Затмение

      Окно со страшным скрипом распахнулось, из него потянулась, словно какая-то жидкость, белая одноглазая кошка. Хвост она оставила торчать на улице, а сама повисла с подоконника, грустно и заскучавши уставившись в пол. – Ста-а-ася… – протянула она. Пегаска стояла, готовясь что-нибудь схватить и запульнуть в демона. – Ты какого черта делаешь на пятом этаже!? – вскрикнула пони. Впервые Стейси видела Мию вживую, но сразу поняла, что это она. – Ста-а-ася… – кошачье отродье сползло желешкой на пол, и распласталось на нем как-то не особо живо. – Ты чего? – пегаска осторожно по маленькому шажочку стала подходить ближе. Потом ее стал хватать холод, так что она закрыла окно и подняла полуживую кошачью тушу на копыта. – Эй? – Мэй, Эмили, Монд и моя сестрица заковали школу от нечисти, чтоб держать меня подальше… – Давай к делу, тебе чего надо? Мия ничего не ответила, расплывшись в копытах Стейси. Та вздохнула, закинула ее на плечо и понесла на кухню через темный коридор, куда не попадал с окна свет луны. – Ну что, пушистость, чаю тебе? – Мяско бы… – Ну, это тебе надо к грифонам, только они в Эквестрии почти всеядные. Могу предложить мучное. – Сойдет. Стейси достала корзинку булочек с маком в зубы с холодильника и понесла ее на обеденный стол, уселась. Мия все еще валялась тушкой на ее плече. – Может ты, не знаю, трансформируешься обратно? – спросила Стейси, отламывая кусочек булочки и предлагая его кошке. Она его схомячила тут же. – Ом-нм-нм… У меня сил недостаточно. – Кто ж тебя так? – Да кто-кто, Дакна с Мэй, конечно, – она скушала еще один кусочек булочки. – Твоя подружка сломала мою подсознательную реальность, которая является моей основной силой. – А Дакна - это…? – Моя младшая сестра и хранитель Мэй. – А-а-а… И че ты думаешь, что я выходить тебя должна? Ты угроза для Эквестрии. Помогу тебе и автоматически стану "врагом народа". – Зато я не трону тебя. А еще отведу к Эллен. – Пф-ф-ф, нашла мне мотивацию. Сдалась мне Эллен, паршивка блин. – Ты сейчас про меня или про нее? – Да вы обе. – М… – Мия бы ответила чем-нибудь оскорбительным в ответ, но не стала, вися на плече, как шарфик. – Эллен больше не подвержена моему влиянию, ей нужна помощь… А еще булочку можно? Стейси вздохнула: – На, жуй. Поживешь пока у меня, горе-демон. Мия мурчала и фыркала. – Мнф-мн-мн, фпафибо. Мэй в калитку слабо постучали. То ли кто-то ленивый, то ли очень уставший. Единорожица наскоро накинула на себя куртку и вышла. К копытам Люмьер тут же упала какая-то коробка, и она распахнула глаза, переведя взгляд на пони перед ней. Уставшие впалые глаза с темными кругами вокруг них смотрели почти безжизненно, но радужка светилась как два желто-зеленых фонарика. Женщина слабо пахла духами с каким-то сладким запахом ягод, но больше от нее пахло смертью и печалью. Настолько этот запах вызывал жуть ностальгии, что Мэй почти заплакала, сжав зубы. Сдерживая дрожащее лицо, она медленно перевела взгляд обратно на коробку. На ней было написано "Моя любимая дочка", вероятно, имелись в виду вещи Эмили. Мэй содрогнулась, закрыв рот копытом. – Ты нашла ее, – тихо сказала женщина. – А вот я не дождалась. Отдашь ей, хорошо? Она наверняка соскучилась по этим вещам. Люмьер ничего не смогла сказать в ответ, только тихо кивнула. Женщина легонько погладила ее по голове. – Ты так выросла… Такая красивая… Расскажи, какая сейчас Эмили? – Вы… ее т-так и не увидели? – выдавила из себя Мэй. – Я ее только слышу. Когда я захожу домой, я ничего не вижу. Могу лишь слышать. Один раз она пробежала мельком на улице, но я не знаю, где она прячется. Ее никогда не видно. Зато она меня часто зовет… – женщина наклонила голову, печально посмотрев в пол. – Это был какой-то манипулятор разума… – Мия. – Эмили печатью защитила дом