Затмение

      – Больно! Больно! Больно! – Эмили ничего не могла произнести, получалось только сдавленно шипеть и думать о том, что хотелось бы сказать этой чертовой сове. Это чудо-юдо оказалось гораздо сильнее, чем могло показаться со стороны. Кобылка пыталась поспешно свалить из своего убежища в город, но сова быстро нашла кнопку в земле, и полупрозрачные ступени развалились в воздухе. Приземление оказалось не самым приятным. – Элис, у-ху. – чучело неестественно повернуло голову. – Какая нахрен Элис… – Эмили потерла затылок копытом, терпя боль. – Че за дичь ты несешь…? – Элис Дин Харрис, у-ху. Ее давно нет дома, у-ху. Она в опасности, у-ху. – Ты сама-то не задолбалась у-хукать? – единорожица стала потихоньку вставать на копыта. – Элис в опасности? Это которая вон в том доме живет? Сова резко повернула свою длинную изворотливую шею в ту сторону, куда показала Эмили, и тут же повернула ее обратно. – У-ху. – ответила она. – Замечательно. Если я ее спасу, ты отстанешь от меня? – Ты же Эмили Росс, у-ху. Пропавшая без вести девчонка-экзорцист, у-ху. Не думаю, что тебе составит труда спасти мою Элис, у-ху. – Твою Элис? Интересно, такие отношения между пони и совой вообще легальны… – Не уходи от темы, у-ху! Я тебя щедро вознагражу за помощь. – Правда? Чем, мышами? – Узнаешь, у-ху. – Ладно, че ж мне еще делать. Ты знаешь, где она? – Детский сгоревший лагерь на северо-западе от Понивилля, у-ху. Одноглазая, у-ху. – Одно-...так, ни слова больше, я уже бегу. Стейси не вписалась в поворот и угодила в стену, снеся Дэйва вместе с собой. Дилан успел отскочить. – Пардон. – только и смогла сказать кобылка, но пегас отмахнулся. – Ничего, ты сама в порядке? – спросил он. – Эта тварь отстала? – Стейси не стала отвечать на вопрос, решив для себя, что сейчас он не настолько важен. – Я ее не слышу. – Я тоже. – сказал Дилан. – Давайте просто тихонько уйдем. – предложил Дэйв, махнув головой в сторону очередного коридора. – Будьте начеку, кто знает, слышит ли нас Дакна. Дилан на эти слова лишь поджал губы, будто пытаясь таким образом стать тише. Стейси небрежно похлопала его крылом по спине и пошла на цыпочках вперед, ведя всех остальных за собой. Так, надо успокоиться. Думать о чем-то, что мне нравится. Красные ботинки по колено, черная шнуровка, серебристые звенящие вставки со звездочками, цепочка, каблук на пять сантиметров. Фу, Боже, там красное пятно на стене, спокойно, спокойно… К моей белой блузке еще бы ремень такой…из искусственной кожи. Черный. Хм…с красными веревочными бантиками, как в Вестии плетут на удачу, и монетки такие с квадратными дырочками чтобы на них висели. Буду ходить как побрякушка, хочу так. – Мэй? – резко послышался голос Энни. – Ау? – поспешно ответила единорожица. Она и не заметила, что шагала вместе с подругами чисто на автомате. – Порядок? – Порядок. Элис? – Д-да? – земнопони дернулась, явно не ожидая, что ее тоже выдернут из собственных мыслей. – Давайте посерьезнее. – Энни цокнула языком. – Нет времени в себя уходить. Да-да, Энни, гениально. Заставлять сходить нас с ума в этом отвартительном месте, принуждая сосредоточиться - просто охренительнейшая мысль, которая могла прийти тебе в голову. Элис еще месяц уснуть не сможет, если не будет сидеть в себе и стараться хоть как-то мысленно себя поддержать, потому что мы тупо этого не можем. Так ладно, пусть тогда она сидит в себе, а я постараюсь взять себя в копыта. Кто-то же должен защищать двери бункера. – Поняла тебя. – кивнула Мэй. – Не волнуйтесь, в случае чего - я все разрулю, главное сами не паникуйте. Я живой труп видела, чего