Затмение

      – Дорогой, ты в этом уверен? – довольно-таки взрослая кобылка выглядела напуганной и растерянной. Маленькая семилетняя девочка никогда раньше не видела маму такой встревоженной. – Жить около леса будет гораздо безопаснее, – настойчиво сказал жеребец. – Ты же слышала новости, жеребенка похитили. Сейчас оставаться здесь крайне небезопасно, особенно нам. – Но ведь… – Сильвана, никаких “но”. Я не готов жертвовать тобой и нашим ребенком, оставшись в городе после гражданской, так еще и после похищения жеребенка! Ты же понимаешь, что обязательно обвинят полудраконов? – Хорошо, Мартин. Оставаться тут только из-за дома действительно… опасно… – Сильви, прошу тебя, – жеребец пытался успокоить жену. – У нас будет дом еще лучше этого, обещаю. Женщина не смогла сдержать слез и горько заплакала: – Это дом моего детства. Дом моих родителей, в котором я выросла. – Я понимаю, как он тебе дорог, но рисковать жизнью хуже, понимаешь? Сильвана закивала, все еще не находя в себе сил успокоиться. – Для тебя это будет лучше, это будет лучше и для Элис, – Мартин приобнял кобылку. Он понимал, что ей тяжело, но стоило наконец собраться и переехать. Маленькая девочка не смогла больше смотреть на то, как плачет мама, и тихонько прошмыгнула в свою комнату, оглядывая ее так, словно видела в последний раз в своей жизни: детские милые обои в нежных пастельных тонах, два больших окна, несколько полок с книгами и плюшевыми игрушками, большая удобная кровать… Эта комната стала чем-то особенным и родным. Раньше здесь жила Сильвана, когда была маленькой. И хоть Элис не до конца понимала всю ценность этого места, куда-то уезжать ей особо не хотелось. Девочка осторожно взяла с полки кролика по имени Бонни и прижала его к себе. Белый пушистый мягенький кролик хоть и не мог никак утешить маленькую Элис, зато он был очень теплый и, казалось, греет даже душу. Он был ее любимцем. – Все будет хорошо, Бонни, – она успокаивала своего друга, тем самым утешая и себя. – У нас будет красивый дом в лесу, как раз ближе к природе, где тебе привычнее жить, правда ведь? Аврору, Масю и Хьюстона мы тоже заберем. Вы, главное, не плачьте, хорошо? И снова привет, родная улица детства. Почему-то сейчас она уже не напоминала о чем-то страшном и криминальном. Это улица разбитого детства и убитых надежд. Она повлияла на такое огромное количество жизней, что даже представить страшно, сколько пони уехали из Понивилля из-за нее. Ну, как из-за нее… Из книги “Путь к гармонии” Из-за гражданской войны очень много пони покинули Понивилль, как полудраконов, так и простохвостых. А масла в огонь подлила пропажа маленького жеребенка, девочки по имени Эмили Росс, которая, к слову, не являлась полудраконом. Улица Майская упоминалась во всех газетах Эквестрии, ведь там когда-то жила юная Эмили. Именно эта улица и эта история решила судьбу многих Понивилльцев. Девочку так и не нашли. – П-погоди, что это? – спросила Стейси, когда они уже подошли к дому Мэй. – А? – единорожица обернулась, чтобы посмотреть на то, что удивило ее подругу. Возле дома Эмили, дома напротив, аккуратно лежали пледы, сладости и даже плюшевые игрушки. Все эти подарки освещались горящими свечами. Те, кто это принес, словно хотели согреть этот дом. Согреть маленькую девочку, в надежде, что она вернется домой. – Сегодня двадцать шестое число, – охнула Мэй. – Насколько я знаю, это день пледов? – Это и день рождения Эмили. – Ох… Мэй постояла немного, глядя на эту картину, но все же осторожно приблизилась, желая посмотреть на это подольше. Такой живой огонь свечей возле такого мертвого дома семьи Росс. Пони, что принесли эти подарки, очень великодушные. Они хотят возродить это место. Оживить этот дом и эту несчастную семью. Единорожица сначала не поняла, что это капнуло на ее копыто, но тут до нее дошло: она плачет. Тихо и незаметно, но плачет, давая слезам неспешно течь по ее лицу. – Я и забыла, что пони приносят для Эмили подарки двадцать шестого октября уже почти девять лет, – всхлипнула Мэй. Она подняла глаза, чтобы оглядеть ворота дома, и тут же удивилась: дверь приоткрыта. – Ну не плачь, солнце… – вздохнула Стейси, погладив единорожицу по голове. – Смотри! – воскликнула Мэй, указывая на приоткрытую дверь. – Кто-то заходил внутрь! – Да брось, наверняка от ветра открылась. – Калитки с замком сами по себе не открываются… – Слушай, как бы сейчас обидно и больно это ни прозвучало, но Эмили там нет, Мэй. Единорожица вздохнула: – Я уже и не надеюсь. Тем не менее, дверь открыта, – она задумчиво помолчала. – А давай зайдем? – Мэй, нет, – сказала Стейси, но в ее голосе явно проскользнула дрожь. – Чего терять, все равно Эмили там не будет, правильно? – Если ты под Эмили подразумеваешь призраков… – Да ладно тебе! Зайдем хотя бы чисто ради интереса? Кто-то уже потревожил этот дом. Стейси глубоко вдохнула и тяжело выдохнула. Не очень-то ей хотелось туда идти, но Мэй права, уже кто-то посещал это место и до них. – Ладно, – хорошо поразмыслив, сказала розовая пегаска, после чего заправила челку за ухо, наверное, чтобы лучше видеть. Мэй осторожно перешагнула пледы и прочие подарки и заглянула в небольшой проем приоткрытой двери. Когда она не заметила ничего подозрительного, единорожица с помощью магии открыла дверь пошире и дала Стейси знак, чтобы та следовала за ней. Пегаска так же с осторожностью перешагнула подарки для Эмили и тихонько последовала за Мэй. Обе пони оказались в небольшом дворике перед домом. Их удивило, что кое-где все еще росли цветы, несмотря на конец октября и отсутствие ухода за ними. Мэй тихонько закрыла за собой калитку. – Я бы оставила открытой, – заметила Стейси. – Мне некомфортно находиться где-либо с открытой дверью. Как будто кто-то может помешать, или просто нужные мысли покинут тебя через дверь. – Забавная