от нее, и защитила тем самым меня, но частично ослепила, – она тихонько посмеялась. – Я же тоже своего рода нечисть. – Мне… мне так жаль. Мия не останется безнаказанной. – Одноглазая кошка тоже чем-то сломлена. Мне кажется, она отчитывается ежедневно за свои преступления. Я слышала, как ей больно, но она очень сильная. Никак не поддерживаю ее, но и не нужно на нее обрушивать свой гнев. Кто-то уже это сделал. – Мэй? – позвала Дакна. Единорожица тут же проснулась. – Хвала Сатане, ты в порядке? Люмьер в непонимании глянула на нее, потом поняла, что лежит на столе, и так она уснула еще вечером. Рядом лежит отключенный телефон, видимо, сел заряд. Мэй зевнула, вытянув копытца, и задними ударила что-то под столом. – Чего? – не поняла она. – К тебе кто-то приходил, полагаю, – сказала Дакна, когда единорожица обнаружила ту самую коробку из ее сна. – То есть, ты не видела маму Эмили!? – Маму Эмили? Эм… нет, не углядела. – То есть, призраков ты не видишь, понятно, – Мэй достала коробку из-под стола и с жалостью ее погладила. Дакна непонимающе переводила взгляд с коробки на единорожицу, пытаясь понять, как это она проглядела кого-то постороннего в доме. – Да быть того не может, чтобы я кого-то не увидела! – Странно, почему ты тогда видишь Мию? – Потому что демоны не могут умереть с концами, если имеют достаточно сил. Они вполне могут просто гулять без физической оболочки, но при этом быть видимыми. А вот обычные пони уходят “с концами”. И обычно, если их души еще гуляют по Эквестрии, я могу их увидеть. Мать Эмили оставила тебе эту коробку, да? Мэй кивнула. – Значит… – продолжила Дакна, – скорее всего, она решила покинуть этот мир, наконец узнав, что ее дочь жива. Незадолго до ухода призраков я перестаю их видеть, потому что они постепенно становятся слабее. – Ох, вот как, – Люмьер грустно опустила глаза. – Я и не знала. – Эй, ты чего нос повесила? – Печально как-то это все. – Не волнуйся, уж я точно сдохну смешно, что ты будешь ржать и биться, а не рыдать. – Точно не раньше меня, ты меня вообще-то оберегать должна! – Знаю-знаю, – Дакна потрепала ее по голове. – Но если вдруг что, я всегда могу быть рядом в любом обличии. Демоны вылезают из любых щелей, уж в этом не сомневайся. Демонесса прошлась по комнате, оглядела книжные полки, мысленно оценивая заголовки на корешках. Мэй сидела в обнимку с коробкой, наблюдая за демоном. – Почему ты с такой легкостью мне доверилась? – вдруг спросила Дакна, будто вопрос стукнул ей в голову только сейчас, случайно. – Ты выглядишь надежно, говоришь очень, по крайней мере, правдоподобные вещи. А еще я наслышана была о том, что от Мии ты кардинально отличаешься. – Не сильно то и отличаюсь, на деле, – демонесса задумчиво опустила голову, обводя взглядом узоры пледа в уголке у книжного шкафа. – Так, ладно, нужно отдать эту коробенцию Эмили. Когда собираешься это сделать? – Как только встречу ее, – Мэй уверенно вздернула подбородок. – Я уверена, что встречаться мы теперь будем чаще. Ветер тихонько дунул в окно, видимо, пытаясь замести его снегом, но безуспешно. Школу отремонтировали довольно скоро. Мэй даже была удивлена, что деньги Дакны настолько сильно ускорили процесс ремонта. Сколько ж денег она отдала…? – Мне знаешь что нравится в кабинете биологии? – сказал Майк. – Тут всегда много растений и пахнет кофе, а еще помещение на улице отдельное. Можно, так сказать, прогуляться. – Тут не настолько много растений, знаешь, – заметил Дэйв. – Нужно больше. – Да, надо устроить джунгли. Тогда это будет не кабинет биологии… – А кабинет биологии трижды. – Кабинет биологии-биологии-биологии! Жеребцы тихо посмеялись. – А мне биология никогда не нравилась толком, – вздохнула Мэй, уперщись щекой в копыто и смотря в окно. – Еще каких-то лягушек