Агапэ, Сторге и Филия

***

      На дворе декабрь. Она едет на пары по маркетингу, кайфуя под трек Мирона на третий раунд. Очень крутой и смешной одновременно, как и ранее она понимает каждую строчку, каждую отсылку. Он словно открыл в себе второе дыхание. И он… счастлив?       Видений так мало, но он стал активнее в соцсетях и музыке, что не может не радовать. Но однажды, после суда над Жуковым, она видит его глазами салон такси, затем здание московской клиники и чувствует, как Мирон нервничает. Это психиатрическая клиника, и он идёт по тротуару, бормоча:       - Ты бы сказала, что я делаю недостаточно и что нужно делать больше во всех сферах…       Алиса интуитивно понимает, что это он ей, и быстро пишет ему смс:       «Я бы сказала, что тебе надо больше отдыхать и пройти курс. Ради самого себя».       Мирон долго смотрит на экран, затем жмурится и по его телу расползается нежность.       Алиса лежит на кровати и чувствует, как он заполняет пространство за окном, в комнате, внутри неё, как Мирон замирает на другом конце страны и пытается мысленно дотянуться до неё. Он понял, что она смотрит. Это происходит у них впервые, и это гораздо интимнее секса. Это гораздо глубже и важнее, они разделяют на двоих один клубок чувств, один момент и это прекрасно.

***

      Девушка иногда злится на Мирона за то, что именно он – её пара. За то, что она не рядом с ним, что выглядит не как Минрахманова, что моложе и явно глупее. Но в другие дни, когда она осознаёт насколько сейчас свободна в своих мыслях и привязанностях, никого по-настоящему не любя, она укоряет его в том, что Мирон слишком держится за свой привычный уклад. Она слушает трек Оли и говорит вместе с ней слова, адресуя их мужчине: «ты в тюрьме всего, что боишься потерять».       Это даёт ей опьяняющее чувство превосходства над ним.

***

      Его день рождения – 35 – проходит мирно, с тортом и песнями новых друзей. Там Кукушкин и подруги Диляры, там нет Вани, и нет её, Алисы. Но она всё равно мысленно поздравляет его.

***

      Алиса обрубает все старые связи, даже подруга детства теперь где-то на задворках, а их шумная компания, которой они праздновали её день рождения, разлетелась по сторонам, оставив крохи. И ладно. Новые знакомства настолько непривычные для неё, такой консервативной и долгоидущей в планах, что сначала воспринимаются с недоверием. А потом… потом она перестаёт задумываться обо всём, не решаясь за что-то цепляться. Всё конечно. Всё имеет свой конец и начало. Чего-то бесконечного нет. Пусть пока всё будет, как будет, потом посмотрим.

***

      Теперь её жизнь это книги и поиск работы, это напряжение в учёбе и борьба за справедливость. Февраль завершает годичный абсурд очень мягко и в её пользу. Всех нерадивых наказывают, Алису же оставляют с несколькими седыми волосками и лишними килограммами.       Она встаёт на весы и видит цифру 80, что при её росте в 165 сантиметров не смертельно, но грустно. Сраный стресс. Она думает о тощем смуглом теле Диляры, об Оле и тренировках, и возобновляет занятия. Пока прогресса ноль, потому что она слишком запаривается и не верит в свои силы.       Рано утром она просыпается и проваливается в его голову, видит перед собой пожилого статного мужчину врача и хмурится. Что происходит?       - Я думаю, так будет лучше. Нужно окончить лечение. До окончания курса – месяц. Все эти конкурсы… отвлекают тебя.       - Я… я только стал чувствовать себя увереннее в творчестве. Баттл помогает мне.       - Понимаю. Я слушал последнюю песню. Много рефлексии. Как и всегда.       - Олег Валентинович, я хотел узнать про письмо. Оно у Вас уже второй месяц лежит, когда его отправят Алисе?       Девочка вздрагивает, не понимая. Мирон написал ей письмо?       - Нужен её адрес. Я собирался отправить его на этой неделе. Прежде хотел предложить: может, ты хочешь ещё что-то дописать?       - Я… Я… вот её адрес в Калининграде. Нашёл в интернете, это несложно. И да, я бы хотел ещё написать. У меня есть время до вечера?       - У тебя есть целый день.       Ей интересно, о каком письме идёт речь, но больше ничего выяснить не удаётся. Через две недели приходит конверт от Мирона, и Алиса понимает: уже скоро. Скоро они встретятся.