мысль. Мэй бесшумно дошла до входной двери дома, но та уже была закрыта. Стало неудобно. – Говорила же, что калитка сама открылась, – сказала пегаска. – Или ее просто за собой не закрыли, в отличие от двери, – серьезно ответила Мэй, ища хоть какие-нибудь улики. Перед самым входом лежал коврик, но разглядеть его детально уже не удавалось, ибо солнце больше не освещало вечернее небо. Рог кобылки слабенько засветился розовым цветом. Не слишком ярко, чтобы не привлекать внимания, но и не слишком тускло, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. “Добро пожаловать!” гласила надпись на ковре. Ничего необычного, такие коврики частенько встречают гостей во многих домах, но кое-что Мэй хотелось проверить. Она легонько приподняла коврик с помощью телекинеза и замерла от шока. Печенье. Под ковром лежало небольшое печенье крекер. Такое обычно кладут под коврики воры, чтобы знать, дома ли хозяин. Но что самое странное, печенье было сломано. Значит на него наступили. Кто-то был здесь. – Говорила же, что кто-то открывал калитку, – передразнила подругу Мэй, широко улыбаясь. – Посмотрели? Посмотрели. Все, теперь уносим копыта отсюда, – строго сказала Стейси, желая покинуть это жуткое место. – Мы что по-твоему, посмотреть проверить пришли? – А разве нет? – Я хочу зайти. Это место не должно быть посещаемо посторонними. – Ты как-будто ревнуешь. – Так и есть. – ТЫ РЕВНУЕШЬ ДОМ? – Да тише ты! – зашипела Мэй. Кобылки помолчали несколько минут, дабы убедиться, что их никто не услышал. – Я все еще в шоке, что ты ревнуешь заброшенный уже почти девять лет дом! – шепотом сказала Стейси после небольшой паузы. – Какие-то чувства остаются к пони или местам даже после многих и многих лет, – так же шепотом ответила Мэй. Она с максимальной осторожностью открыла дверь дома и осмотрела помещение, не заходя внутрь. В доме царствовали мрак и мертвенная тишина. В ней зародилась мысль о том, что некий пони, побывавший здесь, возможно, уже ушел, но отступать было поздно. Она сделала шаг вперед. Темнота словно приняла Мэй в свои объятия, приглашая домой, как очень жданного гостя. Он так давно ждал кого-то родного и знакомого, что успел утомиться и сотню раз запылиться, в бесконечно невыносимом ожидании. Мэй подала Стейси знак, что все чисто и можно проходить. Они со Стейси почти беззвучно проходили через комнаты. Мэй что-то или кого-то искала и выглядела при этом ошеломительно серьезно, словно это самое важное, что она вообще когда-либо делала. Вещей в доме было мало. Единорожица помнила, что когда-то на стенах в коридоре висели семейные фотографии Росс. Сейчас на их месте словно зияли дыры. От них остались лишь темные следы пыли. Всяческих поделок Эмили, которыми были усыпаны абсолютно все комнаты, тоже почти не оказалось. Ее родители явно собирались в спешке, но большую часть вещей им удалось забрать. Мэй словно почувствовала, как они хотели забрать и сохранить все, что осталось от их дочери, их старой спокойной и безмятежной жизни. Это было так… тоскливо. Стейси заметила, что в одной из комнат горит слабенький свет. Она пару раз ткнула кобылку копытом в плечо и указала туда, откуда этот свет исходил. Он явно был не от лампочки или чего-нибудь из того, что вообще могло остаться дома. Это была чья-то магия очень мягкого золотистого цвета. Мэй жестом сказала Стейси оставаться на месте, а сама осторожно на цыпочках прошла к комнате с источником теплого света. Она заглянула в дверной проем и была шокирована увиденным: какая-то белая единорожица, сидя к двери спиной, разглядывала нечто в своих копытах. У нее были длинные грива и хвост. Сейчас они, волнистые и безупречно красивые, расстилались на пыльном полу. Мэй только несколько секунд спустя смогла разглядеть на ее хвосте салатового цвета ленту с синим глазом, который являлся оберегом откуда-то из Элестана, - соседней с Вестией страны. – Мамочка… – тихонько всхлипнула белая кобылка. Настолько тихо, что если бы не гробовая тишина в доме, ее голос было бы не различить. – Я так скучаю по тебе… Мэй потребовалось еще несколько минут, чтобы понять, что кобылка перед ней не чисто белая. Ее шкурка отдавала легким, почти незаметным голубым. Лиловая единорожица едва не разинула рот от удивления, когда поняла, что это Эмили. Эмили! Сине-фиолетовая грива стала до неузнаваемости длинной, кожа стала бледнее, но это точно Эмили. Мэй отшатнулась, попятившись назад и собираясь уходить. Она не могла поверить своим глазам. Повернувшись, она едва не взвизгнула. На полу в гостинной красовалась большая красная пентаграмма с какими-то непонятными символами вокруг. Половица под неудачно поставленным копытом Мэй пронзительно заскрипела. – Кто здесь!? – Мэй услышала, как Эмили резко поднялась и отправилась на источник звука. Лиловая единорожица в панике закопошилась, не зная, куда деваться, и перелезла через диван, чтобы спрятаться в маленьком треугольном проеме между стенами. Она погасила магию рога, которая была единственным источником света. Даже думать не хотелось о том, что в этом углу наверняка завелись пауки. Золотистый свет прошел мимо, но это не успокаивало, ведь где-то там, в коридоре, осталась Стейси. Сердце билось где-то в горле. Мэй казалось, что даже ее дыхание слишком громкое и его легко можно будет услышать. Кое-как восстановив его и немного успокоившись, единорожица с нетерпением ждала, когда же закончится эта гнетущая атмосфера. Когда уже можно будет спокойно уйти. И стоило ей об этом подумать, как сверху на нее уставился золотистый с салатовым отливом глаз. Второй почему-то был прикрыт треугольной повязкой, рисунок на которой разглядеть не удалось. Золотой свет рога Эмили почти ослепил Мэй. – Ты чего тут делаешь!? – грозно спросила светло-голубая единорожица. – П-позволь мне хотя бы вылезти отсюда… Эмили лишь недовольно