Агапэ, Сторге и Филия

      Просыпается, ощущая тело, будто с похмелья. Слабость невероятная. Лицо Диляры – первое, что он видит. Её тонкое, хрупкое тело затянуто в белый и болотно-зелёный, а на плечи накинут медицинский халат. Тёмные волосы собраны в пучок на макушке, а под глазами едва заметные круги от недосыпа.       Так странно видеть её здесь.       - П-привет… – говорит она и слабо улыбается. – Позвать врача?       Он мотает головой и смотрит в потолок.       - Как ты себя чувствуешь? Болит где-нибудь?       «Да, болит. Мне разрезали сердце», – думает Фёдоров, но молчит. Не это хочет слышать Диляра, точно не это. Да и настолько ли всё трагично?       Перед глазами проносится момент в квартире Вани и жуткая боль, будто тебе разом прижигают/обрубают все нервные окончания. Алиса. Она вошла в Круг. Вошла. Вошла…       - Где она?       - Не знаю. – Диляра не старается показать, что ей неприятна тема. Она полностью спокойна. Никакой злости или ревности из-за Алисы, только здоровое беспокойство за Мирона. Диляра действительно хорошая. – Думаю, что в Калининграде.       - Я… Её не доставили в больницу?       - Олег Валентинович связался с её врачом. Побудет день в больнице, затем её отпустят домой. Это стандартная процедура после вхождения в Круг.       - Я должен ехать… – он пытается подняться на локтях, но в теле такая слабость, что тут же падает назад. Диляра дёргается навстречу ему.       - Ты сесть-то не можешь, куда тебе ехать!       - Диляра…       - Мирон…       Вздыхает и откидывается на подушку.       Он видимо сказал или сделал что-то не так, чем подкрепил мысль Алисы об их несовместимости, буквально заставил войти в Круг и теперь…       - Завтра поговорим обо всём. Полежи, Мирон. – Ди встаёт со стула, поправляет чёлку. – Я приеду вечером вместе с Ваней. Надо немного поспать.

***

      Через час после ухода Диляры к нему заглядывает Вера Таисовна. Она выглядит слегка виноватой. Мирону смешно.       - Как Ваше самочувствие?       - А как Вам кажется, что я могу чувствовать сейчас?       Она отвечает быстро.       - Боль. Гнев. Слабость. Обиду.       - Не совсем, – тянет он. Самому бы ещё понять, что это за чувство. – Ещё добавьте вину, ненависть к самому себе и… тоску. Наверное? Может быть, предательство?       - Вы чувствуете, что Вас предала родственная душа? – её голос такой же, как и на их сеансах.       - Она отказалась от меня. Я надеялся, что этого не произойдёт. Сделал всё, чтобы этого не произошло.       В голове гремит голос отца: «Ты сделал недостаточно».       - Мирон Янович, Алиса Игоревна думала о вхождении в Круг ещё до Вашего приезда и вашей встречи. Вы просто оттянули её решение.       - Чего?       - Я видела её медицинскую карту, – кивает женщина, но заметив неверие на лице пациента, подаётся вперёд и дотрагивается до руки. – Это так, – прикосновение его будто обжигает – Мирон одёргивает руку. Вера Таисовна не подаёт виду. – Из Круга всегда можно выйти, Вы это сами прекрасно знаете. Просто иногда…       - …круг помогает справиться с чем-то быстрее. Я помню. Как она?       - Её выпишут завтра утром, как и Вас. Лёгкое недомогание. Стандартная процедура, – он чуть кивает: Диляра сказала то же самое. – Вы же… Из-за пандемии мы предлагаем Вам остаться в клинике, чтобы окончить лечение под наблюдением. Вы сейчас в группе риска не только из-за болезни, но и из-за сниженного иммунитета после разрыва связи.       - Да, конечно… Теперь я полностью ваш.