мне еще можно бояться? Есть что-то похуже? Искра. Мэй резко остановилась, словно ей в лицо посмотрело божество осинения. – Майк будет ходить там, где есть свет. Ну, только если его Тайк никуда не потянет. – сказала она. – Полагаю, тогда нам надо держаться левой стороны. Там хотя бы дорожные фонари из окон видно. Будем молиться, что сможем найти там нашего Шилерда. – Лучше бы вместо молитв вот так сатанизм продвигали. Божеству помолился - теперь будет работать только метод киндер-сюрприза. Выпало - не выпало, там как пойдет. А дьявол всегда предлагает разумные вещи по разумной цене. Ну, Мия у нас правда - эдакое исключение. Не факт, что она будет обещанное отдавать. – Зови тогда Дакну, она вон где-то по лабиринту этому коридорному шатается. – Аргумент. – Аргумент. – Ошалеть, вот это рожа! – вдруг послышалось откуда-то в относительной близости, и Мэй с Энни тут же переглянулись. – Это Тайк. – сказали они в унисон и ускорили темп ходьбы. – Я понимаю, конечно, твое удивление, но говорить так громко было не обязательно. – уже заговорил голос Шилерда старшего, и сердце Мэй почти задребезжало. Они с Энни и Элис завернули налево, прошли, может, еще метров десять и наткнулись на братьев, пялящихся на огромное граффити на стене. – Нашли чем заняться. – сказала белая пегаска вместо приветствия. – Как хорошо, что вы здесь! – Мэй вздохнула с облегчением, хотя мысль о том, что еще трое ее друзей все еще блуждают где-то по старому сырому зданию покоя не давала. – Да, нашли вот это вот. – Тайк указал на стену. – Как тут не остановиться. – Оставаться на месте все равно опасно. – Энни замотала головой. – Пряточки, это мы поняли. – ответил Шилерд младший. – Вы давайте поаккуратнее, а то потом даже патологоанатом Убейкобылин не сообразит, че случилось. – резко произнесла Мэй, и Энни залилась безудержным смехом. Навалилась на шею своей подруги и даешь смеяться на все помещение. – Ой не могу… Умеешь же ты шутить даже в самых диких ситуациях! Пойдемте поскорее, пока какое-нибудь существо с похожей рожей не объявилось. Темнота вокруг сгущалась, как будто в этой части здания в свое время просто забыли сделать оконные проемы. Зачем делать комнату и коридор совсем без окон? Здесь что, хранили что-то, на что посторонние не должны обратить внимания? Хотя, скорее всего, – подумалось Стейси, – в этом месте просто хранили книги. Об этом говорили обвалившиеся полки, порядком почерневшие и сгнившие. На них давно образовались плесень и грибки, и зловоние от этого месива стояло жуткое. Странное чувство. Незнакомое, но приятное. Как будто запах плесени и гнили вдруг сменился на запах древесины и книг. Приятный запах. Он мне нравится. А еще где-то неподалеку стоял ароматизатор с лавандой. Лаванда мало того, что очень приятно пахнет, так еще и отгоняет моль. Ну да, окон тут со шторами нет, но зато есть занавески и гобелены. Выглядят они весьма солидно. Наверное, они очень дорогие… Было бы жалко, если бы такую кропотливую дорогую работу сожрало какое-то там голодное насекомое, которое не смыслит ни в ценности вещей, и в ценности их долгого создания. Насекомые отвратительны. Как хорошо, что их тут нет. Хотя, если честно тут никого нет… Тут никого нет… Тут никого нет… Почему тут никого нет? Почему здесь пусто? Почему тут никого нет? Вроде и пахнет тут хорошо, и книги есть, и гобелены красивые, и здесь тепло и уютно. Почему тут никого нет? Стейси походила по кругу в поисках ответа на свой вопрос, но так его и не получила. Тепло не уходило, запах тоже не менялся, все оставалось абсолютно таким же. С каждым поворотом