As if we liked it

      Начало нового семестра подкралось очень незаметно и быстро — Намджун только вчера пересчитал сбережения, заработанные за каникулы, а сегодня половины этих денег не стало. Ким уже успел пожалеть, что слетел со стипендии, но при этом понимал, что учи он всё так, как раньше, он остался бы на улице вместе со своими скромными пожитками, а общежитие всё равно выходило дороже, чем эта квартирка на окраине города. Намджун радовался, что учился в Сеуле, где тарифы такси были достаточно высокими, чтобы он смог накопить достаточно денег за несколько месяцев. Он так же перебивался редкими заказами на оформление сайтов, ложно заявив в анкете, что выучился на программиста. Вся его жизнь последние полгода была настолько пропитана ложью, что это его перестало заботить. Оставалось доучиться один семестр, и потом, возможно, всё наладится.       Работать так часто уже не выходило, и он ездил по району только после семи вечера, когда домашняя работа была выполнена и материал прочитан. В машине крутились лекции, которые Джун записывал на диктофон, хоть это и было запрещено — он должен был сдать выпускные экзамены и защититься. Способ не особо имел значения.       Первая учебная неделя далась тяжело. В его кошельке денег было только на еду и оплату мобильника. Вторая часть накоплений ушла на оплату аренды, а на всё остальное не было ни воны. Весь недельный заработок ушёл на бензин и починку ноутбука, на котором Джун вёл конспекты. В выходные он планировал ездить весь день из аэропорта в город, но в час-пик он уснул на своей любимой стоянке с рамёном в руке и пропустил большинство заказов. Проснувшись в девять вечера, он всё же поехал к клубу, так как всего четыре поездки из аэропорта не позволят ему спать больше трёх часов на неделе, а завалить экзамены из-за сна на парах Намджуну ни разу не хотелось.       Этой ночью, по всему видимому, студенты отмечали начало семестра. Только Намджун подъезжал обратно ко входу, кто-нибудь уже сидел на заднем сидении в его машине. От чудом незаблёванных кресел ужасно несло спиртом и парфюмом, смешанным с потом, и Киму пришлось открыть окна, чтобы воздух в салоне не застаивался. Чем больше поездок совершал таксист, тем громче становилось вокруг. Пьяные парни всё громче пели, парочки страстнее целовались и, совсем не пытаясь сдерживаться, стонали во всю, будто уже подошли к кульминации вечера. Намджуна от этого всего чуть не выворачивало, но последнее, что он ел — это рамён, который сейчас пятнами и тонкими линиями покрывал ковёр под его ногами — выпал из рук во время сна. И если его вывернет сейчас прямо в салоне, то он поест ещё не скоро, ибо все деньги уйдут на автомойку.       Пересчитав деньги после семи поездок и поняв, что на сегодня с него хватит, парень снял табличку и решил немного перевести дух перед тем, как уехать домой. Его взгляд упал на часы — час пятьдесят две. Интересно, сегодня этот Юнги тоже залетит в машину, как к себе домой?       Через десять минут дверь клуба открылась, и на пороге Намджун различил знакомый силуэт, который такой же ровной походкой, как и в первый раз, подошёл к машине и важно уселся рядом с Намом.       — Ты за мной следишь?       Намджуна бы прорвало на смех, если он не был таким сонным и уставшим. Лампочка над ними освещала всё своим тусклым светом, и Ким увидел, что вместо рюкзака у Мина сегодня была небольшая дорожная сумка, набитая вещами. Отъезжать от клуба он не спешил.       — Ты каждую субботу в этом клубе.       — Сталкер, значит.       — Просто решил позаботиться хоть о ком-то, — усмехнулся Намджун, не упоминая о том, что порой ему правда приходилось «заботиться» о пассажирах — затаскивать их в салон, выпрашивать адрес, иногда помогать добраться до подъезда. Ему такого рода забота не особо была по душе, но так платили немного больше.       — Это сталкерство, — важно начал Юнги, подминая сумку себе под ноги, — ты знаешь мой адрес и где я бываю по вечерам. Купи собаку или хотя б хомячка и души своей заботой бедных животных, им ведь так не повезёт с хозяином. Или фикус. Что там не вянет?       Ким помотал головой и закатил глаза — этот парень совсем его не знал, но делал такие выводы и говорил совсем неформально. Хоть и был старше. Возможно.       — И что? Заявишь на таксиста, который работает в том же месте, где и ты? — проигнорировав предложение Мина завести объект заботы, спросил Джун.       Юнги рассмеялся и полез в бардачок за каким-нибудь диском, в то время как Намджун, поняв этот жест, отсоединил телефон от проигрывателя, через который слушал вчерашнюю лекцию для теста на следующей неделе.       — Ну конечно, — хмыкнул Юнги, доставая диск Red Velvet и просовывая его в проигрыватель. Джун начал открыто смеяться — и этот человек смотрел на него как на отбитого неделю назад? — Продавец экстази и травки заявит на предполагаемого сталкера. Тебе без доказательств за нелегалку максимум штраф выпишут, ну, может, общественных работ ещё. А меня за решетку упрут, если прознают, что я делаю в этом клубе. А так мне за такси платить не нужно.       В салоне раздался голос Айрин, и Джун начал трястись в истерике от абсурдности происходящего. Мин невозмутимо смотрел на таксиста и тоже с трудом сдерживал улыбку.       — Чего это за такси платить не нужно? — Нам вытер проступившие слёзы, и, почему-то почувствовав себя достаточно свободно рядом с Юнги, немного покривлялся под песню. Это вызвало на лице пассажира широкую улыбку.       — Из вредности тебя сдам, и плевать на мою жизнь. Небо и в клеточку смотрится неплохо. А теперь давай, покатай меня немного по городу. Поехали в центр.       Намджун в центр ехать не хотел по многим причинам: он туда почти никогда не ездил, заказов туда не брал, боясь быть пойманным. Он всегда убирал значок такси, чтобы его не поймали камеры. Сейчас же что-то было немного иначе. Он не чувствовал себя таксистом, а Юнги не казался ему пассажиром. Они друг друга не знали, но делили свои самые большие тайны между собой.       Набережная реки Хан впервые выглядела такой красивой в глазах Нама. Мосты, мимо которых они проезжали, горели разными цветами. Проплывающие маленькие паромы заставляли воду колыхаться, а фонари оставляли на них разводы света. Звезды видно не было, но из машины их и так не разглядишь. Песни Red Velvet странно разряжали атмосферу между Намджуном и Юнги, и Ким уже не ощущал себя обычным таксистом. У него не было друзей из-за его постоянной занятости, и почувствовать себя по крайней мере в своей тарелке было таким непривычным чувством, что Намджун потерял счёт времени.       — Можешь отвезти меня в какую-нибудь гостиницу? — сонно спросил Юнги, когда они въезжали в центр города.       — Ты говорил, что расскажешь, если мы ещё встретимся.       — Я не говорил, что во второй или третий раз, — пробурчал Мин, когда Намджун припарковал машину около небольшой круглосуточной кофейни, чтобы купить себе ещё порцию кофеина и не уснуть по дороге. — О, купи и мне тоже, пожалуйста.       — Куплю, если расскажешь, — Ким проверил наличие кошелька в кармане ветровки и открыл дверь, всё ещё вопросительно смотря на парня.       — Мне американо.       К тому моменту, когда кофе уже был готов и ждал Намджуна на стойке выдачи заказов, он не ожидал, что, выйдя за дверь, он увидит свою машину на месте и с Юнги в том же кресле, где он и сидел. Ким его совсем не знал, и вообще глупо было полагать, что этот и так не самый дружный с законом парень останется сидеть в машине, ничего не трогая и ничего не пытаясь украсть. Но он сидел — перебирал диски с самым серьёзным выражением лица, что Намджун когда-либо видел. Заметив таксиста, на лице парня расплылась яркая улыбка. Он кофе так ждал?       — Держи, — Нам протянул стаканчик Мину и закрыл дверь, устраиваясь на своём сидении поудобнее.       — Дай угадать, — морщась от обжигающего напитка, прошипел Юнги, — ты не ожидал увидеть свою машину в целости и сохранности на том же месте, да? — Ким усмехнулся, но кивнул. — Ну, я не хочу нарушать закон ещё больше. Мне на самом деле не нравится то, чем я занимаюсь, и в ближайшее время я перестану. Может быть, — он выпустил нервный смешок в стакан. — Хотя, на самом деле я просто не умею водить.       — Чего и следовало ожидать, — сделал ещё глоток Намджун и сменил трек в проигрывателе. — Почему в этот раз гостиница?       Юнги потянулся настолько, насколько позволяли габариты машины, и откинул спинку. Ким провёл с этим парнем не больше двух часов своей жизни, но ему казалось, что вот эти потягивания он видел каждый день. А может быть, он просто хотел их видеть. Юнги казался ему красивым и, несмотря на род своей деятельности, добрым. Наверное, думал Намджун, он хорошо во всём разбирался, но не по своей воле.       — Я хочу в горячий душ и с отоплением чтобы. Надоело кутаться в три одеяла и верхнюю одежду по ночам. Ледяной душ бодрит, но спать после него не хочется. И мне телефон бы зарядить, — он помахал старой раскладушкой, на которой наверняка не было даже интернета, перед лицом Нама и снова принялся за свой кофе.       