Успеть до грозы

      Головная боль встречает с распростертыми объятиями Коннора, а такой далекий пол вдруг оказывается прямо перед глазами. Он навернулся с дивана, а тело сопроводило все это грохотом, словно раскатом далекого грома. Юноша машинально проводит рукой по лицу, словно пытается скинуть терновый венок, дарующий неприятные ощущения, колючками въедаясь в кожу, но вместо этого удается лишь подняться на ноги, с большим трудом, словно он только-только родился.       Ванна как спасительное судно, и Коннор запирается в ней, блюя над унитазом. Проклятый алкоголь, чтоб его. Да-с, Конноренок у нас пить не умеет, опять перебрал? Легко представить лицо и интонацию Ричарда, если бы он был здесь, нависнув, как хищная птица с глумливой улыбкой.       Однако приходит небольшое облегчение, и Коннор наконец в полной мере ощущает бурю в голове, пробирается к зеркалу, да споласкивает лицо ледяной водой, пытаясь смыть жар с лица. Слышатся шаги Хэнка, и юноша замирает на секунду, чувствуя неловкость. Пальцы сами собой тянутся к опухшему и разбитому лицу, и в голове невольно пробегает неожиданная мыслишка: это его Хэнк так? И что же он такого натворил, что сам лейтенант вдруг рассвирепел и дал ему по лицу? Коннор срывает помятый, еле державшийся пластырь с носа и смывает корки запекшейся крови. Лучше.       — Держи, тебе поможет, — Хэнк указывает на таблетку и стакан воды, и Коннор, с мрачным видом, молча заглатывает предложенное лекарство. Лейтенант вопросительно наклоняет голову, внимательно изучая эмоции, проступившие на лице напарника, и шестеренки в голове, крутясь со скрипом, напоминают про вчерашнее. Хотелось бы забыть, но Андерсон, что очень на него не похоже, не надрался, и даже вполне сумел прогуляться до парка, не пересчитав канавы по пути. Все он помнит, не в деталях, но достаточно он помнит. — Ты чего хмурый такой?       — Это ваших рук дело? — холодно спрашивает юноша, легким касанием указывая на побитый нос. Ишь какой, решил залить свой внутренний огонь водой, засыпать льдом тлеющие угли? Но у тебя же не выходит, нет, не выйдет.       — Поехали в участок, по дороге расскажу. Лейтенант хмурится, кусая внутреннюю сторону щеки. Нет, не помнит. Вот и славно, правда, Хэнк? Внутри словно ад, и демоны хотят освободиться.       Он рассказывает о стычке с андроидом в такси, и Коннор расслабленно откидывается на мягкое сиденье. Он и правда рад, что это был не его лейтенант. Его? Юноша вздрагивает, припоминая обрывки вчерашних чувств и мыслей, но тут же отдается более важной задаче – найти и поймать андроида. Такие мысли непозволительны.       У напарников свои собственные, такие разные бесы в голове.

