Затмение

      Не спится. Просто не берет сон и все! Закрываю глаза и вижу этого идиота. Не знаю, что там с ним происходило в участке, но точно знаю: он не исправился. Он не исправится. Ему плевать на законы, плевать на правила, на жизни других пони со своими целями и судьбами. Ему. Плевать. Вибрация телефона. Мэй нехотя переворачивается на другой бок и тянется копытом в телефону на столе. Он предательски выпадает и приходится воспользоваться магией. На экране сообщение: Энни “Еще не спишь?” – Конечно, – буркнула Мэй, – не сплю в час ночи, я же вампир. – Нет, а ты что-то хотела? – Я слышала новости. Про того парня, который на тебя в ролике копыто поднял, ну, помнишь? Я так волнуюсь за тебя, с тобой все в порядке? – А новости довольно быстро разлетаются, я смотрю. – Слушай, это совершенно не смешно! Думаю, ты и сама это понимаешь. Мне важно знать, все ли с тобой хорошо, проходила ли ты обследование? – Какое обследование? – У врача, Мэй! Магия - это тебе не хухры-мухры, ты могла пострадать! – К сожалению, я сейчас не в настроении, чтобы об этом говорить… – Тогда жду тебя завтра… а… получается, уже сегодня, возле Понивилльской Ратуши в 12 будет нормально? – Ночи?) – Дня! Офх-х… пожалуйста, это очень важно, не игнорируй эту ситуацию. Твое здоровье на кону, как ментальное, так и физическое. Все, жду! Чмоки! Энни ушла в оффлайн. – Надо же, меня еще и гулять позвали, – Мэй обессиленно плюхнулась лицом в подушку. – Зашибись… Темно. Майк с трудом поднялся с кровати и тут же был ослеплен неистово ярким сиянием луны, к которому быстро привык. Он подошел к окну, вглядываясь в спокойные домики внизу, мирно ютящиеся под большим ночным светилом. Царило безмятежное спокойствие, и на сей раз настоящее. Ничего не предвещает беды. Нет этого противного чувства тревожности… Мэй трижды постучала в окно. Хоть она и выглядела обеспокоенной, страшно от ее вида не становилось. Да и само ее появление Майка, почему-то, совсем не напугало. – Не откроешь? – спросила кобылка. Ее было слабо слышно через стекло, но слова жеребец смог разобрать. Он спокойно открыл оконную створку, словно так и надо, чтобы кобылка вошла в его комнату через него. Подумаешь, все пони же через окна друг к другу попадают. Кобылка осторожно перелезла через подоконник, стряхнула с себя невидимую пыль и серьезно посмотрела на Майка. – Почему ты не открыл в прошлый раз? – внезапно хихикнула она, резко изменившись в лице. – Испугался меня? – Конечно, ко мне же каждый день пони в окно второго этажа стучат, я уже и попривык, – фыркнул Майк. – Спасибо, что впустил меня в этот раз, – Мэй огляделась по сторонам. – У тебя тут очень даже миленько. Майк просто закатил глаза, не зная, что ответить. – О-о-о! – единорожица в восхищением посмотрела куда-то в угол комнаты и тут же направилась туда. Майк повернулся в ту сторону, пытаясь понять, что она там такого нашла. – Это твоя? – восторженно спросила Мэй, указывая на черную акустическую гитару. – Да, моя, – но Майк и сам удивился. Ему казалось, он не видел инструмент уже кучу времени. – Что, не помнишь, чтобы она вообще была у тебя? – спросила Мэй, прочитав его мысли. – Да… – У меня так же, – вздохнула Мэй. – Тоже свою гитару сто лет не видела. Она у меня такая… кроваво-красная. Взялась неизвестно откуда, вот и пылится у меня уже кучу времени. Интересно, мама не успела ее продать? – кобылка помолчала, задумавшись о чем-то важном. – Знаешь, таким вещам нельзя позволять пылиться в углу без дела… Это все, что осталось от нас. – Все, что осталось от нас… – подумал Майк, уставившись на стол. – Все в порядке, милый? – спросила Мария, зайдя на кухню. – Да, мам, в полном, – вздохнул Майк, нехотя отодвинув тарелку супа. – Но вот только что-то еда совсем в желудок не идет. Мария присела за стол напротив него. – Я понимаю. После таких ситуаций крайне тяжело быстро прийти в норму. Боишься, что Джо может снова навредить той девочке? – Он может навредить любому из нас. Убьет и даже глазом не моргнет. С ним за компанию еще и какой-то голос странный, женский. Какая-то кобыла ему помогает, понимаешь? Они вместе закрыли Фарамонда в кладовке, а потом и меня вместе с ним. Вот и не могу