расчленять… – Мы никогда не расчленяли лягушек, – Майк в шоке похлопал глазами. – Да, зато прекрасная глиняная инсталляция расчлененной лягушки у нас красуется на стене, – кобылка закатила глаза. – Красота неимоверная, я прямо не налюбуюсь. Она пыталась высмотреть хоть что-нибудь интересное за окном. Школа была окружена забором, и только кабинет биологии, находящийся в отдельном маленьком зданьице, выходил на железные решетчатые ворота, из-за которых вполне можно было углядеть чего. Сейчас там просто стояла пара припаркованных автомобилей. – Мне нравилось в прошлом году изучать генетику! – продолжил Майк восторженно. – Ты такой типа берешь растение или животное одного пола, второе - другого, потом их скрещиваешь, и смотришь, че получается в итоге. Какие гены доминантные, какие рецессивные. Потом еще можно поизучать пони и их наследственные признаки… – Зато в начале года нам нужно было собирать и замерять листики, ага… – буркнула Мэй, все еще глядя в окно. – Эй, гляди, водитель пришел. – она ткнула Майка в бок. – Смотри-смотри! Э… тарантайка у него конечно… – Лол, мне интересно, а она вообще заведется? – посмеялся Шилерд. Машина долго издавала жалкие звуки, в попытках завестись. Заглохла. Попробовали завести снова, но на сей раз она только пукнула ядовитым газом и умолкла снова. Жалкое зрелище. А сколько дыма от нее валило, когда мотор, с горем пополам, был заведен. Такая дряхлая, старая и никому ненужная развалюха, хотя, нет, лгу, она кому-то да была нужна. Например, своему неумелому водиле, который уже привык заводиться не с первого раза, да еще и на потеху окружающих. – Вот тебе и реактивный тазик, – усмехнулся Майк. – Небось пьяных дружков вчера развозил, – сказал Дэйв. – Потому что пони именно с такими машинами стараются оставаться трезвыми. – Ты думаешь, что пони умудряются выпить еще до праздника? – не поняла Мэй. – Ангелок, те, кому нужен повод, всегда его найдут. – Ты уже начертил таблицу? – тут же перебил его зеленоглазый. – Только заполнить осталось. – А я уже закончил, ехе-хе, – Майк самодовольно улыбнулся. Он в принципе казался довольным. От всего подряд. Мэй даже перестала узнавать в нем того тихого и, порой ворчливого, единорога, которого прижала к стене перед домом Джо в октябре. Что-то в нем конкретно поменялось. – Следующая литература? – спросила единорожица. – О-о-о да-а-а… литература… – затянул Дэйв, положив копыто на сердце. – Перед глазами смрад огней… – И взгласы огненных речей, – подхватил Майк, читая с ним стих в один голос. – Оставь свой ум обремененный. Твой тихий дом теперь… – …ничей, – сказала вместе с ними Мэй, задумчиво устремив свой взгляд в школьную доску. Почему-то такие простые слова имели столько значений. И каждый поймет их по-своему. Перед глазами смрад огней, Тремя огромными шлангами пожарных машин пытались здание потушить… И взгласы огненных речей. – Ну же, удиви меня, Светоч! Оставь свой ум обремененный, – Тебе нужно проснуться, Мэй! Твой тихий дом теперь ничей. Такой живой огонь свечей возле такого мертвого дома семьи Росс… – Мэй? – Майк помахал копытом перед ее лицом. – А? – спросила она, выйдя из раздумий. – Уже урок закончился, пойдем? – А, да-да, пошли! Мэй второпях запихнула свои вещи в сумку, быстро проверяя, ничего ли она не забыла, и направилась к выходу вместе с друзьями. – Ты точно хорошо себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Шилерд по дороге в школу. – Ты сегодня целый день о чем-то думаешь. – Да, все хорошо! – закивала Люмьер. – Просто никак отойти не могу после Эмили и вот этого всего… – Да, ты рассказывала. Но, тем не менее, ты смогла защитить школу. Ты умница, Мэйси! – Я умница? – Мэй помотала головой. – Не-не-не, я не умница, я просто… не знаю… просто… – Молодчина. Люмьер скрыла глаз челкой, поджав