это про любовь

На первом этаже было темно. Алексей медленно прошел мимо лестницы к гостиной – где-то там слышались тихие голоса. В пустой зал падала полоса света, прочесанная занавеской из бус. Ночные разговоры на кухне, не иначе. Лёха аккуратно расправил плед на диване и развернулся к вееру света на полу. - Нет, я конечно предполагал, что сначала будет не очень. – Марк отчетливо вздохнул по ту сторону занавески. – Он в этом плане слишком сдержанный. Правильный, что ли. Думает, что это грех. И каждый поцелуй добавит угля под котлом с кипящей смолой. Стыдится. Было бы чего… Мы и так далеко не заходим, как школьники-малолетки, честное слово. Если я предложу отсосать – его удар хватит. А я хочу больше. Не думал, что все будет так сложно. Чем дальше, тем хуже. - Но все же он с тобой. - Нда… Вроде того. Мы… я не могу рассчитывать на будущее. Он меня не хочет. И ладно бы его от меня воротило – все стоит, когда припрет. Ну что такого плохого в сексе, а? Почему обязательно «грех». Первый раз был отстой, да… Но потом! Это же удовольствие. Разрядка. Блин, я не требую чего-то сложного, - близости хочется. Но он упирается на каждом шагу. Я тоже устал, весь на нервах. Сколько можно его за собой тянуть, добиваться, раскачивать. Все время такое чувство, что навязываюсь. - А ты не навязываешься? Марк замолчал. Лёха опустил голову и зажмурился. Первым порывом было – уйти. Уши пылали, скулы, наверное, тоже светились багровым в темной гостиной. Как можно было обсуждать такие вещи с чужим человеком!!! Пусть не чужим, но посторонним в их личных отношениях. На кухне звякнуло стекло. Скрипнул стул. - Марк, ты же понимаешь… отношения – не только секс. Бывает вообще без него. Влечение проходит. Что вас держит вместе кроме секса? - Я пытаюсь… быть ему нужным. Господи, да кого я обманываю, - я ему нужен, как лосю подковы. Он в лесу с рождения жил и никуда не рвался. А я все время пытаюсь что-то всучить – подарки, другую жизнь, себя… Ну а что еще делать? Как мне еще проявлять то, что я чувствую? Любой другой был бы рад, но у нас все время тёрки, потому что он ничего брать не хочет. Но я ему действительно нужен, понимаешь! Им! Ты бы видела этих детей в начале, как вспомню, так вздрогну. Они теперь хоть на людей похожи. Я им пытаюсь дать все, что могу. А он хочет обратно в лес… не, я не против деревни, дачи, каникул в лесу, но постоянно в такой глуши жить невозможно. Он сам бы оттуда не выбрался, тем более с больными детьми. Это я их всех вытащил. Почему меня нельзя любить хотя бы за это? - Он взрослый мужчина, джаним. Он так привык, с этим ничего не поделать. Взрослые люди редко меняются. Думаю, он тебе благодарен за помощь, но так требовать любви мы ни от кого не можем. Представь, что ты угнал трактор из деревни и хочешь превратить его в гоночный автомобиль. Не получится. - Трактор? - Да. Тебя это устроит? Или ты на самом деле хочешь совсем другое? Скорость, красоту, роскошь. Сексуальность. Эмоции. То, что больше похоже на тебя самого… Ведь и ты уже не изменишься. Что у вас общего? Темперамент, образ жизни, привычки – все разное. Вам трудно найти общий любовный язык. Подумай… на одном физическом влечении далеко не уедешь. Любовь проходит. Что потом? Что ты на самом деле к нему чувствуешь? Может, это тоже благодарность. Или попытка заменить другие отношения… с отцом, с братом. - Нет! При чем тут мой брат? - Тш-ш-ш. Ты обожал его в детстве. - И что? Теперь у нас отвратительные отношения, а Лёшка вообще другой! - Тише-тише. В Алексее тебя тоже многое не устраивает. Так почему ты с ним? Лёхе очень хотелось войти в кухню, обозначить свое присутствие. Эти разговоры должны быть только между ним и Марком. Но… вряд ли ему пришло в голову спрашивать так, как Иман. Был бы Марк с ним так же откровенен? Мужчина тихо сел на диван, боясь упустить хоть слово. - Он… хороший. Повисла пауза. Можно было представить, как Иман внимательно смотрит, ожидая еще чего-то. А Марк пытается мучительно подобрать слова. Вместо слов вырвался неясный всхлип. - Джаним… - голос Иман был полон сочувствия. – Ты с ним счастлив? Пока совсем не похоже. - Мм-м, - снова звякнуло стекло, словно дно бутылки по столу. - Ох, мальчик… Вино тут не поможет, хватит. Просто будь с собой и с ним честен. Я знаю, очень сложно посмотреть на все со стороны, когда горишь. Иногда мне приходится распутывать такие клубки, где люди мучают друг друга годами и сами страдают. Женщины говорят: «он хороший, только пьет…» или «мы часто ссоримся, он случайно сломал мне нос»… - Нет, - хрипло выдохнул Марк. – Он действительно… хороший. Как из заповедника. Таких больше нет. Я столько