Ты вырезал своё имя в моём сердце

       — Ну, что? Пришел в себя? — учитель в очередной раз беспокойно заглянул мне в глаза. Я кивнул и сделал еще один глоток крепкого чая. В этой комнате я чувствовал себя в безопасности, потому вскоре смог успокоиться.  — Простите… Что приношу вам столько проблем, — я понимал, что сидя здесь, доставляю господину Эвансу неудобство. — Мне уже лучше, так что я пойду к остальным.  — У тебя лицо очень бледное. Так что на сегодня я освобождаю тебя от уборки. Не беспокойся, успеешь еще покопаться в листьях, — он слегка рассмеялся. — Может, все-таки расскажешь, что тебя так напугало? Я был в смятении. Мне хотелось всё рассказать. И в то же время что-то останавливало меня.  — Эм… Всё в порядке, правда. Я, должно быть, просто перенервничал, — убеждал я. Учитель Джесс глубоко вздохнул, поднялся и, прихватив чашки, удалился их вымыть. Блуждая взглядом по комнате, я наткнулся на уже знакомую фотографию. Интересно, что связывало их вместе? Что произошло с тем, кто стоит между ними? Но вот так расспрашивать было бы весьма невежливо. Джек часто говорил мне с упрёком о том, что я ужасно любопытный. И что это не лучшее моё качество.       Когда учитель вернулся, я сказал, что пойду к себе. После новой порции расспросов о моём самочувствии, он настоял проводить меня.  — Ох, чуть не забыл. Твои учебники. И тетради с прочей канцелярией. Схожу в библиотеку и занесу их тебе к вечеру, ладно?  — Библиотека… — если никто не хочет рассказывать, то, возможно, помогут книги. — А можно мне тоже пойти туда? Там ведь дают читать книги, да?  — Верно, но… Хм. Вообще-то, мне следовало узнать об этом раньше. Скажи, ты умеешь читать? — осторожно спросил учитель Джесс.  — Да. Немного. Меня научил мой друг.  — Вот как? Это очень хорошо, я беспокоился, что тебе будет нелегко с нашей программой. Раз так, то, конечно же, ты можешь приходить в библиотеку. Только после уроков. И не засиживайся допоздна. Вилмар тебе завтра всё покажет, а сегодня тебе следует отдохнуть, — он открыл дверь в мою комнату.  — Я бы хотел узнать о волках, — предельно серьёзно произнёс я.  — … Узнаешь, когда придёт время, — его взгляд вдруг наполнился болью. — Непременно узнаешь. Но… Я хочу, чтобы ты кое-что запомнил, — он подошёл ближе и мягко дотронулся до моей щеки, — все мы разные. Большинство, к сожалению, судят друг друга по внешности. И основываясь на этом, делают поспешные выводы, далеко не всегда верные, или совершают необдуманные поступки, о которых сильно жалеют в дальнейшем. Поэтому будь верен себе, что бы не происходило. Доверяй своей интуиции. И своему сердцу. Хорошо, Уильям?  — Я постараюсь, — я не совсем понимал причину, по которой учитель сказал мне это.  — Вот и славно, — господин Эванс улыбнулся с едва заметной грустью. — А теперь отдыхай. Я попрошу принести тебе обед в комнату. Как закончишь — просто оставь посуду за дверью. Вечером я зайду, — проговорил он и ушёл.       Через некоторое время в дверь громко постучали. Я открыл её, и мне вручили большой тяжёлый поднос с несколькими тарелками. Пожелав мне приятного аппетита, молодая девушка в сером простом платье с белым фартуком и двое юношей поспешили дальше по коридору, слегка громыхая посудой, стоящей на многоярусных столиках с колёсиками. Умопомрачительный запах съестного тут же заполнил собой крохотную комнатку. Обед был великолепен: тарелка овощного супа, миска с салатом из огурцов и помидоров с зеленью, а на второе — настоящее мясо с гречкой и подливкой. Ко всему прочему — ягодный компот и булочка с сахаром. Не помню, когда я так наедался. Но счастью моему не было предела.       