***

      Ваня, пригнавший вечером чуть раньше Диляры, убеждает его забить на девчонку. Абстрагироваться и постараться сконцентрироваться на себе. С 28-го объявляют нерабочую неделю, и Кристина Козырева (подруга Минрахмановой) смс-ит ему на счёт дня рождения Диляры. Чёрт. День рождения Диляры. 31-го же.       Он смеётся, думая, что видимо, выйдет на связь прямиком из палаты. Крис об этом знать, конечно, не стоит. В итоге Олег Валентинович разрешает ему провести день вне клиники.       Мирон приходит к Ди ещё в обед, помогает накрыть стол (на двоих) и запускает Zoom. Они веселятся, поют песни и танцуют, показывают у кого сколько спирта дома и ржут с этого, и Мирон совсем не думает о ней, пока не ловит себя на мысли, что пьян, а кровать одна.       - Ди… я не могу… Не стоило мне пить.       - Бывает. К тому же сегодня можно.       Мирон падает на её постель.       - Почему ты не злишься? Ты же понимаешь, что я с ней спал.       - Ты выбрал это ещё когда полетел туда. Не мне тебя было останавливать. Это… нормально.       Мужчина пытается прыснуть, выразить своё несогласие, но громко икает. Нормально. Ага, конечно. И совсем не противно ей от этой мысли, ага. Им надо поговорить об этом. Надо поговорить…       Момент упущен, а Диляра уже идёт на кухню, чтобы убрать посуду. Он даже благодарен за это решение. Но не его язык…       - Расскажи о своей паре…       «Расскажи мне о любви...»       Он моргает, крупно вздрагивая от воспоминаниях об Алисиных руках, поглаживающих его бритую макушку, пальцы и татуировки… Мужчина думает, что никогда, никогда-никогда не стоило прилетать в гребаный Калининград и знакомиться с ней. Не стоило никогда!..       - Он… Ему неприятна моя национальность, насколько я знаю. У него хорошая семья, жена и двое детей. Он старше меня лет на шесть. – Диляра останавливается в дверях и пожимает острыми плечами, от чего её лёгкие длинные мягкие волосы чуть двигаются. Она такая грациозная и складная, аж приятно смотреть. – У меня не было выбора, знаешь ли. В первый же день дали понять, что я не нужна.       - Извини, не стоило спрашивать…       - Рада, что это не означает, что я не могу полюбить кого-то другого. И быть с кем-то, кроме него, – она улыбается мужчине так открыто и нежно. Подходит ближе, почти вплотную. Нет даже тени злости или недовольства. Она… любит его? Мирон замирает, глядя на неё. Да, любит, как и он любит её. – Я рада, что разговор этого коснулся. Мне долгое время хотелось тебе рассказать.       Мужчина тянет руку к её руке и переплетает пальцы. Затем подносит её руку к своему лицу и целует. В глазах девушки нежность.       - Понимаю, у вас с Алисой был выбор, и вы его сделали. Каждый из вас, – он напрягается, но продолжает целовать женские пальцы. Диляра мудрая: она не станет истерить или упрекать. Она – Солнце. – Теперь остаётся жить с этим.       - Д-да, верно…

***

      Он исчезает со всех радаров ещё 2-го марта, до Калининграда, в сети только несколько фоток в маске с того дня, как он сходил на коррекцию зрения, да беззвучное видео со дня рождения Ди.       Как-то вечером, лёжа в палате, Мирон пишет Сэмми в директ и просит рассказать, как живётся без ноги. Он знает, как её достали вопросы и неадекватные реакции, и от него она явно ожидает поддержки и понимания, но… Он же никогда не спрашивал об этом, если быть честным.       Тема щепетильная, да и их недолгий роман несколько лет назад явно не в его пользу играет. Сэмми пишет ему, что станет легче. Она ничего не спрашивает, не уточняет, но будто чувствует, что Мирону нужны именно эти слова.

***

      Он остаётся в клинике, пока это возможно, а 17-го апреля Олег Валентинович заходит к нему в палату и говорит, что лечение придётся продолжить дома. Больницу переоборудуют под короновирусную.       Фёдоров просто кивает. Нет, а что он может?