раз… проверял. П-пытался… хотел его разлюбить, чтобы уже вдрызг, порвать нахрен. Последний раз я ему даже билеты обратно купил. Сам нажрался до зеленых чертей, думал - загуляю, пусть уходит. Н-не помню уже половину. Врезал ему… А он мне – нет. Злой был, как черт. Домой меня на себе тащил, отмывал, еще убирал все дерьмо. Вот почему так, а? Он мне сопли готов вытирать, а поцеловать – нет. Я уже боюсь… говорить ему, что люблю. Он скажет – это неправильно… У меня душа умирает каждый раз… по частям. Но я такой есть – понимаешь?! Это настоящее, то, что я к нему чувствую. Значит, я весь неправильный, - я ему как зараза, как болезнь. Господи, что мне делать, Иман, это так больно… Тяжело сглотнув, Алексей с трудом разжал пальцы на смятой диванной обивке. Иман тихо и ласково сказала что-то на непонятном языке. - Нет, мы были счастливы, - перебил ее Марк. – Еще раньше. Когда вместе жили в его доме. Я туда приезжал на куски разобранный, а рядом с ним становился целым. Я таким нормальным себя больше нигде не чувствовал, только с ним. Он мне нужен! Я скучаю по нему. По тому, что у нас было, пока я не признался. И все посыпалось. Думал, признаться - самое сложное. Что потом будет лучше. Мм-м-м… Что теперь - я сам не понимаю. Я не могу его держать, не могу отпустить. Не могу их бросить. Он… он сказал, что уедет, когда со мной все будет в порядке. Это как? Со мной вообще никогда ничего не в порядке. Я так запутался! Кх-х.. - Ай, хватит, мальчик, отдай бутылку. Все. Ты сам не свой. Сейчас нужно лечь спать, а завтра подумаем, как быть. На трезвую голову. Тебе бы пообщаться с психологом. - Я не могу… н-не могу спать…, ни в одном глазу. Пусти! Хочу надраться и отрубиться. Есть что покрепче? - Нет. Вставай. Тебя уже развезло, завтра не вспомнишь, что говорил. - М-можно я здесь лягу? - Чем тебе та постель не нравится? - Там… Лёшка. Он… перегар не любит. - Никто не любит. Не пей больше. Вставай. Придумал – на кухне спать! Дети проснутся, а тут ты валяешься. - Иман, пожалуйста, не могу сейчас с ним. Я его разбужу и… и не знаю, что! Нервы ни к черту. - Пойдем. Ляжешь у меня наверху. - А ты? - В гостиной. Все равно рано вставать. Ножки отодвигаемых стульев заскребли по полу. Алексей резко поднялся и ушел за лестницу. Иман включила торшер в гостиной и повела за собой гостя. Лёха слушал их шаги – ближе, ближе, вот они поднимаются по ступенькам. Сейчас выйти, взять Марка за плечи и сказать, «а ну пойдем спать. Завтра поговорим. Только мы вдвоем». Но… В ушах еще звучало мучительно выдохнутое «не могу сейчас с ним». *** - Доброе утро, - Растерянно пробормотал Алексей при виде незнакомой темнокожей девушки на кухне. – А где все? По правде он не был уверен, что еще утро, но после вчерашних бдений, долгого муторного сна, немудрено было совсем времена попутать. - Ya`r mr. Alex? Hi! That`s for`ya. – Девушка говорила неразборчиво, одновременно улыбаясь во все тридцать два зуба. Жест, указующий на записку под сувенирной фигуркой, Лёха понял без слов. Он развернул сложенный листок, слегка пахнущий какой-то парфюмерией. Ровные вдавленные буквы были вполне русскими, не считая хвостов на восточный манер. «Доброго утра/дня! Мы с Марком уехали в Центр, на работу. Вернемся вечером, поздно. Обед приготовит мисс Кларк и присмотрит за детьми до четырех. В четыре Фрэнк берет их на урок музыки (в соседнем доме). Вечером дети на вас. Если будет свободное время, почините крышу в домике на дереве и посмотрите, что не так с газонокосилкой. Умар покажет, где инструменты, что не хватает – спросите у Бобби. По всем вопросам звоните мне. Иман» Ниже шел номер телефона. Лёха коротко вздохнул. Проспал. - Аа-а… Мисс Кларк? - Yea? – Девушка обернулась от разделочного стола, задорно тряхнув короткой прической, похожей на хризантему. - А где дети? Child…Children? - There. In the yard. – Она кивнула в сторону окон, выходящих на задний дворик. Алексей отодвинул занавески. Умар, Лёля, Ира и Сонг играли в мяч, выкрикивая по очереди разные слова. - Spagetti! – Мальчик сделал пас Лёле. Она поймала мяч: - Я знаю. Это макароны такие. Съедобное. Yes! Okeeey… Пирожок! Мяч полетел к Сонг, та испуганно уклонилась: - What's it? Sounds scary. Остальные захохотали: - It`s not scary, it`s yummy! – Для наглядности Умар похлопал себя по животу. - Peero… jok? - Small pie. - O, it`s eatable! Yes! – девочка поспешно кинулась за мячом и вернулась, целясь в Умара. – Thee-e-en it`s Moo-Goo-Gai-Pan! - Wow! – Умар поймал мяч. – I dunno whats`this, but Chinese cook everything. Yes, it`s eatable! - Yee! - What's this? – Переспросила Лёля. - Pan? Блин? Pan with moo-goo… гоголь-моголь… egg