***

      Третья работа пролетает мимо, Мирон не сдаёт трек на пятый раунд и это добавляет масло в костёр – её кидает в его голову. Она видит потолок палаты, слышит голос Лизы в колонках и её красивые, как кружево, песни. Неужели Мирон слушает такое? Хотя… да, Мирон слушает... Выключи свет Он мне мешает на тебя смотреть Выключи всех Выключи всех И врагов, и друзей Выключи всех совсем Выключи всех А я не очень люблю рассвет Он делает все ночи, где мы есть Днями, где нас нет Выключи свет Буду играть в твоей голове Выключи свет Буду дышать в твоей темноте       Утром ждёт йогурт и новостная лента. С BM уходит Марк и остальные, и Алисе кажется, что мир неизменно меняется и стремительно летит куда-то, вот только она, уже осознав механику процесса, всё никак не может ему довериться.       «Просто позволь этому произойти, Алиса. Просто делай то, что должна, и всё. Живи. Люби. Чувствуй. Радуйся».       Её собственный голос в собственной голове звучит как-то по-матерински правильно, но непривычно, и Алиса пропускает всё мимо ушей. Не сейчас.       - Я подумаю об этом потом, – говорит Алиса, делая глоток гранатового сока, и печатает новую страницу курсовой.       Письмо она пока не читает, оставляя его на 8 день марта. Ждёт. За день до и в день праздника она на море с подругами, с разными, в разных городах, но море одно. Балтийское. Паром несёт их с соседкой к Косе, ноги ведут в Старый Люнет, где рыжий кот трётся о ноги, и Алиса снимает на чужой телефон всё, что видит. Ей плевать, что подумают остальные. Она обязана заключить в пиксели каждый камешек истории, которой пропитаны эти места.       В праздник её везут на пляж, просят сделать кучу фото и покупают вареную кукурузу. Алиса её не любит. Она думает о мужчинах, с которыми познакомилась за последний месяц, немного о Денисе и их маленькой компании, где ровно год назад она думала, что обрела новую семью на долгие годы.       Всё имеет конец. Не надо забывать об этом.       Она провожает глазами машины и стены домов, слушая «Где нас нет» и думает об отсутствии подарков. Ей и не принципиально, но всё же.       - Как думаешь, где мне взять билет до Питера на 17-е марта?       - А что там 17-го марта?       - Да просто…       - Ну, ты уже посмотрела цену? Надо брать сейчас, потом будет дороже.       - Знаю, только… где денег взять?       Подруга не отвечает, а Алиса скрещивает пальцы и загадывает, чтобы Мирон мифическим образом оказался на следующей неделе здесь, в Калининграде. Ему явно проще это сделать. Но потом девушка вспоминает про клинику, про Москву и про Диляру, и понимает: он не приедет. И кто вообще сказал, что эта дата именно их День встречи? Может, Мирон тогда ошибся? Но тогда когда она должна состояться?

