Ты вырезал своё имя в моём сердце

      В итоге три сложенных листка лежали в ряд на моем столе. Засыпая, я всё ещё сомневался — стоит ли предупреждать Джека и Вилмара о моем отъезде? Я не стал говорить о том, что мы можем больше никогда не увидеться. Может быть, потому что сам не хотел в это верить. К тому же, как можно знать наверняка? Ведь жизнь такая длинная…       Из-за долгих размышлений я уснул лишь под утро и спал очень крепко, в связи с чем пропустил завтрак. Когда я поднялся с кровати, тут же вспомнил о письмах и бросил взгляд на стол. Их там не оказалось. Вместо моих листков на нём возвышалась коричневая сумка с двумя ручками, а рядом лежала записка: «Уильям, я позабочусь о том, чтобы они были доставлены. Собери свои вещи. Вечером мы отправляемся. Будь готов». Значит, господин Рихтер приходил ранним утром, а я и шороха не услышал. Но как же это. Вечером? То есть сегодня? Так скоро?! Я никак не мог предположить, что все произойдет так быстро. Какое-то время я стоял на одном месте, держа записку перед глазами, и не шевелился. От накатывающей волны паники меня отвлек стук в дверь — принесли обед. Но мой аппетит уже успел потеряться.       Сколько бы я не терзался всевозможными предположениями, к вечеру сумка была собрана. Правда, вещей особо никаких у меня не было, так что она оказалась полупустой. Этот день, наверное, был самым долгим из всех, что до этого были. С каждой минутой я все больше и больше нервничал, сжимая рукоятку офицерского ножика. В конце концов, моя голова была больше не в состоянии мыслить, меня охватило сосредоточенное ожидание. Когда ни с того ни с сего щелкнул замок, а за ним и второй, я невольно вздрогнул. Поняв, что всё ещё держу в руках оружие, молниеносно спрятал его в карман брюк и поднялся с кровати.  — Уильям, ты уже собрался? — шепотом обратился ко мне учитель.  — Да. Давно. Учитель… — я хотел спросить у него, почему мы уходим так скоро, но он не дал мне договорить.  — Молодец, я знаю, всё это довольно неожиданно. И понимаю, что ты чувствуешь, поверь, но не волнуйся, всё будет хорошо. Как только мы сбежим отсюда — начнем новую жизнь, — пытался он подбодрить меня, но в его голосе чётко слышались нотки тревоги.  — Джесс, давайте уже, поторопитесь, — раздалось недовольное шипение за дверью.  — Так, ну, если ты всё взял — выходим, — оборотень-спаниель пропустил меня вперед в коридор, где стоял доберман с красивым чемоданчиком. Я поздоровался и спросил у него про письма.  — Не переживай, завтра утром они все будут доставлены, — с улыбкой тихо произнес офицер и легонько потрепал по голове.  — Так. Свет выключил, дверь закрыл. Можем идти, — сказал учитель и шумно выдохнул, зашагав широким шагом в темноту.  — А куда мы? — удивился я, так как ворота находились в совершенно другой стороне.  — Мы выйдем через чёрный ход. Мало кто знает, но под первым этажом расположены подземные туннели. Раньше на этом месте располагался особняк очень древнего рода, которые занимались тайными государственными делами. По этим туннелям они передавали секретные документы и почту. Сейчас из них есть лишь четыре выхода, остальные давным-давно завалило. Как раз одним из них мы и воспользуемся, — разъяснял на ходу господин Рихтер.  — Это что же, настоящее подземелье? — воодушевился я.  — Хм, да, пожалуй, самое что ни на есть настоящее, — слегка засмеялся лейтенант, но тут на нас шикнул идущий впереди учитель Джесс, и мы послушно замолчали, ускорив шаг.       