cocktail? Сонг пустилась в пояснение китайского рецепта, а Иришка затребовала у Умара конфету, которую он опрометчиво назвал, кидая мяч младшей девочке. Алексей улыбнулся и опустил занавеску. *** Марк перебирал пальцами океанский ветер, врывающийся в окно машины. Тугой поток трепал рукав майки, лохматил волосы и прочищал мозги. Пол-литра кофе тоже делали свое дело, но прохладный ветер справлялся лучше. - Да, ты права. Нам нужен тайм-аут. - Тебе нужна возможность все спокойно обдумать. Прийти в себя. Взглянуть со стороны. Полагаю, вы порядком достали друг друга вместо медового месяца. Пару дней в Центре. Отдохнете оба. Тебе надо выспаться. Ему поскучать. - Ох… - Ты никогда толком не жил один. А он привык к спокойствию и одиночеству. У вас разные потребности в количестве близости. Марк кивнул, рассматривая побережье с высоты дороги, взлетевшей на холм. - А что там, внизу? - Пляжи. Отели, мотели, причалы. Можем съездить на выходных, сейчас некогда останавливаться. - Ага. - Я записала тебя к психологу. Поработаешь с ней, это должно помочь. - К психологу? Это точно нужно? Может, я сам смогу в себе разобраться. Дай только время. - Это оптимально. Вчера ты говорил, что сам в себе запутался. - Я не хочу выкладывать свои проблемы какой-то чужой тетке. Тем более… такие. - Марк, ты ее вряд ли удивишь. Она очень опытный врач. - Ну… я не уверен. - Я уверена. К тому же, когда будет звонить Роман, мы с чистой совестью ему скажем, что ты под присмотром психолога и беспокоиться не о чем. Марк расширил глаза: - Останови машину. - Что? - Иман, пожалуйста, останови! Женщина хмыкнула, съехала на обочину и уставилась на парня, выгнув бровь. - В чем дело? - Я никуда не поеду. - Почему? - Мне не нужен психолог, я не болен, я, черт побери, нормальный! Так и скажи в отчете для моего братца. - Отлично, - женщина пожала плечами. – Значит, я отменю запись, а ты пойдешь домой пешком. Скажу Роману, что ты проявляешь семейный характер. Марк, пойми, я не буду тебя уговаривать или заставлять. Я не обязана водить всех за руку, утешать на каждом шагу. Ты уже взрослый мальчик. Я могу помочь и предлагаю свои варианты, лучшие из тех, что есть. Так же я не обязана каждый день успокаивать твоего брата, но он не чужой человек, подумай об этом. Даже если вы в серьезной ссоре. На мне каждый день десятки людей со сложной судьбой, на их фоне ты более чем нормальный, так веди себя адекватно. - Извини. – Марк смущенно убрал отросшие пряди со лба. – Я просто… ох… Он закусил губу и беспомощно отвернулся к окну. - Джаним, - Мягко позвала Иман после паузы. – У меня мало времени. Работа ждет. Ты поедешь со мной или вернешься обратно? Недалеко остановка автобуса. Можно поймать такси. Глубоко вздохнув, Марк решил: - Я выйду здесь. - О? - Ты сказала, что надо разобраться в себе. Хочу спуститься вниз и побродить день по пляжу. Один. Чем не способ. Подумаю, посмотрю со стороны. - Ты абсолютно уверен? - Да. - Внезапное решение. - Нет… Может… прозвучит глупо, но я с пяти лет, как только увидел вдалеке море, мечтал вот так спуститься и погулять на берегу. Думаю, мне сейчас это нужно. Ты права, я никогда толком не был один. Может, сейчас я пойму, чего хочу на самом деле. - Хорошо. Телефон с собой? - Да. - Позвонишь мне через два часа. Запиши номера автобусов, на всякий случай. Не напивайся. Договорились? - Ок. Скоро Марк вышел из автобуса рядом с небольшим мотелем, поправил рюкзак на плече и глубоко вдохнул свежий запах океана. *** Ноги слегка вязли в песке. Можно было гулять выше, по набережной, но парень специально повернул туда, где было меньше людей. Один, так один. - Да. Взял комнату в мотеле. Недорого. Подумал, вдруг захочу сегодня там переночевать. Ну и вещи кинул, чего с рюкзаком гулять. Ага. Иду по пляжу. Знаешь… это так странно. Но прикольно. Никуда не надо бежать, ничего не надо делать. Я уже от этого отвык. Да? Ты тоже? Ну да… работа. Иман… ты поговоришь с Лёхой? Когда время будет. А… хорошо. Ладно. Have a nice day! Созвонимся вечером. В шесть? Ок. Пока. Вдалеке синими пологими крышами выступали горы. Впереди расстилался бескрайний океан, катил навстречу длинные волны. Мелкий желто-серый песок переливался в чистом утреннем свете. Марк снял кроссовки и с наслаждением зарылся пальцами в шелковистую россыпь. Еще не горячо, уже не холодно. Приятно-прохладно в глубине, тепло на сухих верхушках песчаной зыби. Да, это не узкие тайские пляжи - континентальный простор океанского побережья. Сзади качались флагштоки пальм, ступенями поднимались террасы отелей, перед ними тянулись велодорожки, и лежали широченные пески, едва расцвеченные зонтиками и