Намджун снова внимательно посмотрел на парня: в сумке, как он полагал, лежали чистые сменные вещи; на самом парне была надета насквозь прокуренная куртка, и из-под не до конца застегнутой молнии проглядывалась обычная белая футболка; маленькие, но очень выразительные глаза перестали закрываться каждую секунду под действием кофе; чёрные волосы казались мягкими, но на запах, Ким был уверен, они ещё хуже, чем прокуренная куртка и футболка. На одном ухе, в котором было три небольшие сережки, болталась чёрная маска. В машине с Намом он казался чем-то правильным — его сложно было представить в залитом красным светом клубе с льющейся из колонок, словно лавина, музыкой. С тюбиками, заполненными цветными таблетками, способными убить человека, с умело сделанными самокрутками. Сложно представить его пересчитывающим купюры где-нибудь в углу; сидящим в туалетной кабинке и отдыхающим, но при этом слушающим стоны какой-нибудь трахающейся под кайфом парочкой. Его глаза излучали слишком тёплый свет, чтобы поверить, что Юнги правда таким занимался.       Намджун остановился около обычной гостиницы, на дверях которой сообщалось, что места ещё оставались. Юнги мялся на своём сидении и не решался попрощаться с Джуном и выйти. Он теребил в руках уже пустой стаканчик и смотрел на проигрыватель.       — Тебе обязательно ночевать в гостинице?       — У меня есть достаточно денег, чтобы жить в самом дорогом отеле Сеула несколько недель.       — Оу.       — Я не хочу эти деньги, — резко прервал Юнги ещё даже не начавшийся поток мыслей Джуна. — Думал, что накоплю, уеду из столицы куда-нибудь на побережье. Подальше от Сеула, Пусана и Тэгу. Открою небольшое предприятие и буду жить спокойно. Я не боюсь быть здесь, нет. У меня достаточно опыта, чтобы не попасться в будущем, чтобы не быть пойманным сейчас, но… даже если я использую эти деньги сполна и во благо, это что-то изменит?       — Хочешь переночевать у меня? — невпопад спросил Намджун, сам толком не понимая, что подвигло его на этот вопрос. Чем больше Мин ему рассказывал, тем больше он ему… сочувствовал? Киму было не знакомо это чувство, и сейчас оно неприятно скребло по рёбрам, а нежелание оставлять Юнги одного становилось больше.       — Если хочешь, можешь остаться со мной тут, — равнодушно отозвался парень, всё ещё теребя стаканчик из-под кофе в руках.       — А разница?       — Тут нейтральная территория. Кто знает, что на уме у таксиста-нелегала.       — Сказал наркодиллер.       — Будто нам обоим это нравится, — выдохнул Мин.

***

      Номер, который выбил Юнги у девушки-администратора, находился на последнем — десятом — этаже. Вид открывался не самый шикарный, но Намджуну с его квартирой на третьем пришёлся по душе. Вся ситуация казалась совершенно абсурдной, когда Ким пытался взглянуть со стороны, но на самом деле Нам чувствовал себя дома. Вот так вот — с незнакомцем в непонятной гостинице на десятом этаже в номере с одной кроватью. Может быть Намджун когда-нибудь спросит Мина, как он это провернул. Может быть. Если для них это «когда-нибудь» наступит.       Пока второй парень принимал душ, Намджун развалился на покрывале на кровати и думал о том, чтó в современном мире не так, что люди идут на такие меры, чтобы выжить. Чтобы смочь стать частью общества. Нам себя таковым всё ещё не чувствовал, несмотря на то, что учился социальной профессии. О Юнги парень не знал ровным счётом ничего, но отчего-то чувствовал, что тот думал так же.       На часах четыре утра, а сна из-за выпитого кофе ни в одном глазу. Мин медленно выполз из ванной комнаты в обычной пижаме в клеточку и лёг рядом с Джуном, забираясь под одеяло. Так он казался ещё безобиднее — с мокрыми волосами, которые всё ещё немного пахли травкой, но всё же больше гостиничным шампунем, с мягким хлопковым воротником пижамы и без сережек в мочках. Он был похож на маленького котёнка, потерянного, вынужденного копаться в человеческом мусоре, чтобы выжить.       — Ещё в первый раз ты показался каким-то надёжным, — неожиданно начал Юнги. — Несмотря на занятие и то, что ты таксовал, развозя пьяных и накуренных до невозможности людей из клуба в два ночи.       Эти слова вызывали у Намджуна какую-то неподдельную радость. Фактически они были знакомы уже три недели, и это открытие непонятно обрадовало Кима.       — Я подумал, что мне нужен толчок, и что парень, слушающий Ремарка, Верна, Ницше, Эминема и Red Velvet, сможет мне его дать.       — А сам сказал, что я сумасшедший, — хихикнул Намджун и повернулся лицом к Юнги. — Бросай нафиг свои наркотики, а.       — Должен же я был как-то скрыть факт того, что я такой же сумасшедший, от первого попавшегося таксиста. Мы ничего друг о друге не знаем. И знакомы три дня.       — Некоторые люди женятся на второй день знакомства. И я знаю. Вот смотри: ты такой же больной в плане музыки. Этого достаточно. Что ещё нужно людям для хорошего общения?       — Ты ничерта обо мне не знаешь, как и я о тебе, Ким Намджун. Давай спать. Говорил уже, чтобы не лез не в своё дело.       — Ты это начал, — пожал плечами Намджун, закрывая глаза и чувствуя, что сон всё же оказался сильнее кофе. О новом перепаде настроения думать не хотелось совсем — хотелось спать. — Спокойной ночи, Мин Юнги.