вокруг своей оси все оставалось неизменным. Но, может, все остается таким же, потому что я кручусь в одну сторону? Вправо? А может, надо покрутиться влево, тогда что-нибудь поменяется? Она покрутилась влево. Все без толку. Тепло, уютно, хорошо пахнет, но никого рядом нет. Посмотри наверх, солнышко. Наверх… Потолок. Чистый белый потолок. Должна признать, он красивый по-своему. Его тоже долго строили и красили. Он заслуженно красивый. Но стоит мне опустить голову и еще раз осмотреться вокруг, рядом все равно никого нет. Это место мне незнакомо. Оно мне нравится, но оно мне незнакомо. Я хочу с ним познакомиться. Мне нужен кто-нибудь, что может мне об этом месте рассказать. Что это за место? Где я? Это ведь детский лагерь, да? Тут должно быть много детей, почему тут никого нет? А ты вниз посмотри, дурочка. Глаз. Большой желтый глаз прямо под копытами. Стейси громко взвизнула, точно маленький жеребенок, и отскочила от него подальше. Что-то поменялось. Нет, не что-то, все поменялось! Место такое же, пахнет также, но теперь оно вовсе не уютное. Теперь тут кто-то есть. Я не знаю, кто это. Это одноглазая кошка? Это суккуб? Инкуб? Демон разума? Это Мия? – Нет, это я, Эллен, безмозглая ты дура. – Эллен? – Стейси похлопала глазами, когда из пола вырос силуэт невысокой кобылки. До ужаса знакомый. Она не хотела его здесь видеть. – Ты дура. Ты бросила меня. Я ненавижу тебя. – Я не дура, я не бросала тебя, не нужно меня ненавидеть. – Ты меня бросила! Ты оставила меня одну. Я не хотела быть одна. – Я тоже не хотела быть одна, правда не хотела! Но ты ушла сама, мне не нужно было гнаться за тобой и пытаться оставить тебя себе, это неправильно. Мне нельзя оставлять тебя себе, когда ты этого не хочешь, потому что это эгоистично, это неправильно. Это бы значило, что я не уважаю тебя. – Так я ведь хотела остаться, хотела, чтобы ты была рядом, чтобы ты меня не отпускала. – Да я же откуда знала, что ты этого хотела!? Я не экстрасенс! Если бы ты по-настоящему меня любила и хотела остаться, ТО ТЫ БЫ ОСТАЛАСЬ!!! Молчание. Тишина. Холодно, как после пожара. Запах плесени. Все книги сгорели и пропали. Гобеленов нет. Они испорчены. Вся кропотливая работа испорчена. Больше ничего не осталось. Детей тоже нет. Пусто. – Стейси! – вскрикнул Дилан, когда кобылку отбросило и она ударилась спиной о стену. Дакна почти нависала над ней, глядя своим единственным глючащим глазом в глаза пегаски, словно ища в ней что-то. Какую-то погрешность. – Ты…ха-хах…ты не Дакна, да? – спросила Стейси, слабо улыбнувшись. Ее улыбка дрожала, да и смех был больше поддельный, чем подлинный. – Да, по тебе видно, что ты та самая голодная кошка, жрущая булочки с маком. Так, может, ты сдержишь свое чертово обещание? Дакна посмотрела на кобылку еще немного, потом резко оттолкнулась от стены и ушла в неизвестном направлении. – Что это было? – спросил Дэйв, подойдя ближе, чтобы помочь подруге подняться. – Дакна одержима Мией, теперь все мне стало ясно. Она обещала мне, что не тронет меня за то, что я дала ей крышу над головой и перекусить, пока она восстанавливалась. А не различила она меня сначала, потому что зрение в чужом теле ограничено еще больше, чем обычно. – Откуда ты это знаешь? – испугался Дилан. – Демон мне проболтал все уши, ты что думаешь, я плохой слушатель? Ты нарисовала его. Нарисовала его в своем богатом воображении. Признай, что ты все еще маленький ребенок, нуждающийся в плюшевых игрушках и чужих утешениях, Дин Харрис. Нет, не правда, я уже не маленькая. Я взрослая. Я самостоятельная. Я много чего умею из того, что многие не