сувенирными тележками. Людей пока было мало. То ли еще рано, то ли рабочая неделя. Сезон не начался. Прищурившись, Марк поглядел налево, где пляж поодаль сужался скальным выступом. Место казалось более диким и высоким, чем все остальные, поэтому более привлекательным. Подумав, парень повесил кроссовки на плечо и направился туда, где валуны обрывисто шагали в море. Самое время было подумать о проблемах во всех своих отношениях, но тягостные мысли и конструктивные предложения пока порхали побоку, сдутые бризом легкой эйфории. Океан… песок, шум прибоя, изумрудные волны на просвет, длинные полотнища пены. Стоило ждать пятнадцать лет, чтобы, наконец, идти по пляжу, куда глаза глядят. Никто не ноет в уши, что "хочу домой, вода слишком мокрая и соленая, волны большие, отдыхать некогда, надо успеть на экскурсию-шопинг-работу." Да хоть ложись прямо тут, или стой на голове, ори матом во все горло – что угодно. Марк продолжал неспешно месить ногами песок и блаженно улыбаться. На полдороги он невольно прибавил шаг. Расстояния тут были большие. Ветер на открытом месте не такой уж приятный, - дует и дует в ухо. Между камнями должно быть теплее, можно спрятаться и найти место поваляться с полным комфортом. Скоро наверняка станет жарко, захочется искупаться – там же и шмотки можно спрятать. В песке стали попадаться камушки, стертые скальные выступы и зацепившиеся за них зеленые кусты. В крупном песке ноги не вязли, но непривычные стопы чувствовали каждый острый осколок. Осторожно нащупывая дорогу, Марк добрался до первого большого валуна, с наслаждением вскочил на гладкий выступ и отряхнул ноги. Да, если пробраться между крупными камнями, можно найти уютное местечко с подветренной стороны. Если там не будет копны прелых водорослей… В кармане вдруг ожил телефон. Марк ответил, не глядя – Иман, наверное. - Алло? - Привет, Марковка. - А-артур? – Парень выпрямился и замер. - Ага, - старший ответил так беззаботно, словно сидел на соседнем камне. – Как дела? - Откуда ты взял мой номер? – Сердце заколотилось от выброса адреналина. - Иман дала. Так и знал, что ты рано или поздно до нее доедешь. - Черт! Ну прекрасно, теперь снова номер менять. Не пытайтесь меня найти, я скоро снова отсюда свалю. - Марк. Успокойся. Лично я не собираюсь тебя преследовать. Хотел спросить, все ли у тебя в порядке, братишка. Помощь не нужна? - Все отлично, я вешаю трубку. - Рома очень тяжело переживал твой отъезд. В трубке повисло напряженное молчание. - И что? – Хрипло спросил Марк. – Он сам виноват. - Все мы в чем-то виноваты, - мягко пророкотал Артур. – Передать ему от тебя что-нибудь? - Нет. Пусть оставит меня в покое. Я не вернусь. - Значит, у вас с … э-э-э, Алексеем все в порядке? Ты, наконец, абсолютно счастлив? Мне просто нужно это от тебя услышать. Честно. Марк глубоко вздохнул и закусил губу. Хотелось прямо сейчас швырнуть телефон в воду. Вместо этого он медленно сел на камень и запустил пальцы в отросшую челку. - У нас все… сложно. Но я в норме. - Марк. Поверь. Если что-то пойдет не так, знай, что ты можешь вернуться. В любой момент. Ты совершил ошибку, - с кем не бывает. Пока все можно исправить. Подумай, сколько всего ты потерял ради этого своего… эксперимента. Я поговорю с Ромой. Он ведь не каменный, ты сам знаешь. Всё еще можно вернуть. - Нет. – Пальцы нащупали старый шрам под волосами. – Я не могу. Артур… Передай ему… Марк на минуту сжал дрогнувшие губы, чтобы справиться с эмоциями: - Передай, что я прошу прощения за всё. Но я так больше не могу. Я не вернусь. Даже если мы с Лёхой расстанемся. Я не смогу жить так, как надо Роме, и радоваться. Я дошел до точки. Хочу понять, как быть самим собой. Мне нужно все начать заново. Если однажды он сможет принять меня таким, - мы поговорим. Сейчас мне нужно побыть одному. Не звоните мне больше, я не возьму трубку. Пока. - Марк! Он выключил телефон. В комнате раздались резкие короткие гудки. Абонент стал недоступен. Артур поморщился и выключил динамик. Потом глянул на Романа, сидящего у темного окна с опущенной головой и сложенными на груди руками. - Слышал? - Мелкий придурок, - Роман отвернулся к окну. – Прибежит в соплях через месяц. - Сомневаюсь. Упрямства теперь у него не меньше, чем у тебя. Вытащив из кармана свой сотовый, Роман набрал жене: - Скажи ему, пусть едет домой. Уговори, ты же умеешь. Пока вразнос не пошел. - То есть мне нужно ему наврать, что ты просишь прощения? Что будешь вести себя по-другому, дашь жить своей жизнью. Думаешь, он поверит? - Да что угодно! Вправь ему мозги. - Не беспокойся, он умный мальчик и с головой все в порядке. А я не буду исправлять твои