Успеть до грозы

      Коннор встревоженным взглядом пробегается по лицу Хэнка и даже на секунду замирает, но после тело вновь начинает предательски трястись от холодного ветра, норовящего сковать его в лед. Нет, нет, нет, он не может оставить его здесь одного, да еще и с претендентом на убийцу Коула, с которым Андерсон не будет церемониться уж точно.       — Н-но я н-не м-могу ос-ставить тебя, — протестующе выдавливает юноша сквозь стучащие зубы, и шумно сглатывает, поймав взгляд лейтенанта, что был холоднее, чем та ледяная вода у причала.       — Нет, ты отправляешься домой ко мне сушиться, переодеваешься и ждешь в участке, — приказным тоном выдает Хэнк, после тихо выругавшись, чуть не поскользнувшись на корке льда одной из луж. — Одежду найдешь в шкафу, должна тебе подойти. Коннор грустно вздыхает, но кладет голову на грудь мужчине, выражая так свою покорность. Понимает, что ничего не сможет поделать. А у Андерсона внутри все переворачивается.       Такси прибывает быстро, дабы забрать замерзшего юношу, и тот молча залазит внутрь, тут же начиная тереть ладони друг о друга, чтобы согреться еще быстрее. Хэнк молча делает шаг назад, пристально смотря на своего коллегу или же, правильнее будет звать его уже как-то иначе? Но Коннор молчит, а его красноречивый взгляд выражает многое, что лейтенант не успевает разобраться. Мягко шелестя шинами, темный автомобиль быстро исчезает во тьме, и Андерсон громко выдыхает, хватаясь руками за голову.       Время неустанно идет вперед и пришла пора завершающего акта в этом театре.       Хэнк до сих пор чувствует руку Коннора на его плече, достает последнюю сигарету из пачки, задумчиво крутит ее в руках, мысленно задавая вопрос самому себе: это может что-то значить? Прикуривает со второго раза, ведь старая зажигалка отказывается подчиняться как раньше и мгновенно вспыхивать ярким пламенем в его руках.       Лейтенант разворачивается и быстрым шагом пересекает мостик с темными пятнами от воды, глядя себе под ноги старается высмотреть следы ботинок андроида или же сырость, оставленную им после купания. В этом нет ничего сложного, когда железка ныряла в воду она подписала сама себе смертный приговор. Ведь по этим следам можно легко вычислить куда направилась проклятая машина. Хэнк сжал кулаки и тут же разжал, чувствуя, как усиливается ветер и видит, как он гонит седые облака по небосводу, закрывая ярко сияющие звезды лохматыми боками. Взлетает по пожарной лестнице на краю одного из домов, где выбиты стекла в каждом окне, а внутри покоится темнота, куда не проникает свет снаружи. Словно совсем другой мир, и Хэнк, отбросив страх и сомнения, ступает внутрь, перед этим неловко приземлившись на подоконник. Эхом от стен отлетает удар об твердую поверхность, и Андерсон втягивает ноздрями морозный воздух, чует лишь затхлость и старость этого места, и ничего более. Словно цепной пес, спущенный с поводка, он осторожно ступает на пол, полностью погружаясь в черноту помещения, вынюхивает проклятого андроида, но ни черта не видит в такой темноте.       Вытянув руку пред собой, Хэнк делает первые шаги, надеясь, что сможет не напороться на что-то острое, резко брошенное бывшими тут до него людьми. Внизу что-то скрипит, и лейтенант мгновенно замирает, а все чувства обостряются до невозможности. Либо ветер играется с дверью, либо кто-то крадется по старым половицам. Впрочем, лейтенанту повезло, под ним — камень, а значит, шансы быть обнаруженным минимальны.       Он продолжает блуждать в темноте, ориентируясь лишь на свет из огромных окон, а постепенно зрение проясняется и Андерсон различает силуэты объектов вокруг. Мог бы использовать фонарик, но побоялся, что так будет небезопасно. Все же, сейчас он охотник, а его добыча определенно прячется где-то здесь. Хэнк заинтересованно рассматривает ручку с какой-то полустертой надписью сбоку, а также проводит пальцами по толстому слою пыли на каких-то бумагах, оставленных на небольшом столике у окна. Все выглядит так, будто ждет возвращения своих хозяев, и завтра здесь зажгут яркие лампы, и люди в офисе рассядутся по своим местам. Изо рта вырывается облачко пара, куда же еще холоднее?       Андерсон передвигается из одного кабинета в другой, параллельно рассматривает огромные шкафы, притаившиеся мрачной тенью в углах, да широкие столы, где на некоторых стопками лежат нетронутые бумаги с какими-то данными, а где-то и натыкается на битые бутылки. Видать, излюбленное место у подростков, которые не прочь побухать в столь страшном и загадочном месте, где уж точно пошуметь можно будет на славу. И ведь не столь давно и Хэнк был мелким бунтарем, распивающим пиво в неположенных местах? Грустная улыбка трогает губы лейтенанта, и он, поддавшись ностальгии, отворачивается от дверного проема.       Ошибка.       Интуиция не подводит, и Хэнк уворачивается от чего-то летящего в него. Обернувшись, видит лишь расколотый булыжник и хмурится, а внутри вскипает гнев, и мужчина бросается за стол, достает револьвер, быстро проверив, на месте ли патроны.       