могут. Как ты можешь считать себя самостоятельной, когда у тебя даже настоящих друзей нет? И как ты можешь знать, что умеют делать другие, если ты этого не знаешь? Если ты никогда не жила ни с кем другим и не слышала чужих историй, полностью засев в своем уютненьком детском мирочке, который ты сама себе и нарисовала? Ну как ты можешь быть взрослой? Дети не задумываются о таких вещах. А откуда ты можешь это знать? Ты ведь не знаешь других детей. Как же…я же знаю детей, я же сама была ребенком. Вот видишь, ты снова говоришь о себе. У тебя нет никакого представления об окружающих, потому что у тебя никогда не было живых собеседников. У тебя была только ты. Любименькая, бедная-несчастная одинокая Элис! Не говори так. Пожалуйста, не говори так обо мне. Что, пойдешь плакаться к мамочке? Ма-а-амочка! Ах да…она же не захочет тебя слушать, она же тоже в себе погрязла, как и ты! Ах, Сильвана-Сильвана… Вот видишь, Элис, как становится тебе одиноко и грустно, когда никто тебя не слышит. Да, мне больно…и одиноко… Тогда слушай других! Научись слушать, и тогда на тебя посмотрят! Тогда на тебя обратят внимание. Тебя будут слушать только тогда, когда увидят в этом выгоду. К сожалению, именно так и строятся отношения. Они основаны на взаимной помощи, а не только в помощи тебе одной. Это не значит, что ты всем обязана, ведь даже простые, казалось бы, вещи, могут сделать других счастливыми. Не нужно впахивать в поте лица для этого. Просто научись слушать других в ответ, а не только себя! Убери копыта от ушей, НАУЧИСЬ СЛУШАТЬ И СЛЫШАТЬ. – Слушай, наверное, сейчас вообще не время, но, все же, я бы хотел задать тебе вопрос. – обратился Дилан к Стейси. – Да, конечно, задавай. Если ты хочешь задать вопрос сейчас, то, значит, сейчас самое время для него. – кивнула пегаска, готовая слушать. – Ну…сегодня вы с Энни так отжигали вместе, как будто вы уже давно знакомы. Мне просто показалось, что, может быть, вы уже виделись гораздо раньше, чем ты прибыла в Понивилль. – Нет, мы не были знакомы до этого. – Стейси широко улыбнулась. – Мы действительно подружились довольно быстро, как и со всей остальной компанией. Хотя, признаться честно, может мы с Энни и не были знакомы лично, я…слушала ее музыку. – Ее музыку? – спросил Дэйв. – Ага! У нее есть канал на ютубе с кучей каверов на пианино. Причем песни исключительно восьмидесятых и девяностых. Мне так нравилось ее исполнение! Она мастерски играет, это просто рай для души и ушек. Энни очень поднимала мне настроение после…расставания… Я только недавно поняла, что это был именно ее канал, так что возможности ее лично похвалить у меня еще не нашлось, хотя комментариев я ей писала вагон и маленькую тележку. – У нас есть с собой что-нибудь? – спросила Энни у ребят. – Еда какая-нибудь, вода? – Абсолютно ничего, кроме…дай посмотрю… – Мэй открыла свою сумку и начала проверять вещи. – Мятных леденцов, духов, ключей, кошелька и телефона. На этом наши припасы заканчиваются. – Есть возможнось позвонить? – спросил Тайк. – Не-а, связи нет, мы пробовали. – Энни покачала головой. – Безнадега полная. Элис затревожилась еще больше. Ей казалось, что пройдет она еще пару метров и грохнется на месте, потеряв всякую возможность двинуться с места. От слов Энни ей становилось еще хуже. Если уж такая позитивная и бодрая пони, как она, говорит, что ситуация безнадежна, то значит, все просто катастрофически плохо. Это конец. Хуже и быть не может. Приехали. Теперь уже было не сильно страшно, что стена грязная. Элис бухнулась в нее плечом и стала медленно скатываться вниз. – Эй, Элис? – тут же среагировала