Вечером пришел господин Эванс. Я с огромным интересом рассматривал каждый учебник. Их было немного, но сама мысль о том, что они будут моими, приносила огромную радость. Кроме того, здесь был и пенал с ручками, простыми и цветными карандашами. Я не знал, чем заслужил возможность иметь всё это, но был безмерно благодарен силам свыше, а учителю Джессу и господину Рихтеру — особенно.       На следующий день было несколько занятий. Большую часть я слушал и запоминал. Читал про себя и даже пытался что-то записывать. Было очень волнительно, но очень интересно. После учёбы Вилмар показал мне столовую, где мы пообедали, а затем библиотеку. Смотритель — пожилой мужчина с седыми длинными ушами и короткой щетиной на лице — был рад меня видеть и сразу же ознакомил с правилами (если берёшь книгу — обязательно пишешь своё имя на специально вложенной странице). Вскоре бордер-колли взял себе две какие-то странные книжки — потрепанные, совершенно без картинок — и сказав, что читать у себя ему приятней, отправился в свою комнату. Я же решил неспеша изучить все стеллажи, дабы отыскать то, что может пролить свет на сокрытые тайны давних событий.        За окном уже стемнело, а я отложил для себя лишь энциклопедию о псовых. Книг было слишком много, а до стоящих на верхних полках я даже не дотягивался. В конце концов, пришлось подойти к смотрителю и спросить:  — А, извините, вы мне не поможете?  — Смотря в чём, — устало проговорил мужчина, не отрывая глаз от газеты.  — Я бы хотел найти книгу… Или книги… В общем, исторические… Или что-то вроде того, — мямлил я, не зная, как объяснить свой интерес.  — Исторические? — удивленно переспросил смотритель. — Тебе что-то конкретное нужно или общий курс истории?  — Конкретное. Мне нужно… То есть я бы хотел узнать про… Волков, — последнее слово я произнес еле слышно. Смотритель приподнял голову.  — Так ты же взял про псовых, там и про волков есть пара страниц.  — А там есть что-нибудь про волков-оборотней? — воодушевился я.  — … Ясно. Что ж. В отличие от остальных, я не имею предрассудков. Если тебя действительно интересует именно это, приходи завтра вечером.  — Так вы…  — Я же сказал. Завтра. А теперь бери энциклопедию и уходи, — он грозно глянул из-под густых бровей, спорить я не осмелился.       Весь вечер я провел за приобретённой книгой. Она была потрясающей: множество страниц с красочными иллюстрациями очень многих пород собак, а также и других хищников, включая различные виды волков. Я нашел и фокстерьера, и добермана, и устрашающих ротвейлеров, и кинг-чарльз спаниеля, и бордер-колли, и даже самоедских лаек. Да уж, на них я определенно был непохож. Они же абсолютно белые, да и хвост у меня не такой. И всё же. Неужели для моей семьи была так важна чистопородность? Расстроило меня также то, что про волков мало что было вообще сказано. Под каждым видом внизу страницы стоял значок с надписью: «особо опасен». Но почему? Я внимательно рассматривал каждый вид и старательно пытался найти схожие черты. И лишь на последних страницах, наконец, нашёл. Фотографий щенков не было, поэтому мне было сложно определиться, однако, увидев канадского чёрного волка, сомнения отпали сами собой. Значит, я действительно из Канады? И, судя по всему, я как-то связан с волками именно оттуда.