фыркнула, взяла Мэй за хвост с помощью магии и подняла в воздух прямо перед собой. – Ай-ай-ай! – почти пропищала Мэй. – Больно вообще-то! – Мне-то какое дело до твоей боли? Ты что тут делаешь? Небось с дружками своими вкинуться да выпить в пустом заброшенном доме пришла, да!? – Нет-нет-нет! – лиловая единорожица замахала копытами. – Ты неправильно поняла! – Ты хоть знаешь кто я, чтобы обращаться ко мне на “ты”? – зарычала Эмили, сжав хвост Мэй сильнее. Та тихонько взвизгнула. Это такое унижение быть схваченным за хвост. – Стой! – в комнату вбежала Стейси. – Остановись пожалуйста! Эмили обернулась к ней, недоверчиво окинув своим суровым взглядом. – А вот и подружка твоя, да? – с какой-то ненавистью сказала светло-голубая единорожица Мэй. – Давай я все объясню! – голос Стейси звучал очень встревоженно. – Только пожалуйста, не делай ей больно! Эмили несколько секунд задумчиво вглядывалась в очертания Стейси, после чего резко отпустила Мэй, и та грохнулась на диван. – А ты… довольно сильная… – прохрипела лиловая единорожица. – Валяй, – сухо сказала Эмили. Стейси облегченно вздохнула, подбирая слова: – Ну, я Стейси, – слегка улыбнувшись, начала она. – Это Мэй, – пегаска указала в сторону подруги, что “мертвой тушкой” лежала на диване. – Мы увидели, что калитка была открыта, хотя здесь никого не должно быть. – Никого не должно быть, это верно, – подметила Эмили, внимательно слушая розовую пегаску. – Вот мы и зашли поинтересоваться, кто здесь. Печенье под ковром просто было сломано, и… – Печенье? – перебила ее светлая единорожица. – Крекер? – Да. Эмили мрачно вздохнула: – Опять Мия за свое… – Погоди, Мия? – замельтешила Мэй, словно тут же ожила. – Д… девочка-монстр? Эмили словно ударило током. Она резко обернулась. – Повтори? – удивленно спросила она у Мэй. Ее что-то осенило. – А у меня вот нет друзей… я же полудракон. – сказал тогда маленький мальчик. Майк звали, кажется. – Странно, потому что моя подружка тоже с таким хвостиком. Хм… – Ей жутко повезло, что у нее есть такой верный друг, как ты. – В детстве ты называла желтый глаз девочкой-монстром, – спокойно сказала Мэй. – Откуда ты это… знаешь… – Эмили вглядывалась в лиловую единорожицу так, словно увидела ее только сейчас. – Погоди, ты же… – Мэй, – сказала кобылка, поднявшись с дивана. – Та самая Мэй…? – Ну конечно та сама… – ей не дали договорить, врезав пощечину. – АЙ! – Да, та самая, – спокойно подытожила Эмили. Мэй это даже разозлило. – Извини, теперь нужно всех проверять на подлинность. – она погладила ее по щеке, извиняясь. – К тому же, ты немного изменилась. Так сразу я тебя, конечно, не узнала. – Девять лет прошло, – сказала Мэй, все еще не веря своим глазам. Она помотала головой. – Быть того не может, где ты была? – Долгая история, – вздохнула Эмили. – Я не хочу об этом говорить. – А что это за пентаграмма на полу? – спросила Стейси, как бы невзначай. – Где? А… я занимаюсь экзорцизмом. Вот решила и из своего дома демонов прогнать. – У тебя кьютимарка такая же, как этот символ на полу… – удивленно охнула Мэй. – Да, так и есть. А сейчас, пожалуйста, покиньте это место. – Эмили тут же изменилась в настроении. – Разве ты не хочешь поговорить? – настаивала Мэй. – Не хочешь наконец возобновить общение после стольких лет? – Нет, не хочу. Вы обе и так слишком много видели. Меня вообще никто не должен видеть, но стирать память я вам не буду, сделаю подарок в свой день рождения. Мэй хотела сказать “с днем рождения”, но сейчас это было как-то не в тему. – Я так рада, что ты жива… – всхлипнула она, не зная, что еще можно сказать. – Если честно, я тоже рада тебя видеть, – эти слова от Эмили не звучали слишком искренне, но это заставило сердце Мэй трепетать. – И все же, пожалуйста, топайте домой. – Можно… – запнулась Мэй, думая, нужно ли это говорить, но было уже поздно. – Можно тебя хотя бы обнять? Эмили тяжело вздохнула, стряхнула с себя невидимую пыль и вытянула копыто в сторону, приглашая в объятия. Мэй без лишних слов обняла ее, все еще не веря в реальность происходящего. Ее подруга детства казалась холодной, как будто она действительно была не очень живой и ее сто лет никто не обнимал, но слышать стук ее сердца уже было чем-то невероятным. Эмили Росс жива. Конечно, с этой самой Эмили Росс пришлось попрощаться и покинуть ее дом, но Мэй никогда не забудет этот день. Жаль только они со Стейси свидетели и им нельзя никому ничего говорить об Эмили, иначе это обернется очень плохо для них, как их заранее предупредила светло-голубая единорожица. – Мне кажется, она от кого-то прячется, – сказала Стейси, валяясь на кровати в комнате Мэй. – Может и так, но это уже не наших умов дело, – вздохнула кобылка, смотря куда-то в пол. – Слышала? Она экзорцист. Видимо Мия тогда на нее очень сильно повлияла. – Не очень удивительно, если честно. Я б тоже пошла в экзорцисты, если б за мной постоянно кто-то следил. Мэй тяжело вздохнула, смотря куда-то в темное окно. – Давай я тебе постельное достану, – предложила она, на ходу меняя тему. – Не будешь же ты здесь спать. – Почему бы и нет? – Стейси загадочно улыбнулась. – Будем спать в обнимку. – Ага, а утро я встречу лежа на полу, потому что ты меня скинешь. Пегаска посмеялась. – Еще смеется она, вы посмотрите на нее! – Мэй распахнула дверцы громадного шкафа, достала оттуда подушку и запульнула ее в Стейси. Та схватила другую с кровати Мэй и дала подруге плюшевый отпор. Началась битва подушками. – Я слишком быстро устаю, – заявила единорожица, запыхавшись. – Значит победа за мной! – гордо сказала Стейси, нанося очередной удар подушкой. – Сдаюсь! Сдаюсь! – Мэй смеялась, кажется, впервые за день. Она кое-как нашла в себе силы подняться и вернуться к шкафу. Взяв все необходимые вещи для сна, единорожица почему-то остановилась. Кроваво-красная гитара, что стояла