ошибки. Рома, он перестал тебе доверять, это серьезно. Если вздумаешь приехать, я предупрежу его. Если он снова захочет сбежать, - держать не собираюсь. Могу только поговорить, с вами обоими, если захотите изменить отношения в лучшую сторону. - Не читай мне свои лекции, женщина. Я в него столько вложил, всю жизнь, считай – вот мое отношение! Пусть едет сюда, если с головой все в порядке. А не в порядке – так поправь. - Рома, смирись, что ты ему больше не указ. Он вырос. Ты ему даже не отец, чтобы жизнью так попрекать и распоряжаться. Ты брат – друг, поддержка, понимание, - Она вздохнула. – Или непримиримые разногласия. Я тоже не мать, но пытаюсь помочь вам двоим. Успокойтесь сначала. Потом начните друг друга слышать и понимать по-новому. - Иман. – Роман страдальчески оскалился. – Я этой болтовни еще на твоем дипломе наслушался, хорош. Сделай дело – верни его. Он мне здесь нужен. - А ты ему? Хотел бы – уже вернулся. Ох, Роман, не хочешь понимать. Есть один человек, которому ты нужен – это Умар. Если ты хочешь быть хорошим отцом, еще не поздно. Он славный. Вам будет, чем поделиться друг с другом. Возможно, ты найдешь с ним гораздо больше общего, чем с Марком. - Мне тут все бросить? А ты, жена, ко мне поедешь? Нет? Умные все, блин, только дай своей жизнью пожить, дай то, дай это - вот и живите. Ну вас к черту! *** Марк сидел между камнями, ссутулившись, обхватив колени руками. Звонок из прошлого – и ты опять ободранный комок нервов, стянутых до тошноты. Самые родные люди – отрезаны в другом полушарии, навсегда и далеко. Другой человек вроде близко, но по факту до Луны дотянуться проще, чем до него. Ты здесь один, - один, черт знает где, между небом, землей и океаном, песчинка на пляже. Придется это принять, научиться думать только за себя. Как дальше быть с этим? Как люди вообще живут, выживают по одному. Откуда они берут силы двигаться дальше. Из надежды встретить свою вторую половину, друзей, место в жизни? А если этих половин нет и раз за разом только одни ошибки, - как не сойти с ума и остаться собой. Иман тысячу раз права, надо было сдаться этому психологу, а не корчить из себя героя-одиночку. Марк тихо заскулил. Звук получился до того жалкий, что самому стало противно. «Так, не истерить. Я справлюсь. – Он поднял голову, смаргивая набежавшую муть. – И не с таким справлялся. Все ради кого-то, или что б не хуже других. Или по указу. Что, ради себя не смогу? Это даже проще. Понять, что я сам от жизни хочу. Что мне надо, и что терпеть больше не собираюсь. Разложу все по полочкам, как бизнес-проект. И потом пойду по плану». Он глубоко выдохнул. Узел в животе немного ослаб. «Итак. Что я хотел в последнее время больше всего. Лёху. Нет. Что касается только меня. Кофе!» Марк издал нервный смешок. Даже самому с собой поговорить о целях и желаниях получалось не очень. Мысли скакали в голове, как пузыри в закипающем чайнике, сливались и лопались. «Надо собраться. С самого начала. Когда я вообще был просто самим собой…?» По всему выходило, что не часто. Все какая-то гонка за тем, что есть у других, но нет у тебя. Или за тем, что было нужно семье. Роме. Даже угол в собственной квартире не был личным. С подростковой обидой вспомнился разобранный аквариум. Выпотрошенные шкафы и полки, когда старший наводил свои порядки по всей квартире, избавляясь от «цацок». А в школе? Какое-то беспросветный марафон оценок, кружков, уроков, математических олимпиад… Ну… математика сама по себе нравилась. Что там было еще? Какие радости? Дни рождения… Сладости. Переезды из клоповников во все более приличные квартиры, потом в свой загородный дом… потом в новую высотку. Но это тоже были общие семейные праздники и события. Что еще? Его личные тайны? Девушки? Нет, этим надо было хвастаться, а не прятать от Ромы. Парни… да. Вот это точно само созрело внутри. Марк криво усмехнулся. Отлично звучит: «я люблю математику и парней». Еще деньги, модные шмотки, блестящие цацки, крутые тачки – очень оригинально. И кофе. «Когда я так подсел на кофе? Раньше казалось - дрянь редкостная. Может, когда Рома запретил хавать много сладкого? Типа… мужикам не положено. Прыщи, жопа слипнется, оставь конфеты для девок». Мозги отчаянно просили допинга. Горький черный кофе – очень по-мужски. Что еще? Память снова подкинула картинку из глубокого детства: окно поезда и яркая бирюзовая полоса вдалеке, между горными склонами. Тогда он всей душой мечтал оказаться там, вблизи. Прикоснуться к этому чуду. Потом научился с вожделением думать о море: курорт, пляж, плавать, купаться. Особо счастливые одноклассники расписывали свои летние похождения на югах. Надувной