***

      Встречи не будет. Это Алиса понимает утром 9 марта, читая письмо от научного руководителя и мысленно отмечая себе то, что нужно исправить в курсовой.       Конверт от Мирона лежит на столе и будто молит её открыть. Страшно.       - Ну ладно. Иди сюда.       И она вскрывает его. В конверте лежит открытка с цифрой восемь и письмо на трёх альбомных листах. Среди них она видит тетрадный лист со стихотворением и улыбается. Это не похоже на его песни, на его раунды, это просто стихи.       «Да, я пишу их. Не смейся. Привет кстати. Последний раз было лет в 15, решил попытать удачу сейчас. Оцени, что вышло, только… не публикуй.       Алиса… прости ох, как же паршиво! Мой врач сказал писать всё, как оно идёт, так что слушай и пытайся вычленить из моего словесного дерьма крупицы истины. Начну с начала.       Я женился на следующий же день, как узнал, что ты – моя пара. Мне было 21 и я был смертельно влюблён в одну девушку. Тогда я ещё жил в Англии. У нас не сложилось, потому что я в какой-то момент выбрал реп, познакомился с Димой (ты явно уже знаешь, о ком речь) и стал выступать. Она не поддержала меня, а быть обычным работягой мне никогда не хотелось. Мы развелись по её желанию. Это было тяжело. Бывали дни, когда я думал, что никогда не приду в себя.       Потом была Соня. С ней я познакомился, когда вошёл в Круг. Надо сказать, почему я это сделал. Смотри. Я знал, кто ты, но был далеко. Я знал, что тебе от силы лет 12, и видел моменты твоего взросления. Я помню, как тебя сбила машина, и всё, что я мог в тот момент это… просто стоять отойти вглубь сцены и дождаться, когда видение кончится. Я хотел просто жить нормальной жизнью, без тебя в своей голове. Соня через пару лет встретила свою пару и ушла.       Я не хочу, и не буду перечислять всех женщин, с кем я спал. Они были, но они не ты. Моя мама говорила мне, что пока соулмейтам не исполнится 21 год, лучше не встревать в жизнь друг друга. Но в колледже я познакомился с парой, которая дружила с детства и их связи ничто не навредило. Теперь я понимаю, что всё могло быть иначе, если бы я дал о себе знать раньше.       Я приезжал к тебе. Мало того, у меня были концерты в Екатеринбурге, я был у твоего дома. Я видел тебя на расстоянии нескольких метров, но… мне казалось, что ты нечто недосягаемое это не моё. У тебя был сложный год, твои любовные и учебные страсти! Я… ты не знаешь, но в твоих проблемах со здоровьем есть и моя вина. Своим приездом я повредил связь. Я не знаю, как, но это произошло. Тогда уже не было Круга, но и видений тоже не было. Я боялся, что лишился тебя, хотя ничто не мешало найти тебя и всё рассказать, но разве ты бы поверила мне?       Сейчас я – тот, кто я есть. Каждый текст и так содержит бесконечную рефлексию, так что не вижу смысла пересказывать свою жизнь в сотый раз. Не мне одному было тяжело. Каждому бывает тяжело. Надеюсь, ты восстановишься. Я помню, какой ты можешь быть. Даже та, какая ты сейчас, прекрасна. И… ты красивая. Твои глаза и волосы. Думаю, у тебя классная фигура.       Я пишу тебе из московского рехаба для психов. Завтра отнесу это врачу, и он отправит тебе. Завтра сделаю тест, чтобы узнать дату встречи. Та, что я вывел, может быть неточной. Не думаю, что они вообще существуют. Типо, а что если соулмейты встретятся раньше встречи? Что с того? Завтра со мной начнёт работать психолог, и мы будем долго говорить, почему я злюсь на тебя. А я злюсь. Злюсь за то, что ты досталась мне малявкой девочкой. Во всех смыслах. Что ты не выглядишь и не ведёшь себя так, как я привык, чтобы женщины вели себя, что ты не вписываешься в мой мир… или я просто думаю, что ты не вписываешься?..       И знаешь, думаю, что ты хорошая. Думаю, верю, что ты подойдёшь мне как пазл. Вселенная не ошибается. Сам пока не вижу, как мы могли бы быть вместе.       И мне страшно. Я боюсь боли, Аль. Твоей и своей. Поэтому не хочу обещать тебе ничего, пока не буду уверен в самом себе и в том, что могу тебе это дать. Ты учишься жить, плывя по течению, в 20 лет, я учусь этому в 30. Ты гораздо умнее меня, и для этого не надо насильно дочитывать Кафку, если тебе не нравится. Мне он тоже не нравится. Не надо стараться копировать кого-то (я знаю, что ты никогда не признаешься в этом). А может ты просто меняешься, а у меня слишком большое ЧСВ?       Вроде всё.       _____________________________________________________________       Аля, док предложил дописать, если хочу, и я хочу кое-что добавить. Я тут был в твоей голове пару дней назад и уловил сомнения по поводу самопринятия и взаимоотношений. Ты никому ничего не должна. Только себе. Да, сейчас так, но это сейчас. Ты – моя пара, помни об этом. Ни взирая на предыдущее предложение, помни, ты превосходишь своих сверстников, потому что никто не может быть такой храброй и честной, искренней и настоящей. Ты штучная, Алиса. Одна на миллион. И насрать, что тебе кажется, что мир против тебя и у тебя всё валится из рук. Ты научишься балансировать в своей голове и сочетать недостатки с достоинствами. Я прям проповедник, ей богу. Я знаю многих людей, кто нашёл своё счастье не со своей парой, но прежде каждый из таких людей нашёл самого себя. Я хочу, чтобы ты поняла, кто ты и чего ты хочешь. Мы оба поняли это.       Напишу тебе все свои контакты, чтобы ты могла писать в любое время. Но я могу забарагозить и игнорить, это же я. Пиши в любое время.