***

Следующим вечером я вновь появился в библиотеке.  — Пришёл-таки. Ну, как? Нашёл что-нибудь подходящее? — смотритель кивнул на книгу у меня в руках.  — Разве что совсем немного. Спасибо. Возвращаю, — проговорил я слегка смущённо и отдал энциклопедию седовласому мужчине.  — Написал своё имя в карточке? — он открыл специальную страничку и прищурился, — Уильям Хэйз?  — Да, это я, — на самом деле было всё ещё непривычно откликаться на него.  — По поводу вчерашнего… Не передумал? — он приподнял бровь.  — Нет. Не передумал.  — Ну, тогда иди за мной, — смотритель поднялся со своего места и направился вглубь стеллажей с книгами. Я, не раздумывая, отправился за ним. Мы прошли до самого конца, куда даже свет толком не проникал. Что-то звенькнуло, потом лязгнуло и заскрипело. Смотритель сделал несколько шагов в кромешную темноту. Что-то щёлкнуло и вскоре замерцал тусклый свет.  — Заходи, не трусь, — ухмыльнулся оборотень.  — А я и не трушу вовсе, — сказал я и смело шагнул в потайную комнату. Маленькую и пыльную. На потолке висела лишь одна лампочка, на стенах отваливалась потрескавшаяся краска; несколько старых деревянных шкафов, казалось, занимали всё пространство. Но за одним из них спрятался небольшой столик с лавкой. На столе стоял подсвечник с почти новой свечой. Пожилой оборотень указал мне жестом присесть, достал коробок спичек и поджег фитиль. Я сел. Столик на удивление был чист, совсем без пыли.  — Так, они были где-то здесь… Сейчас-сейчас… — дяденька что-то выискивал на полках, то и дело вытаскивая на половину книги и задвигая их обратно.  — Это ваша тайная комната? — поинтересовался я.  — Тайная? Хе-хе, ну, пожалуй, её можно и так назвать. Но не совсем моя. Кое у кого тоже есть ключи. Но в это время господа сюда не заходят, так что никто тебя не побеспокоит.  — А почему вы мне помогаете?  — Помогаю? Скорее уж просто делаю свою работу, предоставляя доступ к информации. Я же библиотекарь. Так что это мой долг. Ко всему прочему… Как я уже сказал ранее, у меня нет предрассудков на этот счёт. Надеюсь, ты найдешь ответы на свои вопросы, парень. О, а вот и они, — странный оборотень вытащил кучу неровно сложенных старых книжек, в основном, тонких с мятыми и порванными листами. — Ну, наслаждайся, что ли. Скажешь, если догорит свечка — поменяю. Как закончишь — потуши свет, — смотритель поспешно развернулся и захлопнул за собой дверь.  — … Спасибо, — не успел я толком поблагодарить.       Глаза стали потихоньку привыкать к полумраку, потому я бережно начал раскладывать книжки по столу. Текст на обложках был несколько попорчен. Многие слова и вовсе не удавалось разобрать. Открыв первую попавшуюся, я не удержался и чихнул, отчего пламя свечи резко колыхнулось. Пыль клубами поднялась в воздухе. Атмосфера была и в самом деле какая-то таинственная.

***

      Прошло много дней, прежде чем я смог более менее понять смысл прочитанного в нескольких книгах. Смотритель поначалу был весьма суров, на вопросы отвечал неохотно и не рассказывал больше того, что я вычитывал сам. Однако, со временем он стал намного дружелюбнее и дополнял сведения из книжек другой информацией. Свои ежедневные похождения в библиотеку я решил хранить в секрете ото всех. Так, на всякий случай. До определенного момента.       В один из вечеров, когда я возвращался к себе в комнату, у двери стояла тёмная фигура. На секунду я даже испугался. В коридоре уже отключили свет, так как отбой был пару минут назад, потому разглядеть что-либо, кроме общих очертаний не представлялось возможным. Сделав несколько бесшумных шагов, я учуял знакомый запах. Тот самый.  — Господин Рихтер! — я подбежал к ночному гостю, радостно виляя хвостом.  — Тссс! Балбес, что ж ты такой шумный, был ведь отбой, — яростно зашипел он.  — Простите, я просто рад вас видеть, — прошептал я, тут же смутившись от своей внезапной откровенности. — Вы… Зайдете?       