***

      Диляра приезжает за ним, внимательно слушает врача, переспрашивает и что-то уточняет, а Мирон смотрит сторис Алисы, которая постит яркое голубое небо и верхушки каштанов. Он помнит очарование и какую-то миниатюрность её района, а в голове звучит этот заразительный хохот.       Ему охота разбить телефон.

***

      Кристина съезжает к жениху. Мирон занимает её бывшую спальню, и каждый день туда приходит Олег Валентинович, ставит уколы, капельницу и они говорят о чём-то часа два-три.       Ещё он успевает к Маркес в Zoom, где они с Леной Дегтярь говорят об отношениях, сексе и прочем, и среди «окошек» с именами незнакомок, лиц девушек и затесавшегося между ними Мойша, он видит одно имя – её псевдоним латиницей – и глубоко внутри вздрагивает.       Алиса здесь.       Они никак не контактируют с того дня, как она вошла в Круг, и вот теперь сидят оба в Zoom и смотрят на беременную Лену, рассказывающую о своих первых отношениях.       Мирон мотает головой и задаёт себе простой вопрос: что он тут забыл?       И выходит из конференции.

***

      Это происходит очень естественно и совершенно не из чувства вины или от безысходности. Они с Дилярой сидят в её офисе в Леонтьевском переулке, выбирают подарок для знакомой супружеской пары на ноуте Минрахмановой, и вдруг девушка открывает сохранённую вкладку. На ней объявления о квартирах, которые два месяца назад смотрел Мирон.       Квартиры в Москве.       - Кхммм, странно, может Крис искала?.. Я бы запомнила, если б хотела переехать.       - Это я искал, – она смотрит на него с удивлением и непониманием. Мирон? Оставить Питер и всю тамошнюю тусовку? Не смешите! Или?.. – Думал купить здесь квартиру. Или снять хотя бы. Ты же здесь живёшь, а мне надоело мотаться.       Девушка смотрит на него, сидящего рядом в этой объёмной красной худи, усталого, но сильного и стойкого, и понимающе улыбается. Им всё же повезло найти друг друга.       - Ты хотел переехать в Москву, чтобы быть ближе… ко мне?       - Ага. – Мирон улыбается в ответ. – На самом деле до… клиники я хотел предложить тебе переехать вместе в новую квартиру. Но я не буду заставлять. Это важный шаг для нас обоих. Я знаю, как ты ценишь свою свободу.       Мужчина понимающе хмыкает, всё ещё тянет губы в улыбке, и силуэт Диляры слегка размывается перед глазами от действия таблеток. Он чувствует себя хорошо, но не так, как без них. Они будто убавляют мощность жизни вокруг и внутри.       - Мне нужно подумать... А где… где она находится? До офиса далеко?       - Она в Леонтьевском переулке. – Мирон пожимает плечами, тянется к её руке и сжимает пальцы. – Буквально в паре домах отсюда.       - Что? Боже, звони скорее риэлтору! Я хочу её увидеть!       Фёдоров качает головой, наблюдая, как она вскакивает с табурета и высматривает ключи. Подарок для Конковых забыт. Он широко улыбается, набирая номер.       - Алло? Добрый день, это Мирон Фёдоров.       - …       - Да, хорошо. Вы мне показывали квартиру в Леонтьевском переулке, помните?       - …       - Трёхкомнатная.       - Да, моя девушка хотела бы на неё взглянуть.       Диляра видит белые стены, изумрудный диван, деревянные полы, косяки и двери и… много света, бьющего из окон. Она идёт по комнатам, бормочет себе под нос что и где надо поменять, а мужчины молча следуют за ней.       По итогу они сидят на изумрудном мягком диване в гостиной, держатся за руки и молчат. Риэлтор на кухне говорит по телефону, а Мирон смотрит на неё, разглядывая мельчайшие детали и говорит:       - Я тебя люблю.       В одном из его треков была фраза про любовь во время чумы. Да, это то, что он хочет сейчас. Несмотря на пандемию, несмотря на встречу с родственной, он хочет быть с девушкой, которую любит и которой дорожит. Он прекрасно знает, что нечист душой, но рядом с Дилярой ему как будто бы всё прощается. Рядом с ней он и сам себя прощает.       - Придётся напрячь столько друзей и знакомых, особенно сейчас, но… я согласна. И... – она наклоняется вперёд, чуть нерешительно касаясь его лица кончиками пальцев, и шепчет. Впервые, – …я тоже тебя люблю.

