Ты вырезал своё имя в моём сердце

***

— Уильям Хэйз, признаешь ли ты то, что нанес множество травм двум своим одноклассникам? — звучный голос директора, наконец, обратился ко мне.  — … Да. Признаю… — ремни от намордника на лице были затянуты чересчур сильно. Даже простое открытие рта причиняло дискомфорт. Расслабить их у меня бы не получилось, ведь руки были крепко связаны за спиной.  — Директор, прошу вас, выслушайте.!  — Мистер Эванс, кажется, я уже сказал, чтобы вы помолчали! — грозно рявкнул седовласый оборотень, сидя в большом кожаном кресле. — Экхм, итак. Вилмар Тёрнер, было ли ваше с Кловисом Габеном… Э-э. Сношение по принуждению и без вашего согласия? Я резко повернулся в сторону Вилмара. Он стоял в другой стороне пестро украшенного зала и нервно сжимал пальцы. Бордер-колли медленно поднял голову и с абсолютно бесстрастным лицом ответил:  — Нет. И меня не принуждали.  — Чт?! — от такой неожиданности я хотел было крикнуть, что это ложь, но учитель резко шикнул мне прямо в ухо и схватил за плечо.  — Что ж. В таком случае, Вилмар Тёрнер, тебя ожидает длительная беседа с нашим психологом и неделя освобождения от занятий под строгим наблюдением. А ты… — директор свирепо глянул на меня из-под своих косматых бровей, — Боюсь, мне придётся прибегнуть к крайним мерам…  — Сэр, пожалуйста, он всего лишь пытался защитить своего друга! Он же не знал, прошу, позвольте мне…  — Мистер Эванс! Не испытывайте моё терпение! Или мне напомнить в какой ситуации вы находитесь и без всего этого?! — громыхнул оборотень, хлопнув широченной ладонью по столу.  — Нгх… Не стоит… Прошу прощения, — на учителя было больно смотреть. Его рука обжигала холодом, пальцы и ресницы слегка подрагивали, а лицо побелело.  — Оставьте свои объяснения мистеру Габену, который непременно устроит скандал на всю округу… Поймите. Я не могу допустить, чтобы кто-либо ещё из моих учеников пострадал. Я и без того рискую головой, просто позволяя ему оставаться здесь. Необходимо объективно смотреть на такого рода вещи, и быть реалистами. Ведь, в конце концов, то, что он… То есть его особенность. Может привести к непредсказуемым последствиям. И сомневаюсь, что вы можете взять на себя ответственность за возможные последующие проступки этого юноши. Поэтому, Уильям Хэйз, на данный момент я лишаю тебя свободы передвижения и совместных занятий до тех пор, пока совет не вынесет своё решение.  — Совет?! Но ведь! — учитель был не на шутку встревожен.  — Мистер Эванс! Немедленно возьмите себя в руки! Таковы правила и мы обязаны следовать им, если хотим жить в мире и благополучии. Вам прекрасно это известно! — отдышавшись, грузный оборотень глубоко вздохнул. — Совещание будет в семь часов вечера, прошу не опаздывать. На этом всё. Все свободны.  — … Идём, Уильям… — учитель Джесс сильно сжал губы, крепко взял меня за локоть и потянул за собой. К Вилмару подошли двое оборотней в строгих костюмах и повели в противоположную сторону. Он не обернулся и ни разу не взглянул на меня.       Всё действительно складывалось плачевно. В тот момент, когда учитель Джесс с несколькими преподавателями примчался к месту происшествия, я почувствовал облегчение. Мне хотелось броситься к нему и забыться в нежных объятиях, но. Увидев выражение его лица, я осознал какую серьезную ошибку допустил. Я предал его доверие. Казалось, я разрушил то немногое, что с таким трудом удалось построить. В нём читался невыразимый ужас, горечь и полнейшее недоумение. Он прикрыл рот ладонью и чуть было не издал крик, вместо того, чтобы протянуть ко мне свои руки… Такой как я не имеет право даже просто находиться рядом с ним — всё, о чем я тогда подумал. От осознания всего этого я впал в апатию, мной овладело безразличие ко всему окружающему, и долгое разбирательство директора меня не волновало. Но когда Вилмар произнес те слова, меня словно окатило кипятком. Что это значило? Почему он сказал это? Кловис настолько запугал его? Или он… Настолько испугался меня. Настолько, что предпочтет издевки и общество того бульдога, вместо меня?  — Уильям, скорее, заходи, — учитель стоял на пороге моей комнаты, пропуская меня вперед. Я заметил, что на дверь установили два мощных замка. Интересно, зачем?  — Присядь, — учитель уже в который раз избегал смотреть мне в глаза. Он закрыл дверь и спрятал в карман блестящие ключи.  — Прости… За всё это. Теперь ты под домашним арестом, и какое-то время придётся заниматься самостоятельно… — он нервно теребил прядь волос.  — Вы… Больше никогда не посмотрите на меня? — еле слышно прошептал я.  — Что.?  — Учитель, вы… Теперь меня ненавидите?! — голос сорвался на последнем слове, казалось, я разрыдаюсь, если скажу еще хоть слово. Через несколько секунд молчания оборотень-спаниель медленно приблизился ко мне и стал аккуратно расстегивать ремни намордника. — Глупенький, что ты такое говоришь? Я ни за что на свете не буду тебя ненавидеть, — он снял намордник и прикоснулся губами к моему затылку. — Не думай, что я одобряю твоё кошмарное поведение, но… Я понимаю твои чувства. Порой, от желания защитить возникает столько проблем, да? — учитель Джесс улыбнулся мне с такой лаской, что я не выдержал: слёзы, которые так отчаянно пришлось сдерживать, хлынули ручьём. Я не заслуживаю всего этого. Я доставил столько неприятностей, так почему, почему он продолжает дарить мне все эти тёплые чувства?  — Простите, простите меня… Ннннгх… Я не знаю, как так получилось… Я не… — никак не получалось остановить этот бушующий поток рыданий.  — Тише-тише, всё хорошо, это не совсем твоя вина. Сейчас ты стоишь на пороге новой ступени своей жизни, ты взрослеешь, и твой организм меняется, гормоны шалят и нервная система начинает воспринимать всё чересчур остро. Это называется подростковым периодом. Все через это проходят. Я понимаю, ты хотел помочь Вилмару. Ты решил, что Кловис… Его изнасиловал, так? — учитель развязывал мне руки.  — А разве… Разве нет? — от удивления даже слезы течь перестали.  — Не совсем… Понимаешь, так как наше училище, в основном, для мальчиков-оборотней… Такое случается. Вилмар и Кловис, ммм, они по-своему, так сказать, любят друг друга.  — Что? Любят? В каком смысле? — это было похоже на какую-то абсурдную шутку.  — Уильям, послушай. Любовь бывает разная. То, что пишут в книгах, далеко не всегда совпадает с реальностью, — его глаза засияли грустью. — Вилмар дорожит Кловисом, он привязан к нему, и несмотря на скверный характер последнего, хочет быть рядом с ним. Поэтому и сказал так директору, он пытался защитить Кловиса. Ведь иначе его бы исключили из училища.  — Это… Этого не может быть. Как же… — я не мог принять такую правду. — Значит он. Вилмар обманывал меня? И все эти издевательства…  — Не думаю, что это можно назвать умышленным обманом, но… — он вздохнул. — Ведь совсем нелегко признаться в таком своему другу. Это непросто принять, но такова действительность. Прости, мне надо было предупредить тебя об этом раньше, может, всего этого и не случилось бы.  — Я не хотел… Ничего такого. Но в какой-то момент. Словно отключился и был не в себе… Я убил их? Что теперь будет со мной? Если я убийца… Меня… — я схватился руками за голову, в памяти всплыло ухмыляющееся лицо Оскара.  — Нет, что ты, никакой ты не убийца! — учитель обнял меня и стал поглаживать по волосам. — Они оба живы. Но сильно пострадали, поэтому их госпитализировали.  — Это...правда? — я поднял глаза.  — Правда. Однако, не мог бы ты поподробнее рассказать мне, что же там все-таки произошло? — руки господина Эванса дотронулись до моего лица, а охровый глаз смотрел прямо на меня. Хвала небесам.       Опуская непристойные детали, я попытался восстановить ход событий. После чего учитель Джесс ненадолго задумался. Тишину нарушил стук в дверь. Кто-то сообщил, что мистера Эванса ожидают в вестибюле. Тяжело вздохнув, учитель удрученно произнес:  — Должно быть, мистер Габен пожаловал. Что ж, мне нужно идти. Уильям, не переживай и будь хорошим мальчиком, ладно? Я буду заходить к тебе каждый день после занятий и приносить книги, какие только пожелаешь. А когда приедет Анкель, мы обязательно что-нибудь придумаем… Вместе. Поэтому. Не бойся. Всё будет хорошо. Непременно.  — Спасибо… Учитель, — я заметил его виноватый взгляд, но на душе стало спокойнее, ведь он по-прежнему заботился обо мне.       Неделя в заточении тянулась очень медленно, но вскоре я стал занимать всё своё время учёбой, и тогда часы стали пролетать незаметно. Учитель Джесс, как и сказал, навещал меня каждый день после занятий, проверял задания и объяснял то, что самостоятельно я понять не смог. За предоставленное время мне удалось о многом подумать. О разных отношениях, о том, чего я хочу, о подростковом периоде, о словах Кловиса… В конце концов, я пришел к тому, что моя любовь к учителю… Совсем не такая. Для меня этот оборотень был прекрасным ангелом, объятья и улыбка которого были для меня спасением и надеждой. С ним я ощущал безмятежность и уют. Большего мне было и не нужно. Они с господином Рихтером стали для меня… Словно родными. И я был таким счастливым рядом с ними. На самом деле, этого даже более чем достаточно. Кстати, от добермана не было ни одной весточки, отчего учитель Джесс заметно становился всё мрачнее и мрачнее. А меня вот нагнетал страх. Я даже предположить боялся, что обо всем этом скажет офицер…       На второй неделе вечером кто-то нерешительно постучался ко мне. Я бесшумно подкрался к двери и спросил:  — Кто это?  — … Эм… Прости, что так… — до меня донеслось знакомое бормотание.  — … Вилмар, это ты? — удивился я.  — Да, извини за беспокойство… Я хотел поговорить с тобой. И-и извиниться, — тихо проговорил он. — Ты… Как? В порядке? — после всего сначала я был в замешательстве, отчасти даже злился на него, но. Тем не менее, продолжал считать его своим другом.  — В полном… Должно быть, тебя это всё сильно шокировало… Мне очень жаль. Я знаю, ты считаешь меня отвратительным, но я… — кажется, он был готов расплакаться.  — Вовсе нет! Эм, то есть… Я же ничего не знал… Так что. Я не считаю тебя таким, ведь ты… всё ещё мой друг. Я постараюсь понять. Ведь именно так и поступают друзья!  — Ах, я… Даже и не надеялся... Так рад, — всё-таки бордер-колли уже всхлипывал. — Спасибо, Уильям.  — Я тоже рад, что с тобой всё хорошо. И… Ты тоже прости, что позволил себе выйти из-под контроля. Честно говоря, не думал, что вообще способен на подобное… Я очень сожалею. Надеюсь, что Кловис и его друг поправятся.  — Думаю, они виноваты не меньше. Я даже не предполагал, что он устроит такое. Кловис со своими ужасными выходками… Просто слетел с катушек. Знаешь, я был таким тупицей. Наивно верил, что на самом деле я что-то всё-таки значу для него, но... Как же мне стыдно… Да и тебе тоже досталось. Прости. Это всё из-за меня. Я хочу поговорить с директором обо всем этом ещё раз. Может быть, он изменит своё решение. Без тебя… На занятиях довольно скучно. И обедать в одиночку совсем невесело. Тебя скоро выпустят?  — Эм… Хотел бы я знать, хахах, — от разговора с Вилмаром мне стало спокойнее. Я уж думал, что мы больше никогда не сможем поговорить.  — Учитель выглядит очень измотанным. Неужели всё настолько плохо?  — … Не знаю. В любом случае, я ничего не могу сделать. Прости, уже поздно, у тебя будут проблемы, если заметят, что ты не у себя. Спасибо, что пришел, — от собственной никчемности и бесполезности сдавило грудь.  — Ты прав. Ладно, я пойду. Надеюсь, всё скоро наладится. Не отчаивайся, — сказал Вилмар, и поспешил в свою комнату. Я вздохнул. Затем быстро снял всю одежду и принял свою звериную форму. Почему быть волком — это преступление? Чем же я отличаюсь от любой другой собаки? Те же четыре лапы, хвост и уши, такой же нос и глаза… Стало так тоскливо, что я начал непроизвольно скулить. Через прутья решётки на небе виднелись звёзды, ночь была тихая и ясная. Как было бы хорошо пробежаться по молодой траве, почувствовать подушечками лап влажную и холодную землю… Я запрыгнул на подоконник, но окно было закрыто, так что вдохнуть весеннего воздуха мне не удалось. И откуда только берётся это мерзкое чувство одиночества? Я свернулся калачиком и накрыл морду пушистым хвостом, так хотелось скрыться ото всех этих накатывающих чувств и раздумий.       