Пылающий август

      Когда я просыпаюсь, чувствую его присутствие. Скольжу ладонью по простыне, ищу на ощупь, придвигаюсь ближе, не открывая глаз и ещё не до конца пробудившись ото сна. Наконец прижимаюсь щекой к его голой ляжке, зарываюсь в неё носом и кусаю губами. Он хихикает и сгибает ногу в колене, почёсывая место, где только что была моя щека.       — Щекотно.       Я переворачиваюсь на спину и открываю глаза. Денис сидит, опираясь на подушку в изголовье кровати с телефоном в руках. Вчера мне всё-таки удалось убедить его, что я не намерен его больше отталкивать, и он улыбается мне той искренней улыбкой, которую, как я думал, потерял навсегда. Мне нравится делать его счастливым, не требуя ничего взамен. Возможно, это единственно верное решение: быть рядом, пока он сам этого хочет. Выражение лица меняется, Денис кусает губу, будто хочет мне что-то сказать, но не решается. Как же я жил без него всё это время?       — Что такое? — спрашиваю я, глядя на него снизу вверх. На нас дует кондиционер, его волосы еле заметно шевелятся. Я глажу его по бедру и целую туда, где «поцарапал» щекой.       — Я написал Стасу, что мы встречаемся, — говорит он. — Не надо было?       Не могу сказать, что не чувствую холодок привычного ужаса внутри от мысли «он всё знает», но быстро прихожу в себя. Про меня Стас знает уже несколько дней, теперь это каминг-аут Дениса. Даже лучше, если Стас поймёт, что мой идиотский поступок не был неоправданным сексуальным насилием по отношению к его другу.       — Мы же встречаемся? — уточняет Денис преувеличенно безразличным тоном, и я понимаю, что причина его сомнений — я, а не Стас.       — Конечно, — отвечаю я, продолжая его гладить, и он облегченно кивает. — Может быть, стоило рассказать об этом лично?       Денис смотрит на меня сверху вниз с нескрываемым скепсисом.       — Нет уж, спасибо, я не хочу отхватить леща, как ты.        Дениса распирает от желания похвастаться своими отношениями, поделиться радостью с лучшим другом, но всё так чертовски запутано, что превращается в череду шокирующих признаний. Для него это ненамного легче, чем для меня.       — Я сам виноват, — я подтягиваюсь на локтях чуть выше. — Как ещё реагировать, когда человек, которого ты вроде бы хорошо знаешь и кому доверяешь, вдруг ведет себя подобным образом? Вряд ли ему противна сама мысль, что я гей — его не растили подобным образом... Думаю, он возмутился так из-за тебя, — я целую его живот. — Защищал твою честь от моих грязных посягательств.       Денис на несколько секунд задумывается, машинально поглаживая меня по голове и плечам. По лицу я вижу, что ему нравится высказанная мной мысль.       — Ты был в него влюблён?       — Чо? Нет!       — Да ладно. У каждого гея есть друг-натурал, в которого он немного влюблён и с которым ему не светит. — Денис начинает хитро улыбаться, многозначительно отводя взгляд, так что я заинтриговано спрашиваю: — У вас что-то было?       — Я не понимаю, если ты такой проницательный и умный, почему ведешь себя иногда, как полный кретин?       — Горе от ума, — отвечаю я. — И это не миф, а горькая правда жизни. Чем больше понимаешь, тем больше у тебя сомнений. Это парализует, как блядскую сороконожку, которая не знает с какой ноги ей сегодня пойти. В итоге, поступаешь не так, как думал, а как получится — то есть через жопу. Не уходи от темы.       — Да не было никакой темы… Ну, в восьмом классе дрочили вместе на порно. Он смотрел на тёлочек, а я на него, — Денис откидывает голову назад и закрывает глаза, когда я оттягиваю резинку его трусов. — Однажды я сказал, что, наверное, круто, когда ты делаешь это не сам. Ну, так, в порядке гипотезы. В общем, мы тогда славно отдрочили друг другу. И потом ещё было несколько раз, пока Стас не срастил, что это немного… — Денис усмехается и разочарованно цокает языком, —… не по-пацански. Я тогда окончательно понял, что я гей. А для Стаса всего этого будто и не было. Вот это меня в нём бесит больше всего.       — Не так-то просто вспоминать моменты, за которые тебе стыдно, — завороженный его рассказом, я прекращаю свои поползновения. Слишком странно узнавать об интимной жизни своего любовника и сына, при этом делая первому минет.       — Да я понимаю, — тянет Денис, — но это бесит ещё больше. Он просто не хочет видеть некоторых вещей и заставляет себя поверить, что их нет. Типа, ничего не было, «я в домике», а ты мучайся: понял он или нет, ненавидит меня или ему насрать на то, что у меня на него стоит. Но ты в этом плане еще хуже.       — Да? — я возвращаюсь к прерванному занятию. Заставляю его приподнять бёдра и стягиваю с него трусы.       — О да, — Денис смотрит на меня сверху вниз. Продолжать нет необходимости, я прекрасно понимаю, о чем он, но он всё-таки договаривает: — Меня переклинило на тебе с тех пор, как ты меня обнял. Когда я чуть не крезанулся из-за долбаного ЕГЭ.        Я помню этот момент: у Дениса вдруг случилась паническая атака. «Я тупой, я не сдам» снежным комом цепляющее другие комплексы и сомнения. «Вы не понимаете, я не такой, как Стас», — он дрожал как осиновый лист, я просто не мог его не обнять. Говорил ему что-то утешающее: «Ты очень умный и красивый мальчик, у тебя впереди прекрасное будущее. Дыши, не задерживай дыхание. Плачь, если хочешь, но, главное, дыши...» — гладил его по спине, а он тихо всхлипывал мне в плечо. Тогда же я почувствовал его эрекцию, но не подал виду, чтобы не расстраивать его еще больше. Я не придавал этому эпизоду значения до тех пор, пока не заметил, как он на меня смотрит.       — Я тебя спровоцировал?       Денис пожимает плечами.       — Я просто подумал, что я тебе нравлюсь.       — Так и было, — я прижимаю его член ладонью и целую кожу вокруг. — Но обстоятельства моей жизни таковы, что я не мог себе этого позволить. — Целую его член, провожу языком от мошонки к головке. Наблюдая исподлобья за реакцией Дениса, беру его в рот. Отдавать мне хочется больше, чем брать.       — Нахуй такие обстоятельства, — говорит Денис и шумно выдыхает, сдвигаясь от изголовья вниз.       Какое-то время я ласкаю его молча, поглядывая снизу вверх. На лице Дениса умиротворение, он шумно дышит, неосознанно кусая и облизывая губы в особенно приятные моменты. Я отвлекаюсь, тянусь за презервативом и снимаю трусы. Волнуюсь, словно собираюсь сделать это впервые.       — Я должен сделать признание, — говорю я. Переступаю коленом его бедра, наклоняюсь к нему сверху и провожу языком по раскрытым губам. Денис ловит мой язык губами и тянется вслед за мной, садясь прямо. Я отстраняюсь, чтобы разорвать зубами упаковку презерватива, и одновременно толкаюсь ему в руку пахом.       — Ты немного напрягаешь, — он ждёт окончания.       Я сажусь чуть выше его колен и раскатываю презерватив по его члену. Озадаченным Денис выглядит всего несколько секунд.       — Мне очень нравится твой член, — говорю я, плюю на пальцы и нащупываю свой задний проход. — Трахни меня, котёнок.       Тон, которым я это произношу, производит на Дениса неизгладимое впечатление: он краснеет, но при этом шумно выдыхает и облизывает губы, его член подпрыгивает в моей руке. Мне это льстит. Денис тянет меня к себе, заставляя встать на коленях. Мы целуемся, пока он гладит мой пенис, а я проверяю свою готовность сзади. Я не хочу, чтобы он меня растягивал, поэтому делаю это сам. Когда я наконец опускаюсь на член Дениса, мне кажется, что это то, о чём я всегда мечтал. Я позволяю себе расслабиться, не сдерживать стонов и не думать о том, как это выглядит со стороны — это сложнее всего. Я меняю положение, поднимаюсь на корточки, упираюсь пятками в матрас и, держась за плечо Дениса, насаживаюсь на него снова. Так