Мэй, подбежав к кобылке. – Ты как? – Не знаю… – тихо ответила она, смотря куда-то в пустоту. – Паническую атаку схватила что ли? – спросил Тайк. – О, Боже, – Майк стал оглядываться по сторонам в поисках ближайшего окна. – ей нужен воздух. Немедленно. Его взгляд быстро уловил источник света, и, указав направление, он повел ребят туда. – Давай ее мне. – кивнул Шилерд Мэй, чтобы та помогла Элис зацепиться копытом за него. – Все хорошо, солнышко, все в порядке, ты в безопасности с нами, правда ребят? – жеребец оглянуся на ребят, ища в их глазах подтверждение своих слов. Те дружно закивали. – Да, Майк прав, нас много, тебе не о чем переживать. – поддакнула Энни. Элис просто шла, пока Майк помогал ей добраться до бижайшего окна, и мозг почти ничего не соображал. Только тогда, когда в легкие поступил резкий морозный воздух с улицы, туманное сознание стало понемногу развеиваться, и мир вокруг приобретал очертания. Какой-то внезапный громкий звук раздался в нескольких комнатах от них, и Элис дернулась. Звук это был похож на падение целой горы металлических ведер. – Спокойно, ты в безопасности. – Мэй осторожно погладила ее по плечу. – Мы рядом, тебя никто не тронет. – Я пойду проверю. – спохватился Тайк. – Я с тобой. – кивнула Энни, направившись с ним. – Осторожнее там. – сказал им Майк напоследок, а сам остался с Мэй и отходящей от паники Элис. – Если что - кричите. И парочка скрылась за углом. Стало тихо. – Смотрю, тебе чуть получше. Будешь леденец? – спросила Мэй у земнопони. – Не откажусь. – ответила Элис. – Спасибо. Пока единорожица копалась в сумке, доставая пачку мятных леденцов, Майк держал уши востро и вслушивался в гнетущую тишину, пытаясь уловить хоть что-то подозрительное из нее. Ничего. Абсолютно ничего, даже шагов ребят не слышно. Либо они действительно так бесшумно ходят, либо что-то в этом чертовом месте не так. Все было хорошо. Вокруг тишь да гладь, даже воя январского ветра не было слышно, как-будто на стенах установили невидимые звукоизоляционные коврики. Энни оглядывалась по сторонам, пытаясь найти что-нибудь странное хотя бы глазами, но тщетно. Источника шума она не нашла. Но тут на глаза попалась с горем пополам уцелевшая приоткрытая дверь. – Тайк! – позвала она, повернув голову, как ей казалось, в его сторону, но там никого не оказалось. – Тайк? – уже менее уверенно повторила она, посмотрев в другую сторону, но и там друга не было. Глаза вернулись к двери, будто с надеждой. Она была белая-белая, будто только покрашенная. Золотистая красивая ручка призывала распахнуть ее пошире и во всей красе лицезреть темноту комнаты за ней. Энни помотала головой, как бы говоря ей “не-а, я не пойду”. – I just wanna tell you how I'm feeling. – вдруг раздалось из-за двери. – Чего блин? – не поняла Энни. – Gonna make you understand. – продолжалась песня. – Never gonna give you up. – Never gonna let you down. – стала тихонько напевать кобылка, подходя ближе, словно желая слышать песню громче и довериться ее смыслу. – Never gonna run around and… – …desert you. – Never gonna make you cry, never gonna say goodbye. – Never gonna tell a lie… – …AND HURT YOU. – на этом моменте музыку словно сделали сильно громче и резко остановили. Энни замолчала, вылупившись на приткрытую дверь, и не понимая, что произошло. – And hurt you. – этот замедленный кусок из песни прокрутили еще раз и снова выключили. Тишина. – And. – шипение. – Hurt you. Пегаска заподозрила неладное, но все равно оставалась на месте. Какой-то странный шум стал раздаваться из-за двери, словно там кто-то копошится и пытается не