5. Падме
11 октября 2018 г., 19:00
Слышать, как его губы произносят ее имя, настоящее имя, было похоже на подарок. Это было на редкость искренне, почти интимно. Она была рада царившей вокруг полумгле, благодаря которой можно было хоть что-то скрыть от глаз джедая.
С уничтожением Альдераана Оби-Ван стал одним из последних людей, знавших, кто она на самом деле. А она, в свою очередь, знала его тайну. В некотором смысле каждый из них имел большую власть над другим.
По его взгляду было понятно, что он осознает и принимает такую ее власть над ним.
Его доверие к ней было пугающим. То, что она, в свою очередь, в точности так же очень верила ему, никогда в нем не сомневалась… Это было не ново. Это была данность, с которой она жила долгие годы, которая появилась в ее жизни до того, как галактика завязалась узлом.
Даже после Мустафара она не перестала ему доверять.
— Оби-Ван, — тихо позвала она его по имени. Ее голос звучал еще более хрипло, чем обычно.
Он отвел глаза, и ей даже показалось, что он словно остерегался ее. Но так всегда и бывает: самые близкие люди могут нанести нам самые глубокие раны.
Человек, которого они оба любили в последний раз, едва их не убил.
Но она не хотела думать об Энакине. Слишком много дней она провела, снова и снова проживая в мыслях произошедшее. Каждое слово, каждый жест, — все представало как предвестник, как намек, которых она не видела, не хотела видеть. Она сознательно закрывала на все глаза.
Ее дружба с Оби-Ваном дала ей возможность говорить об этих чувствах и переживаниях, оставить их в прошлом и двигаться дальше.
Голограммы собирались годами. Сообщения, в которых они делились своими чувствами и страхами, были собой и советовались друг с другом. Потому что никто другой, вообще никто, не понимал того, что они испытали.
Ни ее подруга Бреха, которая вырастила Лею как свою дочь. Ни Бэйл, выдававший Падме за свою кузину.
Со временем она познакомилась с новыми людьми. Некоторых она ценила, другие ей нравились, и в другой жизни Падме, возможно, смогла бы с ними подружиться. Но она никого больше к себе подпускала. Нет, это было слишком опасно.
Повстанцы умирали каждый день. Иметь друзей означало подвергать их опасности.
И только он по-прежнему был с ней.
Далекая звезда, чей свет она еще могла видеть, хотя та уже давно погасла. Он понимал. Он знал, о чем она говорила. И даже если она ничего не говорила, то и это он тоже понимал.
Боль, капля за каплей, незаметно преображала ее старую дружбу во что-то новое. Это было постепенное непрерывное изменение, которое Падме столь же мало замечала и так же умышленно игнорировала, как когда-то переход Энакина на темную сторону.
Разве она была такой женщиной? Нежелающей видеть очевидное?
В конце концов, она решила, что она не такая. Только признаться себе в этих чувствах означало также признать упреки Энакина и предательство, выдуманное им в их последние минуты вместе.
Испытывала ли она уже тогда нежные чувства к Оби-Вану? С уверенностью можно сказать, что нет.
Он был дорогим другом, которому она целиком и полностью доверяла.
И абсолютного доверия к которому не утратила до сих пор. Но проблема с Оби-Ваном заключалась в том, что, хотя он и возрождал в других веру, сам ее не испытывал.
Падме протянула к нему руку и положила ее на коричневую материю там, где виднелась бежевая туника. Она чувствовала, как под ее пальцами бьется его сердце.
— Давай поговорим об этом, когда все закончится, — она огляделась, наморщив нос и поджав губы. — Где-нибудь, где нас не подслушают спрятавшиеся в шахтах контрабандисты.
Он усмехнулся и сказал:
— Если к тому времени мы еще будем живы.
— Будем, — ее голос звучал уверенно, словно она видела будущее. — Мы уже однажды избежали смерти. Я — на Полис-Масса, ты — в этом ангаре. Мы спасли друг друга, Оби-Ван. Мы квиты.
— И что теперь?
— Просто станем жить.
— Последние двадцать лет мы тоже жили.
Падме слегка качнула головой, печально нахмурила брови, и ее глаза увлажнились.
— Я бы не сказала, что это была жизнь.
Когда она подалась вперед, чтобы во второй раз за этот день поцеловать его, он тотчас наклонился к ней. Темнота придавала смелости, позволяя стать ближе, и прошла целая вечность, прежде чем они смогли оторваться друг от друга.
— Тетя Мэри? — донеслось до них.
Они чуть ослабили, но до конца так и не разомкнули свои тесные объятия.
— Когда это закончится, — повторил он, и в его голосе прозвучало нетерпение.
Падме позволила себе легкую улыбку, улыбку победительницы. Он благодушно наблюдал за ней.
— Когда все это закончится.
«Еще одна причина поскорее победить в этой войне», — подумала она про себя, выскользнула из его объятий и поспешила вниз по коридору навстречу Лее.
— Вот ты где, — сказала Лея с укоризной. — Можно подумать, что ты забыла, для чего мы здесь. Мы не должны отвлекаться!
Падме постаралась не засмеяться при этих словах. Словах, которые точно также могли бы быть сказаны двадцатилетней Падме Амидалой.
Она прошла вниз по коридору в направлении кают-кампании. Ее не удивило, что Оби-Ван уже снова сидел рядом с Люком, приняв невозмутимый вид и поглядывая на нее сверкающими глазами.
Губы Падме почти против ее воли изогнулись в сияющей улыбке.
