Ты вырезал своё имя в моём сердце

      Мы с Джеком расположились на полу в самом центре дома, чтобы было как можно больше места для очередного эксперимента. Из различных кусков проволоки мы смастерили нечто похожее на башню, от которой шли несколько старых проводов. На конце каждого из них располагался определенный объект: лампочки, звонок, самодельные хлопушки и прочие детали. Джек уже долгое время возился с большой и тяжелой коробкой под не менее тяжелым названием «аккумулятор». А я подкручивал колеса на покореженном крохотном грузовичке, который являлся зачастую нашим единственным, остающимся более менее целым, испытателем.  — Мда… Что-то здесь не так, — устало протянул Джек, наклоняясь над странной коробкой.  — Он не будет работать? — поинтересовался я.  — Не исключено. Ну-ка, подай мне отвёртку. Попробую с другой стороны, — он, не оборачиваясь, протянул руку в мою сторону.  — Держи, — я осторожно подал ему инструмент, как вдруг входная дверь с силой распахнулась.       От такой неожиданности отвёртка выпала из моей руки, а Джек не успел её подхватить. Башня, собранная с таким усердием, не выдержала удара и покосилась. В дом буквально влетела запыхавшаяся, с растрепанными волосами мисс Амелия. Её сумки были практически пусты, хотя она не так давно вышла за продуктами. Резко захлопнув дверь, она судорожно осмотрела всю комнату, будто бы видела её впервые. Недовольный взгляд моего друга вскоре сменился беспокойством.  — Этот день… Все-таки настал, — женщина пыталась восстановить дыхание.  — Мам, что случилось? — Джек поднялся и направился к ней.  — Сын… Послушай. То, что я тебе сейчас скажу… Постарайся понять, пожалуйста… — мисс Амелия с трудом подбирала слова. Тем временем во мне зарождалось какое-то неприятное предчувствие. Сердце отчего-то ускорило свой привычный ритм.  — Что понять? Мам, что происходит?  — По улицам ходят слухи… Чуть ли не на каждом углу шепчутся. Ротвейлеры повсюду… — она глубоко выдохнула, — В общем, в розыск объявлен волк-оборотень подросткового возраста с чёрным окрасом. Говорят, что он появился из Восточного леса, напал на людей и скрылся на территории оборотней, — закончив, мисс Амелия закрыла лицо руками. Я пребывал в полнейшем недоумении, потому лишь молча наблюдал за происходящим.  — Настоящий волк? В наших краях? Да это какая-то чушь! — на лице Джека появилась косая и неуверенная улыбка, — Ты ведь и сама в это не веришь, правда?  — Джек, сегодня был выпущен спец отряд ищеек. Это не шутки, — убрав руки, произнесла женщина. Её лицо выражало строгость и непоколебимую решимость. От этого мне стало совсем не по-себе: внезапно появившийся хвост задрожал и поджался.  — Ищейки… Ну и что… Какое это имеет отношение к нам?! — внезапно крикнул юный терьер.  — Самое прямое. Потому что твой друг, — её взгляд устремился на меня, — и есть тот самый волк-оборотень. Это прозвучало, как приговор. Я почувствовал, как внутри меня будто что-то упало и разбилось вдребезги.  — Что? — Джек начал было смеяться, но тут же передумал, так как обстановка была явно невеселая. — Да это какой-то… Бред. Такого же просто быть… Не может? — он лихорадочно переводил взгляд со своей матери на меня и обратно.  — Я предполагала это. Ещё с самой первой встречи. Его запах, его движения, его характер. В нём не было ничего, что напоминало бы домашнюю собаку. А не так давно в одной из книг я нашла вклеенную статью о чёрных канадских волках, — мисс Амелия неумолимо продолжала, — после чего мои подозрения подтвердились окончательно.  — Почему ты молчала? Почему раньше ничего не сказала мне? А ты?! — Джек обернулся ко мне, — Ты всё знал? Ты знал это и тоже молчал?!  — Я ничего… Не знал, — почти шёпотом произнёс я, потупив взгляд в пол.  — Оставь его, Джек. Он действительно даже понятия об этом не имел. Он не так давно понял, что оборотень. Откуда ему знать, что он волк? Я не стала ничего говорить, потому что… Потому что ты был так счастлив и. Я ведь много наблюдала за ним. В конце концов, я уверена, что он не сделал ничего дурного. Он ни в чём не виноват. Однако теперь в связи с такими обстоятельствами я не могу молчать. Ты — охотничий пёс. Это твоё наследие. А он — дикий зверь. Это у него в крови. Вы не сможете быть друзьями. Сейчас вы оба ещё щенки, но. После определенного возраста ваши инстинкты возьмут вверх и тогда, — Джек не позволил ей договорить, гулко ударив кулаком по косяку.  — Что же ты… После всего. Даже если он и волк. Даже так! Да какая к чертям разница?! — в его голосе прозвучали срывающиеся нотки. Я вздрогнул.  — Гончие мигом его выследят, ты же знаешь. Здесь у него не будет и шанса, — милая мисс опустила свои глаза, полные печали и сожалений.  — Как же так… — Джек медленно побрёл в мою сторону, — Почему… Почему ты? Почему именно ты?! — он резко опустился на корточки напротив меня и вцепился в воротничок моей рубашки. Его глаза были полны слёз, обиды и жалости. Мне было больно. Больше всего на свете мне не хотелось быть причиной его разочарования. Все эти слова, сказанные в мой адрес не в первый раз, снова обступили меня со всех сторон, загоняя в угол. Почему же я волк? Почему только я? И почему все их так ненавидят?       Что ж. Всё было ясно, как день. Единственное, что я мог для них сделать, так это освободить от своего присутствия.  — Прости, — я взял его руки и отцепил от себя. После чего поднялся и подошёл к хозяйке этого тёплого дома. С каждым моим шагом у неё всё больше дрожали губы и блестели глаза.  — Мисс Амелия, спасибо вам за всё. Благодарю вас от всего сердца. Примите мои извинения за то, что доставил вам столько неудобств и неприятностей. Я всё понимаю. Поэтому ухожу, — поклонившись, проговорил я на одном дыхании. В ответ женщина разрыдалась. Мне тоже было безумно жаль. Я развернулся к Джеку, чтобы попрощаться и с ним, но не смог произнести ни слова, так как он чуть не задушил меня в своих объятиях. Я и не знал, что от них бывает так тепло и так больно одновременно. Хотелось также крепко обнять его и не отпускать. Но руки остановились в воздухе по неизвестной мне причине. Шмыгая носом, Джек прошептал:  — Мне всё равно, слышишь? Кто ты там по своей природе. Да наплевать вообще. Ты мой лучший друг. И навсегда им останешься. Что бы ни случилось. И сколько бы лет ни прошло… Обещай мне, что мы увидимся снова.  — Угу… — я не был уверен даже в сегодняшнем дне, как же я мог пообещать такое.  — Скажи нормально! — он поставил меня прямо перед собой, схватив за плечи.  — Мы обязательно увидимся снова, — я постарался улыбнуться.  — Мам, я провожу его до границы, — заявил Джек. — Будьте осторожны. Береги себя, — последние слова она произнесла, глядя мне в глаза, на что я кивнул.  — Вульф, идём, — проговорил мой друг уже на ходу. Я без колебаний последовал за ним. Мы вышли из маленькой двери в самом конце дома, о которой я и не подозревал. Откуда-то издалека доносился безудержный лай целой своры собак. Судя по озлобленному выражению лица Джека — это были те самые «ищейки». Нам пришлось перемещаться быстрыми шагами по невероятно узким, тёмным улочкам и закоулкам, до сей поры мне незнакомых. Лай совсем перестал быть различим, когда за очередным поворотом показалась решётка. Сначала я не понимал, с какой стороны мы вышли. Какие-то старые ящики ровно стояли друг на друге прямо рядом с границей.  — Я их сюда натаскал, — указал пальцем Джек, — чтобы тебе было удобнее выходить. А с той стороны, — он заглянул за башню из ящиков, — сделал подкоп. Ещё когда ты болел. В общем. Если что-то случится, ты всегда можешь придти ко мне, понял? Помни об этом. Вместе мы всё сможем, поэтому…  — Джек, — я положил ему руку на плечо, — ты — лучшее, что у меня когда-либо было за все эти годы. Я не знаю, чем тебя отблагодарить. За всё, что ты для меня сделал. У меня ведь ничего и нет. Но я могу хотя бы пожелать тебе успеха во всех твоих потрясающих экспериментах. Уверен, тебя ждёт большое будущее. Никогда не сдавайся. И если сейчас нашим дорогам суждено разойтись — не грусти. Когда-нибудь я вернусь и обязательно верну долг. Поэтому просто. Не забывай меня, — улыбаясь, я понимал, что вот-вот из моих глаз хлынут слёзы, поэтому быстро развернулся, запрыгнул на ящики и только на верхушке крикнул, — Прости меня, Джек. Прощай! Он кивнул, вытирая рукавом лицо и помахал мне вслед. Как только я перелез через ограждение, ринулся бежать прочь. Не оборачиваясь. В лес. Ведь мне там самое место…       Я остановился, когда заметил, что вышел на знакомую тропу. Она вела в сторону моего дома, туда, где