плакать. – Э-эй? – окликнула Энни. – Здесь кто-нибудь есть? Вам нужна помощь? – Помо- … – прохрипел чей-то голос, но говорящего будто специально заставили замолчать. – Мам? Мам, это ты что ли? Ты чего тут делаешь? Тебя папа что ли опять побил, ты чего замолчала? – I just wanna… – эту строчку из песни пустили заново, остановили и следом поставили другой отрывок. – …make you cry… – шипение. – …and hurt you. – Твою ж мать… – прошептала Энни, поняв наконец, насколько это жутко. Она заметила, что дверь стала быстро открываться, и хотела схватить ее, чтобы не дать открыться полностью, но не успела. Дверь распахнулась настолько широко, что ударилась о внутреннюю сторону стены, и теперь в глаза кобылке смотрела непроглядная тьма. Тихо. Что-то шерохнуло сверху, и Энни подняла голову. Глаз. Здоровенный желтый глаз смотрел на нее с потолка, и чуть только его обладатель был замечен, копыта, перепачканные в чем-то густом и синем, врезались в края дверного проема. Энни зорала, что есть дури, и понеслась по коридору. – Ай! – вскринул Тайк, когда пегаска влетела в него на полном ходу. – Ты куда так несешься? – Т-там! – Энни трясущимся копытом показала в сторону распахнутой двери. – Вон там. – Че там? – Шилерд младший пошел прямиком в указанное пегаской место, и она попыталась отговорить его, но было слишком поздно. Он дошел, оглядел дверь, затем посмотрел на Энни, как на откровенную дуру. – Ты чего так испугалась? – В смысле чего? – возмутилась она, подойдя ближе. – Тут же… Но на месте двери ее даже не было. Под слабым светом блестели только ободранные ржавые петли, а сама комната была больше похожа на маленькую серую кладовую. Словом, не было абсолютно ничего. – Что-то я наверное… – Энни потерла затылок. – ...не в духе. – Привиделось чего? – Да, похоже на то. Наверное, сейчас ты считаешь меня больной, да? – Нет! – Тайк замотал головой. – Вовсе нет. Здесь всякое случается, мне ли не знать? Мэй вон вообще попала в какое-то подпространство Мии, где дралась с ней. Кто знает, может это было что-то похожее. Его слова помогли Энни вздохнуть с облегчением. – Так что, ты это…не переживай. – продолжил парень. – Если вдруг что-то заметишь - говори мне. Демоны - они такие… Никогда не знаешь, каких фокусов от них ожидать. – Спасибо, что не считаешь меня психопаткой. – Честно говоря, послушай наши истории кто-то другой, наверняка мы всей компанией загремели бы в психушку. – И то правда… Предлагаю вернуться к нашим. – Пошли, а то они небось уже нервничают. Шумно. Почему тут так шумно? Вроде здесь ни единой души, кроме моих друзей, а все равно ощущение, будто кто-то кричит "на помощь". Кто здесь. Кто вы? Я вас слышу. Я слышу. Слушаю. Слышу. Энни и Тайк вернулись. Майк это заметил и повернул голову в их сторону. Хватило секунды. Отвлекся. Удар. Ничего не видно, ничего не понятно. Слышно только приглушенные возгласы Энни, как кто-то подбегает к нему. Открыв глаза, Майк обнаруживает себя у стены напротив. Кто-то очень сильно, будто с помощью телекинеза, оттолкнул его от Мэй и Элис. Их самих у окна уже тоже нет. То ли их тоже откинуло, то ли они сами побежали. Еще один громкий звук удара неподалеку. Это Дакна. Майк видит, как она тяжело поднимается, и стена, в которую она врезалась секунду ранее, мелко осыпается. Нетрудно было догадаться, что это Мэй вспыхнула белым свечением. Элис не видно. Жеребец находит ее мгновением позже. Она свернулась под обгоревшим подоконником, словно надеясь, что так ее не видно. Как же эта девочка ошибается… – Элис, вставай! – кричит Энни подбегая ближе, но резко тормозит на полдороги, чуть