      М.»

      На обороте написаны номера, почта, адреса соцсетей и адрес квартиры. Оставлен телефон Вани, и даже телефон мамы. Алиса не знает, зачем ей это письмо. Она задаёт тот же вопрос, что и задал Мирон врачу: что это даст?       Но от того, как стало тепло на душе, можно сделать вывод, что письмо написано не зря.       Она печатает ему смс-ку, долго подбирая слова:       «Получила конверт со всем содержимым. Спасибо. Спасибо, что делаешь всё это. Я… я не знаю, что ещё сказать».

***

      Уборка, готовка, пересмотр вещей – всё так обыденно. Каждый новый день она говорит себе: «Завтра я буду рассылать резюме и обзванивать, обходить работодателей» и остаётся сидеть на жопе ровно. Только резюме рассылает и жалуется подругам на отсутствие работы.       Она рисует для Оли арты к песням по вечерам и пишет черновик книги. А ещё дизайнит для Мирона одежду в его магазин. Но это всё в стол. И рисует эскизы к коллекции. Кажется, возможность её создать возобновилась.       Каждый следующий день приближает 17-е число, и Алиса всё чëтче понимает, что ничего не произойдёт. Это будет обычный вторник, у неё буду пары, потом тренировка, потом урок по изучению языка жестов, потом она приготовит ужин и сделает домашку. Всё.       Или же нет?