К концу второй недели после завтрака я снова растянулся на излюбленном месте у окна и дремал на солнышке. Гармонию нарушило шуршание за дверью. Я быстро соскочил с подоконника и юркнул под кровать. Кто-то открывал замки. Нет, не открывал, а взламывал. С каждым новым щелчком во мне нарастала паника. Но тут дверь распахнулась, и в комнату быстро вошли трое оборотней в чёрных сапогах.  — Уильям, ты где? — прошептал тот самый голос. Я вылез из-под кровати, слегка поджимая хвост.  — Ишь ты, зачем спрятался? О, дружище, ну у тебя тут и шерсти… — я огляделся и заметил, что клочья черно-коричневого меха разбросаны по всему полу. — Ну, в конце концов, весна в самом разгаре. Ладно, ребят, ну-ка давайте… — господин Рихтер развернул какой-то мешок и попросил двух солдат подержать его края с двух сторон. — Как насчет незапланированной поездки на природу? Я вопросительно посмотрел на офицера.  — Да брось, времени мало, давай, запрыгивай, мы тебя по-тихому отсюда вынесем, — он указал на мешок. Предложение несомненно выглядело подозрительным, но я был готов принять любой исход, лишь бы не сидеть больше в четырех стенах, поэтому осторожно забрался внутрь и улегся. Таким образом меня незаметно вынесли из училища. Я не понимал, что происходит, но господин Рихтер был бодр и весел, поэтому перечить ему и сопротивляться мне совсем не хотелось. Сидеть в машине было немного неловко, так как шерсть вскоре начала летать по всему салону, но доберман лишь рассмеялся, в очередной раз чихнув. Не прошло и получаса, как офицер попросил остановиться.  — Идём, тебе понравится, — проговорил он и буквально выскочил из машины. Я последовал за ним. Воздух был свеж и наполнен разными ароматами полевых цветов и трав. Взобравшись на небольшой холм, передо мной открылся небывалый пейзаж: вплоть до самого горизонта расположилась равнина с ярко-зеленым покровом, где-то вдалеке чернела полоска хвойного леса, а слева мерцало бликами необъятное озеро, где обосновалась стая диких уток. От увиденного я замер на месте: всё смотрел и никак не мог налюбоваться. Я услышал шуршание одежды и увидел, как господин Рихтер начал раздеваться, аккуратно раскладывая вещи прямо на траву.  — Я подумал, что тебе просто необходимо побывать здесь. Правда же дух захватывает? Когда мы с Джессом были твоего возраста, то часто носились по всей равнине, как угорелые, хахах. Учеба — это, конечно, хорошо, но объяснить, что значит быть оборотнем, почувствовать это — можно только так, — с этими словами офицер принял свою звериную форму. Он был красив и в виде собаки: статность и мощь никуда не делись, неестественно стоячие уши завораживали. Внезапно залаяв, он бросился бегом прямо в сторону озера, яростно размахивая гибким хвостом. Затем обернулся ко мне и пригнулся к земле, будто приглашая поиграть. Моему счастью не было предела! Со всех ног я полетел в его сторону, и не успев вовремя остановиться, перекувыркнулся, тут же вскочил и подбежал к нему. Я не чувствовал течения времени: мы бегали и прыгали, играючи кусаясь и лая, гоняли уток и раскапывали землю, в конце концов, даже влезли в озеро и вымокшие вернулись к холму, тяжело дыша. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько живым. Я ощутил настоящий вкус свободы. И понял, какие потрясающие возможности есть у оборотней.       Какое-то время мы сидели, смотря вдаль, и купались в лучах апрельского солнца. Но вдруг доберман поднялся и, приняв свою форму оборотня, направился к разложенным вещам. Одеваясь, он спросил:  — Эх, здорово было, да? Давненько я так не расслаблялся, хахах, ты только глянь, у меня песок с травой в волосах, а ещё твои слюни! — он громко расхохотался. — Жалко, что Джесса с нами нет. Но, боюсь, если он узнает — то не сносить мне головы, — он отряхнулся и надел фуражку. Я подошел к нему, виляя хвостом.  — Знаешь… Когда мне обо всем рассказали, — его лицо приняло серьезное выражение, — где-то в глубине души я вздохнул с облегчением. Возможно, я знал, что этого не миновать. Ты очень терпеливый мальчик, Уильям. И это хорошо, но. В то же время опасно. Как механизм бомбы замедленного действия. С последней каплей происходит взрыв небывалой мощи. Не думай, что это произошло с тобой лишь потому, что ты волк… Каждый может потерять самообладание. Однако, обладая большой силой, ты должен понимать, что вместе с ней приходит и большая ответственность. И ты должен будешь нести её за все свои необдуманные поступки… — господин Рихтер погладил меня по голове и потрепал холку. — Я думаю, ты вырастешь отличным парнем. И лет через десять мы все вместе пробежимся по этому полю снова, хахах, — мечтательно заключил он, и я облизнул его руку, удовлетворенно проурчав в знак согласия. — Что ж, нам уже пора, идём. Хорошо бы вернуться до конца занятий.       Время офицер рассчитал явно неправильно, в связи с чем мы опоздали на пару часов. Дождавшись, пока все в своем большинстве не разошлись по комнатам, меня таким же образом пронесли внутрь училища. Дверь была заперта. Господин Рихтер приказал вскрывать замки, но это заняло некоторое время, которого хватило на то, чтобы нас заметили. Двое оборотней в серой форме поинтересовались, что здесь происходит, на что доберман четкого ответа не дал. Однако пригрозил так, что любопытствующие поспешили удалиться скорым шагом. Когда оба замка поддались, офицер отпустил солдат и занес меня в комнату.  — Фух, ну, вроде всё обошлось. Давай скорей вылезай. О, и не забудь вымыться. И посушиться, а то простудишься! Я, наконец, мог принять свой привычный облик, что и поспешил сделать, прикрывшись спасительным мешком.  — Господин Рихтер! Спасибо вам огромное за сегодня! Я так благодарен, что просто, — от радости меня переполняли чувства, и я не мог подобрать слова.  — Да ладно тебе, мне ведь тоже было весело. Так что и тебе спасибо за компанию, — он потрепал меня по голове, показав свою самую обворожительную улыбку. Идиллию прервало неожиданное появление учителя Джесса. Он буквально влетел в комнату, хлопнув дверью. Выглядел он очень необычно: весь запыхавшийся, хмурый и с покрасневшим лицом.  — Рихтер! — крикнул он.  — Джесс, я всё объясню… — не успел доберман договорить, как учитель со всего размаху одарил его пощёчиной. Я даже вздрогнул.  — Ты чёртов эгоист!!! Ты хоть знаешь, что здесь творится?! Что ты устроил?! Что будет, если об этом узнает директор?! Ты полный идиот! Дуралей! — господин Эванс нещадно колотил своими кулачками по груди господина Рихтера, продолжая осыпать оскорблениями. Я впервые видел этого милого оборотня с такой стороны. — Ты мог бы хотя бы раз появиться на той неделе! Почему ты всегда так поступаешь со мной, почему решаешь всё сам?! Я ведь места себе не находил, я.! — на пару секунд он замолчал, потому что доберман грубо схватил его тонкие запястья и страстно поцеловал.  — Прости, что так надолго оставил тебя одного. Но ведь Уильям за тобой присматривал, тебе не должно было быть так уж одиноко, верно? — как ни в чем не бывало господин Рихтер обернулся ко мне и подмигнул. Я почувствовал, как моё лицо ужасно покраснело.  — Ду… Дубина ты стоеросовая! Ты что творишь?! На глазах у Уильяма! Как тебе не… Ах! Пусти сейчас же, наглец..! — доберман ловко подхватил учителя Джесса и перекинул через плечо.  — Где ключи? А, понял. Дай сюда, — несмотря на возгласы оборотня-спаниеля, господин Рихтер достал из кармана его брюк ключи от замков и попрощался, — Уильям, не забудь принять душ. О, и прости за эти шалости. Я его заберу ненадолго, ладно? Увидимся!       По коридору все ещё раздавались шиканье и ругательства, а я сидел на полу и недоумевал. Значит… Вот какие у них отношения. Хоть они оба мужчины… И разных пород… Это просто немыслимо... Но... Кажется, они действительно хорошо подходят друг другу. Я засмеялся. Да уж. Я этому доберману явно не соперник. Меня это даже обрадовало. Понадобилось время, чтобы разобраться в своих чувствах, но. Я рад. Ведь я действительно люблю их обоих. И это хорошо, что любовь бывает разная.