за кучей вещей, до сих пор просилась в копыта, но голос в голове настойчиво требовал ее не брать. Оставить в покое и не трогать. – Что такое, Мэй? – спросила озадаченная Стейси. – Ничего, все нормально, – лиловая кобылка захлопнула дверцы шкафа, стараясь не думать о, почему-то несколько странном, музыкальном инструменте. – Давай спать, уже поздно. – Кто-то стал блокировать мои сны! – встревоженно воскликнул Майк, зайдя к брату в комнату. – Чувак, семь утра, – недовольно буркнул Тайк, кое-как поднявшись с постели. – Да и вообще, с чего ты взял, что отсутствие сна означает чье-то в этом замешательство? Хороший повод пойти и нормально выспаться. – Для меня это… важно… – Майк, я понимаю, но лучше жить жизнью, а не вещими снами, не думаешь? Мы, кажется, уже говорили об этом. Шилерд старший вздохнул, поправил челку и едва заметно кивнул, соглашаясь со словами брата. – Через часика два по телеку будут “Суперпони” крутить. – Боевики не для меня, – Майк разочарованно буркнул, взял с полки брата книгу наугад и стал вглядываться в обложку. – Это что, роман? – Да, вот такой я романтик, – хитро посмеялся Тайк. – Слушай, напиши-ка в группу, все ли сегодня в силе? – Да, конечно. Я… возьму? – спросил старший брат, держа книгу с помощью магии. – Бери, о-о-очень классная книга, меня удивило, что тебя заинтересовало чтение только сейчас. Унитаз Сатаны: Мэй “Кому вообще в голову пришло назвать чат “Унитаз Сатаны”!?” Стейси “Ахаха))Хорошо, ща исправим!” *контакт Стейси переименовал(а) группу “Дети Лосося”* Мэй “Кто-нибудь может переименовать группу во что-нибудь посимпатичнее?” Дэйв “А как по мне, ничего так название :D” *контакт Тайк переименовал(а) группу “7 палата психушки”* Энни “Здесь все админы что ли?” Стейси “Получается так” Майк “А вы че не спите?” Мэй “Да как тут спать, группа теперь называется “7 палата психушки”!” Тайк “А что вам не нравится-то? XD” *контакт Дэйв переименовал(а) группу “Общежитие слушает”* Стейси “Ок” Энни “Ок” Тайк “Ок” Мэй “Ну ладно, теперь мы - общежитие” Полдень. Мэй пока еще плохо представляла, чем живет Стейси и на какие средства, но пегаска с большой уверенностью собрала свое небольшое количество привезенных из дома вещичек и с ярым энтузиазмом стала искать квартиру в аренду. Как ей только свезло найти жилище так просто и быстро? Это такое отношение к жизни, что все само падает Стасе в копыта? Хотя Мэй была твердо убеждена, что одного отношения к жизни мало и так не бывает. Дом пустовал. Мама как всегда работает. Она пришла вчера домой поздно, как и обычно, но, кажется, присутствие Стейси ее немного взбодрило. Почему-то Мэй казалось, что мама всегда радуется чужим детям больше, чем собственной дочке. Но, что называется, и на том спасибо. Хотя бы мама есть и она еще держится. Ей стоит сказать о школе более мягко. Так, чтобы она не запила вновь. Копыта понесли Мэй прочь сами собой. Не хотелось видеть пони, дома, сгоревшую школу. Хотелось унестись к кому-нибудь в обьятия, но какие-то другие. Не общественные, не пони. И лес на краешке города зашептал совершенно другим голосом. С его стороны веяло на удивление приятной свежестью, а не отвратной осенней сыростью, как обычно бывает в городе в это время. Прогуляться здесь было действительно хорошей идеей. Город здесь заканчивался, и, несмотря на небольшое расстояние от него, воздух тут словно чище. Вечнозеленый лес не контролируется пегасами погоды, так что он в действительности дикий, никак не подстроенный под привычные для пони условия. А тем временем город заметно провалился вглубь долины, точно в воронку. Здесь, где поднимались холмы, невиданные ранее, как ниоткуда лучше можно было разглядеть протоптанную землю и уходящие под нее древние ветхие домики. Мэй думала об Эмили, с которой встретилась вчера лицом к лицу впервые за более чем девять лет. Столько времени прошло, а ее надежда на то, что ее подруга детства все-таки жива, себя оправдала лишь спустя мучительно долгие годы. Эмили теперь экзорцистка, прячется от Мии и периодически посещает опустошенный никого не щадящим временем дом. В ней, наверное, тоже живет надежда. Теплая и светлая. Единственный просвет в этом темном и мрачном уничтоженном мире Эмили Росс. Мир для нее был разбит. Осколки разбитого, как стекла, детства могли резать даже сейчас. Бомба рванула давно, а остатки того, что она успела к черту разнести, все еще ранят, если быть неосторожным. Наступить не так. Подойти к делу не с той стороны. Было бы здорово однажды раздобыть веник с надписью “очистка памяти” и все вымести из этого разбитого дома. Начать сначала. Начинать с начала никогда не страшно, но, наверное, Эмили к этому не готова. Как и Мэй. Трава под копытами, немного пожелтевшая от нескончаемых дождей, казалось, была самая мягкая. Земля, которая должна была встретить и взрастить ступившие на нее души, с миллиардами лет так устала от страданий, но все еще тащила на себе все живое вокруг. Ничто другое не поражало в этом мире, как его терпение. Как терпение целой планеты, которое, чувствовалось, никогда не закончится. Какие бы войны ни происходили, как бы Землю ни портили, она терпит своих обитателей лучше любой матери. Это поражало, вдохновляло и заставляло завидовать, что только у планеты столько терпения в запасе. У маленьких капелек в море, пони, никогда не хватало терпения даже на переговоры для остановки конфликтов. Конфликт… А кто вообще такая Мия? Странный вопрос, учитывая что Эмили много ее упоминала в детстве, но эта личность все еще скрыта под маской. Каким-то громадным желтым глазом, что не представляет из себя ничего более, чем пустой орган зрения. Нет, ну правда, разве в нем чувствуется душа? На вид так не очень. Забавно, что Мэй видела его на школьной доске в субботу, а саму Мию толком не видела. Что вообще из себя представляет