Богатство души

      Рассвет встретил юношу спящим на подоконнике с кларнетом в руках, ярким светом озаряя весь город. Из окон его комнаты он хорошо видел амбар Дирка, находившийся на окраине города, где его окружали только поля. Азъен с трудом мог различить несколько фигур, выходящих из конюшни. Возможно, среди них шёл и Алэн — хотелось в это верить.       Кларнет едва не выпал из его рук, когда тяжелая дубовая дверь резко распахнулась, впуская в его покои Мартираса и Гавриила. На какую-то долю секунды его охватил страх, что все провалилось, но улыбка на лицах братьев быстро вернула ему душевное равновесие.       — С добрым утром, братец! — провозгласил Мартирас, заключая Азъена в крепкие объятья. Тот только и успел, что убрать кларнет за спину, чтобы его не повредить. — Я пришел тебя поздравить — ты наконец-то стал мужчиной!       Азъен с трудом сдержал вымученный писк, рвущийся из горла, ведь Мартирас был значительно крупнее и сильнее, от чего казалось, что в его медвежьих объятьях хрупкое тело просто переломится пополам. К счастью, брат решил не затягивать с «нежностями» и быстро отпустил свою жертву.       — Ага, осталось только научить его стрелять из лука и держать ровно меч, — улыбаясь, сказал Гавриил. — Может, если в его покоях будут почаще появляться женщины, то он, наконец, избавится от своих игрушек?       — Или благодаря им у него будет ещё больше женщин, чем у нас с тобой, — поддержал Мартирас, глядя на спрятанный за спиной брата кларнет. — Ну что, братец, расскажешь, как прошла твоя первая ночь с женщиной?       — Мартирас, это не то, что мне хотелось бы рассказывать, — покачал головой Азъен, отводя взгляд.       — Ладно тебе! Лия нам всё сказала, что ты повел себя, как настоящий мужчина. Она даже осталась довольна, а шлюху редко чем удивишь.       — Раз она вам всё рассказала, это должно было удовлетворить ваше любопытство.       — Ох, она его удовлетворила. И не только его, — Мартирас подмигнул младшему брату, от чего тот смущенно отвел взгляд. — Так, первый этап ты прошел. Сегодня будешь учиться стрелять из лука, а завтра отправимся на охоту.       — Куда?! — удивленно вскинулся Азъен под смех Гавриила.       — На охоту, братик, — повторил Мартирас, сжимая руку на его плече. — И не вздумай отказываться. Не поедешь добровольно — свяжем и всё равно отвезем в лес. Отец уже дал добро на двухнедельный поход.       — Как двухнедельный? — он почувствовал, как земля уходит из-под ног, лицо побледнело, как полотно и, если бы не стена за его спиной, он бы не миновал встречи с полом.       — Конечно, а ты хотел сразу на месяц? Подожди, ещё успеешь. И не переживай так — мы будем рядом.       Азъен обреченно опустил голову, смиряясь со своею участью — две недели в лесу и ему никак не отвертеться.        Братья ушли, оставив его одно. Похоже, они решили насесть на него со всех сторон. И если в случае с Лией удалось их обмануть, то сейчас он будет у всех на виду. После обеда Азъену не давали прохода и до самого вечера ему пришлось учиться метать стрелы под пристальным надзором братьев. Как бы он не хотел и не сопротивлялся, приходилось терпеть. Результата эта тренировка не принесла, как, впрочем, и все предыдущие. После тугой тетивы осталась лишь саднящая боль в стертых пальцах, не приносившая никакого удовольствия. Облегчение принёс только холодный металл, из которого была сделана его флейта, и младшая сестра, вбежавшая в его покои без стука.       — Азъен, ты почему раньше не сказал, что едешь завтра с братьями на охоту? — Катарина села на подоконник, потеснив брата. — Я только что от сестер узнала.       — Потому что я не хочу туда ехать, — признался Азъен. — Но разве Мартираса переубедишь?       — Не хочешь? А мне бы наоборот хотелось оказаться на твоем месте и поехать завтра.       — Правда? Тогда, может, поменяемся местами? Ты хотя бы из лука стреляешь лучше меня.       — Я была бы рада, но братья вряд ли согласятся, а мать придёт в ужас, только услышав об этом, — Катарина грустно вздохнула, глядя куда-то в сторону. — А пока приходится стрелять из лука, где никто не видит. Вот когда я стану старше, обязательно отправлюсь с братьями на охоту!       — Мне бы сейчас хоть капельку твоего энтузиазма, — Азъен грустно улыбнулся, вспоминая о своем лучшем друге, которого теперь не скоро сможет увидеть. — Катарина, ты сегодня была в конюшне?       — У Дирка? Да, была.       — А ты Алэна видела? Или Эрика?       — Видела, — жёлтые глазки девочки мечтательно заблестели. — А ты уже познакомился с Эриком?       — Я его видел, но познакомиться мы не успели, — хорошо, что Катарина на него не смотрела, иначе увидела бы его покрасневшие щеки.       — Ещё успеете, когда вернешься с охоты. Он такой интересный и вежливый. Он помогает мне забраться на лошадь и спуститься с неё…       — Зачем? Ты же и сама это хорошо умеешь делать.       — Ну да… Но он пока об этом не знает, — Катарина подняла глаза к потолку, поджимая нижнюю губу, а Азъен не сдержался и громко рассмеялся.       — Ты сейчас ведешь себя, как влюбленная девчонка.       — Но я и есть девчонка, — насупилась девочка. — И нет ничего странного, что мне понравился мужчина.       — Точно. Я и забыл, что ты девочка, — он засмеялся ещё громче, за что получил не сильный удар кулачком в плечо.       — Мне уже четырнадцать и я — девушка!       — Ага, а ещё принцесса и должна вести себя, как воспитанная леди.       — Что?! — возмутилась Катарина. — Я — леди? Да никогда этому не бывать!       — Разве с Эриком ты не начинаешь вести себя, как леди? — Азъен, смеясь, прикрывал голову руками, заметив занесенную на него ладошку сестры, но удара так и не последовало.       — Братик, а ты ведь прав — я вела себя, как леди. Но мне было так приятно его внимание. Как ты думаешь, я могла бы ему понравиться?       — Кать, ты правда хочешь узнать моё мнение? — Азъен редко использовал сокращённое имя сестры, лишь когда разговоры переходили на серьезные темы, касающиеся именно её. Катарина сначала пожала плечами, а потом, подумав, кивнула. — Эрик взрослый мужчина и вряд ли позволит себе увлечься молодой девочкой. Тем более — принцессой.       — Думаешь, он помогал мне только потому, что я принцесса?       — Эта могла быть обычная вежливость. Мне не хотелось бы, чтобы ты питала какие-то иллюзии на его счет. К тому же он простолюдин и наша мать не допустит тебя даже близко к амбару, узнай она о том, что ты влюбилась в помощника конюха.       — Йенс тоже был простолюдином, — надулась Катарина, хотя и понимала, что брат прав, но сердце говорило обратное.       — А ещё Йенс был мужчиной. И нашим отношения не суждено было сбыться в любом случае.       — Ты всё ещё его любишь?       — Люблю, — кивнул Азъен, глубоко вздыхая. — И прекрасно понимаю, что сказанное сейчас не заставит тебя разлюбить Эрика. Просто ты должна понять, что он вряд ли ответит тебе взаимностью. А тебе нужно оставаться самой собой.       — Братик, сыграешь мне? — Тихо спросила Катарина, решив сменить тему.       Азъен улыбнулся сестре, поднося флейту к губам, и комната вновь наполнилась волшебными звуками. Катарина ушла поздно вечером, пожелав брату удачи на охоте. Лучше бы она пожелала ему терпения, потому что в нем он нуждался гораздо сильнее.       Мартирас и Гавриил подняли его с первыми лучами солнца. Вместе с ними отправлялись еще семь охотников с гончими собаками. Все охотничьи снасти сгрузили в одну большую телегу с провиантом. Азъен старался радоваться хотя бы тому, что ему удалось взять свою сумку, где неизменно хранились его флейта, пара кусков кремния и две девятигранные монеты. Он не знал, куда мог бы их спрятать, чтобы никто не нашел. Внутри сумки он сделал небольшой надрез, используя его, как потайной карман. Зная, что Азъен никогда не расстается с ней, братья её не отбирали, но всю дорогу до вечера пришлось выслушивать их шуточки.       Добравшись до места назначения ещё засветло, охотники быстро разбили небольшой лагерь, который будет их временным домом на ближайшие две недели. Азъен хотел помочь расставить палатки или накормить собак, но его остановил Гавриил:       — Азъен, что это ты делаешь? — он появился за спиной совершенно неожиданно, напугав юношу.       — Я хотел помочь… — стушевался тот.       — Помочь? Ты? — засмеялся брат. — Ты же никогда не держал в руках ничего тяжелее своей дудки.       — Это флейта, — обиженно поправил брата Азъен. — И я хотел научиться ставить палатку.       — Оставь это охотникам. Ты принц, а не прислуга. Но раз уж ты так хочешь помочь, пойди набери хвороста, пока не стемнело.       Азъен лишь тяжело вздохнул, слыша смех, доносившийся в спину, и скрылся среди деревьев. Он давно мечтал тут побывать, жаль только, что это произошло при таких малоприятных обстоятельствах. Их лагерь располагался у самого подножья гор, казавшихся ещё величественней, чем издалека, но недостижимыми. Из окон замка они казались иными — загадочными, молчаливыми, мифическими и не такими далекими. На деле всё оказалось не так: им пришлось добираться сюда целый день, и горы оказались не такими таинственными.        Хотя Азъен часто слышал истории, связанные с этими горами. Говорили, что раньше здесь жили драконы, что в лесах обитают призраки, а его великий предок — Крейгор-завоеватель — на самом деле не умер в этих горах и по сей день живёт где-то здесь. Все эти истории с годами обрастали новыми фактами и догадками, превращаясь либо в детские страшилки, либо в неправдоподобные выдумки.        Азъен с трудом верил в драконов и уж тем более в то, что его предок всё ещё жив. А то, что здесь водится много хищников, он знал очень хорошо и для этого не обязательно быть опытным охотником. Братья часто охотились в этих местах и всегда возвращались с богатым уловом. Шкуры убитых ими животных они оставляли, как трофеи. Самая большая их гордость — шкуры горных львов. Азъен надеялся, что за эти две недели они не встретят ни одного хищника.       Сгущающиеся сумерки заставили Азъена поторопиться. Он собрал достаточно сухих веток, и уже возвращался, когда в тишине леса он услышал шум быстро бегущей воды. По звукам это не напоминало ручей, хотя он и мог брать свое начало где-то здесь. Возможно, это и есть тот самый водопад, о котором он слышал раньше, но сейчас это проверить не удастся.       — Азъен, мы уже решили, что ты заблудился, — крикнул Гавриил, едва увидев брата, выходящим из леса.       — Или что тебя задрал дикий кабан, — поддержал того Мартирас. — Тут их много водится, ты поосторожней ходи по лесу один.       Старшие братья сидели возле разожженного костра вместе с остальными охотниками. Лагерь полностью выставлен: пять просторных палаток образовали большой круг, в центре которого горел костер, охотники проверяли снасти перед завтрашней охотой и пили вино. Азъен оставил собранный хворост, садясь рядом с братьями.       — Мы выходим завтра на рассвете, — сказал Гавриил, протягивая Азъену небольшой кинжал с ножнами и поясом к нему. — Держи, братец, и не теряй. Это мой тебе подарок на день рождения.       — Спасибо, но вы уже… — Азъен покорно принял дорогой подарок. На кожаном ремне крепились ножны, сделанные искусными мастерами с мелкими узорами, изображающими сильных воинов на конях, сражающимися с врагами. На рукояти кинжала находились несколько драгоценных камней красного цвета, ярко переливающихся в свете костра. Азъен удивился такому подарку.       — То был подарок от нас двоих, — объяснил Гавриил. — И раз уж ты стал мужчиной, то и игрушки теперь у тебя должны быть мужские. Надеюсь, ты успеешь им воспользоваться за время охоты.       Азъен сдержал тяжелый вздох, убирая кинжал в сумку. Уставшие с долгой дороги, охотники быстро разошлись по палаткам, чтобы завтра выйти с раннего утра. Азъену пришлось делить свою палатку с Мартирасом. И хоть места в ней казалось более, чем достаточно для двух человек, старший брат занимал его слишком много. Широкоплечий высокий мужчина всё время стеснял Азъена к краю, закидывая на него руки и ноги. Несмотря на усталость, юноша, наверно, оказался единственным, к кому сон не пришел той ночью. Прохладный лесной воздух пробирался в палатку, расстеленные шкуры не могли полностью уберечь от сырости и жесткости земли. Азъен никогда не считал себя привередливым, но сейчас он осознал, насколько сильно привык к комфорту. Как бы долго он не ворочался и как бы не ждал, чтобы эта ночь закончилась, но утро для него наступило слишком неожиданно — Мартирас вытащил его за ноги из палатки на холодный воздух, скидывая с него шкуры. Азъен с трудом раскрыл глаза, смотря на бодрого выспавшегося брата.       — Ну, братец, готов к охоте? — провозгласил Мартирас, поднимая вяло сопротивляющееся тело на ноги. — Что, не привык спать без перины? Не выспался?       — Конечно он не выспался, — ответил за брата Гавриил, вылезая из своей палатки. — С тобой рядом находиться невозможно — ты храпишь, как медведь и спишь так, словно один в палатке. Я поэтому-то и предпочел спать отдельно.       Мартирас громко рассмеялся:       — Я храплю так, чтобы другие медведи меня боялись.       — Смотри, как бы они тебя за своего не приняли. Пойдем, Азъен, тут неподалеку река есть.       Азъен последовал за Гавриилом под громкий смех Мартираса. Холодная вода немного взбодрила и придала сил, которых хватило на пару часов. Сразу же после завтрака они отправились в самую чащу леса. Азъену выдали его лук, колчан со стрелами и заставили надеть подаренный вчера пояс с кинжалом. Половину дня ему пришлось ходить за охотниками и смотреть, как они расставляют ловушки на мелких животных вблизи лагеря. Мужчины учили его ставить растяжки и капканы, хотя Азъен не испытывал восторга при мысли о том, что им придется убивать животных. Сам факт умерщвления невинных созданий вызывал в нем массу эмоций — от жалости до отвращения. Поэтому всегда, когда он ел мясо, то старался никогда не задумываться о его смерти.       После того, как все ловушки оказались расставлены, охотники разделились на три группы, договорившись встретиться вечером в лагере. Азъену пришлось идти в компании братьев и еще одного мужчины по имени Леон. Он оказался охотником с богатым опытом: в свои тридцать пять лет он знал все окрестные леса; неоднократно охотился в горах на крупных животных. Братья всегда прислушивались к его советам. Даже Мартирас, считающий себя опытным охотником, испытывал долю уважения к мужчине. Леон рассказывал Азъену, как распознать следы животных, в каком направлении они двигались, как по сломанной ветке определить животное. Сразу видно, что мужчина любил свою работу, не считая её лишь увлечением, а предназначением. Его больше интересовали повадки животных, как устроена их жизнь, а не только их убийство. Он убивал лишь для собственного выживания — лишнее мясо и шкуры он продавал и жил тем, что имел. Азъен настолько увлекся разговором с охотником, что не заметил, как прошел день и пришло время возвращаться в лагерь.       — Леон, а как далеко от лагеря находится исток реки? — спросил Азъен, когда они уже почти подошли к лагерю.       — В паре километров отсюда в том направлении, — мужчина махнул рукой вправо туда, где брали свое начало горы. — Там есть небольшой водопад, куда любят сходиться звери на водопой. А почему ты спрашиваешь?       — Я слышал вчера шум воды. Мне стало интересно.       — Если не знаешь этих мест, то лучше не ходи туда один. По вечерам там может быть очень опасно.       — Я бы очень хотел туда сходить, — задумчиво сказал Азъен, глядя в том направлении, куда показал Леон.       — Обязательно сходим, — пообещал мужчина.       Подойдя к лагерю, Леон снял с плеча опустевший за день мешок, оставив его у своей палатки. Мартирас и Гавриил уже сидели у костра, давно обогнав их. Шестеро охотников, сидевших неподалеку разделывали тушки пойманных за сегодня диких зайцев. Азъен отвел взгляд от выпотрошенных тел и окровавленных шкурок, лежавших рядом — вид крови никогда не пугал его, но он надеялся, что ему не придется этим заниматься.       — Азъен, что ты там стоишь, как вкопанный? Иди к нам, — крикнул Мартирас. Братья тоже принесли с собой троих крупных зайцев, которые уже висели над костром. Азъен послушно сел, принимая из рук брата флягу с вином. — Ну что, братик, устал за сегодняшний день? Это тебе не на лошади кататься — тут нужны крепкие ноги. Ничего, привыкнешь и тебе понравится.       Азъен лишь обреченно кивнул, делая небольшой глоток вина. Оно оказалось крепким, сразу растекаясь в нем обжигающим теплом, расслабляя уставшее за день тело. Он редко пил вино, но сейчас кроме него и воды ничего не имелось. Братья обсуждали политику, устройство ближайших государств и возможные сотрудничества с ними. Леон с охотниками рассаживались вокруг костра, а разговоры менялись в зависимости от количества выпитого вина.       — Да на что нам союз с Ангелией? — восклицал Гавриил, размахивая руками и доказывая всем свою правоту. — Это маленькое государство и не богатое. Что они могут дать нашей стране? Вот то ли дело — Маврия — богатейшая страна, только на союз они никогда не пойдут — слишком независимые. А завоевать её…       — Воевать с Маврией — себе дороже, — парировал Мартирас. — Эта война может длиться годами и с обеих сторон будут огромные потери, которые того не стоят. У Маврии сильная армия, которой никто не может противостоять.       — Хочешь сказать, что наша армия слаба и не смогла бы победить их? — спросил один из охотников, сидевших рядом.       — Я этого не говорил. Насколько сильна их армия, мне неведомо, но слухи о ней ходят давно. Я бы просто не стал рисковать. Нет, уж если и выбирать среди соседних королевств, то я бы заимел союз с Дермантией.       — А в ней-то что особенного? — удивился Гавриил.       — Я слышал, там самые горячие женщины на нашем континенте. Всегда хотел там побывать.       — У тебя было недостаточно горячих женщин, в которых ты побывал? — спросил Гавриил под дружный смех мужчин. Один лишь Азъен, немного отодвинувшись от братьев, молча слушая их разговоры. При упоминании о Дермантии его сердце замерло, болезненно сжимаясь — Йенс говорил, что он родом оттуда.       — Нет! Я считаю, что самые лучшие женщины в Югании, — возразил ещё один охотник, привлекая внимание юноши.       — Да? Ты там был? — с сомнением спросил Мартирас.       — Я нет, но торговцы рассказывали, что их женщины самые страстные любовницы на свете. Если им верить, то за немалую сумму золотых монет они могут привезти тебе одну из них.       — Лучше не верить всему, что говорят эти торговцы. Они скажут всё, что угодно, если у тебя звенит в кармане, — покачал головой Гавриил. — За несколько золотых они тебе пообещают привести хоть чешую с задницы дракона с того конца света и ещё скажут, что сами её добывали. Я слышал достаточно таких историй от многих проходимцев.       — Ты считаешь, что все их истории — это выдумки? — спросил Мартирас. — Я, например, слышал, что в Элладее где-то ещё водятся драконы.       — Не верю я во все эти сказки, — отмахнулся Гавриил. — Говорили, что и в наших горах драконы водятся, но я что-то пока ни одной этой твари не видел. Леон, а ты видел хоть одного?       — Видеть, может, и не видел, — задумчиво ответил мужчина, глядя куда-то в центр костра. — но слышал шелест их крыльев в облаках. Они живут на самых вершинах за облаками — там, куда не доберётся ни один человек. Но если забраться достаточно высоко, то ночью можно услышать их дыхание. Пещеры в горах имеют теплые стены — это драконы согревают их своим огнем, чтобы в гнездах всегда было тепло. Однажды, когда я ночевал в одной из этих пещер, меня разбудило чье-то тяжелое дыхание, воздух вокруг меня раскалился, я думал, что меня хотят зажарить заживо. Но потом всё прекратилось, как будто и не было ничего.       — Да он просто не захотел тебя есть, потому что ты слишком костлявый, — засмеялся Мартирас, нарушая повисшую тишину. — Или ты просто обделался, вот он и передумал, — мужчины громко рассмеялись, а Азъен вздрогнул от резкой смены настроения. Леон рассказывал так убедительно, что у него спина покрылась гусиной кожей, когда он представил себя на его месте.       — Я никогда не был трусом, но посмотрел бы на тебя, окажись ты на моём месте.       — Я ничего не боюсь! — заявил Мартирас. — Меня воспитали бесстрашным воином, и отец может гордиться мной.       — Конечно ты ничего не боишься, пока не столкнешься с настоящей опасностью. Даже у самых смелых и сильных есть страхи.       — Только не у меня! Страх делает человека слабым, а слабаки в этой жизни ничего не добиваются.       — Тебе легко говорить, брат, — заметил Гавриил. — Ведь тебе практически ничего и не нужно делать — ты получишь все свое величие только по праву рождения. Но ты никогда не станешь таким же великим, как Крейгор. Он поднялся с самых низов и завоевал Илай и всю Элладею с небольшим войском.       — Крейгор был великим и бесстрашным, иначе не решился бы на этот подвиг.       — Насколько он был бесстрашным, мы никогда не узнаем. Так же, как что с ним произошло. Ему было всего тридцать пять лет, когда он ушел в эти горы, чтобы никогда не вернуться.       — В истории об этом ничего нет, но говорят, что Крейгор не умер в этих горах, — Мартирас осушил свою флягу, поднимаясь на ноги, чтобы его было лучше слышно. — Ходит много слухов, что произошло с ним. За семьсот с лишним лет много историй люди понапридумывали. Я слышал такую, что Крейгору наскучила жизнь в замке и он ушел от неё в горы, где прожил остаток дней. По ещё одной версии — он хотел стать ещё более великим и убить дракона, живущего здесь.       — Если дракон его сожрал, то от него не осталось бы и доспехов, — заметил Леон. — Я больше склонен верить в то, что Крейгор не умер. Говорят, драконы бессмертны и если искупаться в их крови, то получишь их бессмертие. Возможно, он убил одного из них и покинул эти края.       — Да, улетел на другом драконе, — засмеялся Гавриил. — Чтобы завоевывать новые миры.       — Если он обрел бессмертие, то может, и не уходил далеко, а бродит где-нибудь по лесам, смотрит, что стало с его потомками, которым он оставил Илай.       — Крейгор гордился бы нами, будь он здесь, — ответил Гавриил. — Илай процветает, как и вся Элладея. У нас много богатых союзников, которые всегда готовы нам помочь, как и мы им. Королевство стало богаче за последние столетия.       — И намного сильнее, — добавил Мартирас, покачиваясь из стороны в сторону. — у Крейгора было всего пара тысяч воинов, с которыми он завоевал Илай. А сейчас в нашей армии больше пятидесяти тысяч солдат. С таким войском мы могли бы завоевать мир.       — Так что ж ты его не завоюешь? — спросил один из охотников. — Твой предок гордился бы тобой. Ты стал бы ещё более великим, чем он.       — Придет и моё время, когда этот мир падет к моим ногам! — заявил Мартирас, высоко поднимая руку и падая на поваленное дерево рядом с Гавриилом. — И тогда я искореню все лже-религии, все люди будут приходить ко мне с благодарностью и дарами, потому что этот мир будет моим! — он ещё выше поднял руку, что окончательно нарушило его равновесие и он оказался на спине. Попытки подняться под дружный смех мужчин не увенчались успехом.       — Конечно, Мартирас, мир сам падет перед тобой на колени… От смеха, когда увидит тебя таким, — Гавриил, смеясь, подал брату руку, помогая подняться. Мартирас исторгал проклятия в адрес своих обидчиков и всех врагов государства, пока его не довели до палатки, где он вскоре уснул. Вернувшись к костру, Гавриил протянул добытые из палатки шкуры Азъену. — Вот. Лучше тебе сегодня переночевать у костра. Спать рядом с Мартирасом, когда он пьян, может быть опасно для здоровья.       Несколько мужчин поддержали Гавриила. Видимо, им уже доводилось проводить ночь в одной палатке с его братом. Кто-то даже сочувственно качал головой, смотря, как Азъен расстилает шкуры, но все как один разошлись по своим палаткам. Сейчас, лежа под открытым небом и вглядываясь в медленно угасающий огонь, Азъен думал, что так ему даже больше нравится — огонь согревал его, а звук тихо потрескивающих веток успокаивал, быстро погружая его в крепкий сон.       В этот раз ему не мешали ни холодный воздух, ни жесткая земля, ни даже громкий храп Мартираса, слышный, наверно, на многие десятки метров вокруг. Он проснулся с первыми лучами солнца, когда они только начали освещать самые заснеженные верхушки гор, отражаясь ярким желтым светом, становясь похожим на золото. Покидав остатки хвороста в догоравший костер, где еще оставались угли, он пошел за новыми. Вряд ли сегодня охотники проснутся рано после вчерашнего вечера, поэтому можно и не торопиться. Ноги сами повели его в направлении водопада, о котором он вчера говорил с Леоном.       Шум воды всё нарастал по мере приближения к цели. Когда, наконец, деревья расступились, перед Азъеном открылась захватывающая дух картина большого водопада в несколько метров высотой. Вода стекала с отвесной скалы и впадала в чистое широкое озеро небольшого размера, окруженного высокими деревьями. Опустившись на колени, Азъен зачерпнул ладонями кристальную воду. Ему казалось, что она не только чище той, что течет мимо Илай, но и имеет свой запах — свежий, бодрящий горный воздух словно пропитал её. Может, поэтому-то вода и течет так звонко, пропитанная хрустальным горным воздухом?       