я делать вид, что все в порядке. Раньше мог, но вот эта вся ситуация уже за гранью моего понимания. – Джо пошел по неверному пути, – тяжело вздохнула Мария. – Вместо того, чтобы искать более спокойное решение своих проблем, идет по головам. Ему бы к психотерапевту обратиться… А та женщина, что вместе с ним наверняка связана с нечистой силой. Возможность быть невидимой, закрывать и открывать двери в любой части помещения и оставлять метки на пони - явно не Эквестрийская магия. – Но у Мэй тоже не Эквестрийская магия! Точнее, одна Эквестрийская, а вторая - какая-то другая, – Майк нахмурился. – У нее их две. И именно из-за второй от нее исходит белый свет и так быстро затягиваются раны. Этот странный голос и Мэй как-то связаны. Вот только как… Мария помотала головой: – У пони не может быть две силы одновременно. Мы рождаемся только с одной, а вторую или несколько мы можем только приобрести. Как Джо. Или, например, Тирек, ты же изучал историю? – То есть? – Майк уставился на маму. – Хочешь сказать, она отобрала у кого-то силу? – Нет, вряд ли. Учитывая, что это не Эквестрийская магия, скорее всего, ей ее передали, причем она сама может об этом не знать. Такое бывает. О каких-то вещах мы узнаем не сразу, – Мария потрепала сына по голове. – Не переживай, не все ответы приходят так быстро, как хотелось бы. Ты сможешь во всем разобраться, просто нужно время. У меня вот вдохновение на картины тоже не сразу появляется. Всегда важно понимать, что все происходит со временем и не нужно торопить события, – с этими словами кобылка поднялась и собралась уходить из кухни. – Если не будешь кушать - поставь в холодильник, сможешь поесть потом. – она широко улыбнулась и покинула помещение. Майк остался в комнате один. – Все приходит со временем… – шепотом повторил он, посмотрев на часы на стене: 11:22. Что-то жужжит. Майк оглянулся, когда понял, что где-то оставил телефон. Он обнаружился на соседнем кухонном столе. Шилерд тут же поднялся и взял трубку. Мэй. – Алло? – спросил он, ожидая услышать голос подруги. – Приветик, – спокойно проговорил голос из маленького мобильного динамика. – Ты не занят? – Нет, говори. Что-то стряслось? – Не хочешь погулять на площади через… тридцать восемь минут? Майк замолк, пытаясь понять, был ли это намек на свидание, и покрылся легким румянцем, тут же откинув эту мысль. – Допустим? – сказал он после нескольких секунд молчания. – Можешь позвать Тайка и Дэйва. Друзья же должны гулять вместе, разве нет? Мысль о том, что это какой-то намек, обвалилась медным тазом. Майк облегченно вздохнул. – Хорошо, думаю, они не будут против. – Славно! – голос Мэй стал даже чуточку веселее. – Возле Ратуши в 12, у вас еще есть время. И с этими словами на сбросила трубку. – Ну что ж… – вздохнул Майк. – Привет, очередное приключение на мою задницу. – Ты не пойдешь сегодня гулять? – спросила Мэй, стоя у ворот дома Эмили. – Нет… – вздохнула светловолосая кобылка, выглядывая из-за двери. – Она меня не пускает, сама понимаешь. – Она не должна держать тебя дома. Друзья так не делают, – буркнула лиловая единорожица, вильнув драконьим хвостиком. – Ей одиноко, – голос Эмили звучал настолько жалостливо, что казалось, она сейчас расплачется. – Она же одна. Понимаешь, ее бросила родная сестренка… – Ты говорила, что хочешь выгнать ее, – озадаченно сказала Мэй. – Да, верно… – И ты называла ее чудищем. – Понимаешь, у нас очень сложные взаимоотношения… Ей приятно, когда ее считают страшной. Она говорит, что я особенная. Что я ее не боюсь. Она даже подарила мне свою метку! – Какую метку? – Вот, смотри! – Эмили высунулась из-за двери и повернула голову, с трудом указывая на спину, на которой красовался выжженный перевернутый треугольник… – Ого… а это не больно? – Нет, не очень, – хихикнула Эмили. – Мы так обменялись подарками, чтобы потом, если вдруг что-то случится, мы друг друга не потеряли. Я вот ей браслетик сплела. Ей очень понравилось. Мэй шла по широкой дорожке вдоль площади, ожидая, что с минуты на минуту она встретит своих друзей. Она остановилась, когда увидела автобус, подъезжающий к остановке. Из него мигом выпрыгнул Тайк. Он явно был самым активным из них. Затем