это существо, кроме желтого глаза и демонического женского голоса, раздающегося, казалось бы отовсюду. Что она из себя представляет? – Хочешь, я покажу тебе? – послышался голос откуда-то из леса. Мэй навострила уши, резко повернув голову в ту сторону. Никого там не оказалось. Лишь высокие тихие деревья. Мягкий негромкий шелест, песня тех немногих лиственных деревьев, что здесь остались. Дальше кто-то хотел избавиться от страха леса, которым запугивали жеребят все детство. Потом жеребята выросли и снесли их к чертям. Долгое время окраина города была усеяна древесными трупами, сплошными пнями, и вместо целого участка Вечнозеленого леса здесь царила могила Земли. Печальная и одинокая. В то время была война. Все глаза и уши были Эквестрии были обращены только к этой проблеме, пока чья-то добрая неравнодушная душа не рассадила здесь сосны и не помогла ускорить процесс их роста. Никто и глазом моргнуть не успел, как пустая и одинокая могила пней превратилась в хвойный участок леса. Теперь сосны и дубы бесспорно сосуществовали рядом и даже не конфликтовали. Будто сам ветер посеял семена историй, а время их взрастило, и деревья мирно и дружно обмениваются этими историями в шелесте каждого дуновения. Вот бы мир был именно таким. – Тебе не показалось, – снова заговорил чей-то незнакомый голос. Хотя, кажется, Мэй его где-то уже слышала, просто не могла понять где. – Ты же меня слышишь, правда ведь? – Да что ж ты такое… – буркнула про себя единорожица, продолжая свой путь вдоль чащи. – Я - то, о чем ты так хочешь узнать. – Ты просто голос в моей голове, ты просто голос в моей голове… – пыталась успокоиться Мэй. Она тут же дернулась, снова посмотрев в сторону леса: что-то зашуршало. И на сей раз глаза единорожицы встретила не пустота, а белая одноглазая кошка. Это не постарались хулиганы, нет. Глаз и впрямь был только один. Один желтый глаз во весь лоб с узким черным зрачком. – Ты наконец меня видишь, знаю, – снова послышался голос, но кошка явно даже рта не открывала. Да и к тому же, коты не разговаривают, так ведь? Мэй остановилась. Что-то потянуло в сторону кошки, словно в кожу воткнули множество жгутов, и веревками огромная стальная машина тянет за эти жгуты. Нет возможности сопротивления против такой махины, как это жгучее чувство. Желание поймать эту кошку и придушить к чертовой матери, если она не расскажет всю правду, что Мэй хотела слышать девять лет. Кобылка сделала шаг вперед. Затем второй, третий, десятый, сороковой. Она помчалась за одноглазой кошарой со скоростью свирепого единорога, пока та драпала от нее прямиком через чащу. Не было больше ничего. Абсолютная пустота. Только бег, мрак и эта чертова кошка. – А ты довольно быстрая! – сказал голос этой одноглазой в голове. Клубы пыли поднимались от тяжелого бега Мэй. Только тогда она осознала, насколько она все-таки сильная. И откуда такая сила? Откуда такая выдержка, когда раньше даже несколько метров бега казались непосильным препятствием? Единорожица кое-как схватила кошку с помощью магии и подняла в воздух, разглядывая. Она тяжело дышала, пытаясь выровнять сбившееся от быстрого бега дыхание. – Попалась наконец, – буркнула Мэй. И мысль о том, что она убежала далеко в лес с такой силой ударила в голову, что та едва не покачнулась. – Тебе просто повезло, – сказала уже теперь кошка, а не ее голос в голове. Она посмеялась. Почему-то Мэй стало невыносимо тяжело ее держать, словно она теперь не двухкилограммовая кошка, а… ПОНИ!? В воздухе перед Мэй и впрямь висела белая кобылица, но даже после того, как единорожица ее отпустила, она почему-то не упала, а продолжила висеть в воздухе, словно ее сил хватает удерживать себя над землей, причем даже без магии. Белая, довольно высокая для обычной пони, кобылица с большим желтым глазом. Короткая красно-черная грива и хвост, в точь как у полудракона, на котором красовались черные цепочки. Такие же сережки с цепями, только меньше. Черные пушистые кисточки на ушах по форме напоминающие маленькие сердечки. А вот рубашка сия кобылы была не сколько черная, сколько темно-серая, по сравнению с аспидно-черным зрачком и ресницами. М-да, белой и пушистой эту госпожу не назовешь, даже беря во внимание идеальный белый цвет ее шкурки. – Мия, – почти прорычала Мэй, хотя сначала хотелось тупо спросить “кто ты?”. А еще больше хотелось взвизгнуть от жутковатого вида "незнакомки", но в ней нашлись силы не подавать признаков страха. – Мэй, – одноглазая кобылица широченно улыбнулась, демонстрируя ряд острых, как бритва, зубов. – Вот и познакомились, да? – Ты специально заманила меня в эту глушь, чтобы никто не нашел, так? Как с Эмили!? – Эмили? – белая кобылица рассмеялась. – Я полагала, что она встретится с тобой рано или поздно… Позволь представиться! – Я знаю, кто ты! – Нет, не знаешь, – хитро улыбнулась одноглазая. – Мия. Миатра. Наследница Адского Престола. Демон синих кровей так сказать. – Так ты демон, – буркнула Мэй. – Теперь-то ясно, чего это Эмили пошла в экзорцисты. – Прозвучало, как оскорбление, дорогая. Тем не менее, я не тот демон, что причиняет пони вред. Я демон, что оберегает их. – А такие разве есть? – Есть, как видишь, – демонесса принялась разглядывать свое копыто. – Я оберегала Эмили. Никто не мог сделать ей больно и все ее боялись, зная, что рядом есть я. Я оставила метку, что ее защищает. Показывает всем, что она под моим присмотром.. Более того, с помощью метки я всегда смогу ее найти и оказать помощь. – А взамен она сплела тебе брас… – Мэй удивленно вылупилась на копыто Мии, разглядывая самодельное чудное украшение из бусинок, явно сделанное копытами жеребенка. – …летик… – Я до сих пор его ношу, – Мия с какой-то странной любовью прижала копыто с браслетом к себе. – Я так дорожу ее подарком, знала бы ты! Но есть одно, "но". Я защищала