Азъен заметил в округе нескольких животных, боявшихся подойти ближе к воде из-за человека: пара оленей и лис выглядывали из-за деревьев, не зная, чего им ждать, за ними жались более мелкие зверьки.        Не делая резких движений, юноша медленно отошел от воды, садясь у ближайшего дерева. Закрыв глаза, он вдохнул свежий бодрящий воздух, кружащий голову, а шум воды превращался в незамысловатую мелодию, заставляя сердце биться ей в такт. Рука уже тянулась к сумке, нащупывая в ней тонкий холодный металл. Музыка флейты слилась с журчанием воды, создавая симфонию звуков.       Животные, перестав чувствовать угрозу, подходили к воде, многие замирали, прислушиваясь к звучавшей мелодии. А когда Азъен открыл глаза, то увидел рядом с собой крупного серого волка. Хищник стоял неподвижно, всматриваясь в человека, но встретившись с золотыми глазами, узнал старого знакомого и подошел ближе. Черный мокрый нос коснулся руки юноши, слабо толкая её, словно интересуясь, как прошли последние месяцы у его друга. Азъен убрал флейту, протягивая руки, чтобы зарыться в густую серую шерсть.       — Всё хорошо. Спасибо тебе, — прошептал он волку, обнимая его за шею. Тот облегченно вздохнул, кладя голову ему на плечо. — Да, мне тяжело, и я скорблю, но ничего уже не изменишь. Я смирился…       — Восхитительно, — тихий голос Леона, прозвучавший рядом, оказался слишком неожиданным и напугал Азъена. Обернувшись, он встретился с серыми глазами мужчины, крепче прижимая к себе волка в попытке защитить, увидев у того лук и стрелы. Мужчина примирительно поднял руки, показывая, что не собирается нападать.       — Вы давно тут стоите? — спросил Азъен. Волк в его руках внимательно изучал человека.       — Достаточно давно, чтобы снова поверить в чудо, — мужчина кивнул головой в сторону водоема, куда подходили животные, совершенно не опасаясь присутствия людей. Леон сделал шаг в направлении к Азъену. Тот сильно напрягся, а волк в его руках оскалил длинные клыки, но не рычал. Мужчина всё понял без лишних слов и медленно сложил лук на землю. Вместе с ним там остался и длинный охотничий нож, который хранился в голенище высокого сапога, и колчан со стрелами. Только тогда волк успокоился и позволил мужчине подойти ближе. — Где ты учился приручать животных?       — Я не учился, — он убрал одну руку, позволяя Леону погладить волка. — Не говорите об этом моим братьям, пожалуйста. Я не хочу, чтобы они его убили.       — Не скажу, — пообещал мужчина. — Будет очень жаль, если такой сильный волк погибнет от их рук.       — Что вы тут делаете?       — Пришел спросить тебя о том же. Я же говорил тебе не ходить сюда одному… Хотя теперь вижу, что тебе тут ничего не угрожает. Но нам пора возвращаться в лагерь, пока твой брат не оклемался.       Леон поднялся на ноги, протягивая руку. Азъен принял её, отпуская волка, но тот не торопился уходить, с грустью смотря на человека.       — Беги. Мы ещё обязательно увидимся, — пообещал Азъен. Желтые глаза блеснули пониманием. Виляя пушистым хвостом, как верный пёс, он медленно потрусил обратно в лес.       — Если бы я не знал, что ты — сын короля, то предположил бы, что ты из другого мира… Или как минимум владеешь магией, — заметил Леон, поднимая с земли свое оружие. — Ты так не похож на своих братьев, что я уже сомневаюсь в вашем родстве.       — Они говорят, что мне надо было родиться девочкой. С моим характером и увлечениями, может, это и так.       — Аудрис сделал тебя мужчиной, значит, на то имелись свои причины. Женщины не наследуют престолов в нашей стране.       — Престол по праву принадлежит Мартирасу…       — Если бы я был твоим отцом, то хотел бы видеть на престоле такого человека, как ты, а не Мартирас.       — Спасибо, но этому не суждено сбыться, — Азъен глубоко вздохнул видя, что они уже подошли к лагерю. Леон так быстро провёл его, что дорога показалась ему в три раза короче.       — Азъен, ну и где ты шляешься? — крикнул ему Мартирас. — Мы уж решили, что тебя кто утащил.       — Его бы никто не утащил, — зевая, ответил Гавриил. — Иначе я бы попросился вместе с ними. Я был бы не прочь оказаться этой ночью в нескольких километрах отсюда.       Сидящие у костра мужчины солидарно кивали, пряча улыбки. Один только Мартирас не понимал, о чём говорит его брат.       — Ладно. Мы уже потеряли время, пока сидели здесь. Пора собираться и проверять ловушки, — Мартирас полез в свою палатку собирать вещи. Пока охотники проверяли свои припасы и готовились к выходу, Азъен успел накормить лошадей и собак.       Разделившись на три группы, как и вчера, охотники разошлись проверять ловушки. В этот раз Азъен ходил немного поодаль от братьев. Те сказали проверять ему силки на звериных тропах, чем он и занимался. Большинство из них оставались нетронутыми, а вот в одной он обнаружил животное — маленький лисенок запутался в верёвках и не мог их перегрызть. Он смотрел на человека со страхом и обреченностью в черных глазках.       Азъен достал свой кинжал с пояса, опускаясь на колени. Он понимал, что должен сделать, точнее — чего от него ждали, но не мог. Оглянувшись по сторонам и не увидев братьев поблизости, он осторожно распутал лисенка. Тот не сразу поверил в своё неожиданное освобождение и непонимающе смотрел на человека.       — Беги. И больше не попадайся, — прошептал Азъен лису, погладив того по голове и натянул ловушку, точно её никогда и не срывали. Животное радостно махнуло пушистым хвостом и скрылось в кустах.       — Благородно, но с такими успехами ты умер бы с голоду, оставшись в лесу один, — изрек Леон, появляясь рядом совершенно неожиданно.       — Это был маленький лисенок. Сейчас мы не голодаем, и я не могу убить животное, тем более ради развлечения.       — Понимаю, но убивать тебе придется научиться. Если вопрос будет касаться выживания…       — Сейчас он его не касается, — отрезал Азъен, продолжая свой путь до следующей ловушки.       Практически весь день Азъен провел в обществе Леона. Тот пытался научить его убивать, убедить в том, что это необходимо уметь делать. Только все его попытки не увенчались успехом — Азъен лишь качал головой, но не мог пересилить себя и поднести нож к горлу животного, а мужчине оставалось только тяжко вздыхать и качать головой. В конце концов он смирился.       Так же прошли все две недели, окончания которых Азъен ждал с нетерпением. За это время охотники дважды поднимались в горы и оставались там на пару ночей, но как бы они ни прислушивались, звуков пролетающих драконов они не слышали. Зато стены в пещерах действительно оказались очень теплыми, как и говорил Леон. Возвращались они домой с полностью загруженной шкурами и тушками животных телегой.       Азъен уже не мог смотреть на трупы животных, ему просто хотелось побыстрее оказаться в своих покоях в одиночестве. Вот только долго побыть одному не удалось — меньше, чем через час о их возвращении знали все во дворце, и Катарина первая прибежала к старшему брату.       — Азъен, я так соскучилась по тебе, — Катарина бросилась брату на шею, крепко обнимая и едва не роняя уставшего юношу на пол. — Как прошла охота?       — Она, наконец, прошла, — вяло ответил Азъен, садясь на подоконник. Ему хотелось уже поскорее сбросить с себя всю грязную одежду и принять ванну, чтобы смыть двухнедельную усталость и напряжение, но пока сестра здесь, придется подождать. — Мартирас и Гавриил привезли с собой много трофеев и, кажется, остались довольны охотой.       — А ты? Твои трофеи там есть?       — Нет. Ты же знаешь, что я не могу так.       — Знаю, хотя понять не могу.       — Если хочешь, можешь пойти к Мартирасу или Гавриилу. Они много чего о своей охоте расскажут.       — Все их истории одинаковые и уже неинтересно их слушать.       — Тогда пообщайся с Леоном. Он опытный охотник и может многое рассказать.       — Леон… — задумчиво протянула Катарина. — Он был с вами?       — Да. Он старший охотник при короле.       — Хорошо. Я обязательно схожу к нему. А ты не хочешь пойти со мной завтра покататься на лошадях?       — Хочу. Я уже успел соскучиться по этим прогулкам.       — Вот и хорошо. Алэн тоже по тебе скучает. Всё спрашивает, когда ты вернешься.       — Завтра мы с ним обязательно увидимся. Нам так и не удалось поговорить.       Азъен закрыл глаза, поддаваясь усталости, а сон медленно затягивал его в свою паутину. Голос Катарины уже звучал где-то далеко и не было никаких сил открыть глаза или отозваться на её слова. А потом всё заволокла темнота и не отпускала его до рассвета.