Хэнк влетает в здание, взмахом руки затыкает подлетевшего андроида, о чем-то защебетавшего, а Коннор ползком следует за лейтенантом, дружелюбно улыбаясь знакомым коллегам. Кто-то делает непонимающий вид, заметив царапины на спинке носа, потом делают вопросительный взмах руки в сторону Андерсона, а когда юноша качает головой, то задумчиво хмыкают, отвлекаясь. Поверить не могу, что у Хэнка и правда такая паршивая репутация, — Коннор изгибает бровь, присаживаясь на свое место, напротив напарника, и пустым взглядом утыкается в монитор, где на рабочем столе привлекает внимание циферка над значком почты. Какие-то его давние запросы, наконец, дошли, и Коннор старается сосредоточиться на буквах, которые все равно расплываются.       Лейтенант внезапно появляется со стаканчиком кофе в руках и ставит его возле Коннора, прикрывшего глаза и прикорнувшего на собственной руке.       — Эй, алкоголик, пей, — Андерсон толкает дремавшего напарника в плечо и он, дернувшись, сонно моргая, нащупывает стаканчик и тут же выпивает противную жижу за пару глотков.       — Это кто еще здесь алкоголик, — шутит в ответ Коннор хрипловатым голосом, игриво сверкнув ожившим взглядом в сторону лейтенанта, и тот, от неожиданности, давится напитком. Проклятье.       — Ладно, шутник, давай подумаем над делом, — бурчит в ответ Андерсон, стараясь не выдать смущение, ехидно выскочившее из ниоткуда. Он откидывается на кресле, расслабившись, и ставит ноги на стол, совершенно не следя за манерами, утыкаясь взглядом в Коннора, словно пытается испепелить его. — Этого придурка, того андроида, надравшего тебе зад в клубе, нужно как-то вычислить, но вот как? Как думаешь, кто у нас может все про них знать? Коннор недовольно хмурится, но все же не ведется на провокацию и, отведя взгляд, выдает интересную мысль:       — Тот, кто их и создал.       — Точно, — Хэнк с довольным видом щелкает пальцами и возвращает тело в нормальное положение. Хитрый лисий взгляд скользит по лицу Коннора, и лейтенант улыбается, на этот раз и глазами тоже. — Зайдем к Фаулеру, даст координаты. Однако, действительно сообразительный. Молодец. Похвала остается невысказанной, повисшей в воздухе.       Коннор моргает, поправляет помятую рубашку и теперь уже не волнуется из-за несвежего, избитого внешнего вида, а из-за переглядок с Хэнком. Надежда что, расцветает весной в его груди? И отчего-то щемит сердце, и ощущается легкость в теле. Даже розовые шипы отпускают его израненные руки, и Коннор наконец-то может коснуться теплого солнечного света, а на голове раскрываются одуванчики, венком осевшие.       Пересохшие губы смогла временно смочить слюна, и юноша практически не слушает капитана, выдающего рекомендации насчет нужного им человека. Элайджа Камски. В мыслях задерживается лишь его имя, и Коннор несколько раз повторяет его про себя, надеясь, что не оплошает при встрече с таким поистине великим человеком. Детектив следит за Хэнком, как тот опускает какую-то шуточку, и Фаулер подхватывает его смех, а после забирает небольшую бумажку с адресом, хлопает напарника по плечу, скользнув по предплечью, и юноша подается за ним.       Он в последнее время слишком сильно волнуется. Коннор словно инстинктивно идет за Хэнком, ведомый какими-то ощущениями, словно пес на поводке. Хороший мальчик.       На самом первом месте – задача, твоя работа. На втором – все остальное. Ведь так его учили, да? И что теперь? Коннор действительно думал, что это легко, преодолеть чувства к чему-либо или кому, поставить цель превыше собственных интересов, да действовать лишь в интересах расследования. Ты станешь машиной, Коннор. Ты обязан стать ею. Но Коннор ведь не хочет, сопротивляется, бьется, как птичка в клетке, кричащая о свободе. Он любит свою работу, как уже разлюбивший своего постаревшего партнера человек, просто из привычки, подчиняясь кому-то свыше. Он лишь марионетка в руках неизвестного, и не дай Бог кукле обрести свой разум. Последствия, ох, последствия.       