круг и галечный пляж был пределом мечтаний. Братьям тогда все было не до моря, ставили на ноги бизнес. А потом… это просто перестало быть чудом. Марк решительно встал и стянул майку. Однажды он мечтал пойти к сказочному бирюзовому морю и нырнуть в него. Прозрачный изумрудный океан был даже лучше. Надо было с ним встретиться. *** Роман скинул кожанку на топчан в прихожей. На скрежет ключа и лязг двери из спальни выбралась Манечка, жмурясь на свет и кутаясь в розовый халатик. - Ромочка, ты так поздно. Я ждала-ждала и уснула. - Иди спать, - буркнул мужчина. - Чё встала. - Котик, ты хочешь кушать? - Не хочу ничего. Выпить плесни. - Сейчас. – Она повесила кожанку в шкаф и заторопилась на кухню, пока Роман завернул в ванную. - Эт чего? Посреди стола красовался стакан для скотча, больше полный льдом, чем алкоголем. Рядом на тарелке пристроились бутерброды с сыром. - Что? – Маня захлопала глазами. - Нафига льда столько. - Так сейчас все делают. Это очень модно. – Пухлые губы сложились бантиком, готовые вот-вот задрожать. – Я специально для тебя сделала. - Ладно, сойдет. Он выцедил нещадно разбавленное пойло и откусил бутерброд. - Еще налей. - Малыш, тебе много пить вредно. Вчера пил, сегодня. – Маня капнула на лед еще немного скотча и спрятала бутылку за спину. – У тебя же сердце. - Сердце, печень, почки, прочая требуха, - проворчал он. – Работает пока, не жмоться. - А-а-а! – Маня строго погрозила наманикюренным пальчиком. - На сегодня хватит. Пойдем спать. - Да не усну я. Манька, не дури. Нервы пиздец, долей. - Сейчас я тебя успокою. Баиньки уложу, песенку спою. - Какую еще песенку? - Баю-баюшки баю, не ложися на краю, - Легко затянула Маня своим тоненьким, почти детским голосом. - Придет серенький волчок и ухватит за бочок. Кусь! – Она щипнула его за бок. Рома с минуту пырился из-под нависших бровей. Потом лицо медленно раскроила непривычная улыбка. - Дурочка ты. - Ага. И потащит во лесок… - продолжила она, ухватив его обеими руками за широкое запястье. – Под ракитовый кусток! Потащила-потащила-потащила… - Ладно, пойдем. Лёд остался таять в стакане. - Роо-о-мочка. Хороший мой… Баю-бай, баюбай… Поскорее засыпай. Тонкие пальцы разглаживали хмурые брови, лоб, короткие черные волосы. Роман задышал ровно, проваливаясь в сон. Маня погладила его по голове и тихонько вздохнула – седины все больше и больше. *** Вода была холодной. Не так, чтобы лёд – но пробирало. Волна накатила снова, Марк покрылся мурашками и задержал дыхание. Пена защекотала, схлынула, вытягивая песок из-под пальцев. Пара шагов глубже. Следующая волна показалась теплее. Можно привыкнуть. Пологая отмель тянулась долго, океан намыл чистого песка еще на десяток пляжей вглубь. Идёшь, идёшь – все по колено. Потом волны становились выше. - Ух, ё! Стеклянно-зеленая масса воды внезапно вспухла и макнула до трусов. Потом дернула под коленки, провалилась, поднялась впереди вогнутой стенкой. Не дожидаясь, пока она опрокинется, парень сложил ладони и ласточкой врезался в волну. Обожгло, качнуло, опьянило лютым восторгом. Вода была такая прозрачная, что можно плыть с открытыми глазами и видеть, как преломляются лучи света, рисуя узоры на песке внизу. Марк плыл вглубь, пока не загорелись легкие, оттолкнулся ногами от дна и вынырнул между волнами. Стоило хлебнуть воздуха – опять с головой накрыло жидким стеклом. Океан был великой мощью даже в своем спокойствии. Длинные волны, долгие перепады между пиками. Можно одновременно увидеть, как по телу волны сверху вниз срываются и бегут стеклянные кромки, а внутри около дна блестками чиркают рыбы. На ногах устоять невозможно, только качаться вместе с размеренным дыханием океана. Разогревшись, Марк нырял и плавал до легкого головокружения и усталости в плечах. Перевести дух на волнах не получилось, снова пробрало холодом. Парень прищурился в сторону берега, он вдруг оказался весьма далеко. И прибрежное течение поработало – отнесло дальше, за скалы. Пора грести к берегу, пока есть силы. Пологое дно долго не возвращалось под ноги, Марк несколько раз отдыхал на спине и уходил под воду с головой, пробуя нащупать песок. Пальцев коснулось что-то острое, - он отдернул ногу и вгляделся вниз – из серо-зеленых пятен песка и водорослей поднимались темные камни. По крайней мере, уже не так глубоко. У берега вода потеплела. Марк облегченно греб в нужную сторону, расслабляясь на гребнях волн и позволяя подгонять вперед вместе с массой воды. «Черт!» Темный камень вынырнул спереди так резко, что мальчишка едва успел вильнуть в сторону. Сейчас бы опять лбом приложился! Волна потащила дальше, резко теряя высоту и набирая