Эмили, думая, что она - это ты. – Ч-чего…? – Видишь ли… Я люблю Эмили, она мне как родной ребенок. Я успела привязаться к ней, хотя защищать я должна была тебя. – В смысле… как это? – Мэй ничегошеньки не понимала из того, что пытается ей донести демонесса. – На одну из вас открыла охоту другая зверюга. Если быть точнее, на тебя, Мэй. Копыта единорожицы подкосились. Мир поплыл разноцветными пятнами, пляшущими свой адский хоровод. Ей стало плохо от того, что за ней, оказывается, кто-то охотился, но это был не желтый глаз, на который она все ошибочно скинула. – Тебе повезло, что за девять лет она не успела к тебе прийти… – Мия нервно потерла лоб копытом. – Мне жаль, прости, что я такая растяпа и не смогла уберечь тебя. – Она… – сказала Мэй, кое-как приходя в себя. – Этот кто-то, кто охотился на меня - кобылица? – До сих пор охотится. Позволь я оставлю метку на твоей спине, дабы защитить тебя от нее? – Нет. – Почему? – Я не настолько глупая, чтобы верить тебе и позволять что-то делать со мной. После того, что стряслось с Эмили, как думаешь, захочу ли я тебе так сходу доверять? Конечно нет! – Мэй подошла к Мие почти вплотную, не отрываясь смотря в ее желтый глаз. – Что ты такого сделала с Эмили, что она пропала на девять лет, а потом стала экзорцистом? – Экзорцистом она стала раньше. Как раз за эти девять лет. Понимаешь, она узнала о том, что защищать я должна была тебя, а не ее, отсюда весь скандал. – То есть как? Она… приревновала тебя? – А ты думаешь, почему она не захотела с тобой встретиться раньше? Все эти девять лет? – тон демонессы резко сменился на какой-то суровый, что произвело на Мэй еще большее впечатление. – Почему она не хотела тебе ничего рассказывать, хотя ты была ее лучшей подругой? – К-как же… – Ты скучала по ней и волновалась за нее, пока она тихо тебя ненавидела. Как ребенок, обозленный на весь мир. – Ты несешь какой-то бред! – Мэй не хотела верить словам Мии, хотя звучали они довольно правдоподобно. – Я знаю ее! Она бы не стала так из-за этого меня ненавидеть! Демонесса посмеялась. Казалось, ее громкий, действительно адский смех может услышать весь Вечнозеленый лес. – Поверь мне, душа моя, ты ее уже не знаешь. Она не та, кем была раньше. Скажем проще, семилетняя Эмили мертва. Теперь есть новая Эмили. Всененавидящая экзорцистка. Никуда от этого не деться, – Мия на минуту замолкла, видя, что Мэй становится хуже и хуже с каждой секундой. – Я… я понимаю твою боль, – демонесса осторожно погладила кобылку по голове, дабы та успокоилась. – У меня была похожая ситуация, знаешь. Одна… очень близкая мне особа решила променять меня и свою семью на обычных пони. Предала всех, уронила и потеряла свой демонический статус лишь ради них. А я ее любила. – П-правда? – Мэй посмотрела на белую демонессу с какой-то капелькой искренней надежды. – Да, так что, боюсь, это неизбежно. Порой самые близкие пони, демоны, не важно кто… забывают о твоей ценности в их жизни, хотя ты можешь быть хоть Божеством. Ты знаешь, что ты крутой, ты незаменимый, ты важный и ценный, но те, у кого нет чувства совести и понимания бросают тебя рано или поздно. Ты им не нужен, потому что ты сделал их сильными, и теперь они такие из себя независимые и крутые без тебя. Теперь они самостоятельные живые организмы, которым ТЫ не нужен. Мэй горестно посмотрела в землю. На зеленую мягкую траву, которая, казалось, растет в этом лесу круглый год. Вечнозеленый лес никогда не нуждался в погодных пегасах. Он независимый и дикий. Не комфортен для всех. Сам себе живет, сам по себе. – Я больше никогда не оставлю тебя, – продолжала говорить Мия. – Кто бы тебя ни оставлял, я этого не сделаю. Мэй подняла глаза, дабы снова взглянуть на демонессу, но той словно след простыл. – Ага! Не оставлю, не оставлю, а сама тут же пропадает! – Я всегда рядом, – сказал голос в голове. Единорожица оглянулась по сторонам, в надежде снова увидеть Мию, но заметила лишь юркнувший за дерево белый хвост. – Ты сама найдешь дорогу домой. Я верю в тебя. – Нет, стой! Я же заблудилась! – Мэй хотела погнаться за белой кошкой, но было слишком поздно: она пропала из виду. – Да чтоб тебя… Единорожица заметила, что становится как-то темно. Еще совсем недавно она гналась за Мией и отчетливо видела каждый куст, а сейчас даже копыт своих почти не видно. Ее рог зажегся, когда она взяла из сумки телефон. Экран показывал полвосьмого вечера. – Сколько!? – взвизгнула она, не понимая, как она могла проторчать здесь так много времени. Она судорожно нашла в контактах номер Майка и нажала на кнопку звонка. – Нет связи, – еле слышно сказало чудо-устройство сотовой связи, и Мэй разочарованно зарычала. – Да екарный ты тыгыдык! – возмутилась она, с какой-то яростью запихнув телефон обратно в сумку. – Лес, темно, нет связи. Зашибись! – она топнула копытом, и принялась оглядываться, думая, в какую сторону ей пойти. Легкий осенний ветер раскачивал ветви высоких деревьев, и они все, сотни, а может тысячи, шурша хвоей и сухими ветвями, пели свою колыбельную убаюкивающую мелодию. Лес готовился ко сну и не хотел больше никаких приключений сегодня. А у Мэй было уж то еще приключение. Несмотря на легкую панику и желание поскорее выбраться, она шла тихо. Мягкий розовый свет ее рога позволял ей неплохо видеть. – Как хорошо, – подумалось ей, – что я единорог. Будь я земнопони или пегаской, мне бы пришлось светить фонариком телефона, держа его в зубах. Хотя, погодите, пегас вполне мог бы просто вылететь отсюда, ориентируясь по свету города сверху. Да блин! Наконец кобылка вышла на какую-то тропинку, которая наверняка вела непосредственно в Понивилль. А когда она увидела свет чужих окон, ее радости не было предела. Да вот только это был не город. Все еще лес, но почему-то именно здесь стоял чей-то большой двухэтажный дом с треугольной