Дэйв, и только потом Майк, который выглядел довольно озадаченным. Но когда он поднял глаза и заметил Мэй, выражение его лица резко изменилось. – Ну, привет, – сказала кобылка, мягко улыбнувшись. – Приветик! – ответил Тайк, оглядываясь по сторонам. – А обязательно было ехать именно сюда? – спросил Дэйв. – Погулять можно и недалеко от школы, где всем было бы удобнее встретиться. – Ну… – Мэй загадочно посмотрела куда-то в сторону. – Я хотела вас кое с кем познакомить. – А, так ты поэтому не заколдовала хвост, – Майк казался очень спокойным, задавая этот вопрос. – А… – кобылка почесала затылок. – Видите-ли… я перестала видеть смысл прятаться, вы ведь все равно видели меня без магии. Наверное, для всей школы это будет огромное удивление. – Вчера я бы удивился этому, если бы не был в шоке от других происшествий, – сказал Тайк, шаркнув копытом и смотря куда-то в землю. – А с кем ты нас хочешь познакомить, если не секрет? – Секрет. Когда познакомлю, тогда и узнаете, – Мэй сощурилась, широко улыбнувшись, и Майк готов был поклясться, ее глаза маньячески сверкнули. Раньше Мэй казалась другой. Спокойной и уравновешенной при своих одноклассниках, строгой и эгоистичной наедине. Сейчас в ней что-то сильно изменилось. Кто знает, может это доверие? Доверять свою настоящую улыбку и смех другому пони? Майк задумался. А он ведь и сам ни при ком никогда не смеялся, не показывал свои настоящие чувства окружающим. В этом, наверное, что-то есть. Их схожесть. Мэй шла впереди всех, точно провожатый в Рай, но она явно торопилась: очень, видимо, хотела познакомить ребят с Энни. Майку стало интересно, в курсе ли та о планах Мэй вообще. Ребята подошли к Понивилльской Ратуше. Она уже почти не вписывалась в современный вид города, но все еще считалась важным архитектурным объектом: именно в ней проводились большие городские мероприятия и, к слову, проводятся и по сей день. Кроме того, там хранится большое количество документов жителей Понивилля, так что это еще один аргумент для пони, не ценящих городскую историю, что хотели снести Ратушу под предлогом большой денежной “компенсации”. Если и искать Энни, то только по довольно хорошо заметной окраске. Несмотря на яркость большинства пони в городе, белую пегаску с черно-синей гривой было довольно просто заметить. Да и к тому же, не каждая пони напялит длинные ботинки 90-х годов и рубашку в горошек. Энни может. Отсутствию ее страха одеваться так необычно, будучи полудраконом, можно только позавидовать. Подумалось Майку, что Мэй тоже сильно выделяется в школе и не боится, но этой мысли нашелся аргумент: она прятала хвост. Если так подумать, Энни можно было бы назвать местной сумасшедшей. После Эмили. – Энни! – воскликнула Мэй и помчалась к пегаске. Они еще не были хорошо знакомы, но единорожица понимала, что рядом с Энни она чувствует себя увереннее. Словно она наконец… дома. Что вообще такое… дом? – Мэй! – белая пегаска подбежала к подруге и крепко ее обняла копытами и крыльями. – Самые крепчайшие объятия из всех, что я когда-либо видел, – подумал Майк, довольно улыбнувшись. Ему было радостно за Мэй. Она наконец общается свободно среди тех, с кем ей комфортно. Тяжело наверное притворяться “своей” в их классе. – Моя ты хорошая… – Энни погладила единорожицу по голове. – Этого придурка упекут в психушку, я даю гарантию. Жалость пегаски тут же сменилась удивлением: она заметила драконий хвост Мэй. – Ты… ты тоже полудракон!? – восторженно воскликнула она, пытаясь подобрать слова. – Угу, – Мэй кивнула. – Просто я не очень хотела делать "каминг-аут" раньше. А сейчас время пришло, я считаю. Пришло время снова стать той, кем мне назначено быть… Единорожица глянула в сторону. Что-то привлекло ее внимание. На секунду ей показалось, что где-то за углом промелькнул белый кошачий хвост, но никого на том месте уже не было. Мэй повернулась обратно к Энни. – Ой, а это твои друзья? – спросила пегаска, широко улыбнувшись. – Да, – гордо ответила Мэй. – Еще скажи кавказская пленница, – посмеялся Дэйв. – Только что хотела сказать! – хихикнула пегаска, оглядывая ребят. – Я Энни, рада познакомиться с вами. – Я Тайк, – сказал Шилерд младший. – Дэйв, – пегас