***

      В 23-й день рождения Алисы он не отправляет подарок. Нет. Он просто заходит в её инсту и смотрит на счастливую девочку, держащую торт с надписью «7+1». Он понятия не имеет, о чём речь. Гуглит. Пишет ребятам. Чувствует себя отсталым и немного чокнутым, но потом Гена присылает видео с выступлением Алексея Щербакова и Мирон понимает.       Тепло улыбается. Пересматривает видео с Алисой и тортом, ухмыляясь. Её чайные глаза светятся, подруги смеются за кадром, а её длинные волосы так и просят прикоснуться к себе. Она кажется стройнее и ярче. Она выглядит счастливой. Совершенно не так, как выглядит обычно человек, потерявший что-то важное. Ему тоскливо и неприятно – самолюбие задето. Он чувствует себя использованным, но быстро понимает, что это обоюдно.       Он тоже её использовал. И совсем не ощущает потерю.       Следующий раз, когда Фёдоров чует, что она тоже смотрит, выпадает на 22-е апреля. «Alai Oli» запускают трансляцию в ВК и играют онлайн-концерт из питерской квартиры Маркес, и он слушает песни, слушает про Алису, про грустную принцессу и в какой-то момент шепчет текст.       Что-то явно случилось с ним в Калининграде. Что-то явно родилось внутри него и одновременно что-то умерло с вхождением Алисы в Круг. Мирон не может понять что.       Но он не может остановить слёзы, когда Оля поёт кавер на песню группы «Грязь». И нечего с этим поделать Как с залетевший в троллейбус осой Я оставил тебя на краю вселенной В твой единственный выходной Ты крестьянская дочь С мечтой о престижном столичном вузе Я сын городской тоски Помешанный на Иисусе, который нас бросил В этом аду без единого шанса вернуться домой Как я бросил тебя на краю кровати В твой единственный выходной       Он знает, что не может, но чувствует, что Алиса в этот момент тоже думает о нём.

***

      Диляра приезжает поздно из своего офиса, заносит сумки с продуктами, ласкает шоколадного котёнка Люцифера и видит спящего Мирона на диване в гостиной. Она будит его, просит принять таблетки и оправляет спать.       У неё есть к нему предложение, но она мудро оставляет это на другой день. Диляра берёт в руки ноутбук, видит давно завершившийся онлайн-концерт и понимает, что кое-кто скучает.       Девушка долго сидит на кухне, переписываясь с Максом в Telegram, пока не понимает, что тихо плачет. Она прощается и замирает, пытаясь понять природу слёз. Больно.       Больно видеть, как Мирон проходит через то, что она прошла почти 10 лет назад. Но он должен пройти всё самостоятельно, иначе нет смысла. Она звонит Кристине и просит уделить ей время. Диляра сильная, но иногда (как сегодня) ей тоже требуется тот, кто её поправит.