Благополучно добравшись до лестницы, мы быстро спустились. Дверь в подземелье была самая обычная, отличалась она только громоздким старым замком и табличкой с надписью «ВХОДА НЕТ». Я подумал, что это странно, раз он всё-таки есть. Учитель Джесс достал связку ключей, и попросил господина Рихтера включить свет. На что тот достал из-за пазухи маленький фонарик и посветил на замок. Какое-то время оборотень-спаниель подбирал ключ, но вскоре замок был повержен, а дверь со скрипом отворилась вовнутрь. В глубине зиял черный прямоугольник. У меня пропало всякое желание идти в какое-то подземелье. Я спрятался за спиной добермана и схватился за край его формы.  — Ты чего? Испугался? Ну-ка не дрейф, там совсем не страшно, — утешал меня лейтенант, похлопывая свободной рукой по плечу.  — Где-то сбоку должен быть выключатель, посвети, Анкель, — палец учителя Джесса указывал куда-то во тьму. Офицер, не торопясь, обводил кружком света каменную стену недалеко от входа, пока не наткнулся на торчащий рычажок. За него и потянул учитель. После чего плавно, щелчок за щелчком, стали загораться крохотные лампочки, кем-то умело встроенные по бокам тоннеля. Так стало совсем и не страшно, но отцепляться от господина Рихтера что-то не хотелось. В итоге мы двинулись цепочкой: учитель Джесс, офицер и я, хотя ширина позволяла идти рядом двоим.       Через несколько поворотов я почувствовал, как ход начал опускаться и расширяться: воздух стал холоднее, а под ногами заблестели лужицы воды. Учитель уже достал настоящую карту, больше похожую на схему, и пару раз они с доберманом обсуждали, где всё же лучше нам будет пройти. В разгоряченных спорах кто-нибудь вдруг интересовался не холодно ли мне или не хочу ли я попить, не промочил ли я ноги и не устал ли идти. Это меня смешило, так что я отвлекался от гнетущего тишиной и теменью сырого подземелья. Я решил, что читать о таких местах намного приятнее, чем находиться в них вживую самому. Пахло влажной землей, иногда раздавалось эхо от капающей воды, причем, непонятно откуда. Не было никаких указателей, и каждый поворот ничем не отличался ото всех предыдущих. Остаться здесь одному в полной тишине было бы по-настоящему страшно. Я отогнал от себя пугающую мысль и ненароком оступился. Господин Рихтер быстро среагировал и удержал меня рукой. Я только сейчас заметил, что вода кое-где стала по щиколотки, и мы уже давно переходили по выступающим камням.  — Уильям, ты как? Не подвернул ногу? — забеспокоился учитель.  — Всё в порядке, просто задумался, простите, — оправдывался я, хотя вот обувь, например, была уже промокшая насквозь.  — Может, нам передохнуть? Он наверняка очень устал. Анкель, давай вот здесь остановимся ненадолго? — учитель Джесс указал на большие глыбы, пристроившиеся рядом с перекрестком.  — Ох, осталось-то немного совсем. Почти дошли ведь, — негодовал доберман, но встретив недовольный взгляд оборотня-спаниеля, согласился. — Тц, ладно-ладно, передохнем немного. Уильям, забирайся вон туда, только осторожней, не поцарапайся.  — Хорошо, — я с удовольствием запрыгнул на один из валунов и, отвернувшись, по-тихому стащил с себя туфли и носки. Пока мои спутники о чем-то снова спорили, я поочередно выливал набравшуюся воду из обуви. Учитель Джесс выглядел сильно взволнованным, пожалуй, таким я его ещё не видел. Он то и дело поправлял волосы или одежду, часто вздыхал и опускал голову. Я попытался прислушаться, чтобы понять, о чем они разговаривают, но вдруг до меня донеслись совершенно другие звуки. Это были резкие короткие всплески. Как так? Мы все сидим здесь. Но определенно кто-то приближался. И он был не один. Внутри вдруг всё сжалось.        