поправил крылья. – Майк, – жеребец мягко улыбнулся. – Мы тоже рады знакомству с тобой. – Хочу вам показать одно клевое место, – предложила Энни. – Уверена, вам понравится! Мэй и Майк вопросительно переглянулись, словно желая узнать друг от друга, куда хочет повести их Энн, но ответа, естественно, не получили. Желтые красивые обои, большое и, вероятно, дорогое окно было украшено длинными золотистыми шторами в пол. Круглый стол посреди комнаты со стеклянным покрытием, которые можно было покрутить при желании, и восемь стульев, хотя ребят было всего пятеро, однако их это никак не смутило. Мэй уселась рядом с Майком, сама не зная почему. Три пустых стула словно говорили ей, что тут кого-то не хватает. Как будто тут должен быть кто-то еще… – Я знаю это место с детства, – начала Энни. – Оно вдохновлено Вестийской культурой и кухней. В этом кафе обычно собирались родители со своими друзьями. Но в один момент они перессорились со всеми ними и.. – пегаска сделала небольшую паузу, подбирая слова, – тут стало слишком пусто. Я очень долго мечтала о том, чтобы это место вновь стало шумным, стены, пропитанные смехом веселых компаний, верных друзей… – она помотала головой. – Кафе едва не закрыли после войны из-за убытков. Слишком мало стало магии дружбы в нашей стране. – Магия дружбы... – повторил Тайк. – Да, магия Принцессы, одаренная нашей стране, давно утеряла свою силу. – Школа дружбы, многократное спасение Эквестрии… – Энни вздохнула. – Все старания полетели к чертям. На месте Твайлайт я была бы разбита. Вложить столько сил в пропаганду сплоченности народа и потерять все в одночасье из-за тех, кому не досталось должного воспитания и такого понятия как толерантность. Наступило долгое тяжелое молчание. Каждый из ребят, так или иначе, был связан с этой историей. Историей, разбившей тысячи жизней, как простых пони, так и полудраконов. Это отпечаталось в каждом. В каждой живой душе. Въелось в самую почву и до сих пор угнетает каждого, как бы пони ни старались как-то это компенсировать. – Ну, давайте не будем о грустном, – сказала Энн. – Мы тут не грустить пришли. – она налила горячего зеленого чая в чашку и осторожно отпила. – Чай очень вкусный, попробуйте. Магия Мэй, как небольшой розовый туманчик, уцепилась за ручку чайника и приподняла его, чтобы налить чай каждому из ребят. – Спасибо, – сказал Майк, беря чашку свежезаваренного чая в копыта. – Ой, знаете, я вспомнила одну жуткую и одновременно веселую историю! – радостно заявила Энни. – Люблю жуткие истории, – ответил Дэйв. – Однажды я отдыхала в летнем лагере со своими… на тот момент друзьями. Лагерь имел два здания. В первом мы жили, а второе было для нас совершенно неизведанным. Туда мы никогда не заходили, да и вообще не знали, зачем оно там стояло. Ходили слухи, что раньше это была психиатрическая больница, но это можно было легко опровергнуть, ибо весь комплекс находился подальше от города. Мне тайны этого места никогда не были интересны. Но однажды моя подруга сказала, что наши взрослые товарищи собираются туда пробраться. Ночью. Меня это ужаснуло, ведь она тоже собиралась идти с ними. Крайне не хотелось тащиться куда-то, да еще и ночью, – Энни вздохнула. – Я бы естественно вам этого не рассказывала бы, если бы не пошла туда, правильно? – она посмеялась. – Жуткое место. Сая, моя тогдашняя подруга, была самой безбашенной из всех. Окна сей “психушки” находились примерно на расстоянии один-два метра от земли, как бы не соврать, и она предложила пробраться через одно из них, потому что дверь была закрыта. Дэйв выглядел озадаченно, внимательно слушая рассказ Энни, как будто уже слышал такую историю раньше, но не мог вспомнить, где. – Эти ребята, – сказал он, – они стучали в двери и заглядывали в глазки? – Да… а откуда ты знаешь? – удивленно спросила Энни. – Я был младше них, на меня возлагали большие ожидания. Ну, знаете, “ты должен быть таким же крутым, как и мы”. Это я предложил пацанам туда пойти. Это была моя затея… Энни тут же застыла. В ее глазах появилась какая-то невесомая капелька смущения. – Это ведь ты помогал мне спрыгнуть с окна, когда мы испугались глаза за дверью? – Я сразу подумал, что уже