Тварь

Проходит еще один день, прежде чем супруги, слегка оправившись от постельного режима, наконец навещают Чимина. Омега полулежит в окружении подушек, уставший, но аккуратно причесанный — вот уж кто был из аристократских кровей. Даже спустя недолгое время после изнурительных родов и с двумя младенцами на руках Чон выглядел на своем месте, так, будто создан для такой обстановки. Третьего ребенка укачивал Чонгук. — Вы как? — спросил Ким полушепотом, боясь разбудить спящих детей. Омеги они, альфы или беты, должно стать ясным лишь через несколько лет, когда проявится запах. Обращаясь уже только к Чимину, альфа добавил: — Смотришься отлично. Поздравляю. Сразу три новых человека в селении. И, может, Юнги слишком подозрительный и внимательный не к тому, но он не может не уловить то, как отрывисто и чересчур четко говорил муж. — Отдуваешься за нас обоих, — нервно посмеивается Мин, скрещивая руки пониже груди, и старается не замечать сразу обратившихся на него взглядов, понимая, какую глупость сморозил. Он смотрит в лица новорожденных, отмечая маленькие различия, на разноцветные ткани пеленок, куда угодно, только бы не в глаза Джуна. — Тогда уж за троих, — раздается тихо, и Юнги с благодарностью глядит на Чимина. Тот склонил голову к одному из малышей и рассматривает умиротворенное лицо, по привычке слегка покачиваясь, и картина вдруг кажется настолько родной и близкой, но слишком недостижимой и далекой, что омега смаргивает предательские слезы, наполнившие глаза. Сегодня утром он допил тот отвар. -- — Не нужно было тебе идти, — Намджун смотрит на землю, чтобы тут же поднять лицо в небо беспокойным движением головы. Он всегда делает слишком много движений, когда чем-то расстроен, и это еще одно странное бесполезное наблюдение в копилку Юнги. И, хоть и сам вызвался, Мин теперь сам понимает бредовость затеи, склоняет голову виновато и только шмыгает носом, пытаясь справиться со все еще дерущими душу мыслями. Чимин не намного крупнее, не сказать, чтобы сильнее особо — но выносил и родил трех, совсем не изменившись и не выглядя полумертвым. Юнги не смог удержать одного даже на пару месяцев. Он настолько уходит в мысли, что не замечает широких ладоней, легших на плечи и направляющих путь. И только очнувшись спустя несколько минут осознает себя в лесу, а, оборачиваясь, не видит позади ничего, кроме бесконечных деревьев. Ким завел их далеко от селения, так, что не видно было даже крыш домов. — Ты чего делаешь? — вскипает Юнги, разочарованный и злой сразу всем днем наперед. Он не хотел гулять, он не хотел в лес, он просто хочет домой, к свежему чесночному хлебу, который принес Сокджин. И уже разворачивается, чтобы бросить все и уйти, как плечо сцепляет кольцом железная хватка, от которой Мин вскрикивает, подпрыгивая на месте. — Пусти! — Постой здесь спокойно, — бросает Намджун, поворачивается спиной и уходит далеко вперед, за густые кусты, на ходу стягивая через голову рубашку. И, черт бы его побрал, все, что может Юнги — это встать столбом в непонимании и глупо всматриваться в копошение вдалеке. Однако скоро копошение переходит в странные, громкие звуки, и через пару минут Мин застывает в ужасе, увидев черную шерсть в зелени леса. -- Из-за листьев выходит огромная тварь, длинная шерсть отливает коричневым блеском на солнце. Большие, привычно жалобные желтые глаза направляются на Юнги, и тот делает назад шаг, второй, третий, пока не влетает затылком в дерево, тут же понимая, что бежать некуда: волк догонит везде. — Уходи, — сипло выговаривает он, во все глаза глядя на приближающееся животное, способное перекусить человека пополам одним движением челюсти. Но тварь не уходит. Большие лапы переступают по траве аккуратно и осторожно, будто боясь спугнуть добычу, и Мину каждую секунду кажется, что прямо сейчас волк рванет и набросится, с первого прыжка достигая омегу, и разорвет его на куски. Парень вжимается в шершавый ствол, когда оборотень подходит совсем близко. На этот раз за спиной — не дверь дома, под рукой нет даже какой-нибудь жалкой тарелки, а зверь не ранен и полон сил. И даже если Юнги закричит, ни один из жителей поселения не услышит. Когда между ними остается два шага, происходит то, отчего Мин позорно пищит, обнимая руками дерево: волк склоняется, присев на лапах, медлит немного, прежде чем повести носом и уткнуться человеку в грудь, заставляя слезы течь из омежьих глаз. Намджун доказал, что его можно теперь не бояться; оборотень прямо сейчас показал обратное. Раздается скулеж, и волчья морда притирается сильнее, бодает, прижимая к сосне; будто кот просит, чтобы его погладили, незамысловатым движением показывая свою готовность. Проблема в том, что не готов сам Юнги. Он задерживает дыхание, когда чувствует чужое прямо в низу живота, старается приподняться или, наоборот, присесть: прикосновениями зверь ковырял старые раны, медленно сдирая с них корку и заставляя биться в агонии. В стае слабые звери не выживают, а селение мало чем от нее отличалось. Значит ли это, что волкам надоел лишний рот, и спустя столько месяцев отчаялся даже супруг, устав бегать за бесполезным омегой?.. В руку тычется мокрое и горячее; опустив взгляд, Юнги видит, как легко устроился в полураскрытой ладони чужой нос. Просьбы никто не отменял, животное все еще ждет ответа. Мин не хочет проверять, что случится, если оборотня охватит ярость, так что он несмело поднимает влажную ладонь и ведет ею вверх, оглаживая твердую переносицу. Не так уж и страшно. В конце концов, эта же голова спала на его коленях уже порядком давно, так что сейчас не должно ничего случиться. Не должно же? Волк прикрывает глаза, давая положительный знак, и вроде не намеревается есть глупых людей. Омега смелеет, нажимает сильнее и сгребает в пальцы шерсть, иногда почесывая кожу ногтями. Он почти не видит ничего перед собой, сосредоточенный лишь на одном действии, поэтому в ужасе отдергивает руку, услышав низкое, утробное рычание. Два огромных желтых огня слепят глаза, отчего ноги подгибаются и дрожат, заставляя снова бояться, что сделал что-то не так, и Мин готов рассыпаться пеплом… …счастливая морда продолжает тереться о ладонь с новой силой, все так же рыча. И это абсолютно невозможно, но Юнги кажется, что он видит улыбку и счастье в звере напротив.