***

      Мирон и Диляра успешно справляются с двумя переездами. Друзья помогают активно. Мирон перевозит все свои вещи к Ди, сдаёт квартиру в аренду и предлагает Ване отметить это.       В итоге Ваня тащит его к Маркес. Оля с Вадимом и детьми в Питере, поэтому навестить их можно всего лишь сделав один звонок.       Няня с младенцем, хаос из старших сыновей, велотренажер для IronMan и Вадим, играющий на гитаре – всё это встречает его и Ваню, когда Оля открывает дверь. Как же давно он тут не был. Мирон восстанавливает в памяти сцены из прошлого, вечерние разговоры с Андреем на такой знакомой кухне, вечеринки в их магазине одежды и их совместные попытки сделать мужские тренировки от #sekta. Сейчас же Андрей в другом доме, на другом конце города, а здесь Вадим и атмосфера совершенно иная.       Ваня вручает Оле цветы, обнимает, приветствует остальных и заводит разговор с Вадимом. Мирон смотрит вниз и видит среднего сына Оли – Мирона – берёт его на руки и позволяет обнять.       - Привет, приятель. Ты гораздо больше, чем когда мы виделись последний раз!       - Мне почти четыре.       - Тогда точно совсем уже взрослый.       Оля смотрит так, будто знает кое-что. Вряд ли кто-то рассказал ей, но всё же.       - Тесты мы сдавали с Ваней если что.       - Ахахах хорошо, хорошо. Я хотела, кстати, спросить, не боишься ли ты переезжать в эпицентр вируса? Москваааа…       Она ведёт его в детскую, сажает в белое круглое кресло и усаживается на пол напротив.       - Ну, Янович, как всё прошло?       - Хорошо, Диляра согласилась переехать со мной. Быстро нашли квартиру. Ремонт пока не планируем. Всё хорошо. Зашёл повидаться. Хотя скоро всё равно будем все в одном городе жить. Думаю, к Лизе заехать, как приеду в столицу. Тоже давно не виделись.       Мирон знает, о чём она спрашивает, но упорно игнорирует это.       Нет, он не завидует ей, никогда, но их история с Андреем и история с Вадимом не дают ему покоя. Вспоминая об этом, Мирон теряет равновесие.       - Всё индивидуально, – эта женщина точно мысли читает. – Какой она оказалась?       - Лучше, чем я думал, – всё же говорит мужчина. Оля удовлетворённо улыбается. – Она кстати твоя фанатка. Обожает вашу группу. Заставила меня тренироваться по #sekta.       Оля смеётся.       - Хорошая. Молодец.       - А ещё у неё… В общем я не подошёл. Мы… мы не подошли. – Олина улыбка тускнеет. – Она вошла в Круг, когда я прилетел в Москву, чтобы пополнить запас лекарств. Я лежал в клинике. Лечился.       - Да, Ваня говорил мне. Хорошо, что ты решил полечиться. – Маркес сжимает его руку, выражая поддержку. – А где она живёт?       - Сейчас в Калининграде. Учится.       - Погоди, а сколько ей тогда?       - Шесть дней назад исполнилось 23 года. За день до вашего онлайн-концерта.       - А зовут случайно не Алиса?       - Д-да… Откуда ты?..       - Мы иногда переписываемся. Она рисовала иллюстрации к альбому «Alice» в прошлом году и этой зимой. По-моему. Точно не помню. Она добрая. Если, конечно, я думаю про ту девушку.       Мирон дёргается, достаёт телефон и протягивает Оле. Та кивает. На фото изображена Алиса. Оля её знает.       - Скучаешь?       - Да. Я, честно признаться, не понимаю пока, что это всё значило, и зачем всё это было. Думаю, что подумаю об этом потом. Обо всём. Сейчас хочу дописать альбом и посвящать себя Диляре.       - А с ней как?       - Мы признались друг другу в любви недавно. Давно не говорил кому-то этого вслух.       Он обводит взглядом комнату и вдруг думает о детях. О своих.       - С родственной душой иначе, да? – вдруг говорит мужчина. Оля чуть хмурится, потом черты её лица расслабляются, и она медленно выдаёт ответ:       - Всё гораздо легче. Будто рядом гармонично развиваются два мира. Всё будто бы так, как всегда было необходимо. Я очень ценю то, что сейчас у меня есть. Но это не значит, что это навсегда. Для нас с Вадимом есть только «сегодня». И каждый день это «сегодня».       Мирон молчит.       - Если вам суждено ещё раз встретится вот так, не специально, то это случится. Но всё будет по-другому. Вот увидишь.