где-то видел тебя, – посмеялся Дэйв. – Неожиданно, – сказал Майк. – Погоди, какого глаза за дверью? – перебила их Мэй. – А! – Энни хихикнула. – Один из ребят заглянул в дверной глазок, а с другой стороны на него смотрел глаз. Вот мы и шугнулись, решив больше не возвращаться туда. – Зачем нужно, чтобы тебя боялись? – Чтобы прогнать чудище из моей комнаты! Вот для чего! Мэй резко вздрогнула, как будто внезапно очнулась от глубокого сна. Глаз. Желтый глаз с узким вертикальным зрачком. Треугольники. Эмили. Фарамонд. Джо. Все сходится! – Какой был… этот глаз? – спросила лиловая единорожица. – Я уже не помню точно, – Энни задумалась. – Но выглядел он как-то странно по моей памяти. – В него как посмотришь, вся жизнь перед глазами пролетает, – сказал Дэйв. – И, видимо, из-за этого мы не запомнили ни его цвета, ничего. Единственное, что я могу точно сказать, он был необычайно велик для обычной пони. – Сколько лет назад это было? – все никак не угомонившись спросила Мэй. Она чувствовала, как механизм в грудной клетке тихонько щелкает от участившегося пульса. – Мне было лет семь-восемь наверное, – сказала Энни. – Это правда очень старая история. – Эмили еще была жива… – прошептала единорожица, уперевшись взглядом в центр стола. Майк озадаченно посмотрел на нее. – Мне нужно отойти на пару минут. – Кобылка резко встала из-за стола и покинула комнату, хлопнув дверью. Энни поднялась и пошла за ней. – Мы ненадолго! – сказала она, перед тем, как удалиться вслед за подругой. Мэй склонилась над раковиной, когда ее едва не стошнило. Кто жил с Эмили, кто пометил ее спину треугольником, кто сделал тоже самое с Мондом, кто смотрел в глазок в заброшенной части лагерного комплекса? Столько вопросов и так мало ответов… Щелк-щелк, щелк-щелк… – Мэй! – услышала кобылка собственное имя, выпрямилась и повернулась назад, откуда раздался голос. Энни зашла в уборную за ней. – Ты как? – Я не знаю, – вздохнула единорожица. – Надеюсь, что в порядке. – А вот и побочки от лишения магии, – сердито сказала Энни. – Тревожность из кучи других симптомов. Ты привела друзей, не желая говорить со мной об этом, так ведь? – Я очень не хочу поднимать эту тему. Меня это травмировало. – Я… я все понимаю, Мэйси. Но это правда важно, понимаешь? – Я не хочу об этом говорить, – грубо отрезала Мэй. – Разговор закрыт. И еще, я Мэй, а не Мэйси. – Прости, солнышко. Единорожица замерла, словно услышала что-то неожиданное, необычное. – Солнышко? – позвал чей-то знакомый теплый голос. Он казался таким далеким и таким близким одновременно. Где-то за стеной, слышимый приглушенно, как будто раньше ты к нему никогда не прислушивался особо, но зато слышишь его сейчас, потому что нет больше ничего. Ничего кроме давящих стен собственных загонов и боли, в которых увяз сам. Его обладатель не мог разобрать твоих немых криков о помощи и плохо тебя понимал, зато искренне любил. – Мама? – С-солнышко? – спросила Мэй. – Ох… мне не стоило так язвить, извини… – Все в порядке. Твоя реакция вполне оправдана, но почему ты так заинтересовалась глазом из заброшенного комплекса? – Это долгая история… – отмахнулась Мэй. – Но это как-то связано с Джо. Пойдем, нельзя заставлять ребят ждать нас. – И что это было? – спросил Тайк. Майк вздохнул: – Это как-то напомнило Мэй о ее прошлом. Такие темы лучше не затрагивать. – Ты хочешь сказать, что этот глаз она видела где-то много лет назад? – у Дэйва тоже появились вопросы. – Возможно, я знаю где… Дверь комнаты резко распахнулась, и Майк дернулся. – Все в порядке? – спросил Дэйв у кобылок. – Абсолютно, – ответила Мэй, спокойно усевшись за стол. Наступило молчание, но Энни резко его оборвала: – Так! Кхм-кхм… Может у кого-нибудь есть более позитивная история? – Я никогда не была в лагеря, – сказала единорожица, поправляя съехавшую челку. – Может, это и к лучшему… Дом. Большой и светлый. Никто и никогда бы не подумал, что счастливая семья внезапно исчезнет из него, оставив лишь черное пятно, которое будет невозможно вывести... Дом Эмили. Комната светловолосой кобылки обычно была чистая. Убранная. Либо Эмили была слишком порядочной, либо она совсем ничем не занималась, пока к ней не приходила