***

      Она тренируется по #sekta, не ест сладкое и мучное, высыпается и делает все задания по учёбе, а ещё до праздника обзванивает работодателей и ходит на собеседования.       В понедельник Алиса делает курсач и уборку. Утро 10-го марта проходит на парах, затем она забредает на рынок, чтобы купить салат и кешью, после едет на тренировку и курсы по языку жестов. Выходя из Чеховки, девушка затыкает уши наушниками и врубает Олю, когда на её телефон падает смс-ка:       «Ты любишь роллы?»       Она хмурится и печатает ему вопросительный знак. Мирон присылает ухмыляющийся смайлик, добавляя:       «Обернись»       Алиса резко оборачивается, на 100% уверенная, что это прикол. У тротуара стоит машина, рядом Мирон, а в руках у него пакет из магазина ролл, и окружающее пространство в следующий момент ведёт себя так, будто начинает всасываться куда-то. Алиса жмурится.       - Твою мать…       - Я рассчитывал на «привет».       Он пожимает плечами, продолжая держать в одной руке пакет.       - Т-ты!       - И ты! Можно ж просто – Мирон, – он хмыкает, подходя ближе. Она смотрит вниз на его чёрные джинсы и кроссы. – Ты кстати испортила нашу первую встречу. Она же типо священная и всё такое. А ты сразу «тыыы!»       - Ты!.. – она резко поднимает глаза и встречает взгляд Мирона. – П-привет…       Мирон чувствует, что начинает тонуть, ноги явно его скоро перестанут удерживать. Он смотрит на девушку, которую чувствовал 12 лет, и не может поверить. Она перед ним.       - Здравствуй, Алиса. Прости, что это не 17-е марта и не Питер, и всё не так романтично, как ты представляла… Наверное.       - Ни… ничего. Так тоже хорошо. И… здравствуй.       Она говорит тихо, вспоминая вдруг, что люди считают её громкой. Нет, она тихая, несмелая в такие моменты. И сейчас Алиса просто стоит и не знает, куда деть глаза, а Мирон улыбается.       - Почему ты приехал? Почему сейчас?       - Захотел увидеть тебя, – он кивает в сторону машины. – Я снял номер в отеле в Светлогорске. Ты… хочешь провести эту неделю со мной?       - Я…       У неё в голове куча вопросов к нему и к Богу, в частности, но больше всего ей интересно, почему сейчас?       - У меня нет пар на этой неделе, так что да. Только мне нужно быть в четверг на физ-ре и в субботу на футболе. Начало сезона.       Он выгибает бровь.       - Я думал, мне тогда почудилось. Нравится футбол?       - Сама не знаю, откуда это взялось.       Пауза.       - Тебе нужны какие-то вещи или можем купить новые при необходимости, что скажешь?       - Нет, ничего не нужно. Только инет и ноут, чтобы я могла работать с курсовой. Уверена, ты устанешь от меня через часа три-четыре.       Она нервно смеётся, и Мирон думает, что Алиса часто так делает: шутит, когда волнуется. Ему льстит, что не он один тут в панике.       - Поехали? – спрашивает Алиса, и Мирон чувствует, как его мозг запоминает этот момент, словно вкрапляя цветное стёклышко в мозаику.       - Поехали. Садись за водителем. Ты ела?       Он обходит машину, заводит, и поворачивается. Алисы нет в машине. Фёдоров выходит и смотрит на неё, застывшую на тротуаре со странным выражением лица, будто в этот момент решается судьба мира. Чёрт, а ведь правда.       - Эммм… Аль?       - М? – она вздрагивает, замечая на его лице недоумение. Да, точно, она же не села в машину. – Прости. Просто я…       - …не можешь этого сделать, потому что едва меня знаешь?       О. Он, что, читает её мысли? Теперь, когда Мирон озвучил их, это не похоже на серьёзную причину для отказа ему. Она же тоже очень хотела его встретить. И вот он.       - Отвезти тебя в общагу?       - Прости…       - Садись.       Она покорно садиться на заднее сидение, Мирон выруливает на Московский и едет по навигатору (потому что не знает города) в Центральный район. Стрёмно.       Март неприветлив даже здесь, в Калининграде, и Алиса думает, какой же март сейчас там, на Неве. Она порывается спросить, но одёргивает себя: Мирон не знает, ведь лежит в московской клинике. Девушка молча разглядывает цветы на сидении рядом, затем пакет с роллами и плюшевого енота, а потом долго смотрит на его профиль, подсвечиваемый фонарями и фарами встречных машин.       - Останови.       Мирон без слов смещается к обочине и поворачивается к ней. Он собирается спросить «что?», но Алиса хлопает дверью, оставляя рюкзак.       - Алиса!       Дверь снова хлопает и на место рядом с водителем приземляется Алиса.       - Что? Я пересела, – она улыбается, кривит рот, затем закусывает губу справа и отводит взгляд. Мимика так хорошо иллюстрирует всё, что она чувствует, что Мирону остаётся только следить за сменой. – Поехали в Светлогорск. Я… хочу.