скорость. Марк забарахтался, пытаясь встать на ноги – в голень сбоку вдруг что-то больно ударило, будто зубами ободрало. Ноги запутались в скользких водорослях, колени врезались в твердое, остро хрустнули ракушки. Марк с воплем раскорячился между камней. Океан с шипением осел вниз, облизывая полосу прибоя и готовя следующую волну. - Ы-ы-ы-ыа-а-а-а!!!!! – Обрывая пучки водорослей и корчась от боли, Марк вздел себя на ноги и захромал к берегу, пока было видно, куда наступать. Сраные каменюки! Торчат здесь на каждом шагу! После плавания на плечи словно навалили еще один вес. Вприсядку выбравшись на участок более-менее ровного песка с галькой, Марк уставился на ноги. Кровь текла от коленей вниз так широко, будто кожу сняли. - Да бля! – Он плеснул водой, пытаясь оценить реальный ущерб. Ободрался знатно, но шкура была на месте, вся в пупырышках от холода и ссадинах от камней и раковин. - Какого хуя!!!!! – Соленая вода нещадно жгла порезы, мышцы ныли от удара и напряжения. Океан сладострастно обвил щиколотки жемчужной пеной и слизнул кровавую дань. - Сука! Шипя и ругаясь, Марк захромал на сухой песок, оставляя за собой темные следы. Больно! Кровь не собиралась останавливаться всю дорогу до первой скалы, где была спрятана одежда. Твою мать! Зато по пути можно было от души материться в голос, - все, как хотел недавно. - Рыбка, блядь, аквариумная! Что тебе на том пляже не сиделось! Уу-у-у!!!! Поперся в самую жопу, властелин вод! Ааха-а!!! Стоило закрыть рот, зубы начинали постукивать друг о друга. - Пиздец, - уже тише пожаловался Марк в нише между облюбованными для нычки валунами. Шмотки слегка отсырели в тени, но в майке было теплее. Стараясь не задеть ранки, парень осторожно стащил трусы, отжал и пришлепнул сверху на камень. Пусть сохнут, пока задница хоть немного согреется. Вымученно усевшись на смятые джинсы, Марк прислонился спиной к валуну и аккуратно вытянул ноги. Самые глубокие порезы еще обильно сочились сукровицей. Остальное начало подсыхать, чесаться и стягиваться на коже бурыми чешуйками. - Бли-и-ин… - Надо было постараться не шевелиться какое-то время, чтобы корочки прочнее схватились. Марк свесил голову. Ну что за хрень такая! В довершение всего в пустом желудке жалобно заурчало. - «Мать-мать-мать» привычно откликнулось эхо, - пробормотал он себе под нос окончание старого анекдота. Рядом кто-то негромко кашлянул. Марк вздрогнул от неожиданности – в поле зрения стояли мужские ноги, на одной лодыжке красовалась татуха, богатая, как у матерого уголовника. Корабль с парусами… Выше был край обрезанных джинс, оттопыренный карман, небрежно лежащая на ремне рука с какой-то цветной фигней на предплечье. К локтю спускала хвост татуировка русалки, мирно соседствуя с мультяшками на майке. Марк с опаской поднял голову выше. Патлатый парень лицом мало походил на зэка. Хотя пялился на чужие голые ноги с каким-то гастрономическим интересом. - Чё надо? – Не слишком вежливо спросил Марк. Незнакомец удивленно поднял брови. Глаза у него были яркие, зелено-голубые, как будто через голову просвечивал лежащий позади океан. Неясно махнув рукой, он молча полез в карман и Марк затаил дыхание, ожидая увидеть что угодно: кастет, нож или пистолет… Парень достал блокнот и ручку. Черканув что-то на бумажке, он развернул блокнот. NEED HELP? Буквы были четкие, крупные, как пособие для малограмотного. - Чего такие сложности, - буркнул Марк. – Я и словами пойму. I`m fine. Thanks. Незнакомец с сомнением наклонил голову вбок. Поколебался и дописал: REALLY? - Ага. Yes. Ты что, немой? Are you… silent, э-э-э… - Марк забыл точное слово, - Mute? Парень кивнул, улыбнулся и изобразил короткую пантомиму «рот на замке, ключ выбросили». Он был симпатичный. Марк слегка улыбнулся в ответ. Парень шагнул ближе и наклонился, уже с серьезным видом разглядывая свежие порезы. HURT? - Yea… But not too bad. HOW? - I`m… just… - Марк развел руками. - An idiot. Парень фыркнул и хлопнул блокнотом по ладони. Марк кивнул в сторону лежащих дальше скальных обломков и спросил на английском: - Это единственный участок берега с камнями? Кивок. - Понятно. Неудачно поплавал. ТАМ ДОСКА Обернувшись на скалу, Марк обнаружил упомянутую доску с предупреждением и вздохнул. - Не заметил. ОТКУДА ТЫ? - Россия. Знаешь? Парень беззвучно округлил рот буквой «О». ЭТО ДАЛЕКО! - Очень. А ты местный? Он кивнул с довольным видом и вписал внизу страницы: ЭЗРА. - Эзра? Это твое имя? Кивок. - Я Марк. Эзра традиционным жестом протянул руку. Марк еще раз одернул майку пониже и протянул руку в ответ. Подкрепляя торжественность момента, желудок вновь напомнил о себе и громко