Дакна оказывается практически перед ней, как-то неестественно и быстро пробежав по коридору. Мэй не успевает добежать, когда Элис пытается ускользнуть из-под подоконника, но одноглазая настигает ее быстрее. Вжатая практически в пол, земнопони пытается отползти, быстро перебирая копытцами, точно мелкий зверек, которого застали врасплох. Смотрит в единственный глаз ходячего ужаса, нависающего над ней и крупно дрожит. Дакна словно любуется перепуганной кобылкой и как-то еще более уверенно шагает на нее. Я тебя вижу. Я вижу. Вижу. Я слышу, как ты кричишь. Услышать демона. Услышь. Услышь. Я слышу! Слушай. Я слушаю! Я слушаю демона. Я слышу и слушаю демона. Я слышу и слушаю кричащего демона. Она немо кричит. Я тебя слышу. Я слышу. Я вижу, как тебе больно. Скажи, насколько тебе больно. Так насколько тебе больно? Насколько? Вот настолько! Я ТЕБЯ СЛЫШУ!!! Элис не выдержала и пронзительно закричала, но казалось, будто кричит целая толпа пони. Если бы в этом сгоревшем лагере были оконные стекла, то они бы однозначно повылетали. Ребята, что находились рядом, зажмурились и схватились за уши. Дакна отпрянула назад, забившись в конвульсиях. – Мы здесь! – сказала внезапно прибежавшая Стейси, но крик целой толпы, порожденный Элис, заглушил ее слова, и ребята практически ничего не услышали. Выстрел. Крики сменились шумом борьбы, когда перед Элис выскочила одноглазая единорожица с пистолетом. Дэйв кинулся к ней. – Эмили? – Мэй широко раскрыла глаза от удивления. Стейси хлопнула ее по плечу вместо приветствия, и та лишь кивнула. – Что тут, черт возьми, происходит? – замешкался Дилан. – Я тоже не знаю. – послышался незнакомый голос, и пони в шоке повернули головы. – Л-люцифер? – Люмьер похлопала глазами. – Тебя же вроде в Ад выкинули. – Нет, это был не Ад. – ответила Владыка и, больше ничего не сказав, направилась к Эмили, что прижала Дакну к обгоревшему полу и едва ли не намеревалась выстрелить ей в лоб. – Оставь ее мне. – Вам? – спросила Эмили, насторожившись, но Дакну из копыт не выпускала. – Вы еще кто? – Сатана. – Пф-ф-ф, меня уже ничего не удивляет. Даже вот она. – единорожица вернулась к разъяренной Дакне глазами. – Если она нападает на пони, то я не побрезгую всадить ей пулю в лоб. – Отойди, экзорцист несчастный… – вздохнула Люцифер, помотав головой. – Это влияние демона разума, а не ее личное побуждение. – Мии? Владыка посмотрела на Эмили самыми что нинаесть говорящими глазами: "Так ты отойдешь или нет?" Единорожица под этим взглядом лишь медленно уступила. Свет? Солнце? Я не хочу этого. Мне не место среди обычных пони, хотя демоны меня тоже не приняли. Что за досада. Досада… Люцифер. Она говорит мне приятные вещи. Хвалит меня. Говорит, что я подхожу на место ее приемника. Становится тепло на душе. А она у меня есть? Есть ли у меня душа? Что вообще такое душа? То, что умеет чувствовать боль. Твое тело не способно ее чувствовать, но если ты, несмотря на это, чувствуешь, значит у тебя есть душа. А что такое боль? Боль - это ненависть окружающих, непринятие самой себя, одиночество. Хочешь, я покажу это тебе? Сестра кричит на тебя. Сестра плачет. Ты смотришь на нее и не знаешь, чем помочь. Сестра кричит и плачет. Она ненавидит тебя. Кажется, она завидует тебе настолько, что готова убить. Ты не можешь поднять на нее копыто, ведь она же твоя сестра. Ты же не хочешь расстраивать маму, правда же? Такая статная демонесса должна быть выше этого. Сестра перестает быть сестрой. Она говорит, что ты ей больше не сестра. Мия. Мия смеется. Мия громко смеется. Ее друзья тоже смеются над тобой. Они смеются