***

      Едут они долго. Мирон не стесняется и ругается при ней, когда не понимает, что от него хочет проклятый навигатор. Два часа спустя они тормозят у отеля, и мужчина выдыхает.       - Я уж думал, в лесу заночуем.       Алиса хохочет, что слегка сбивает его с толку. Но потом он подхватывает. С ней легко, но он уверен это от того, что они вместе всего несколько часов и их реакции, манера общения и всё остальное спровоцированы стрессом, который им устроил Мирон. День встречи не в день встречи.       - Что это за место? – она неуклюже вылезает из машины, забирая свой красный треугольный рюкзак, и оглядывается. – «Люмьер»? Впервые слышу и вижу.       - И я. Точнее… Кхм… Я забронировал номер по телефону. Называется «Красная шапочка». Надеюсь, там не будет на стенах картинок с волком и маленькой девочкой. После самолёта взял машину, потом надо было найти тебя.       - Как ты узнал, где я?       - Я увидел на здании библиотеки мурал. Поспрашивал прохожих. Нашёл. У меня было видение по дороге в город.       - Яснооо.

***

      Номер гостиницы выглядит изнутри как фисташковое мороженое. Мирон заходит после Алисы и ставит сумку у двери, осматриваясь.       - Ты же голодная. Внизу должен быть ресторан или шведский стол… схожу, посмотрю.       Он выходит быстрее, чем она успевает сказать, что есть роллы. Что она не настолько голодная, чтобы он уходил.       Мирон выдыхает только у лифта, заходит внутрь и медленно поднимает глаза на своё отражение в зеркале. Нет причины паниковать, как и нет причины бежать от неё. Непривычным кажется собственное волнение, непонятным и необоснованным. Хотя… он прекрасно понимает, что смущён её присутствием. В самолёте, в начале этой спонтанной вылазки, он думал смелее и обобщённее. Он не решался загадывать наперёд, а просто поддался импульсу желания увидеть её. Двенадцать лет их разница в возрасте, месте проживания и прочие обстоятельства не позволяли ему получить желаемое, и вот он здесь. Она здесь.       Мирон понимает, стоя в пустом лифте, что всё уже запущено. Всё уже случается и уже нельзя вернуться назад. Нельзя – ни ей, ни ему – вернуться в момент, когда ты ещё только ждёшь встречи. Всё уже происходит. И это… нормально.       Он возвращается в номер.

