без шума мотора и хлопанья двери. Подождал еще немного, глядя в полутьму. Тихо, никто не приехал. Собаки продолжали настырно гавкать. Садовник решительно откинул одеяло, сунул ноги в штаны и пошел проверять двор. Парень сидел на ступеньках крыльца, привалившись плечом к столбу. - Марк! – Лёха сбежал вниз, наклонился, заглядывая в лицо. Глаза у мальчишки были полузакрыты. - Что ты не позвонил? Ах ты, господи! Заходи скорей! Хоть бы постучал погромче. - Я… телефон. Дома… оставил. – Речь у Марка была странно замедленной. Он не двинулся с места. Алексей взял его за плечи, склонился ближе. - Марк? Ты напился что ли? – Он принюхался. Алкоголем вроде не пахло, но выглядел Марк странно. - Я… т-трезвый. – Парень шевельнул бровями и вихляющимся жестом поднял руку с раздвинутыми на щепоть пальцами. – Чу-у-уть-чуть. – Глаза закрылись, и он сонно вздохнул, клонясь к Лехе. - Да ты сейчас заснешь прямо здесь! – Садовник встряхнул его и попытался поднять за плечи. – Вставай. И как ты сюда добрался? - Не. Меня… не берет… нифига. А… такси. – Марк норовил сползти и улечься головой у Лёхи на плече. – Везёт… - Э-эй, дружок, ты чего? – Решительно водрузив его обратно в вертикально сидячее положение, Алексей слегка похлопал парня по щекам. - Я так устал, - горько выдохнул тот. - Пойдем. Пойдем, отдохнешь. – Леха убрал падающие вперед черные пряди, открыл смуглый лоб. - Н-не… у меня еще… бизнес. - Какой бизнес? - Бизнес…. это партия в шахматы… Думаешь, он не понимал… Это самая главная игра… Сколько ты стоишь… Кто кого съест. Марк внезапно распахнул глаза, вытращился. На садовника глянули два темных провала расширенных зрачков, - Лёха аж вздрогнул. - Тактика и стратегия, - пробормотал парень. – Все на этом строится. Все отношения… желания просчитываются. Все имеет свою цену…. Тела продаются. Души… не. Душа проходит… как молодость… и как любовь… Или по кускам. Вот ты другой. У тебя душа целая. Не отнимешь, не купишь. Только подарить можешь. Сам не знаешь, кому… Как…благородный… олень… Леший… Отдай мне лучше… Пусто внутри… По спине у Лёхи забегали ледяные мурашки. - Марк. Тебе плохо? Пойдем в постель. Я тебе помогу. Парень смотрел, не моргая. Потом медленно разъехался в улыбке. - Пойдем. Лестница на второй этаж оказалась препятствием. Марк затормозил на третьей ступени, его вело в разные стороны. Не успел Лёха поймать парня за шкирку, как тот винтом осел к перилам и захихикал: - Лёшк! Вот… облом… Нестояк. - Ой, дурик.– Алексей присел рядом. - Чего ты нажрался? - У… успокоинчику… перебрал. - Вызвать врача? - Пф… - Марк вяло отмахнулся. – Мн… врач дал… Чтобы спать. А… оно не… сработало. - Значит, пойдем спать, - постановил Алексей. - Сейчас сработает. Он подсунул руки мальчишке под спину и колени, поднапрягся, поднял. Думал, - тяжелее будет. Марк компактно сложился в объятия. Дотащил его до двери, кое-как нащупал ручку, открыл. Выгрузил послушно растекшееся тело на кровать. Расшнуровал на нем ботинки, поставил их на пол, снял все остальное до трусов с майкой. Вытащил из-под Марка одеяло, расправил, укрыл. Убрал со лба черные кудри. - Марк… Тебе принести что-нибудь? Воды? Взгляд у парня плыл между сном и явью. - Ле-еш… Иди сюда... Ляг. – Он шевельнул рукой под одеялом. – Так плохо… без тебя. - Хорошо, - кивнул Алексей. – Будет плохо – скажи. Обойдя кровать, мужчина осторожно пристроился поверх одеяла на полуторку. Марк попытался поднять голову, выпростался из-под одеяла и перекатился на бок. Смуглая рука обвила лесника поперек груди, потянула. - Мм-м-м, - почти жалобно промычал Марк, пытаясь устроиться щекой у Лёхи на плече. Пришлось обнять его и прижать к себе, чтобы кудлатая бедовая голова не запрокидывалась. Тогда парень удовлетворенно вздохнул и затих, как выключенный. Алексей несколько минут тревожно прислушивался к его дыханию, потом успокоился. Марк заснул, как все нормальные люди, потяжелел, расслабился. Рука лежала на широкой лесничей груди приятным теплом. Можно было подождать еще немного для верности, потом тихонько уйти к себе вниз. Но Лёха отчего-то медлил. Тянул время, разглядывал темные полукружия спящих ресниц, гладкое плечо. Никто не лежал с ним рядом так близко и тем более – не обнимал. Только Марк. В прошлый раз они оба измучились в тяжелую ночь, а сейчас вроде, было не так плохо. Даже отчего-то хорошо. Потому что Марк, наконец, был здесь, и сердце у Лёхи встало на место. Вот он, живой… свой. Устал-то как, бедолага. Пусть отоспится, отдохнет. «Я присмотрю», - Алексей осторожно подвинул голову поближе и прижался щекой к растрепанным шелковистым кудрям.