Ворот рубашки давит медвежьим капканом, но Коннор упрямо тащится за Хэнком, вообще стараясь не думать о столь мрачных мыслях, внезапно посетивших его сознание. Он видит Ричарда, перебирающего какие-то бумаги за стеклянной дверью, и, схватив лейтенанта за рукав, говорит тому подождать. Видать, все внутреннее состояние видно на его лице, потому что Андерсон насупливается, но согласно кивает, как-то странно смотря. Напоследок, конечно же, летит обрывок фразы про то, что у них мало времени.       Времени никогда не хватает, ускользает, как песок из растопыренных пальцев.       — Привет, — неловко начинает Коннор, обращаясь к брату.       — О, это ты, — Ричард, улыбаясь, оборачивается к нему, тут же хмурясь, завидев раны на лице. — Это что, Хэнк тебя так?       — Что? Э, нет, не он, — юноша качает головой, присаживаясь на край стола. — Мы ходили в ночной клуб, но там меня избил андроид, которого я уже раньше видел на видео в планшете убитой девушки, которая Адель.       — Понятно. Ты, как всегда, везунчик, — Ричи тепло смеется. — Как успехи с расследованием? Есть какие-то зацепки?       — Да, есть немного. Сейчас мы едем к самому Камски, чтобы расспросить его об андроидах, — Коннор слышит где-то вдали голос Гэвина и уже рефлекторно вздрагивает.       — Да ладно? К самому Элайдже Камски? — глаза Ричи загорелись интересом, и стопка бумаг тут же отъехала в сторону. — С ума сойти. Признаться, я его фанат. Коннор насмешливо смотрит на брата, но тот лишь изгибает губы в усмешке, мол, все так и есть. И юноша, закатив глаза, вздыхает, сползая со стола. Кажется, приближается Рид собственной персоной, и Коннору не хотелось бы попадаться ему на глаза лишний раз, так что, стоит убраться как можно поскорее.       Братья обмениваются понимающими взглядами, и Ричард желает удачи брату, на прощание хлопнув того по плечу. Коннор быстрым шагом проскальзывает через турникеты, а на его месте тут же оказывается Гэвин, со свежим синяком под правым глазом. Ричи волнуется за Коннора, хоть он и младше его, все же, забота и трепет легла на его плечи. Это было вовсе не ужасно и противно, нет. Ричард внимательно следит за тем, как подол серого плаща скрывается за стеной, и который раз думает о том, какие отношения сложатся у них с Хэнком.       — Кто это тебя так? — прищурившись, интересуется Ричард у мужчины, формируя аккуратную стопку бумаги, чтобы сложить все это в отчет.       — Тебе-то какое дело? Что, полечишь меня, как любящая маменька? — тут же ощетинивается в ответ Гэвин, но Ричи хитро улыбается в ответ, разворачиваясь и подходя вплотную:       — Что, если я скажу "да"?       Коннор нагоняет Хэнка у входа, где лейтенант, задрав голову к небу, что-то разглядывает на черном полотне. Юноша осторожно подходит к нему, касаясь своим плечом его руки и замирает, повернувшись к Андерсону, ожидая дальнейших указаний. Освещение ложится мягким светом на лицо мужчины, и Коннор не видит ни агрессии на нем, ни ехидства, ни еще чего-то привычного для его напарника. В глазах далекими звездами с небосклона отражается тоска и боль, и юноша старается запечатлеть этот момент в своей голове как можно четче.       — Вы скучаете по Коулу? — на выдохе спрашивает Коннор, ожидая пощечины в виде раздраженной ругани или даже физически ощутимой.       — Очень, — через несколько секунд, показавшихся вечностью для юноши, наконец, отвечает Хэнк. В голосе нет ничего угрожающего, и Коннор даже разворачивается, встает неприлично близко к лейтенанту, чуть задевает рукой озябшие пальцы. Словно язычок пламени проводит нежным касанием по коже, будто спрашивает, могу ли я?...       Стынет вода в голове, и Хэнк понимает, что его защитная стена изо льда, его хрупкая оболочка под давлением упрямого огня начинает плавиться, разливаться по всему телу. Облачка пара оседают инеем на волосах Коннора, и Андерсон хочет думать, что он не должен стоять так близко, что так нельзя, так неправильно. Но внутренняя сущность противиться, копошится, пробуждаясь от зимней спячки, и смеется в лицо притворству лейтенанта.       Он не готов ответить, но он не отпрянет.       — Давай уже на "ты", задолбал, Коннор.