я могу почувствовать его целиком. Денис касается меня ладонями, гладит влажную кожу, обдуваемую кондиционированным воздухом. Мне почти стыдно оттого, что он смотрит на меня, пока я делаю это, но чувство стыда позволяет мне раскрыться перед ним полностью. Сказать то, что я не могу сказать словами. Прости меня, верь мне, люби меня, желай меня, отдай мне всего себя целиком, как я делаю это. Я хочу жить по-настоящему, вернуть зря прожитые годы, глубокие и яркие чувства, которые в себе подавлял, боясь совершить ошибку. Я хочу, чтобы у нас всё было впереди. Хочу обратить время вспять, хочу построить для тебя город и увековечить твое тело в мраморе, доказать, что в моей любви к тебе нет ничего пошлого, низкого и достойного презрения. Я опускаюсь с пяток на колени, увеличивая темп, и наклоняюсь, чтобы поцеловать смешное и красивое, из-за испытываемых им ощущений, лицо Дениса.       — Можно я кончу? — шепчет он мне в губы и зажмуривается, выгибаясь и поднимая бёдра в ритме своего оргазма. Я направляю его последние судорожные толчки в область своего удовольствия, сжимаю свой член и, не позволяя ему выйти, довожу себя до оргазма. Сперма толчками выплёскивается на его живот. То, что я ощущаю в этот момент, похоже на психологическое очищение, катарсис, но это всего лишь оргазм, не униженный самоненавистью и чувством вины.       — Слушай, — говорит Денис, пока мы валяемся в кровати, не желая покидать единственно прохладную комнату во всей квартире. — В этом же всё дело?       — В чём? — я пытаюсь найти в интернете приличный ресторан, где можно заказать еду на вынос, чтобы устроить Денису свидание, не выходя из дома, и почти не слушаю его.       — Ну, что ты пасс. Это, типа, многое объясняет.       Я смотрю на Дениса: он абсолютно серьёзен.       — То есть ты и правда думаешь, что позиция в сексе — единственное, что меня останавливало от отношений с тобой?       — Ну, не единственное, — на лице Дениса появляется уже знакомая лукавая улыбка, из-за которой я не могу понять, он над мной издевается или говорит серьёзно. — Но точно важное.       — Блядь, Денис, я даже не буду это комментировать.       — Почему это? Не стесняйся, — он пихает меня ногой. — Скажешь, нет?       — Повзрослей.       — Сам повзрослей.       Денис не сводит с меня вопросительного взгляда.       — Ну-у, не зна-аю... — тянет он, покорно складывая руки на груди. — Просто мог бы раньше сказать. Я не против иногда меняться ролями. Мне понравилось. В общем, не стоило так переживать!       — Да это самое меньшее, что меня волновало! — взрываюсь я, откладываю ноут и стягиваю его по кровати вниз. Нависаю сверху. Меня поражает, как ему удается любую проблему, которая мне кажется неразрешимой, свести к шутке. Но, как ни странно, это работает лучше, чем бесплодные попытки её обойти.       — Значит все-таки волновало, — говорит Денис, победно улыбаясь.       — Чуть-чуть. Вместе со всем остальным, — сдаюсь я. — Было неловко признавать, что я хочу, чтобы меня выебал восемнадцатилетний мальчик, лучший друг моего сына. Доволен?       — Ещё как, — хихикает Денис и ёрзает подо мной, провоцируя на дальнейшие действия. — Вообще-то, ты уже говорил это, когда был бухой. Я думал кончу от счастья, а тут Стас с своими киношками. Я боялся, что спалю нас обоих перед ним, и тогда ты меня точно бросишь.       — Почему тогда ушёл? — спрашиваю я, внимательно разглядывая его лицо.       — Потому что ты меня выбесил и выгнал. Сказал идти за Стасом и успокаивать его бедного и несчастного. А сам в кровище и улыбаешься, как псих. Сложно было тебя не послушать.       — Понятно, — говорю я и улыбаюсь.       — Ага, — Денис обнимает меня за шею и притягивает мою голову к себе. — И кто тут ещё из нас ребёнок?       — Ты, — я целую его губы, скулы, кончик носа. — Потому что тебе не надо притворяться взрослым.