Молча доберман вошёл ко мне в комнату, включил свет и бухнулся на кровать. Господин Рихтер навещал меня уже несколько раз. В первый — мы пили чай с невероятно вкусными шоколадными пирожными в комнате учителя Джесса. Сначала между ними чувствовалась неловкость, но вскоре оба увлеклись беседой и стало ясно, что они очень близки. Во второй раз лейтенант застал нас на улице — все занимались уборкой листвы. Было очень весело: мы всем классом играли в догонялки, прятки и просто кидались листьями друг в друга. Учитель Джесс, кажется, тогда по-настоящему радовался и улыбался. Потом офицер приходил совсем ненадолго, поговорить толком и не удавалось, но эти встречи мне очень нравились. С каждым разом дистанция и неловкость между нами становились всё меньше, а моя привязанность — всё сильнее. Поток моих размышлений прервал недовольный голос:  — И как это понимать? Ты где бродишь, негодник? — то же лицо, как и при нашей первой встрече. Слегка нахмуренные брови, но в глазах ни капли злости.  — Пожалуйста, не сердитесь, я зачитался… В библиотеке, — сказал я, прежде, чем подумать, а стоило ли говорить это.  — Вот как. Тебе нравится читать? — офицер похлопал по кровати рядом с собой.  — Просто… С помощью книг можно многое узнать, — я улыбнулся и послушно сел рядом, — особенно то, о чём никто не хочет рассказывать.  — О чём же? — выражение его лица стало тревожным.  — Точнее — о ком. О волках-оборотнях, — я посмотрел прямо в его карие глаза. Господин Рихтер задумался. А я тем временем рассматривал его торчащие вверх, необыкновенные уши. Причёска слегка растрепалась: чёрные пряди с темени опустились до висков, а чёлка, ранее зачесанная назад, частично закрыла лоб.  — Хм… Знаешь, я считаю, ты имеешь полное право знать об этом, — наконец произнёс он.  — Правда? Тогда, может, вы расскажете мне? Хоть что-нибудь, — я вопрошающе посмотрел на оборотня в блестящей форме.  — Ладно. При условии, что это останется только между нами. Джессу ни слова, а то он с меня три шкуры спустит, идёт? — он протянул руку. — Идёт, — мы скрепили договор крепким рукопожатием. — Тогда слушай…

***

      Разговор длился почти целую ночь. Стало светать, когда мы оба рассуждали о том, как несправедливо и жестоко поступает правительство. Как справляться с такими проблемами, и что могут сделать простые люди и оборотни против высшего общества. Никогда ещё я не получал такого удовольствия от простой беседы. Мы будто были на какой-то своей особенной волне. Моё любопытство, наконец, было удовлетворено и я чувствовал себя уставшим, но довольным. Если вкратце, то господин Рихтер рассказал мне о том, кто такие волки-оборотни, как они появились и какая участь их постигла. Что-то я знал уже из книг и со слов смотрителя, поэтому мы даже смогли вести диалог. Оказалось, что при создании оборотней учёные-биологи разных государств преследовали различные цели. И уже исходя из них, для своих опытов подбирали определенные породы собак. Но вскоре людей заинтересовали волки. Они захотели создать идеальную армию сильных, непобедимых, агрессивных бойцов с ярым чувством злобы и мести. Для этого нужны были альфа-самцы и альфа-самки. На них началась охота. При резком снижении этих особей в дикой природе стаи начали распадаться, коэффициент рождаемости волков сильно упал, звери уходили всё дальше от населенных мест и поодиночке пытались выжить в неподходящих условиях обитания. Тем временем, у людей пошло всё совсем не так, как планировалось. Многие особи совершенно не поддавались дрессировке и тренингу: одни сходили с ума и были готовы перегрызть глотку любому живому существу, другие погружались в постоянную апатию и погибали от анорексии и депрессии. После показательного эксперимента — искусственно созданных военных действий — люди полностью потеряли контроль над ситуацией. Жертв было очень много, как людей, так и оборотней. Выжившие волки-оборотни обосновались в лесах. Собравшись в стаи, они решили отгородиться от всего внешнего мира и требовали согласия на существование автономных областей. Многие оборотни, которые имели уже к тому времени свои права и территории — поддерживали их решение. Однако люди и оборотни, имеющие власть и занимающие важные посты — своего согласия не давали и долго откладывали день переговоров. Нервозность и голод изводили волков-оборотней. Некоторая часть отделилась и перешла в наступление: начались грабежи и разбои. Со стороны правительственных лиц