Ты вырезал своё имя в моём сердце

      Когда я переступил порог своего класса, сердце бешено колотилось, а щеки жутко горели. Комната была просто огромной. В ней располагалось штук тридцать одиночных парт, впереди висела тёмно-зеленая доска во всю стену, а на окнах слегка колыхались прозрачные занавески. Всё практически так, как и описывал Джек. Как бы я хотел, чтобы он был здесь. Неосознанно я искал его среди всех присутствующих. Но не нашел никого хотя бы чуточку похожего на него. Я осторожно подошел к свободной парте, на которую указал мне учитель. Было очень шумно, все оживленно переговаривались друг с другом. Хотя не совсем все: несколько мальчишек сидели молча.  — Ребята! Пожалуйста, успокойтесь! Ти-ши-на! — громко крикнул учитель Джесс и хлопнул несколько раз в ладоши. К моему удивлению все сразу же замолчали и обратили свои взгляды на господина Эванса.  — Во-первых, — он слегка откашлялся, — я хочу представить вам нашего нового ученика. Уильям, встань, пожалуйста, и представься, — попросил он. Я медленно поднялся, ощущая легкую дрожь в коленях, и беспокоился лишь о голосе, который мог так некстати пропасть.  — … Я… Меня зовут… Уильям Хэйз. Приятно познакомиться со всеми, — с запинкой проговорил я и зачем-то поклонился.  — Замечательно, садись. Уильям теперь будет учиться с вами. Я уверен, вы непременно поладите, — улыбнулся учитель Джесс. Как только я сел на место, сзади кто-то пнул ножку моего стула. Пришлось обернуться.  — Ой, это я нечаянно, звиняй, — громко прошептал мальчик с неприятно улыбающимся лицом и мелкими ушами. Кажется, мне здесь не рады. Но я ведь ничего ему не сделал. Он как-то понял, кто я?  — Во-вторых, перейдем к вопросам организационного характера. Проще говоря, сегодня уроков не будет… — продолжал учитель.  — Ура! — закричал весь класс.  — Тише! Я ведь не закончил. Уроков не будет, потому что сегодня у вас медосмотр и вакцинация, а также уборка листьев на территории парка, если вы забыли. На этот раз все издали печальные вздохи.  — Так, поэтому сейчас не толкаемся, без криков и визгов, строимся по двое и идем в медпункт, давайте. Все с явной неохотой потянулись со своих мест. Учитель махнул мне рукой. Я подождал, пока большая часть выйдет в коридор, и только тогда подошел.  — Не волнуйся, ладно? У нас медосмотр проводится раз в полгода. Собственно, как и вакцинация. Это необходимо, чтобы никто не заболел серьезной болезнью. Очень кстати, что ты появился у нас именно вчера. Ты ведь умеешь принимать полную форму оборотня? — он тихо говорил мне прямо в ухо.  — Да, но зачем?  — Для вакцинации.  — Но ведь тогда все увидят, что я…  — Врачи осведомлены о том, кто ты. Все в порядке. Заходят в кабинет по одному, так что не переживай. О, все уже построились, идем, — он обхватил меня за плечо, и мы вышли к ребятам. Учитель посчитал каждого и повел меня в самый конец, где стоял один паренек ниже меня на голову с косматыми светло-бурыми ушками.  — Вилмар, снова без пары? Не хочешь составить компанию Уильяму? — учитель явно навязывал меня.  — Ко-конечно! — как ни странно, но парнишка, кажется, обрадовался, отчего мне стало чуточку легче.  — Вот и хорошо, я пойду впереди, не отставайте, пожалуйста, — сказал господин Эванс и оставил нас. Вскоре все двинулись, переговариваясь и хихикая. Некоторые даже оборачивались назад и высматривали меня. Я чувствовал себя крайне неуютно.  — Эм… Добро пожаловать в наш класс. Я — Вилмар Тёрнер. Бордер-колли, — вдруг обратился ко мне оборотень, идущий рядом.  — Бордер-колли? — не понял я.  — Ага. Не веришь? — он недовольно глянул на меня.  — Верю. Просто не знаю, что это. — Ха-ха-хах! Это же порода. Вот у тебя какая? — расспрашивал меня Вилмар. — А… Думаю, у меня ее нет.  — Вот как, — он отчего-то улыбнулся. — На самом деле мне все равно. Ведь главное то, что внутри, правда? А не то, какие у тебя уши или хвост.  — Наверное, — как было бы здорово, если бы все так считали.  — Я здесь уже три года, так что если что-то понадобится — можешь смело обращаться ко мне, — он весь светился от радости.  — Хорошо. Спасибо.  — У нас довольно хороший класс, ну, не считая кучку вон тех задир, видишь? — бордер-колли указал пальцем на нескольких мальчишек, которые периодически толкали кого-то впереди них. Кажется, там был и тот, который сидел сзади меня в классе. Я поморщился.  — Смотри, аккуратнее с ними. Лучше не привлекай их внимание, а то попадет. Любят же они издеваться! Вот недавно… — он подошел ближе и перешел на шепот. — Порвали мою тетрадку, а карандаши вообще из окна выбросили, представляешь?  — Но зачем? — недоумевал я. — Да кто ж знает, что у этих дураков в головах. Может, просто так, от скуки. Но я думаю, это они так, — он на секунду запнулся, — са-мо-ут-вержда-ют-ся. Вот.  — Как это?  — В словаре вычитал. Ну, я понял так: это когда кто-то делает что-то для того, чтобы его непременно заметили. Он как бы показывает всем вокруг, что он может и кем является. И благодаря этому становится увереннее в себе. Только кто-то делает это, принося пользу, а кто-то, — Вилмар перевел взгляд на «кучку задир», — вред один.  — Ничего себе. Ты, наверное, очень хорошо учишься. А можно и мне почитать тот словарь? — мне начинал нравиться мой новый знакомый.  — А ты такой чудной! Ха-хах, конечно, можно. Он же у всех есть. А. Ты еще не получил учебники? Я помотал головой. Честно говоря, я еще и читать-то умел не очень.  — Ну, значит скоро получишь. Ух. Ну вот, — на его лице ясно отразилась неприязнь, все остановились.  — Я так не люблю эти осмотры… И уколы, — кажется, его начинала пробивать дрожь.  — Боишься? Это же не больно совсем, — удивился я, припоминая недавнее взятие крови.  — Мне не то чтобы прям больно, скорее терпимо… Но все равно… Да дело и не в этом. Просто… Ничего не могу с собой поделать. Прости. Наверное, тебе совсем неприятно будет общаться с таким трусом, как я, — он удрученно вздохнул.  — Что? Почему ты так думаешь?  — Ну, я много чего боюсь. И…  — Эй, Вилли, что, расплачешься и сбежишь, как в прошлый раз? — крикнул тот самый неприятный тип с короткими ушами и каким-то квадратным лицом. Многие рассмеялись. Вилмар стоял, опустив голову и пряча побледневшее лицо.  — Эй, отстань от него. Каждый чего-то боится. И я уверен, что любой из нас нервничает перед подобными процедурами, кто-то больше, кто-то меньше. Так что тут нечего стыдиться, — громко сказал я, чувствуя, как леденеют ладони, а к голове приливает кровь. Почему-то у всех на лицах читалось недоумение, все замолчали. Я испугался, что сказал что-то не то и стал глазами искать поддержки хоть в ком-то.  — Уильям абсолютно прав, Кловис. Скажу вам по секрету, что даже я нервничаю всякий раз перед вакцинацией, просто стараюсь этого не показывать. Поэтому оставьте свои детские насмешки при себе, юноша. Так, а теперь заходим по одному в кабинет. Как обычно, вызывать будут по фамильному списку, так что не спорим и местами не меняемся, — учитель бросил суровый взгляд на зловредную компанию. — Это займет некоторое время, поэтому прошу вас, дорогие мои, потерпите и ведите себя прилично, у других классов идут занятия, не шумите, — заключил он и, мельком одарив меня улыбающимся взглядом, зашел в кабинет с первым учеником.  — Спасибо, что… Заступился, — оборотень-бордер-колли смотрел на меня с восхищением.  — Но я не заступался. Просто сказал то, что посчитал нужным, — смутился я.  — Все равно спасибо. Со мной уже давно никто вот так просто не разговаривал… — он опустил взгляд.  — Что значит «вот так»?  — Ну, как ты. По-нормальному, хехех, — он радостно улыбнулся. — Я рад, что ты перешел именно к нам.  — Вот как, — я тоже улыбнулся. Он совсем не был похож на Джека. Скорее, полностью его противоположность: очень начитанный, застенчивый и пугливый. Но это не помешало нам в дальнейшем стать хорошими друзьями.       Когда наступила моя очередь, все ребята уже вовсю трудились на улице, сгребая зачем-то опавшие листья в гигантские кучи. Учитель Джесс завел меня в кабинет, где в нос сразу же ударил едкий запах химических веществ. За столами сидели две молодые женщины в белой форме с зелеными полосками на карманах.  — Уильям Хэйз. Двенадцать лет. По родословной… Самоедские лайки. Записала? — одна из них с короткими завитками волос быстро продиктовала, видимо, мои данные своей коллеге.  — Эм, простите, вообще-то четырнадцать… Вчера исполнилось, — пробормотал я. Мой день рождения никогда не считался праздником, но каждый год девятнадцатого октября Вильма говорила, сколько лет мне исполнилось.  — Хм, а почему здесь дата не указана вообще? Какое у нас сегодня? Двадцатое? Чего смотришь? Бери новый бланк и переписывай, — недовольствовалась медсестра.  — А что значит «по родословной»? — обратился я к учителю.  — Ох, так ты… Ну… Твоя родословная включает в себя твоих предков первого, второго, третьего и других поколений, — растерянно проговорил он.  — То есть. Мои родители — лайки? — не понимал я.  — Судя по всему, да.  — Тогда почему я…?! — не успел я как следует возмутиться, как вторая медсестра меня перебила.  — Нельзя ли отложить ваши беседы на потом и позволить нам побыстрее закончить? Раздевайся и становись на весы уже. Превозмогая смущение, я аккуратно положил свою форму на скамейку и встал на странное приспособление, которое эта женщина назвала «весами». После записи числа, которое там появилось, измерили мой рост, а также прослушали легкие и сердце. Когда, наконец, это закончилось я поспешил одеться, но учитель остановил меня.  — Постой-постой, еще же вакцинация, забыл? — он открыл другую дверь, ведущую в следующий кабинет, и я послушно вошел. Принюхавшись, я учуял нечто знакомое. И на душе вдруг стало как-то неспокойно. Повернувшись к нам спиной, у окна стоял несомненно человек в длинном белом халате с еле-заметными, видимо, не отстиравшимися, пятнами.  — Я подожду за дверью, чтобы не стеснять тебя, хорошо? — сказал внезапно господин Эванс и поспешно вышел, закрыв за собой дверь. Я сглотнул.  — Вот мы и встретились, мой драгоценнейший! —  вдруг проговорил доктор и резко развернулся ко мне лицом. Это был тот самый врач со светлыми волосами в очках, который брал у меня кровь. В его глазах мелькал азарт и желание, отчего у меня рефлекторно сжались кулаки.  — Ну, что ж. Я все-таки смог довольно быстро тебя найти, хотя проследить за этим чертовым доберманом было не так уж и сложно, — небрежно проговорил мистер Петерман.  — Не говорите так о господине Рихтере! — я не смог сдержаться.  — О как. Что, он и тебя очаровал своей глупой добротой и жалостью? Мерзость какая. Малыш, не заблуждайся на его счет. Поверь мне, это не тот, на кого можно положиться, — он злорадно улыбнулся, набирая в шприц прозрачную жидкость.  — Почему вы так говорите… — этот человек был явно опасен, я чувствовал это каждой клеткой кожи и безумно хотел удрать.  — Почему? Хм, наверное, потому что ненавижу его. Всей своей душой. Ненавижу потому, что он постоянно мне мешает. Мне и моим планам. Моему прогрессу. Исследованиям. И вообще сует свой нос, куда не надо. Каким бы замечательным он тебе не казался… Этот оборотень всего лишь послушная шавка на побегушках. Одним словом, пешка. Он мне даже не соперник, — заключил доктор и неторопливо приблизился ко мне. — Гляжу, тебя подстригли? Жаль. Было куда лучше, — его рука провела по моему левому уху, отчего в горле вдруг встал тошнотворный ком. Он продолжал:  — Ну ничего. Через пару месяцев волосы снова отрастут… Кстати, дорогуша, ты подумал над моим предложением? Волк, который сейчас в моей лаборатории, очень хочет с тобой познакомиться. А ты? Как насчет того, чтобы перебраться ко мне уже сегодня?  — О чем вы… Говорите? — его немигающий взгляд словно гипнотизировал меня.  — Как это о чем? Конечно же, о том, чтобы ты жил у меня. Так я смогу изучать… То есть наблюдать за тобой и твоей физиологией, возможно, сделаю заметный прорыв в этой малоизученной области, понимаешь? Ты — очень ценный экземпляр. Ведь это такая редкость — встретить волка среди родословной самоедских лаек! — ликовал он.  — Вы знаете об этом? Вы знаете, кто мои родители? — к сожалению, мое наивное детское желание и пускай крохотная, но все же возможность его исполнения лишали всё остальное какого-либо значения.  — Возможно… Если бы ты пошел со мной, то я смог бы их найти. Ну, или хотя бы что-то разузнать… Ох, мы задерживаемся, — доктор глянул на свои золотые наручные часы. — Что ж, договорим чуть позже, а сейчас покажи мне свою истинную форму, ну же! На минуту я замешкался. Этот безумный змееподобный взгляд словно сковал все мои суставы. Тем не менее, надо было пройти через это. Господин Джесс ведь за дверью, если что-то случится — я закричу, и он сразу же появится здесь. Немного успокоив свои нервы, я быстро снял нижнее белье и принял свою звериную форму.  — Боже, какая прекрасная черная шерсть! Сейчас она еще коротковата, но, уверен, через пару лет ты будешь таким красавцем! Ладно, а теперь будь умницей, не дергайся и потерпи… — доктор быстрым движением схватил меня за шкирку, оттянул складку кожи и ввел иглу. При введении жидкости стало ужасно щипать, из-за чего я бессознательно взвизгнул.  — Тише-тише, уже все, сейчас пройдет, — произнес мистер Петерман ласковым голосом и немного помассировал место укола. Болевое ощущение действительно стало потихоньку проходить. Как только этот человек отошел к столу, чтобы положить шприц, я сразу же вернул себя в неполную форму, мгновенно натянул белье и вцепился в ручку двери.  — Куда же ты? Мы ведь не закончили разговор, — доктор успел схватить меня за запястье и сильно сжал его.  — Пустите! Я никуда с вами не пойду! И не буду участвовать ни в каких ваших экспериментах! — громко проговорил я, нахмурившись и пытаясь открыть дверь.  — Это исследования! Да стой же ты! — он вдруг отшвырнул меня от двери, вцепившись другой рукой в ошейник. — Полезная вещица, да? Ха-ха… Уильям Хэйз… Послушай, что я скажу. Ты будешь моим. Хочешь ты этого или нет. Не желаешь по-хорошему, будет по-другому. Но имей в виду. Я всегда получаю то, что хочу. Поэтому готовься. Я непременно приду за тобой. Так что до скорой встречи, волчонок, — безумец оскалился, на очках отражались блики, и назвать его человеком можно было с трудом. Он повернулся и открыл дверь.  — Уильям, вы закончили? — спросил беспокойным голосом учитель Джесс. Я тут же ринулся прочь из этого ужасного кабинета и, крепко вцепившись в господина Эванса, вжался лицом в его свитер.  — Ох, что случилось? Было больно? Уильям? — он стал нежно гладить меня по голове. — Доктор Петерман? Что вы сделали?  — Я? Ничего особенного, лишь провел вакцинацию. Полагаю, первую в его жизни? Вот и перенервничал, должно быть. Уверен, с ним все будет в порядке. Но… Вы уж позаботьтесь о нем как следует, Эванс. А теперь, прошу меня простить. Всего доброго, — попрощался доктор и скрылся за дверью. Я же изо всех сил сдерживал слезы и вой, который рвался изнутри, повторяя лишь один вопрос у себя в голове. Почему я?