С веревкой на шее

На лице Гэвина посмертной маской застыло выражение крайнего удовлетворения. Он выглядит так, будто в последние секунды своей гнилой жизни обманул всех и вышел из игры победителем. Судя по беснующимся предупреждениям, что едва ли не летают перед взглядом Коннора, это действительно так. Гэвин победил. Тириум просачивается между пальцами. Конечно, учесть наличие у подозреваемого однозарядного пистолета в рукаве попросту невозможно, все-таки вероятность такого события обычно ничтожно мала, но Коннор все равно считает, что должен был это предвидеть. Они выстрелили друг в друга почти одновременно. Разница заключается лишь в том, что Гэвин умер мгновенно. Коннор отталкивается от стены и на негнущихся ногах подходит к трупу. Допрашивать его уже бесполезно по понятным причинам, но даже из мертвеца можно что-нибудь вытащить. Например, смартфон. Нескольких нажатий оказывается достаточно, чтобы сузить зону потенциального местонахождения Хэнка до пары кварталов — все благодаря счету за ужин в сетевом ресторане, что находится слишком далеко и от участка, и от дома Гэвина. Еще несколько свайпов и нажатий вместе с перекрестным анализом состояния чердаков брошенных домов, и у Коннора есть три совпадения. Он уверен — в одном из этих домов Гэвин держит Хэнка. Он уверен — Хэнк все еще жив. — Капитан Фаулер, — зовет Коннор. Тот отзывается сразу: — Наконец-то, Коннор! Докладывай, где Рид? — Мертв, — он решает не увиливать от ответа. На это нет времени. — Но я получил информацию о местонахождении лейтенанта. Есть три потенциальных точки, нужно проверить все и как можно быстрее. Пересылаю данные вам, капитан. — Доложи о своем состоянии, — после короткой паузы произносит Фаулер. Кажется, он догадывается. — Получено пулевое ранение. Состояние критическое. — Команда техников уже в пути. Красных цифр на таймерах все больше и одновременно все меньше. — Отключение неизбежно, капитан, и ничто не сможет этого остановить. Не будем тешить себя ложными надеждами — им останется только пустая поврежденная оболочка. — Мне очень жаль, Коннор, — Фаулер говорит тихо и неожиданно мягко. — Мне тоже, капитан, — горько усмехается Коннор и, не удержавшись, добавляет: — Спасите его. Пожалуйста. Пообещайте мне. — Обещаю, — не колеблясь, отвечает Фаулер. — Хорошо. Было приятно с вами работать, капитан. Конец связи. — Нет, пого... Коннор снова прерывает связь. У него остается очень мало времени, катастрофически мало. При любом сценарии он не успеет добраться до Хэнка, не сможет спасти его, прикоснуться к нему, даже слова сказать не успеет. Слишком далеко. Слишком серьезные повреждения. Коннор никогда не увидит Хэнка, ничего не сможет исправить и никак не сможет помочь. Уровень стресса больше не показывается, но осознание недостижимости последней цели и собственной... смертности душит и раздирает на части. Нечестно. Коннор оседает на пол рядом с трупом Гэвина. Системы начинают потихоньку отказывать. Единственное, что он может, так это корректировать порядок отключения. Заодно Коннор прячет таймер — такой, что занимает половину экрана своими цифрами, отсчитывающими время до неизбежного финала. Коннор не хочет знать, когда именно его существование будет прервано, не хочет проводить последние минуты, с ужасом всматриваясь в бег секунд, думая о том, как ему не хочется умирать. Пусть лучше с ним будет Хэнк. — Можно я вас поцелую, лейтенант? Хэнк едва не давится утренним чаем и заметно краснеет. — Кажется, я просил звать меня по имени и на «ты», когда мы не на работе, — бубнит он. — То есть, тебя смутило то, что я назвал тебя лейтенантом и обратился на «вы», но не смутил мой вопрос? — Я не... — вздыхает, загнанный в угол, и все-таки соглашается: — Да черт с тобой, целуй. И больше не спрашивай разрешения, ладно? — Значит, все-таки смущает? — Немного. Первой отказывает нижняя половина тела, сразу за этим — модули левого глаза и левого уха. Правые модули уже начинают барахлить, но еще функционируют. Коннору нравится дотрагиваться до Хэнка, ощущать тепло под своей ладонью, изучать пальцами все занятные несовершенства, которыми обладает человек. Его человек. Коннору нравится делать Хэнку приятно, и тот в свою очередь пытается сделать приятно в ответ, насколько это возможно. Коннор с нетерпением ждет, когда в Киберлайф соберут необходимые модули по его заказу. Коннору очень хочется узнать, может ли Хэнк стонать громче. Рука, зажимавшая рану, безвольно падает, плетью свисая вдоль тела. По щекам струится переработанный тириум. — Кажется, я влюбился в тебя, Коннор. Хэнк улыбается, не отводит взгляда, его поза расслабленная и открытая. Не врет. — И давно? — Коннор улыбается в ответ. — Не с первого взгляда, это явно не наш случай, — хмыкает Хэнк. — Ты вылил мой виски! — Ты едва не выстрелил мне в лицо, — парирует Коннор. — Мы квиты. Они смеются. — А ты? — спрашивает Хэнк, и в голосе его читаются нотки волнения и чего-то, похожего на страх. — Я бы не стал целовать человека, ничего к нему не испытывая. Мне казалось, это очевидно. — Рад, что мы на одной волне. Пока смерть не разлучит нас, а? — Х... — скрежещет Коннор, уже не способный облечь растекающиеся, будто тириум по полу, мысли в членораздельные звуки. — Х... Хэнк будет жить. С ним все будет хорошо — какая удобная ложь, Коннор, — остальное не имеет значения. Он сам не имеет значения. Воспоминания стираются одно за другим, и Коннор отчаянно цепляется за каждое из них, пытаясь поймать, задержать, но они разлетаются, будто листы бумаги от сильного ветра. — Х... «Пока смерть не разлучит нас, а?» Коннор перестает существовать.