губы, и стала смотреть в землю. – Подралась с Мией, да и все. – И все? И все!? Она украла Эмили, устроила самый настоящий раздор в Понивилле, и являлась самым большим твоим страхом! Если ты не молодец, то я тогда не Майк Шилерд. Мэй резко остановилась, подняв глаза. Это самые сильные слова, которые ее друг мог сказать. Обществом было навязано то, что никогда нельзя себя превышать. Даже в ответ на слова благодарности принято отвечать "не за что". Буквально: не за что благодарить, не за что хвалить. Это обыденные вещи. Так ведь должно быть, просто как данность. Смелость - это данность, сила - это данность, умения, творческие способности, физические способности, ум, возможность постоять за себя - это данность. Майк же хотел разломить это слово пополам и выбросить к чертям. Мия - самое хитрое и непредсказуемое существо этой вселенной, демон разума и раздора. Множество пони погибло или сошло с ума из-за нее. Понять ее уловки, пропустить мимо ушей ее слова о собственной никчемности, проигнорировать тысячи следящих глаз, сломать Фантасмагорию, ослабить ее. Никакая это не данность, Мэй заслуживает слов поддержки. Она постояла так еще немного, затем сказала: – Ладно, – она быстро закивала. – Ладно, хорошо. – Ты молодец? – Я молодец, да, – кобылка дрожаще выдохнула. – Да, мне было страшно. Очень страшно. Майк легонько погладил ее по плечу. – Мы все теперь в безопасности. Пойдем, солнышко, – он улыбнулся. – Еще немного осталось, потом пойдем домой. Из книги "Следы раздора: сборник мистики Понивилля" Итак, вернемся к Драконам Смерти. Ставить кавычки теперь нет смысла, в 2001-ом они утвердили название своего клана. Разгар войны. Полудраконы делают вторую попытку достучаться до властей. Первая произошла в самом начале катастрофы, в 2000-ом году. И эта попытка также не увенчалась успехом, именно в этот момент в игру вступают Драконы Смерти. Еще до второго марша начались массовые грабежи. Из запретных секций городских библиотек довольно часто пропадали книги, которые позже были найдены в основной базе Драконов Смерти. По некоторым данным свое "божество" они называли Мией, демоном синих кровей и наследницей Адского Престола, хотя в официальной демонологии такой не числится. Объяснение этому находили в том, что участники клана - душевнобольные. Возможно, так оно и было, но сам факт существования одноглазого демона говорит об обратном. После ее призыва в середине 2001-ого клан начинает потихоньку разрушаться. Все дело в том, что Мия оказалась фантастическим извергом, и вместо помощи Драконам Смерти, она лишь наталкивала их на суицид. Причем тела находили в ужасном состоянии: израненные, с перевернутым треугольником на спине (видимо, они были оставлены гораздо раньше) и выколотым левым глазом. Прошу заметить, именно левым. Тайк сидел на скамейке в коридоре, читая какую-то книгу и улыбаясь. Книжка была веселая, судя по всему. – Хе-ей! – воскликнул Майк, помахав ему копытом. – Привет, – Шилерд младший поднял взгляд и закрыл книгу. – Вы уже все? Можем идти? – Ага, – старший кивнул. – А ты чего читаешь? Тайк повертел книгу в копытах, пробежался глазами по обложке, затем повернул чтиво лицевой стороной к ребятам. "Невероятные преступления вчерашнего вечера" – гласило название. – Комедия. Говорят, написал наш ровесник. – Стеснительный, псевдонимом прикрылся, – заметила Мэй. Тайк положил книгу в рюкзак, закинул его на плечо и поднялся со скамьи. – Было бы прикольно взять интервью у этого автора. – Ты явно просто хочешь познакомиться, – сказал Майк. – Ну, Тайк вполне вписался бы в компанию таких творческих пони, желающих изменить мир, – Дэйв пытался Тайка таким образом поддержать, мол, "Да, дерзай, такие знакомства действительно лишними не будут". Пони подошли к задней школьной