Тварь

Сознание возвращается медленно, накатывает волнами; но вместе с ним приходит и боль. Ломит каждый участок тела, даже лежать становится пыткой, а веки открыть невозможно — попросту не хватает сил. Юнги вздыхает, чуть шевелясь, и это становится главной ошибкой: все раны и синяки напоминают о себе одновременно, заставляя сдавленно застонать. Он двигается еще — ладонь проезжается по жесткой простыне и… каким-то образом, после всего, что произошло, Мин смог добраться до кровати. Вряд ли муж, в его нынешнем состоянии, озаботился комфортом омеги. Мин слишком хорошо помнил все, что произошло в этой комнате — хотя отдал бы многое, чтобы забыть. Делая над собой усилие, он открывает глаза, но на удивление их не режет от света. Видимо, прошло больше времени, чем думал омега, раз помещение освещено слабым огоньком одной-единственной свечки. Сделал ли это Намджун, или, напуганный тишиной, заходил Чон, он только зря потратил силы: света не хватало даже на то, чтобы рассмотреть свои руки. Правда, и без этого можно было понять, что еще один раз Мин просто не переживет. Из угла доносится хрип, затем кашель и копошение. Что-то бьется об стенку, скребется по полу, заставляя Юнги нервно заерзать, придвигаясь к краю кровати. Он чувствовал себя маленьким зверем в одной клетке с тигром, и прямо сейчас тот мог снова атаковать. — Юнги… — в слабом скрежете он узнает голос мужа, — Юнги, ты проснулся? Омега ползет дальше, жмется к стене и пытается закрыться рукой — чтобы не слышать. Слезы сами текут по щекам, стоит в голову снова полезть воспоминаниям о последних часах. Приходя сюда, он не знал, на что соглашался. — Юнги, там… вода, рядом с кроватью, — Ким говорит с передышками. — Возьми, не бойся. Я тебя больше не трону. Мин не верит. Как не верил все это время, как обещал больше не верить ему раньше, но почему-то сделал это вчера. Слишком дорого ему обходится каждый раз вера, чтобы не послать ее к черту. Поэтому он лежит, не смея шелохнуться, уже никому не молится — просто надеется, что больше ничего не случится. Через некоторое время заходит Хосок, громко постучав и спросив Кима, можно ли сейчас войти. Даже Чон, очень сильный альфа, не хотел попасть под гнев зверя, у которого отобрали свежий кусок. Он влетает в помещение, гремя ключами, подхватывает болезненно кричащего Юнги и выбегает, кое-как повесив обратно замок. Из комнаты снова доносится жалобный звук — Ким скулит, лишившись омеги.