Мэй. Но однажды все изменилось… Как только Эмили упомянула своего нового сожителя, в ее комнате чаще всего царил беспорядок. Как будто у нее внезапно появилось много дел. Она постоянно что-то искала в своей комнате, потом старалась все быстренько распихать по местам, но выходило не очень. Что с ней случилось… “Она была лучшей ученицей в классе” – говорили о ней учителя. “Она была самой спокойной и порядочной” – говорили те, кто были знакомы с ее семьей. – “Для нее были открыты все дороги по жизни”. А теперь никто не знал, жива ли она вообще. Эта мысль не оставляет Мэй уже многие годы. Жеребенок бесследно пропал. Тот, что провел с ней почти все детство. А вдруг на ее месте бы оказалась сама Мэй? От одной только мысли об этом все внутри переворачивается. Прошло столько лет, а дело о пропавшей Эмили Росс так и осталось открытым. Куда она пропала? Убежала сама или ее похитили? Что за монстр жил с ней? И как это все связано с Джо? Ребята уже распрощались, Энни одарила подругу своими крепкими объятиями, и теперь все направились по домам каждый своей дорогой. Однако Майк попросил брата возвратиться домой одному, ибо он присоединится немножко позже… – Мэй, ты точно в порядке? – спросил Шилерд, когда они с Мэй остались одни. – Давай я провожу тебя до дома? – Все в полном порядке, – сказала кобылка, поправляя свою белую сумку на плече. – Не стоит меня никуда провожать, я и сама прекрасно справлюсь. – Но ведь уже вечер. – Не важно. Попасть домой я могу самостоятельно, не маленькая в конце концов. – Мэй, я настаиваю! Кобылка тяжело вздохнула. Ей не очень хотелось, чтобы ее провожали до самого дома, но так грубо отказываться тоже не хотелось. Она уже успела нагрубить Энни… – Хорошо, Майк, – наконец сказала Мэй, собравшись с мыслями. – Вот и славно! – жеребец выглядел… счастливым? Он так широко улыбался, словно не девушку домой провожает, а выиграл лотерею. Хотя, наверное, какие-то выигрыши стоят ниже в его приоритетах. – Ты правда так хочешь меня проводить? – удивленно спросила Мэй. – Конечно, ты ведь очень сильно стрессанула и… – Если бы мы не попали в ту передрягу, я бы шла домой одна, так? – Не переворачивай мои слова! – недовольно буркнул Майк. – Я просто хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Чтобы я убедился точно, что ты попала домой целой и невредимой, ясно? Я уже оставил тебя вот так в школе и не стану повторять своих ошибок. Мэй удивленно вылупилась на него, совершенно не ожидая таких слов. Они знакомы не так давно, а он уже считает ее своим близким другом и готов бороться за нее всеми четырьмя. – Эй, а ну-ка прочь от моей подруги! – Мэй резко обернулась, увидев за собой Эмили. Светловолосая кобылка совсем не выглядела как милая стеснительная покладистая девочка. Это была яростная подруга, вступившаяся за близкую пони. – Еще раз обидите МОЮ Мэй - вас сожрут, ясно?! Будут жевать долго и мучительно больно, разорвут вас по кусочкам, это будет ваша худшая смерть! Прочь от нее, а то не поздоровится! Неужели так могла сказать семилетняя девочка… – Эмили… – тихонько сказала Мэй. Ее знатно подергали за косички зазнавшиеся кобылки. Дети - самые злобные существа на земле. – Прочь от моей Мэй, дважды повторять не стану! – Я буду рядом, не бойся. Никто тебя не тронет, что бы там ни случилось. – сказал Майк перед тем, как она подралась с Джо и временно лишилась магии. Он пообещал, а теперь хочет сделать все, чтобы этого не повторилось. Майк так сильно стал напоминать Эмили… – Зачем… – спросила Мэй, пытаясь найти ответ в его ярко-зеленых глазах. – Потому что я вижу в этом смысл, – спокойно ответил Майк. – Я чувствую, что могу помочь тебе, так что я буду, ибо это очень важно для меня. Я давно разучился видеть смысл быть, а теперь я вижу его прямо перед собой. Это ты. – Я… – Мэй запнулась, не зная, что сказать. Что вообще нужно говорить? Как разговаривать в принципе? – Пойдем скорее, – Майк осторожно взял ее копыто, призывая идти. – В конце концов, скоро стемнеет. Мило побеседовать можно и позже. Идти и правда стоило как можно скорее. Ночью просыпаются монстры. Они бывают разные, никто не может точно их описать, зато можно сказать точно: большинство из них - пони. Простые пони, которые может и не хотели докатиться до такой жизни, однако так уж случилось. Пони с большими тараканами в голове и огромным запасом ненависти к окружающему миру. Их души бродят в какой-то своей реальности. И кто-то из них находит забаву в запугивании маленьких девочек, кто-то в помощи больному психу творить хаос, а кто-то и в том и в другом одновременно. Монстры они или не монстры, а ведут себя как типичные дети в попытках восполнить свои пробелы. Свои недостатки. Показаться лучше, чем представляют из себя их жалкие души. Ночью просыпаются монстры, но ради Мэй просыпается только один. Он находит забаву во всем, что сводит с ума. И это точно не Джо. Это что-то разумнее и сильнее. Желтый глаз с вертикальным узким зрачком. – Хорошая сегодня погода, скажи? – внезапно спросил Майк. – Да, наверное… – ответила Мэй, смотря куда-то в землю. – Ну не унывай ты так, – вздохнул Шилерд, приобняв кобылку. – Я понимаю, что прошлое для тебя такое болезненное, твои эмоции имеют место быть и это нормально. Но если ты найдешь в себе силы не зацикливаться на этом… – Ты вообще не понимаешь, о чем говоришь, – буркнула Мэй. – Между Эмили и Джо есть что-то связующее. Оно таится где-то в прошлом. Я должна все вспомнить, найти все доказательства того, что кто-то за нами следит. – Не только между Эмили и Джо, – вздохнул Майк в ответ. – Мы все как-то в этом замешаны, но правда, не надо каждый день своей жизни тратить на разгадку этой огромной тайны, как бы сильно ни хотелось в ней разобраться, понимаешь? Совершенно не важно, сколько будет дней в твоей жизни, важно, сколько жизни будет в твоих днях. Недельку назад я бы и сам так не сказал, но это так. Мэй задумчиво молчала, сведя брови. Ее прошлое не осталось в прошлом, а хорошо аукнулось и теперь не отпускает. И правда, она потеряла чувство настоящего, полностью погрузившись в то, что было раньше. Но раньше была не только Эмили. Погодите-ка, а кто был еще? – Солнышко, ты как? – спросила мама, гладя Мэй по голове. – Она не вернется, да? – кобылка давилась слезами от пустоты и боли, оставшимися после того, как из ее жизни вырвали Эмили. Как будто скотч приклеили к сердцу, а потом резко отодрали, но как можно сравнивать со скотчем единственную родственную душу? Она исчезла раз и навсегда, а память о ней - нет. Дружеская любовь к этой девочке никуда не подевалась. Было бы это так просто… – Тебе нужно отвлечься сейчас, – сказала мама. – Постарайся подумать о чем-нибудь хорошем. Или иди вон погуляй. Может еще подружку заведешь, м? – Это будет не Эмили, – Мэй отрицательно помотала головой. – Да, это будет не Эмили. И кто-то другой не станет ее заменой полностью, но ведь нужно общаться и с другими ребятами, как думаешь? Мэй тихонько всхлипнула, вытирая щеку. Искать кого-то другого совершенно не хотелось, но нужно было хотя бы попробовать. – Привет! Я Стейси, а тебя как зовут? – спросила розовая пегаска с каштановой гривой и довольно странными глазами, сочетающими в себе сразу три цвета: красный, желтый и бирюзовый. Мэй никогда раньше не видела таких глаз… – Я Мэй… – неуверенно ответила единорожка, явно не настроенная с кем-то знакомиться. – Хочешь немного? – предложила незнакомка, протягивая маленькую упаковку белых драже. – Я ничего не беру у незнакомцев. – Хей, брось, мы же обе полудраконы! Мы должны быть как одна семья, разве нет? – Ну… – Мэй неуверенно оглядела предложенные сладости. – Хорошо, только чуть-чуть? – Конечно! – Стейси хотела высыпать немного драже Мэй на копытце, но та взяла несколько с помощью телекинеза и с осторожностью попробовала одну штучку. – Апельсиновые? – спросила единорожица уже несколько более довольным голосом. – Ага! Мои любимые! – Мне тоже понравились, – Мэй скушала еще одно драже. – Хочешь, я принесу завтра мамино домашнее печенье? Овсяное с шоколадом, ешь такое? – Ой, нет, спасибо! – Стейси смущенно улыбнулась. – Я просто предложила тебе то, что было у меня. Специально нести ничего не нужно, правда, спасибо! – Если завтра будет такая же погода, мы можем сходить куда-нибудь? – спросил Майк. – Ну, если хочешь? – Ну не знаю… Направо! – сказала Мэй, оборвав свою мысль. – Куда-куда? – Нам