двери, но она оказалась заперта. – Чего? – не поняла Мэй, подергав ручку. – Ее же никогда не закрывали. – Пойдем тогда к главному входу, – предложил Тайк. – У Монда поинтересуемся. Фарамонд, точно. Во время их последней с Мэй встречи, он обязался охранять ее и всех, кто находится в школе. Может, это была его идея оставить открытым только главный вход, чтобы контролировать всех, кто входит и выходит из здания? Мэй прошла в холл, но там сидел далеко не Монд, а какой-то другой пони, раза в два старше его. Впалые уставшие глаза, легкие синяки и щетина выдавали в нем угасающее пламя жизни. Как-будто он уже все в этом мире повидал, и больше его ничем не удивить, не огорчить. Его стало даже немного жалко. – Здравствуйте! – поздоровалась Люмьер, улыбнувшись как можно более естественно. – Извините, а можно поинтересоваться, почему задняя дверь закрыта? – А может ты у директора поинтересуешься? – тон был завышенный, агрессивный, и Мэй это даже немного затормозило, заставило выпасть из мира на пару секунд. – Я извиняюсь? – она свела брови, тут же изменившись в настроении. Этот дерзкий ответ, как ядовитая зараза, отравляет все вокруг. Мэй не была исключением. – Я спросила вежливо. – Мамочке своей характер будешь показывать! – А вот про мать было лишнее, – Люмьер почти зарычала. – Эй-эй-эй! – Дэйв осторожно поставил копыто перед Мэй, чтобы она вдруг не кинулась на охранника, но глазами впивался в жеребца спереди. – Вы как смеете с девушкой так разговаривать? Она просто хотела спросить, почему закрыта дверь, не более. – Разве непонятно? Для этого есть главная дверь, нечего через заднюю выходить. – Козлина, – буркнула Мэй, взмахнула драконьим хвостом и резко повернулась к выходу, пытаясь увести за собой ребят, которые уже никуда не торопились. – О, Монд, – наглый жеребец здороваться не стал. – ты знаешь эту кобылу? – Да, знаю, – в проеме появился Люциус. – Ты опять с учениками ругаешься? Ответа не поступило, поэтому Монд вывел ребят из школы, видимо, чтобы немного поговорить. Настроение Мэй было окончательно испорчено. – Здравствуйте! – Майк подошел к Люциусу. – Извините, но… что за дела? – Пойдем-ка, ребята, на улицу, там поговорим, – он явно не хотел говорить в присутствии своего “коллеги”, который явно был не в духе. А вообще, казалось, будто этот пони хмурый на постоянной основе, не только сегодня. Фарамонд вывел всех четверых из школы, удостоверился, что второй охранник ничего не услышит отсюда, и только после этого начал говорить: – Нам наняли замдиректора. Такая… неприятная особа, я бы сказал. Я говорил, что и сам способен обеспечить школе безопасность, но вот результат: устроили сюда этого неэтичного… даже не знаю, как его описать… – Дэд инсайда старого, – буркнула Мэй. – Ну, можно и так выразиться, наверное. Совершенно убитый мужик, никакого счастья, зарылся в своей гнилой яме и сидит. – Да, это понятно, – Люмьер снова вобрала в себя как можно больше сил на подходящие слова, а не просто нецензурную брань. – Но я-то в чем виновата, если этот “бедолага” настолько от жизни отбился, а его единственной нормальной вакансией стала работа школьным охранником!? Пущай идет в дальнобойщики, с водилами ругается, а не с ничем неповинными детьми и подростками, которые приходят сюда получать свое сраное образование! Я требую разговора с директором. – Наверное, с замдиректором? – осторожно спросил Майк. – Да похер вообще, с кем из них мне предстоить грызться. – Мэй, не стоит, я сам постараюсь все уладить, – попытался успокоить ее Монд. Ссылаться на возраст он не хотел, в том плане, что подростка вряд ли выслушают. – Я здесь работаю, ко мне наверняка прислушаются. Должны по крайней мере. Люмьер помолчала, затем собралась с силами и заставила себя успокоиться. Просто пони неприятный