на самом деле решение было принято почти сразу же. Им нужно было лишь время на подготовку для создания войск сопротивления. Хитрый и подлый ход был сделан — целое ополчение волкодавов-оборотней было собрано и готово начать кровопролитие…       В неравной битве волки-оборотни потерпели сокрушительное поражение. Всех пленных было велено уничтожить. Выживших и сбежавших разыскивали и убивали на месте. Многие дети волков-оборотней остались сиротами, которые скитались по лесам, а некоторые скрывались на территориях оборотней, в церквях и монастырях. Иным повезло меньше — через работорговлю они попадали в публичные дома или же становились жертвой новых экспериментов, которые так и не прекратились со стороны людей. В то ужасное время оборотни были напуганы, отношения с людьми сильно накалились. Но шло время. Волков-оборотней, как и самих волков становилось всё меньше и меньше. Историки множество раз переписывали события тех времён. Легендами о кровожадных и беспощадных волках стали пугать детей, а те передавали это своим отпрыскам, они — следующим поколениям и так далее. К волкам-оборотням привили страх, из которого у многих сформировались ненависть и презрение. Их считают анархистами, жестокими убийцами, дикими, необузданными хищниками. Вот почему ни среди людей, ни среди оборотней для волков нет места. Охота и меры безопасности остались такими же, как и много лет назад. Леса периодически прочёсывают специальные военные группы с волкодавами. И если вдруг обнаруживают волка — убивают без суда и следствия…        — Ну и заболтались же мы с тобой, Уильям. Ты посмотри, светает ведь, — сказал господин Рихтер и зевнул, прикрыв рот ладонью.  — Но было так здорово! Давайте ещё поговорим, я совсем не устал, — проговорил я, подавив зевок.  — Врёшь ты всё, — он, смеясь, глянул на время. — Мда, через пару часов у меня будет патрулирование… Хм… — он о чём-то задумался. Потом внезапно встал и потянулся. Подошёл к шкафчику и заглянул внутрь. На одной из вешалок висел пиджак от моей формы. Он повернулся ко мне и спросил:  — Слушай, а ничего, если я посплю у тебя здесь, раз уж есть время?  — Эм… — я был в замешательстве, но отказывать было бы очень некрасиво, ведь, в конце концов, это из-за меня ему не удалось выспаться, поэтому сказал, — Наверное, ничего.  — Вот спасибо, — доберман улыбнулся и стал расстёгивать пуговицы своего чёрного мундира. Затем снял перчатки, положил их на стол. После чего — пиджак, рубашку, и повесил их на вешалку.  — Эй, ты чего? Так пристально смотришь, я аж засмущался, — лейтенант усмехнулся.  — Просто никогда не видел… Эм, у вас тело такое накаченное… — удивительно рельефный торс, бицепсы, пресс — не смотреть было просто невозможно.  — Ха-хах, да перестань, работа обязывает, — он устало улыбнулся, — ничего необычного.  — Но я правда думаю, что это потрясающе! Ведь, чтобы достичь такого — нужно очень много тренироваться и приложить столько усилий. Я очень вами восхищаюсь, — мне так хотелось, чтобы он знал это.  — Ладно-ладно, убедил. Спасибо. Это очень важные слова для меня. Так, — он быстрым движением сдёрнул покрывало с кровати и улёгся лицом к стене, — а теперь спать. Будь добр, свет выключи и давай сюда.       Погасив свет, я переоделся и аккуратно повесил рубашку с брюками на стул. Медленно опустился на кровать. Никогда ещё мне не приходилось спать с кем-то вот так, на одной постели. Слишком близко. В детстве я часто замерзал ночами, но мне не разрешали спать ни в чьей комнате, кроме своей. А сейчас я могу слышать чьё-то дыхание и мерный стук сердца совсем рядом. Так тепло, но в то же время — страшно. Страшно, что всё это может запросто исчезнуть. Что всё может повториться. Что я снова останусь совсем один. Но я доверял господину Рихтеру. Видимо, поэтому волнение скоро отступило и я начал засыпать.  — Уильям, спасибо, что разрешил остаться… Сейчас это единственное место, где я могу спрятаться от всего… Забавно. Когда-то Дольф говорил то же самое… Но теперь всё иначе. В этот раз мы сможем. Мы защитим тебя…  — еле слышно прошептал доберман.  — Что? — толком не понял я. — Господин Рихтер? Но в ответ раздалось лишь лёгкое посапывание.