крышей. Довольно милый и уютный со стороны. – Интересно, кто тут живет..? – Мэй осторожно зашла на веранду дома, подошла к двери и трижды постучала, надеясь, что ей откроют. Веранда была хорошая, из чуть более светлого дерева, чем сам дом, что придавало какую-то изюминку. Красивые перила, тут и там с потолка свисали горшочки с цветами, как небольшие люстры. Кресло-качалка и маленький столик рядышком. Наверняка здорово рано по утру выходить сюда, лицезреть прекрасный вид на лес, город где-то вдали и попивать чашечку чая. Или кофе, хотя Мэй не особо его любит. – Кто там? – спросили с той стороны двери, и единорожица даже вздрогнула. – Извините пожалуйста, я заблудилась в лесу. Не подскажете, как выйти в Понивилль? Дверь потихоньку открылась, видимо, специально медленно, чтобы Мэй успела отойти. С той стороны выглянула прелестная светло-розовая кобылка с мятно-малиновой гривой. Правая сторона ее лица была прикрыта длинной челкой. – Вы заблудились! – сказала она, явно ужаснувшись. Ее тоненький, почти что ангельский голосок звучал довольно молодо для нее. Выглядела на лет пятнадцать точно. Мэй коротко кивнула, еще раз подтверждая свое безысходное положение. Светлая кобылка посмотрела влево, потом вправо, словно желая убедиться, что с лиловой единорожицей больше никого нет. Затем она открыла дверь пошире, приглашая ее войти внутрь. – Заходите, до города вам идти еще о-о-ой как долго, – встревоженно сказала незнакомка. – Спасибо большое! – Мэй кивнула, как бы кланяясь, и осторожно прошла в дом. Только сейчас она поняла, как сильно замерзла на улице, когда воздух в помещении почему-то показался уж больно душным. Окна были открыты, но это нисколько не тревожило тепло в доме. – Проходите, не стесняйтесь, сейчас я поставлю чайник! – сказала светлая земнопони, уже поскакав куда-то вглубь дома. – Не беспокойтесь вы так, не стоит! – пыталась отговорить ее Мэй. Чая ей не особо хотелось, будем честны. – Стоит-стоит! – послышалось откуда-то издалека. Единорожица лишь вздохнула. По предложению незнакомки она осторожно прошла из прихожей в гостиную, хотя это была одна, никак не разделенная стенами, комната. Мэй присела с краю на дивана, оглядываясь по сторонам. Светлая кобылка зашла обратно в гостиную, усевшись в кресле напротив Мэй. Только сейчас единорожица заметила ее драконий хвост. – Как вас зовут? – спросила девочка, с интересом смотря на пони напротив себя. – Я Мэй, – спокойно ответила та, поправив сумку на боку. – А вас? – Я Элис, – кобылка широко улыбнулась, прикрыв глаза. О, Селестия, ее улыбка. Настолько милая и очаровательная, что эту прелесть захотелось обнять. – Очень рада знакомству! – А мы можем на “ты”? Мне не очень привычно, что ко мне обращаются как ко взрослой тетке. – Оу, да, конечно! Привычка такая, – отмахнулась Элис, отведя взгляд куда-то в сторону. Потом он, конечно, снова обратился к Мэй. – Как ты вообще в лес попала? Кобылка, да еще и полудракон! Найдет, не дай Селестия, маньяк какой-нибудь… – Что!? Не-е-ет! – Мэй покачала головой. – Никто бы меня не коснулся, так или иначе. Просто потерялась и все, это… долгая история. – М-м, ясненько. Ты ведь в городе живешь? – Угу. – А не страшно тебе? Город опасен, я туда разве только в школу хожу. – Опасен? – Мэй удивленно похлопала глазами. – С чего бы? – Там много ненавистников полудраконов. Ну и еще таких как… – Элис осторожно убрала челку с лица, и единорожица удивленно охнула. Вторая половина ее лица была белая, деленная ровно по середине. Глаз на белой стороне лица был светло-голубым, второй же - малиновым. – ...я… – Тебя гнобят за гетерохромию? – в шоке спросила Мэй. – И за расу, да. – Обалдеть… Зря они так, ты очень красивая! – П-правда? – щечки Элис покрылись легким румянцем. Она отвела взгляд. – Спасибо… Никто еще не называл меня красивой, ну, кроме мамы с папой. – А где они кстати? – Ах, да! Папа в командировке, а мама работает допоздна. Надеюсь, она не будет против, если ты переночуешь здесь. – Мне стоит позвонить друзьям и своей маме, – встревожилась Мэй. – Хотелось бы вернуться домой. Здесь есть связь? – Да, есть, звони конечно! – Хвала святой Селестии! – единорожица в спешке достала телефон: 20 пропущенных от Стейси, 5 от Майка, 15 от мамы. – Мамочки… Она набрала тому, кто ей звонил больше всего. Пошли долгие гудки, пока трубку наконец не взяли. – Мэй!? – спросили с той стороны. – Да, мам, это я. Случайно заблудилась в лесу, честное слово, только сейчас словила связь! Жива невредима, не переживай. – Пресвятая Селестия, как хорошо, что ты в порядке! Твои друзья приходили, мы вместе сейчас хотели пойти в полицию. – Мои друзья приходили!? – Да, очень долго извинялись, что не смогли тебя найти. Искали тебя всюду. – Прости пожалуйста, этого больше не повторится, они не виноваты! – Где ты сейчас? – Нашла домик у леса, сейчас я здесь. Элис нервно посмотрела на Мэй, явно не ожидая, что она скажет про ее дом. – Мы тебя заберем, – сказал голос мамы из трубки телефона. – Хорошо. – Никуда не уходи! Звонок завершен. Мэй вопросительно посмотрела на Элис, как бы спрашивая: “А что такого в том, что меня заберут?”