Дюны и горы

      Хан вздохнул и попытался отгородиться от звуков разговора, доносившихся до него откуда-то из прохода. Тыльной стороной ладони он вытер струившийся по лицу пот. В шахтах было жарче, чем в машинном отделении.       Голоса под ним стали громче и приблизились. Было все труднее их игнорировать. Говорящие подошли и остановились прямо под шахтой. Конечно, где же еще. Хан тихо вздохнул.       –… это было бы ошибкой.       — Ты сейчас говоришь про Люка и Лею или про поцелуй? — а-а-а, вот они о чем.       — Но не прямо сейчас… Скоро.       Внизу под ним замолчали. Шагов он не слышал, значит, они молча стояли рядом. И смотрели друг на друга? Охватившее его любопытство было слишком сильным. Хан пополз вперед по шахте до того места, где он мог подглядывать через решетку, оставаясь незамеченным.       — Ты больше не посылал мне сообщений, — ее голос вдруг стал прерывистым, и Хан остановился, чтобы ничего не упустить.       — Нет, — ответ старины Бена был столь же тихим. Он покачал головой.       — Я думала, что ты умер, — горячо произнесла она и прижала руки ко рту, словно хотела удержать себя от еще большей откровенности. Тщетно. — Два года Бэйлу пришлось заставлять меня держать мое обещание. Несколько раз я была близка к тому, чтобы сесть в корабль и … — она замолчала и отвернулась от него, а когда снова начала говорить, ее голос звучал по-деловому. — Тебе никогда не пришлось бы давать мне ответ. Я только хотела, чтобы ты знал об этом на случай, если со мной что-то произойдет, и мы больше не встретимся. Я никогда не рассчитывала на твою взаимность.       Хан сумел поймать гаечный ключ, от неожиданности вывалившийся у него из рук, прежде чем тот упал на пол.       — Мэри, — сказал, наконец, Бен, и женщина остановилась, правда, не оборачиваясь. — Если бы я ответил тебе, то не смог бы скрыть, что и мои чувства к тебе также сердечны.       Хан увидел, как джедай положил руки ей на плечи. Казалось, что у нее дыхание перехватило от этого простого прикосновения, как будто она наконец получила давно и страстно желаемое.       — Твои сообщения по голо-сети были единственным, что скрашивало мне унылые дни в пустыне.       Она повернулась, по-прежнему оставшись в его объятиях. Было заметно, как они оба взволнованы. Хану неожиданно стало стыдно от того, что он подслушивал этот разговор.       На один очень короткий миг.       — Так было и со мной, — призналась она, и ее чистый голос звучал приглушенно из-за слез. — Когда ответ от тебя не пришел… мои дни стали серыми. Я чувствовала себя так, как будто потеряла своего лучшего друга.       — Ты никогда меня не теряла. Мысленно я всегда был с тобой, — заверил он ее, и Хан знал, что слезы струятся по ее лицу, когда Бен осторожно гладит ее по щекам.       — Но почему ты тогда ничего не сказал? — спросила она наконец.       — Я не знал, выдержу ли я тогда свое изгнание, — спокойным голосом ответил он, и его пальцы снова благоговейно коснулись ее щеки. — Мне жаль. Я был эгоистом.       Хан отвернулся и покачал головой. По необъяснимым причинам его мысли переключились на Лею. Как она похожа на свою тетю, такая же страстная, такая же красивая. Если такая женщина любила старого джедая, тогда, может быть, было возможно и… Мысль пробудила известную неловкость…       — Обоим, — холодно возразил Бен. — Я думаю, что они оба заслуживают того, чтобы услышать от тебя правду.       — У меня было достаточно времени, чтобы все обдумать. Им еще рано это знать.       — После того, как ты столько лет хранила эти тайны, твой страх нормален. Но в этой истории открыта новая страница, и им нужно знать про свое прошлое, чтобы понять, к чему готовиться в будущем.       — Я… я скажу им, — в конце концов опечаленно ответила Мэри.       — Хорошо.       Хан вытер струящийся по лицу пот и выбросил всё из головы, сосредоточившись на том, как ему сейчас лучше поступить.       Мэри как раз сказала с упреком:       — Что ты вообще знаешь о настоящем эгоизме, Оби-Ван Кеноби? Любой другой мужчина…       И в этот самый момент Хан выскочил из вентиляционной шахты и приземлился рядом с ними.       Она выглядела испуганно, едва ли не обиженно. Лицо старика было бесстрастным, ничуть не удивленным.       Хан расплылся в адресованной Мэри улыбке и наконец сказал:       — Продолжайте-продолжайте, не обращайте на меня внимания. Я просто делаю свою работу.       С этими словами он оставил их, радуясь, что не узнает о них еще больше. У него и без того собственных проблем было по горло. Любовная драма стареющего джедая и одной из предводительниц повстанческого Альянса могла бы заинтересовать некоторых людей, но его, разумеется, — нет.       Он думал о вознаграждении. Да, точно, Хан Соло участвовал в этом только из-за вознаграждения.       Если при этом он мимолетно подумал о сверкающих, полных упрека глазах Леи Органы, то это было случайностью. Чистой воды случайностью.