попался, ничего страшного. – Тебе, наверное, нельзя так нервничать, – продолжил Люциус. Он чувствовал на себе ответственность за Мэй, не только как за ученицу, но и как за Светоч. А незнание о том, на что способны ее силы, иногда заставляли переживать. Майк решил спросить, не грозит ли закрытие пожарных дверей к панике в случае тревоги, и Дэйв решил согласиться с ним. Пожар уже произошел один раз, и кто знает, не решит ли Мия взяться за это снова. В теории, пожарные двери всегда должны быть открыты, чтобы давать доступ к наиболее удобным и быстрым выходам из школы. Это элементарные меры для обеспечения безопасности, но, похоже, замдиректор так не считала. – Ладно, – Люмьер кивнула. – Хорошо, Монд. Я надеюсь, вы действительно сможете изменить ситуацию. Нам сейчас остается только дожить до конца года. Ночь надвигалась быстро, широкими шагами закрывая небо беспросветной темнотой. У самого горизонта проседала молочно-розоватая снежная полоса, говоря о том, что вечер с ветром принесет осадки. Луна пробивалась сквозь туманные небесные слои и горела тусклой лампочкой сырого старого подъезда. Семь часов вечера. Слегка подмерзшая компашка друзей с веселым хохотом шла по полутемным дорогам, перекидываясь шутками и, незаметно для себя, согревая воздух вокруг чем-то живым. Эти улицы всего пару десятков лет назад медленно умирали, воздух в них тихий, застоявшийся, невеселый. Мертвенно-спокойный, монотонно-бездушный. Ему нехватало души и смеха. Чувства этих мест такие серые и мрачные, зато в них преспокойно уживаются семьи. А может и не совсем спокойно. Дэйв жил здесь, неподалеку. Видимо, только на Майской улице и на ближайших улицах в этом районе дома имели высокие железные ворота. Дом Дэйва, так же, как и дом Майка, никак не был спрятан. Заходи, хоть в окна заглядывай. Рядом стояла знакомая невысокая фигурка, она переминается с копыта на копыто и нервно поглядывает на розовые, отдающие золотистым блеском, карманные часики. Мэй замерла: – Элис? Кобылка дернула ушком, резко повернулась в сторону единорожицы и ее друзей, быстро запрятав часики в небольшой карман на груди. Ее глаза разного цвета заблестели. То ли от освещения, то ли еще от чего. – Вау, ты помнишь мое имя, – кобылка мягко улыбнулась. – О, ты же та девчонка из леса! – воскликнул Тайк, и Элис коротко кивнула на его слова. – Мы случайно столкнулись на улице, – ответил за нее Дэйв, открывая ключом входную дверь. – С тех пор и общаемся. Вы, ребят, пока проходите в дом. – Подожди, там еще кто-то идет, – Элис указала копытом куда-то за его спину, и пегас обернулся. Мэй тоже решила посмотреть, и ее рот почти приоткрылся. С другой стороны Энни весело размахивала крылом в знак приветствия, а рядом с ней шли Стейси и Дилан. Разницу парня и подруги детства Мэй можно было ощутить издалека: Стейси словно только с радужной фабрики. Полосатая черно-белая кофта, куртка с пятнами всех цветов радуги. Дилан же - полная ее противоположность. Черная кепка, такое же черное пальто. Характеры отличались похожим образом. Как они вообще познакомились - большая для Мэй загадка. Видимо, противоположности притягиваются. Стейси для Дилана стала косвенной причиной поездки в Понивилль из са́мого Эдельстейна, и это не могло не удивлять. Мэй попятилась назад, когда ее яркая подруга, сметая весь снег на своем пути, влетела в ее, крепко обняв. Единорожке пришлось еще раз убедиться в силе крыльев Стейси, правда пахло от нее теперь как-то иначе. Мэй решила не обращать внимания на эту мелочь, может просто духи сменила. На Понивилль упало душевно-теплое облако, но оно все также морозило копыта и пахло как-то непривычно, дурно. Может, просто пришло время отдать Эмили коробку, может, сейчас накроет снежная буря. Что-то должно было случиться в этот вечер.