. – Мне нельзя приводить никого в дом, а за тобой явно приедет несколько пони точно, – сказала светлая кобылка. – Не волнуйся, мы не задержимся. – Я принесу чай! – тут же перевела тему кобылка, резко поднявшись с кресла. И правда: послышался свист чайника. Уже через несколько мгновений Элис вернулась с небольшим подносом и двумя кружками чая. От него исходил приятный аромат, но Мэй не могла понять, что именно это за запах. – Ты точно мне ничего не подсыпала? – настороженно спросила единорожица, недоверчиво глядя в свою кружку. – Это тимьян. Ну, я предпочитаю называть его чабрецом. Это от него такой запах. Если ты боишься, что я тебе что-то подсыпала, мы можем поменяться кружками. А если и это не вызовет у тебя доверия, хочешь, я могу вылить чай и при тебе налить новый? – Элис отдала Мэй свою кружку, забирая другую. Единорожица удивленно посмотрела на нее. Никто и никогда так не беспокоился о ее доверии, просто чтобы она попила чай. – Вот только в свою кружку, что сейчас у тебя, я добавляла немного воды, чтобы не обжечься. Не переношу горячий чай. Но ничего страшного, – Элис улыбнулась, затем отпила горячий напиток. Было видно, что она терпит, дабы доказать, что пить действительно можно. – С ума сошла! – воскликнула Мэй. – Обжигаться ради моего доверия не стоило! – она поднялась и пошла на кухню, потому что видела, куда ходила Элис. – Сейчас воды принесу. Единорожица метнулась к раковине, набрала воды в первый попавшийся под копыто стакан, после чего вернулась к кобылке в гостиной. – Вот, держи, – сказала она, отдавая Элис стакан с холодной водой. – Запей скорее, а то ожог останется. – Это было лишнее, – тихо ответила та, но все-таки хлебнула из стакана. – Зато видишь, не умерла, – она продолжала широко улыбаться, как будто ей всегда нужно улыбаться на камеру. – Элис, не делай так больше, хорошо? – нервно вздохнула Мэй. – Мне ничего не жалко для таких хороших пони, как ты. У тебя даже друзья есть, которые беспокоятся за тебя. Ты наверняка заслужила этого, правда ведь? И мама за тебя переживает. Видишь, тебя любят. Это уже признак того, насколько ты хорошая. – Друзья - не признак качества пони. Даже у самого добродушного пони во всей Эквестрии друзей может и не быть! – А… так я на самом деле хорошая? – Погоди, что? – тут же запнулась Мэй. – У тебя нет друзей!? – Ну… – Совсем? Ни одного? Элис отрицательного покачала головой. – Только Бонни, Аврора, Мася и Хьюстон. – Ну вот! Погоди, они же не воображаемые? – Это мои плюшевые игрушки. Мэй была в шоке от слова совсем. Как у такой чудесной добродушной и гостеприимной пони нет ни одного друга!? Ни одного!? – К-как игрушки…? – Они со мной с детства. Из пони со мной никто никогда не хотел дружить по-настоящему. Лишь издевались надо мной, а я думала, что это нормально. Зато мои плюшки никогда меня не обижали, а грели и обнимали, когда нужно было. – Тебе же пятнадцать? – спросила Мэй. – Шестнадцать, – поправила ее Элис. – Я так и знала, что ты спросишь. Подумаешь. что я веду себя как ребенок и больше не захочешь со мной разговаривать. – Нет-нет, что ты! Это абсолютно нормально! – оторопела единорожица, желая изъясниться получше. – Знаешь, когда мне не к кому было обратиться, у меня всегда была игрушка. Куколка, вернее, в виде пони. Хорошая такая… А еще у меня есть гитара. Не игрушка конечно, но тоже помогала бороться с одиночеством. Может она и не грела, зато ты бренчишь такой, а она звуки красивые издает… Приятно становится. Элис завороженно слушала Мэй, как будто та рассказывает что-то настолько важное, что нельзя разглашать даже в самых секретных компаниях, даже самому близкому в мире пони. – Так что я тебя прекрасно понимаю. Не стоит так беспокоиться, что я сразу не буду с тобой разговаривать! – Спасибо большое… – неуверенно ответила Элис. – Это тебе спасибо за твое гостеприимство. Если бы не ты, я бы наверняка замерзла в лесу! Правда, спасибо тебе. – Не стоит благодарностей. Честно, будь ты парнем или простохвостой, я бы тебя не пустила. – Ничего, я все понимаю. Спасибо еще раз в любом случае. Во входную дверь трижды постучали, и обе пони обернулись в ту сторону. – Пойду гляну, – Элис встала, отряхнула с себя невидимую пыль и пошла к выходу. Она прижала ухо к двери, закрыв глаза, словно пытаясь по шуму снаружи определить кто там. – Это за тобой. – Правда? – Я слышу как минимум шесть голосов. Они явно обеспокоены. То есть это пять твоих друзей и мама. У тебя правда пятеро друзей? Мэй стало даже стыдно отвечать на это тому, у кого друзей нет вовсе. – Да, и они все полудраконы, – наконец сказала она. Если бы не эти слова, Элис не открывала дверь с таким рвением. Она хотела увидеть всех этих пони. Посмотреть на друзей полудраконов, потому что таких она никогда не видела. Она вообще никогда не видела настоящих друзей, а друзей-полудраконов тем более. С той стороны показались знакомые лица, и Мэй радостно соскочила с дивана. – Здравствуйте, – сказала Элис ребятам снаружи. – Вы за Мэй пришли, так? – Да, за нашей потеряшкой, – послышался голос Стейси. Он казался спокойным, хотя скорее спокойным он был из-за сильной выдержки. Когда пегаска по-настоящему спокойна, это можно отличить. Элис распахнула дверь, давая Мэй выйти. Единорожица буквально с разгона врезалась в своих друзей, крепко их обнимая. – Мэй! Моя ты хорошая, где ты была? – спросила Энни. – Сама не знаю, как так получилось, честно. – В следующий раз буду следить за тобой в оба! – почти что сердито сказал Майк. – Мы все будем, – вздохнула Стейси. Она подошла к Элис, что завороженно смотрела на облегчение этих пони, что беспокоились за Мэй. – Спасибо большое, что позволила ей остаться у тебя. – Д-да без проблем! – Элис нервно улыбнулась. – У тебя здоровский дом, знаешь, – Стейси тоже улыбнулась. – Спасибо. А у вас подруга классная. Вы ее в следующий раз не теряйте, хорошо? – Обязательно. Мэй, ее мама и друзья через некоторое время поблагодарили Элис, затем собрались и уехали на какой-то машине. После них ничего не осталось. Только следы колес у тропинки. Элис вздохнула, закрыла дверь на замок и вернулась в гостиную. На столе остались стоять почти нетронутые кружки чая и полупустой стакан воды. Кобылка взяла со стола свой телефон, сфотографировала эту маленькую композицию на столе, затем покопалась где-то в интернете и включила видео “ШОК: ЕДИНОРОЖИЦА БАХНУЛА СВЕТОМ”, где Мэй оттолкнула от себя Джо во время вечеринки в его доме. – Подумать только, сколько света ты даришь и сколько этим же светом можешь убить... Мэй.