***

      Алиса смотрит на большую кровать и внезапно понимает. Номер один. Он снял его на неделю, и они будут здесь целую неделю. Одни.       У неё нет здесь другой одежды и нет средств гигиены. Ничего нет. Даже зарядки для телефона.       - У нас же есть роллы.       Алиса вздрагивает от звука его голоса, но не оборачивается. Чувствует всем телом, что Мирон смотрит, изучает и подходит ближе.       - Алиса…       - Подожди!       - Чего подождать? Или… кого?       - Я… Кровать одна. Я… не знала.       Мирон молчит. Его немного веселит то, как она реагирует на него и на их близость. Даже на саму мысль о близости.       - Я могу снять второй номер. Не проблема. Я не собирался заниматься с тобой сексом с порога, я хотел только сделать что-то вроде уютного места, чтобы мы смогли почувствовать себя комфортно и пообщаться.       Его слова не успокаивают, а ранят. Он не хочет её. Алиса съёживается, обхватывает себя руками. Ей тут не надо быть, не надо.       - Я хочу назад.       Мирон протяжно вздыхает и выходит из номера. Он на лечении, ему нельзя пить, да и не хочется, но ноги сами ведут в бар.       - К-кофе. И… нет, только кофе, пожалуйста. Спасибо.       Бармен делает такое лицо, будто узнаёт его, но вовремя решает не афишировать это. Он сидит, поглаживая ободок кружки, и думает об Алисе. А чего он ожидал? Они друг друга впервые видят, и Алиса явно планировала всё это иначе.       - Алло, Вань?       - Мужик, ты блин где? Меня скоро к тебе в палату положат – я бегаю тут уже час, пытаясь узнать, куда ты делся! Принёс бананы, называется.       Мирон усмехается.       - Я в Калининграде.       - Нафига?.. А!.. Ну да…       - Ага.       - Ну и как? Нравится? Вы уже это… встретились?       - Я не зна…       Он осекается, потому что у входа в ресторан стоит Алиса. Стоит в своих очках, с обеспокоенным лицом и распущенными волосами. Они похожи на облако, а сама Алиса неожиданно напомнила ему кого-то давно знакомого. Кого-то, кого он никогда раньше не видел, но кого он знает. Будто знакомого из другой жизни.       - Бро? – Ваня явно обеспокоен долгим молчанием.       - Перезвоню.       Ваня не успевает спросить, когда его ждать обратно. А Мирон встаёт со стула и ждёт. Он хочет подойти сам, но потом решает посмотреть, подойдёт ли она. И она подходит.       Медленно и неуверенно. Будто плывёт, будто стесняется каждого своего движения.       - П-потеряла тебя.       - Нашла, – выдыхает он, ухмыляясь по-доброму. Злость, которую он думал, что чувствовал на расстоянии, рядом с ней тает. – Поужинаешь?       - Если только с тобой, – она поворачивает голову к бармеру и лучезарно улыбается. – Добрый вечер, можно нам заказать напитки в номер? – бармен кивает. – Нам нужно… три литра воды, чайничек зелёного чая и… у вас есть гранатовый сок?       - Да, разумеется.       - Тогда ещё гранатовый сок. Запишите на счёт.       Она отходит от бара, направляясь к выходу, и оборачивается:       - Мирон, ты идёшь?       Бармен понимающе хмыкает. Мирон в шоке. Фёдоров молча кладёт телефон в карман и идёт следом за ней, слыша за спиной: «Охренеть, сам Окси у меня кофе пил!»       В номере Алисы уже нет, а из-за двери в ванную хлещет вода. Купается. Он быстро понимает, что, похоже, она просто взяла себя в руки. Он немного знает об этой её особенности: она может быть ранимой, нежной и боязливой, а может в один момент подобраться, проявить твёрдость и сделать, что должна.       Мужчина садится на кровать и внезапно понимает: именно она-то и должна была быть ему парой.       То, как она улыбалась и как уверенно вела себя в баре. То, как говорила и смотрела. Алиса могла быть разной, понял он. Не только хрупкой и нуждающейся девушкой. Она была настоящим Воином света*, душой компании и даже… чаровницей. Обаяния и красоты ей было не занимать.       - Только ты сама не всегда веришь в это, – бормочет он, вставая.       Принимает напитки, готовит всё для ужина и переодевается в футболку и пижамные штаны. Алиса выходит из ванной в белом халате, который слегка волочится по полу, так как ей велик.       - С лёгким паром.       - Пойдёшь в душ?       - Д-да.       Мирон моется быстро. Она уже полулежит на постели, когда он выходит. Фёдоров достаёт из чемодана новые футболку и пижамные штаны, протягивает ей.       - Взял тебе сменку на всякий.       Они устраиваются на постели в своих пижамах и включают телевизор. Показывают «Бумажные города». Они переглядываются и понимают, что никто из них не смотрел этот фильм.       Роллы безумно вкусные.       Напряжение оплетает их. Да, просмотр фильма отвлекает от соседа по кровати, но не когда ты так долго ждал встречи с ним. Они посматривают друг на друга, надеясь, что другой не увидит. Алиса, оказывается, обожает комментировать фильмы при просмотре. Они одновременно подмечают какой-то киноляп и замирают. На лицах расцветают улыбки. Алиса краснеет. Мирон видит это даже в полутьме комнаты.

***

      Утром она встаёт явно раньше, потому как Мирон не наблюдает её в номере при пробуждении. Но её нет ни в ресторане, ни в вестибюле, ни на балконах. На ресепшен он узнаёт, что Алиса ушла в город.