Сердце бешено колотилось в груди, так как бежать по воде было совсем неудобно, а доберман несся с поражающей скоростью. Учитель Джесс крепко держал меня за руку. Настолько, что она начала неметь. Наше частое и порывистое дыхание заполняло подземный туннель, отзываясь гулким эхом. Не знаю, сколько минут мы пытались оторваться от неизвестных нам преследователей, но страх заставлял нас двигаться дальше, не сбавляя темпа. Среди шума, который мы создавали своей спешкой, я то и дело улавливал устрашающий равномерный плеск, доносящийся сзади. Ситуация ухудшилась, когда мы дошли до очередного перекрестка. Если верить карте, он был последним, и после следующего поворота мы должны были бы оказаться уже на свободе, но по звукам стало ясно, что преследователи слишком близко.  — Джесс, нам придется разделиться, — быстро и четко проговорил господин Рихтер.  — Нет, ни за что, — даже в таком плохом освещении было заметно, как его губы слегка задрожали.  — Джесс, сейчас не время спорить! Прошу тебя, просто сделай, как я говорю. Я отправлюсь к выходу и разобью пару ламп, чтобы затормозить их. Возьми, — он резко схватил руку бледнеющего учителя и вложил в ладонь фонарик. — В это время вы спрячетесь за противоположным поворотом. Найди подходящее место, затаитесь там.  — Рихтер, не смей! Кто дал тебе право решать… — учитель Джесс был разозлен, хотя охровый глаз блестел от надвигавшихся слёз. Лейтенант не дал ему договорить — мгновенно запечатал его губы поцелуем, грубым и коротким. Я почувствовал, как оборотень-спаниель еще сильнее сжал мою руку.  — Черт бы тебя побрал! — учитель почти тут же вырвался из цепких лап добермана и всхлипнул. — Только попробуй не вернуться за нами, — пробубнил он, уже отвернувшись.  — Уильям, пожалуйста, присмотри за ним, ладно? Рассчитываю на тебя, — он посмотрел мне в глаза и кивнул, улыбаясь. Я также кивнул ему в ответ. Молча, потому что был абсолютно растерян и сильно напуган.  — Будь осторожен, — еле слышно проговорил учитель со страдальческим выражением лица.  — Ты тоже. Увидимся, — ответил офицер и, подобрав камень, разбил лампочку. — Быстрее, уходите отсюда!       После нужного поворота мы стали углубляться в противоположную сторону от выхода. Учитель уже «погасил» несколько ламп, было довольно темно, поэтому свет от фонаря помогал нам не оступиться. Вскоре мы остановились возле небольшой расщелины и прислушались. Где-то очень далеко еле слышно раздавались на сей раз смешанные всплески воды и чьи-то голоса. Кажется, их было всего двое.  — Учитель, кто это может быть? Почему они за нами идут? — задал я беспокоящий меня вопрос, на что учитель резко закрыл мне рот своей холодной ладонью.  — Уильям, пожалуйста, тише, — чуть слышно прошептал он мне в самое ухо, отчего оно рефлекторно дернулось. Из-за волнений мне не удавалось поддерживать человеческую форму. Вдруг стало совершенно тихо. Я подумал, что это хорошо, значит, наш план сработал, и понемногу начал успокаиваться, как совершенно неожиданно раздался глухой звук от выстрела. Один, второй. Пауза. Третий. Я почувствовал, как у оборотня-спаниеля задрожало всё тело. Он прислонился спиной к камням и прикусил свою руку, чтобы подавить приступ рыданий.  — Учитель? Что случилось? Почему… — я растерянно переводил взгляд с бледного оборотня в сторону, откуда донесся этот тревожный сигнал.  — У него… У-у… У него… Н-н… Не было… — он прерывисто вздохнул, — Пистолета, — и слезы потекли по его белым щекам. Казалось, что всё во мне похолодело от этих слов. Нет. Нет. Это какая-то ошибка. Этого просто не может быть. Ведь господин Рихтер очень сильный… Но если стреляли в спину… Мы должны что-то сделать! Но что? Что я могу сделать?! Почему всё так обернулось? Паника завладела мной целиком и полностью. Я перестал соображать и просто стоял, дрожа, словно щенок под дождем. Я даже не сразу заметил, как учитель Джесс перестал контролировать свою форму. Наличие сумрака не скрыло его длинных ушей с редкими светло-каштановыми клочками шерсти. Голые места явственно белели, словно пустоты, нагоняя на меня еще больший страх. Невольно я сделал пару шагов назад, пока не уткнулся в каменистую стену. Тишину нарушали лишь приглушенные всхлипывания учителя Джесса.       Что же нам теперь делать? Не переставал я прокручивать этот вопрос. Я не знал, как спросить. Я не мог выдавить из себя ни единого слова. Невидимый комок встал поперек горла и спазм не ослабевал. Но тут оборотень-спаниель вдруг успокоился. Вытер слезы и поднялся.  — Уильям, я должен сходить туда. Я должен, — он сжал всё ещё трясущиеся пальцы в кулаки. Испугавшись, я тут же схватился двумя руками за рукав его плаща. Всем своим видом я показывал, что ни в коем случае не собираюсь его отпускать.  — Уильям, пожалуйста, спрячься здесь, ты как раз поместишься в расщелине. Мы не знаем, есть ли там кто-нибудь или нет. Я не могу подвергать тебя такой опасности… — он положил мне в карман пиджака сложенный листок. — Ты же понял, где мы находимся сейчас? Если я не вернусь через пятнадцать минут — возвращайся в пансионат. Я в ответ на это яростно замотал головой.  — Уильям! Мне тоже не хочется оставлять тебя здесь, — он крепко сжал меня в объятиях. — Побудь послушным, пожалуйста, просто подожди меня здесь, хорошо? Пожалуйста… — его голос почти срывался, от этого мне было дико больно, и я с большим усилием заставил себя согласиться.       В расщелине действительно мог поместиться только я, больше места там не было. Чтобы примерно знать, сколько прошло времени, я стал считать про себя. Легкие шаги учителя отзывались всё тише и тише, и тут мне показалось, будто вода отозвалась в совершенно другой стороне. Нет. Учитель пошёл направо. Я слышу как он остановился и развернулся. Но слева всё отчетливее тоже стали доноситься чьи-то приближающиеся шаги. Господин Рихтер? Хвала Небесам, с ним всё в порядке! Я активно зашевелился, чтобы поскорее выбраться, и уже выставил левую ногу, как вдруг резкое заявление учителя заставило меня замереть:  — Стой и не двигайся! — Он крикнул это издалека, и я не был уверен к кому именно он обращается, но по его требовательному тону я понял, что лучше остаться на месте, потому медленно вернулся в исходное положение и затих.  — С какой стати? — произнесли слева насмешливым голосом. Этот голос был мне незнаком.  — Кто ты такой? — строго спросил учитель Джесс, направляясь навстречу.  — О, значит… Не узнаешь меня? Хотя не могу тебя винить, ведь прошло столько лет… — незнакомец также продолжал приближаться, а от его интонации меня замутило.  — Это ты преследовал нас? Что тебе нужно? — настаивал учитель, игнорируя слова обладателя неприятного голоса. Сейчас в щель было видно профиль учителя, он встал почти напротив разлома.  — Хмм… Допустим, я. А нужно мне… Касаемо лично тебя — возмездие, — пугающий тип клацнул зубами.  — Возмездие? О чем ты говоришь? Где твой сообщник? — голос учителя звонко отдавался эхом в каменном коридоре.  — Чёрт, да ты правда не узнаешь меня. Как досадно. А я та-а-ак хотел увидеть твоё удивленное лицо, Джесси, — он стал противно протягивать некоторые буквы и приблизился почти вплотную к оборотню-спаниелю, который уже владел собой и был в человеческой форме. Я заметил у незнакомца стоячие серые уши, необычного цвета темно-серые волосы…  — А ты довольно хорошо выглядишь для обгоревшего, как считаешь?  — Что?..  — В отличие от тебя я лишился руки и хвоста, а вместо кожи на теле у меня теперь железные пластины, представляешь? Хочешь посмотреть? — опасный тип дерзко схватил учителя Джесса за руку и прижал к своему животу. — И как тебе? Хорошо же вам жилось. После того, как похоронили меня заживо, «друзья», — от его слов по моей спине промаршировала стая мурашек и застыла на затылке.  — Не… Не может быть… Д-дольф? Это правда ты? Ты жив?! Ты был жив всё это время?! — глаз учителя слегка подергивался.  — Ха-хах, да, вот такое выражение я и хотел увидеть. Только эта чёлка тебе мешает, не думаешь? — рука потянулась к волосам оборотня-спаниеля, но тут же получила удар.  — О, да ты у нас, оказывается, тоже красавчик, пф-ф-ф. Не повезло, да?  — Что ты здесь делаешь?! — учитель, наконец, вырвал свою руку из лап Дольфа и грозно уставился на него.  — Выполняю свою работу. И так уж удачно сложились обстоятельства, — он стал обходить вокруг учителя Джесса. — Для свершения моей мести, — теперь я смог увидеть его лицо, которое довольно и злобно скалилось. — Но сначала скажи мне, где мальчик. Я на секунду перестал дышать.  — Его здесь нет. Он вернулся в училище. На кого ты работаешь? — учитель не сводил с него своего горящего глаза.  — А если найду? Ха-хах… Разумеется, мой нюх тоже сильно тогда пострадал. Поэтому играть с вами в прятки у меня желания нет. Хотя… Думаю, это и не потребуется, — он вдруг стал медленно снимать свои черные перчатки.  — Я спросил, кто заказчик, отвечай!  — Ох, какой же ты стал занудный, Джесси. Это ты у Анкеля понабрался? — по его лицу скользнула ехидная улыбка. — Слушай, мне действительно жаль делать всё вот так второпях, но, видишь ли, мой хозяин о-о-очень не любит ждать, а ему страсть, как нужен этот мальчишка. Вынь да положь, понимаешь? Все уши мне о нем прожужжал. Я обязан ему жизнью. Мы заключили договор. В обмен на вашего грязнокровного волчонка, я смогу поквитаться с тобой и заполучить, наконец, Анкеля. Ты же мне всю жизнь испортил, понимаешь, «друг»? — внезапно, Дольф вцепился мертвой хваткой в шею учителя. Только сейчас я заметил, что кисть была металлической.  — Гх… Прекр… Кхх… Пус-ти! — учитель Джесс схватился двумя руками за протез, но хватка ни капли не убавилась.  — Выходи, малец, или я задушу твоего милого учителя. О! Или нет. Сначала я разукрашу твое личико. Смотри, — свободной рукой он нажал на незаметную кнопку на запястье и оттуда выскочило тонкое заостренное лезвие. В моей голове звучали слова господина Рихтера о том, что он рассчитывает на меня. Я лихорадочно нащупал в кармане брюк подаренный им нож.  — Я сказал… гхах… Что его нет… здесь! — учитель пустил в ход ноги, но кроме оглушительных металлических отзвуков никакой реакции не последовало.  — Ра-а-а-аз, — мерзко протянул Дольф, приближая лезвие к лицу оборотня-спаниеля, контроль которого снова потерпел поражение и уши дергались вместе с резкими поворотами головы. Я достал нож и нажал на кнопку. Руки дрожали, как и колени. Я был в ужасе. Я не знал, что мне делать. Но за жизнь учителя Джесса сейчас я боялся больше всего. Я должен защитить его. Во что бы то ни стало.  — Два-а-а, — голос его понизился, он дернул кистью, и лезвие полоснуло по покрасневшей щеке учителя. От появления тонкой алой полоски он вскрикнул и тут же закашлялся.       Увидев кровь, во мне что-то переключилось. Это было похоже на тот случай, когда я поддался ярости и гневу, потеряв рассудок и контроль над собой. Автоматически тело дернулось в бок и ринулось вперёд. Дольф был угрозой, потому его необходимо было устранить. Руки словно сами по себе приняли нужное положение и с размаху воткнули нож в правое подреберье…