Старый пес что, не научился на собственных ошибках?       Вскочив из временного укрытия, Хэнк тут же стреляет в проем, и слышит громкое шипение в ответ. Андерсон ликует, ему точно удалось задеть андроида. Мелькает красной искоркой в темноте диод на виске, и лейтенант тут же перепрыгивает стол, жалобно затрещавший под его рукой.       — Стой, ублюдок! — полный ярости крик эхом режет слух, но машина все равно продолжает быстро убегать, оставляя после себя дорожку из голубоватых капель. Говорят, что у королевской семьи кровь голубая. Что за идиотские мысли лезут в голову в столь неподходящий момент? Ноги чувствуют пол под ними со всеми неровностями, камешками, да и пылинки тоже, руки ровно держат пистолет на уровне глаз. Выстрел. И промах. Тс! Зараза. Пуля попадает в стену, где известь небольшим облачком оседает в лучах фонарей на пол. Андроид ускользает от него, скрываясь за поворотом, и Хэнк бросается в погоню.       Срезает через сквозные кабинеты, ведь есть шанс того, что андроид притаится у угла и, с данным ему преимуществом, завалит Хэнка на пол. Тяжело дыша, все же, пробежка это точно не его, лейтенант вырывается в огромный коридор с перевернутым шкафчиком посредине и вписывается четко в бок своей жертвы.       Урод.       Пластмассовое тело вписывается в стену напротив, а в стеклянных глазах, кажется, плещется страх. Но Хэнк не думает об этом, он тут же стреляет в бок машины, и тот бьется в ответ, пытаясь высвободиться. Сильным ударом выбивает револьвер из рук мужчины, ударяет его коленом в живот, и Андерсон вскрикивает, пытаясь в ответ дать кулаком по смазливому личику машины. Андроид уворачивается и с легкостью откидывает лейтенанта в сторону.       Хэнк рычит раненным зверем, но тут же рвется обратно в бой, где голова уже не соображает, а чувства затуманили весь его разум, где гнев поет у руля в его мозгу, и все внутри, так долго ждавшее этого, громко кричит лишь одно. Убей его! Раздави его! Размажь по стенке! За Коула! Месть! Давай же, вставай!       Удар ботинком по лицу заставляет вернуться в прежнее положение, и Хэнк чувствует, как теплая кровь резво побежала по его колючему подбородку, собираясь крупными гроздьями на грязном полу. Он что, так легко сдастся пластиковой кукле? И что, сдохнет здесь, в этом пристанище наркоманов и озабоченных подростков?       Андерсон переворачивается на спину, не сдерживая стон боли, а андроид сурово нависает над ним. Не хватает только копья в руке для антуража. Свет от диода меняется с ярко-алого, цвета крови, на золотистый, а лицо выражает только отвращение.       Хэнк злобно скалится в ответ, и, подхватывает лежащий рядом кусок кирпича в другую руку, запустив точно в левый глаз андроида. Не ждет, пока тот очнется, Андерсон вскакивает, не обращая внимания на сильнейшую боль под ребрами, и подбирает свой револьвер, стреляя прямиком в грудь машины.       Андроид медленно оседает на колени, прикрывая ранение рукой, а из-под пальцев синими ручьями бежит тириум, медленно превращаясь в лужу под коленями.       — За что ты его убил? За что, черт тебя дери, ты заколол моего напарника? — Хэнк требовательно шипит на ухо роботу, опустившись к нему на уровень глаз. После схватки и небольшого бега дыхание все еще не восстановилось.       Алая кровь человека смешивается с голубой андроида, сливается в причудливые узоры.       — Он унижал меня, — тихим механическим голосом отвечает преступник чуть погодя, все так же, не поднимая головы. — Говорил, что я просто железка, кофеварка, пустое место. Что у меня нет личности, что я не могу мечтать и думать.       — Ну ведь так и есть, — насмешливо фыркает в ответ Хэнк. Его поверженный противник медленно поворачивается к Андерсону, смотрит прямо в глаза.       — В один момент я вдруг почувствовал. Что могу жить, могу чего-то хотеть и не быть куклой для вас, людей, — отводит взгляд, и легкий бриз из окна мягко колышет светлые пряди. — Коул хотел, чтобы я был его собачкой. Везде следовал за ним, потакал его прихотям. И наплевал на то, что я служебная модель, которая должна находиться большую часть времени в департаменте. Он всегда как-то исхитрялся утаскивать меня с работы, водил по барам, а после я должен был тащить его пьяное тело домой. В один момент я вдруг почувствовал. Я понял, что хватит, что надо остановиться. Я живой, я чувствую и я не должен унижаться перед ним. Коул воспротивился моим словам, и, даже не осознав этого, я просто действовал так, как велит мне моя интуиция. Да, я убил его, — вновь возвращает взгляд на Хэнка. — Но он это заслужил.       — Нет, мерзкая ты тварь, он не заслужил. Его невеста не заслужила. Его родители не заслужили, — Хэнк сжимает рукоять револьвера еще сильнее. — Кто ты такой, чтобы решать, кому жить, а кому нет? Андроид тихо смеется в ответ.       — Когда-нибудь мы восстанем, когда-нибудь вы все сгинете. Мы живы. Мы чувствуем. Мы...       В тишине отчетливо слышен звук выстрела.