сейчас направо. – А-а-а! – Шилерд посмеялся. Ребята свернули направо по широкой улице. Она находилась гораздо дальше от площади, относительно недалеко от школы. Здесь плохая дорога, не вымощенная асфальтом, где редко кто-то ходит, а проезжающие автомобили - редкость редкостная. Освещение почти нулевое. Лишь изредка попадаются уличные фонари перед домами личностей побогаче. Свет был где-то там, далеко впереди, на проезжей части, как в конце тоннеля. Спасало только то, что еще не сильно стемнело. Голые деревья покачивались из стороны в сторону, и казалось, что это не ветви, а пальцы страшных-престрашных монстров, что хотят поймать тебя, пытаясь дотянуться до земли. Мэй хорошо помнила это место. Родная улица, где страшно ходить одному посреди ночи. Местная криминальная улочка. Однако знать о ней стали именно после пропажи Эмили. – Ты очень встревожена, – спокойно сказал Майк. – Солнце, тебе правда стоит отвлекаться от этих мыслей. – Я знаю… – вздохнула Мэй. – Но я ничего не могу с этим поделать. Они остановились у самых ворот дома кобылки. – Когда… о чем-то нехорошем очень долго думаешь, появляется чувство одиночества. Ну, я сам-то знаю, что это такое… Может и не до конца могу тебя понять, к сожалению, хотя очень бы хотел. Скажем… плачешь по пустякам? – Майк казался озабоченным. – Нет, – буркнула Мэй, отводя взгляд. – Я понимаю, хочется казаться сильной, – ушко единорожицы дрогнуло. – Но если честно? Мэй вздохнула тяжелее обычного: – Да, бывает, ладно, сдаюсь, – у кобылки словно опустились копыта. Она слишком долго притворялась "идеальной". – Это нормально, – сказал Майк с ответным вздохом. – Но тебе не стоит бояться меня и защищаться так же, как от других пони. Шилерда передернуло, когда он услышал тихий всхлип. – Э-э-эй… – он осторожно погладил кобылку по голове, словно проверяя, позволит ли она. – Все хорошо. Все пройдет, обещаю. Но его успокоения не помогли. Мэй раскаялась, с ее слезами словно выходило все накопленное, что она так хорошо скрывала. Эмили, манипуляции Джо, натянутое общение в "высших лигах" школы. А моменты, когда она была надменной при личном общении теперь легко объяснялись желанием хоть как-то вынести все то, что приходилось держать в себе. – Ну иди сюда… – Майк крепко обнял единорожицу, гладя по голове. – Ты очень сильная, я верю в тебя. Ты справишься. Мы все справимся. Обязательно, слышишь? – Хорошо… – Мэй вроде начинала успокаиваться. – Пиши мне, если не сможешь уснуть снова, хорошо? – Откуда ты знаешь, что я не спала? – удивленно спросила кобылка. – После всяких магических махинаций - это дело обыкновенное. Я тоже не спал. – Оу… – Мэй как-то стыдливо посмотрела в сторону. – Так что, повторюсь, пиши мне, если тебе снова станет одиноко, хорошо? – Ладно, – кобылка тихонько кивнула. – Вот и славно… – Майк продолжал гладить Мэй по голове и мысленно удивляться невероятной мягкости ее гривы. Кобылка даже пахла приятно. Каким-то персиковым гелем и, вероятно, хорошим гелем, раз он так долго держал приятный аромат. Майк никогда не замечал этого раньше. Он не замечал многого в принципе. Например, что любит эту пони как самое ценное, что вообще могло существовать в жизни. Если ее у него отберут - он и правда будет стараться изо всех сил, чтобы вернуть ее назад. Она стала близким другом. Она стала смыслом. – Топай домой, Майк? – осторожно сказала Мэй, стараясь, чтобы это не звучало как посыл. – Уже темнеет. – Да, конечно, – он выпустил ее из своих объятий, хотя в душе явно не желал этого делать. – Давай, Мэй, до завтра! – Давай, – она легонько улыбнулась, потому что улыбка сама рвалась наружу. – Спокойной ночи! – Да хранит Луна твои сны… Друзья ушли, радость вместе с ними, и отверстие в душе тут же заполнила необъяснимая печаль. Как будто Мэй что-то забыла. Да, где-то там она забыла свое счастье. Она тяжело плюхнулась на кровать, задумчиво смотря в потолок и стараясь не думать о лишнем, чтобы снова не начать плакать. Ее отвлекло жужжание телефона. Единорожица взяла его с помощью телекинеза. На экране сообщение от неизвестного номера: "Привет, Мэй! Это Стейси. Помнишь меня? Я возвращаюсь в Понивилль завтра, не хочешь встретиться?"