я жил все свои двенадцать лет. Подняв голову к небу, я рассуждал о том, что теперь делать. Облака медленно плыли, накладываясь друг на друга, чем напомнили мне слоёное тесто, которое так нравилось мисс Амелии. В одном месте образовался разрыв, словно рваная рана, из которой просачивалась голубая кровь. Жить одному в лесу — это мы уже проходили, заболею и умру. Вернуться домой — означало встретиться с Оскаром, от которого веяло чем-то жутким и омерзительным. И тут я вспомнил про слухи, о которых говорила мать Джека. Волк-оборотень напал на людей? Но я-то ничего подобного не делал! Может, тогда это вовсе и не обо мне было? Может, всё это ошибка? Во мне зародилась никчёмная надежда, из-за которой появилось и непреодолимое желание во всём разобраться. Я решил всё же вернуться домой и расспросить обо всём мою приёмную мать. Поддавшись этому наплыву, ноги сами понесли меня к месту, которое раньше не казалось мне столь прогнившим изнутри.       Добравшись, я забежал на крыльцо и хотел было постучать, но заметил, что дверь приоткрыта. Меня это сильно обеспокоило. В нашем доме двери всегда были заперты. Я тихонько позвал мать. Тишина. Медленно вошёл в дом. Позвал её снова. Громче. Ещё раз и ещё раз. Обежал весь первый этаж, но никого не обнаружил. На полу валялась какая-то грязная одежда, бутылки, стёкла, разбитая посуда, бумажки и комья земли. Причём, по следам можно было догадаться, что нечто большое волокли через коридор по направлению к выходу. Пахло чем-то сладковато-кислым и гадким. Мне ничего не оставалось, кроме как подняться на второй этаж. Никогда ещё я не испытывал такого холодного страха внутри, находясь здесь. Каждая ступенька давалась мне не без усилия. Вот слева комната Оскара: дверь плотно закрыта. Справа — кабинет отца. Следы в виде грязных пятен и полос вели как раз из него. Я тихонько заглянул внутрь — ни души. Лишь множество книг валялось на столе, диване, ковре. Несколько листов были вырваны и разбросаны по углам, на некоторых виднелись засохшие тёмно-красные пятна. Я содрогнулся и поспешил вернуться на лестницу. Стучаться в комнату к брату не было ни малейшего желания. Поэтому я постарался быстро проскочить мимо и проверить чердак. Меня очень удивило то, что там оказалось: все те вещи, что когда-то сжёг мой отец. Они лежали в несколько линий, отдельно друг от друга. Что-то полностью обгорело и стало абсолютно неузнаваемым, а что-то успело только почернеть или оплавиться лишь с одной стороны. Окно почему-то было неуклюже обвязано веревкой и напоминало покосившиеся прутья, как в камере для заключенных. На одной из стен висел лист бумаги, прибитый гвоздём. Он привлёк моё внимание, поэтому я подошёл ближе. На нём было размашисто написано следующее: «Мой ненаглядный волчонок, я дам тебе всё, что пожелаешь. Будь моим». В этот момент что-то щёлкнуло у меня в голове и посоветовало немедленно уносить ноги. Однако, стоило мне обернуться, как из темноты дверного проема послышался шёпот:  — Далеко ли собрался? Неудивительно, что в таком смраде я не смог услышать запах и понять кто это.  — Извини, но теперь я точно не позволю тебе сбежать, — из темноты показался силуэт.  — Что тебе… Нужно от меня? — попытался я выкрикнуть с угрозой в голосе.  — Мне? — на свету стало ясно, что передо мной стоит никто иной, как Оскар. — Какой ты у меня глупенький. Всё же очень просто. Мне нужен ты.  — Ты говоришь какую-то бессмыслицу. Где мать и отец? — почему-то страха во мне больше не осталось, росло лишь чувство ненависти и злобы.  — Где-где… Сдались они тебе. В сырой земле лежат. Ужасно раздражали их нотации. И без того тошно, — он опёрся рукой о дверь и закатил глаза с видом мучительной усталости.  — Поверить не могу… Оскар, ты… Ты их убил? Ты убил наших родителей? — это не укладывалось у меня в голове, дрожь пробежала по всему телу.  — Наших? Ты так ничего и не понял? Поправочка. Я убил моих родителей. Ну, убил, и что дальше. Когда они поняли, что ты оборотень, то стали обращаться с тобой как с собакой, ты понимаешь? Отец просто сошел с ума, как жаждал тебя облапать, а мать ненавидела, потому что ревновала, как чокнутая. Они оба рехнулись. Так что перестань скулить. Разве так не лучше? Ты только представь. Теперь мы будем жить только вдвоём, ты будешь есть со мной, спать со мной… — он ухмыльнулся.  — Да ты просто не в себе. Ты сам сошёл с ума, Оскар, — я понял, что в его взгляде нет ни капли здравого рассудка. Этот человек погубил себя.  — Мне надоело твоё нытьё. Голова… Раскалывается. И всё тело ломит. Это так больно. Ты даже не представляешь себе. А ведь это ты во всём виноват. Знаешь? И твои друзья оборотни. Как думаешь, что с ними сделают, когда узнают, что они покрывали волка? Хахахахаха! — он дико расхохотался. А я пришёл в ужас от этих слов.  — Откуда… Как ты узнал? — на меня находила паника.  — Ты и правда глупый, — недовольно проворчал Оскар. — У меня везде свои связи. Деньги, порой, творят чудеса… Кто, по-твоему, распространил тот забавный слушок, а? И ведь как подхватили! Хахах, сразу искать кинулись. Мне лишь оставалось дожидаться тебя здесь. Ведь ты весьма предсказуем. Я даже знаю о том маленьком терьерчике, с которым ты так сблизился… — он ехидно прищурил глаза.  — Нет, нет! Пожалуйста! Я всё сделаю, всё, что угодно! Прошу, только не трогай их! — в отчаянии я упал на колени и схватился за штанину брата.  — Эээ, вон оно как, — он присел на корточки. — Говоришь, всё, что угодно? Тогда… Позволь отыметь тебя, братец, — он широко улыбнулся.  — Что… — не успел я сообразить, что имел в виду этот негодяй, как с меня уже стягивали штаны его грубые руки.  — О, только не говори, что не знаешь, что я собираюсь делать с тобой, — Оскар настойчиво продолжал раздевать меня догола. Перед глазами молниеносно пронеслись жуткие воспоминания моего первого домогательства. По совету мисс Амелии, с которой мы провели однажды серьёзный разговор на эту тему, мне незамедлительно следовало дать отпор.  — Прекрати! Не трогай меня! — я с размаху ударил его кулаком в левую щеку. Оскар явно не ожидал такого (как, собственно, и я сам), потому потерял равновесие и склонился набок. Я мгновенно вернул себе штаны, вскочил и, застёгивая пуговицы на рубашке, сказал:  — Я не буду этим с тобой заниматься. Никогда. Я никогда не буду твоим. Ты же мой брат! Приди, наконец, в себя!  — Вот… Значит как, — он сел на полу, потирая челюсть и молчал некоторое время. Его взгляд стал хмурым и сосредоточенным, что сбило меня с толку. Я был всё ещё слишком наивен и доверчив, потому до последнего отказывался верить в то, что мой брат совершает действительно обдуманные поступки.  — Если я могу тебе чем-то помочь, помимо такого рода занятий, то говори. Те оборотни, что приютили меня. Они были очень добры ко мне. Я не могу позволить им пострадать. Если нет никакого другого способа, то. То я просто пойду и сдамся тем ротвейлерам! В конце концов. Я действительно… Волк, — выпалил я, отводя глаза.  — Верно. Поэтому они просто разорвут тебя на куски, — Оскар недовольно хмыкнул. Минуту спустя он поднялся и посмотрел на меня своим пустым взглядом, но с совершенно нормальными зрачками.  — Раз так, — наконец проговорил он, — я помогу тебе.  — Правда? — обрадовался я. Может, Оскар всё осознал и сожалеет?  — Да. Но только при условии, что ты тоже поможешь мне с одним дельцем. Идёт? — он приподнял одну бровь.  — А. Что мне нужно будет делать? — слепо верить ему было нельзя, но на тот момент я не видел другого выхода.  — Да ничего особенного. Просто постоишь со мной рядышком, пока я буду объяснять тем опасным ребятам, что ты уже пойман и всё отлично. Чтобы они отозвали свою охрану и твоих друзей не казнили.  — То есть. Просто постоять? — подвох невозможно было не учуять.  — Ну, да. Только… Разыграем маленькое представление для достоверности. Вот, у меня на этот случай как раз кое-что есть, — он вытащил из-за пазухи сложенный втрое кожаный ремешок с карабином, а из заднего кармана брюк похожий предмет, только пошире, в разы короче и с необычной застёжкой. Последний протянул мне.  — Это..? — я рассматривал диковинную вещицу, один конец которой был зажат в руке Оскара.  — Тебе. Считай это украшением. Подарочек от меня. А теперь стой смирно… — произнёс он, стараясь скрыть улыбку, и встал позади. За спиной раздался характерный щелчок. Теперь мягкий кожаный ремешок светло-коричневого цвета плотно облегал мою шею.       В этот день брат в первый и последний раз преподнёс мне подарок. А я — совершил свою самую большую ошибку. Роковую ошибку.