заурчал. - Оо-о-о, - вздохнул Марк, закатывая глаза. – Вовремя. ГОЛОДЕН? – Эзра только улыбнулся. - Немного. ЗНАЮ CANTEEN РЯДОМ. ИДТИ МОЖЕШЬ? - Это… типа бар? Кафе? Кивок и вопросительный взгляд на ноги. Марк слегка вздохнул и пошевелил пальцами. - Я в порядке. Надо было только собраться и встать. Желательно не сверкая голым задом перед этим татуированным американцем. - Ты не мог бы… - Марк изобразил жест поворота и вслепую нащупал трусы на камне. Эзра понимающе кивнул, отошел, повернулся к морю и потянулся, разминая плечи. Руки у него были вполне мускулистые. Марк с интересом посмотрел, как ветер треплет длинные волосы, отросшие ниже плеч. Пряди выгорели от солнца, не поймешь какого цвета, корни вроде темные. Снизу волосы мокрые, плавал недавно. Сразу видно – торчит на пляже целыми днями и не парится. Натягивать джинсы на ободранные коленки Марк не решился. Потом. До этой кантины наверняка еще топать и топать с местными расстояниями. Закровит, присохнет – не отдерешь. Он сделал пару шагов, - терпимо. Подумаешь, синяки и царапины. Бывало хуже. - Я готов, пойдем. К счастью, Эзра никуда не спешил. Прогулочный шаг прерывался небольшими остановками, когда нужно было перекинуться парой слов с помощью блокнота. ПРАВДА РУССКИЙ? ПОХОЖ НА ИТАЛЬЯНЦА. НЕМНОГО ЛАТИНО - Правда. – Марк не стал расписывать свое запутанное происхождение. – У русских очень разная внешность. РЕДКО ВИДЕЛ РУССКИХ - Я редко видел парней с длинными волосами. Ты хиппи? Или рокер? Эзра беззаботно встряхнул гривой и сделал неопределенный жест. Судя по всему, он был просто сам собой. - Это круто. Что значат твои татуировки? Новый знакомый задумался, потом остановился и написал: МОЙ СТИЛЬ. ПАМЯТЬ. МОДА. Я ЛЮБЛЮ ПИЦЦУ. - Чего? – Марк вопросительно ткнул в последнюю фразу. В ответ Эзра продемонстрировал предплечье, где красовался смачный треугольник пиццы с надписью «I LOVE PIZZA». - Она горячая штучка. – Согласился Марк. Американец засмеялся тихим, но явным смехом с придыханием, словно стеснялся хохотать в полную силу. *** - Привет, Зи! Тебе как обычно? Официантке было лет за пятьдесят, типично американская бодрая тетка с тонкими губами и широкими бедрами. Эзра энергично кивнул и показал два пальца, попутно ткнув в Марка. - Я могу заплатить, - торопливо шепнул тот. - Рон, два фирменных с обедом, - заорала тетка в сторону повара за длинной стойкой. Эзра похлопал Марка по плечу и потащил за ближайший столик. Забегаловка называлась «Домашний обед». На люкс эта древняя столовка не тянула от слова совсем. Но зато точно такие кафе вагончиком показывали во всех американских фильмах. Длинный зал, стойка с одной стороны, ряд кресел и столиков с другой, у окна. Непременный пол в шахматную плитку, автоматы с колой, в колонках Битлы, кантри и старые хиты. Наверное, ничего не изменилось с юности местной официантки, разве что ее сын встал за плиту лет пятнадцать назад. Марк осторожно сел на клеенчатый жесткий диван, стараясь ничего не задеть многострадальными коленками. Посетителей к обеду набежало довольно много. Цены в меню были пугающе демократичными, но раз Эзра рекомендовал столовку, как хорошую, возможно оно так и было. - Съю, мне кофе с собой! – Развернулся мужик за соседним столом. – На дежурство опаздываю. О, привет, Зи. Эзру тут, оказывается, знали многие. Он так по-дружески поздоровался с немолодым копом, что у Марка снова возник смутный вопрос насчет криминального прошлого. В принципе, не так чтобы похож и полисмен добродушно настроен… С другой стороны «на районе» все пацаны с приводами звали участкового «дядя Вова». Обслуживали быстро. Томатный суп, гора картошки-фри, яичница, бургер, кофе и кола для Зи. Марк сглотнул слюну и потянул носом – пахло вкусно. Эзра, не церемонясь, впился в бургер, гость последовал его примеру. Настоящий американский обед прошел на ура. Допивая кофе, Марк зевнул, впав в блаженство от сытости и умиротворения. Очередной листочек от Эзры застал его врасплох. МНЕ ПОРА НА РАБОТУ - О, так скоро? – Марк чуть смутился, наверняка Эзра не планировал гулять с ним весь день, спасибо, что мимо не прошел и показал столовку. – Кем ты работаешь? Эзра сделал широкий жест руками, растопырив пальцы, а потом застрочил: УЧУ СЕРФИНГУ, ДАЙВИНГУ, СНИМАЮСЬ В ЖУРНАЛАХ, ВЫСТУПАЮ В ОКЕАНАРИУМЕ Марк открыл рот: - Вау, ты местная звезда? Серьезно? Это дико круто! Океанариум? Я завидую! Зи снова засмеялся, замотал головой и дописал: ЧЕМ ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ? - Пока ничем. Я студент, - слегка слукавил парень. – Осматриваюсь, только приехал. ХОЧЕШЬ СО МНОЙ В ОКЕАНАРИУМ? ТАМ КРУТО. РЕПЕТИЦИЯ. - Шутишь? Конечно да!