над тобой. Мия смотрит на тебя по ту сторону портала. Портал закрывается. Ты больше не дома. Больше нет дома. Дома больше нет. Ты одна. Теперь ты одна. Это называется боль? Да, это называется боль. Это очень больно, да? Это очень больно. Я не хочу больше чувствовать боль. Значит, ты не хочешь иметь душу? Какие привелегии дает душа? Радость. Счастье. Тепло. Уют. Друзья. Семья. Люцифер. Прикосновения Люцифера. То, что заставляет тебя улыбаться. То, что заставляет тебя смеяться. Это называется душа? Да, это то, что называют душой. Душа умеет это чувствовать. Ты готова избавиться от боли вместе со всем этим? Нет. Я хочу смеяться и улыбаться. Хочу чувствовать себя важной и любимой. Если ради этого придется заплатить болью, я готова заплатить. Даже если Мия будет издеваться над тобой и дальше? Если она и будет издеваться надо мной, я буду смеяться ей в лицо. Я должна защитить Светоч. Она мне почти как ребенок. Моя боль ничего не должна стоить ради нее. Проснись. Я просыпаюсь. Ты должна увидеть солнце. Я хочу увидеть свет. Свет. – Дакна? – это голос Мэй. Она сидит рядом и ждет, пока демонесса придет в сознание. – Я в порядке… – хрипло ответила та, когда наконец сумела найти в себе силы приподняться. – Это еще не все. – Люцифер сейчас казалась озлобленным дьяволом, каким она, в целом, и должна была являться по своей натуре. – Ты должна побороть Мию внутри себя. – М̸̠̹͚͆̾̅͊и̷̢̼̺̠̑ю̴̺̼̜̮͖̀͗̽͗͝?̷̞͚͍̟̗̅ Мэй резко сделала шаг назад, когда Дакна наконец открыла глаз, но он был чужим. Он был ярко-желтым, точно автомобильная фара. – Борись. – велела Владыка. – А̷̭̤͚͇̌̅̚ ̸̧̱͇͍́͜ё̵̟̣́̏͐̈̉с̵͙̱̘̉͆͐л̸͓́и̶̹̹̻͈̋̑͒́̈́ ̴̧̬̮̦̙͂͗̌я̷̤̗̔̇ͅ ̷̺̞̯͕̓̊͛н̶̡͎̙̮̉ё̴̬̺͓͎́̀͜ ̴̹͕̜͛х̸̤̮͍̈́͑ӧ̵̬́̏̒̏ч̷̞̍ӳ̷̛̻̫͎̊? Я защищу тебя, Мэй. Раздался крик, почти что дикого зверя, и Майк был готов поклясться, что в небе, и без того темном, резко стало еще темнее. Глаза тоже стали меньше видеть за счет уменьшения света. Дакна шустро, точно какое-то гуманоидное насекомое, отползла спиной назад, на стену, пробежала так по потолку и пропала в оконном проеме. Света стало больше. Глаза в последний момент уловили ускользающие копыта одержимого демоном демона. Какое-то кромешное безумие. Расскажи кто-то такую дичь Майку, он бы назвал рассказчика психом. А тут уже непонятно: это массовое психическое расстройство? Спустя минуту переваривания информации жеребец отошел сам, стал оглядываться вокруг и цепляться глазами за каждого из своих друзей: Побелевшая Элис вцепилась в Дэйва, тот вместе со Стейси и Энни, пытался привести ее в чувства. Мэй подбадривает Дилана и, признаться честно, у нее это получается лучше, чем у ребят с Элис. Возможно, Дилан несколько более стрессоустойчивый, чем Дин Харрис. Тайк еще пока в процессе загрузки. Незнакомая пони недолго стоит с заряженным пистолетом, затем мотает головой и ставит оружие на предохранительный взвод. Она подходит к Майку и протягивает ему копыто, желая помочь подняться. – Вставай, дружище. – сказала Росс. – Самое страшное на сегодня уже кончилось. Парень ее не знает, но уже не отказывается, хватает ее копыто и с большим напрягом поднимается на ноги. Голова постепенно перестает идти ходуном и начинает проясняться. – Я пойду. – тут же заторопилась Эмили. – У меня еще есть дела… – Подожди. – Майк запнулся, пытаясь найти слова. – Мэй назвала тебя Эмили, ты ведь Эмили Росс, верно? Единорожица постояла немного, улыбнулась и сказала: – А ты все такой же. Взгляд у тебя по-прежнему добрый. Больше сказать ничего не получилось. Девочка, которая пропала девять лет назад, снова пропадает из виду. Эмили Росс ушла.