Богатство души

      Просыпаться совершенно не хотелось. Азъен кутался в тёплое одеяло, приятно согревающее тело. Память медленно возвращалась, подсказывая, что вчера этого одеяла точно не было, когда он засыпал. Значит, это Катарина позаботилась о своем старшем брате вместо того, чтобы будить. Азъен мысленно поблагодарил сестру за заботу, но лучше бы она его всё-таки разбудила. Тогда бы ему не пришлось спать в грязной одежде.       В отличие от Азъена, старшие братья не отправились отдыхать, а устроили пир по случаю богатого улова. Оставалось только порадоваться, что его не заставили принимать в этом участие, иначе он бы уснул там прямо за столом. Он надеялся, что на будущие охоты его больше брать не захотят, но на подобные случаи ему придется что-то придумать.       Выбраться из замка удалось только после полудня. Приняв горячую ванну, Азъен почувствовал себя человеком, готовым встретиться со своим лучшим другом. Только теперь он нигде не мог найти Катарину, точно она специально пряталась от него. Пока он готовил лошадей в королевской конюшне, сестра сама нашла его. Оказалось, что она ходила к Леону и с самого утра находилась у него. Заговорившись об охоте, она не заметила, как прошло время. Мужчина отнёсся к увлечению девушки охотой скептически, но прогнать принцессу не смог.       Породистые скакуны быстро донесли брата и сестру до амбара, где Азъен ожидал увидеть друга. Катарина сразу же побежала к своей любимой лошади по кличке Изабелла — молодая кобыла, всего трёх лет отроду, была самой красивой в конюшне Дирка: тёмно-каштановый окрас сильно выделялся среди остальных, переливаясь на солнце всевозможными оттенками; длинная волнистая грива спускалась почти до колен лошади, как и её хвост. Катарина полюбила Изабеллу, едва увидела её ещё жеребёнком и с тех пор регулярно приходила к ней.       Азъен любил всех лошадей одинаково, не выделяя какую-то одну. Ему нравилось ухаживать за ними, кататься верхом, но еще больше он любил играть для них. Соскучившись по брату, Катарина до самого вечера разговаривала с ним, пока они катались, и казалось, что она даже немного повзрослела за эти две недели, или на ней так отражалась влюбленность в Эрика? Послушавшись совета брата, она перестала изображать из себя леди и вела себя естественно. Иногда ей даже удавалось поговорить с ним. Мужчина проявлял обычную вежливость к юной принцессе, но ей сейчас и этого казалось достаточно.       Вечером, вернувшись с прогулки, Азъен, как всегда, играл в конюшне на флейте, пока Катарина ухаживала за их лошадьми. Звонкая мелодия разносилась по всему амбару, проникая в каждый уголок. Лошади прислушивались к ней, стараясь не издавать ни звука, чтобы не нарушать композиции. Только когда Азъен закончил играть и ещё несколько секунд слушал последние аккорды, эхом доносившиеся ото всюду, он понял, что тут не один.       — Ты как всегда прекрасен в своей музыке, — голос друга, прозвучавший совсем рядом, оказался неожиданно громким в повисшей тишине. Азъен распахнул глаза, смотря на стоявшего в метре от него Алэна. — И как всегда отдаешься ей целиком. Я очень рад, что ты пришёл.       — Я хотел прийти раньше, но у меня не получилось, — честно признался Азъен, смотря по сторонам. Катарины нигде не наблюдалось. Обычно она дожидалась, когда он закончит играть и только тогда уходила.       — Твоя сестра с Эриком на улице, — объяснил Алэн, заметив, что друг ищет её. — Не переживай — он её не обидит. Она в него так влюбилась… Странно видеть её такой.       — Мне тоже, — Азъен посмотрел в голубые глаза друга. Он заметил у того точно такой же мечтательно-влюбленный взгляд, что и у сестры, которого он раньше то ли не замечал, то ли его просто не было. Он смутился, поняв, что у него, возможно, точно также блестели глаза при воспоминании о Йенсе. — Алэн, прости, я не хотел тогда подглядывать… Я просто… — он окончательно смутился, не зная, как оправдать свой поступок, но промолчать не мог.       — Азъен, ты даже не представляешь, что ты сделал! Если бы не ты, то Дирк нас нашел бы там и тогда нам не миновать беды, — Алэн подошёл ближе, кладя руку на плечо друга. — Ты тогда сильно напугал нас, и мы уже готовились к худшему. Особенно я…       Азъен поднял глаза на друга, понимая, о чём тот говорит — подобные отношения запрещены в их религии и караются очень жестоко. А вместе с тем Алэн боялся потерять лучшего друга. Но, похоже, они оба напрасно переживали по этому поводу.       — В общем, я хотел поблагодарить тебя, что не выдал, — Алэн наклонился к юноше, сминая его губы в поцелуе. Не ожидавший подобного, Азъен даже не успел отпрянуть. В этом поцелуе он услышал больше благодарности, чем в тысяче слов, что он мог услышать.       В груди разлилось приятное тепло от той нежности, с которой целовал его Алэн. Азъен расслабился, приоткрывая губы, отвечая на поцелуй. Чувство эйфории и легкого головокружения затопило его целиком и начало проходить лишь тогда, когда Алэн отстранился от него. На его щеках играл лёгкий румянец, а голубые глаза блестели в свете масляных ламп.       — А Эрик оказался прав на счет тебя, — выдохнул ему в губы Алэн.       — Что? — вяло шевелящимся языком спросил Азъен, не понимая, о чём говорит друг. Тот приблизился к его уху, щекоча своим дыханием:       — Тебе ведь понравилось то, что ты там увидел? — Алэн опустил руку к паху Азъена, касаясь его возбужденной плоти. Тот едва дернулся, издавая слабый стон, а на лице друга появилась теплая улыбка. — У тебя всё в глазах было, а я сразу и не заметил — сам слишком напуган был.       Прежде чем Азъен успел ответить, его губы снова накрыли поцелуем, на этот раз более страстным. Он едва сдерживался, чтобы не застонать в голос, когда рука друга ловко проникла под ткань штанов, обхватывая его затвердевшую плоть, настойчиво лаская её. Это не продлилось долго — хватило всего нескольких умелых движений, чтобы излиться в широкую ладонь. Хватая ртом воздух, Азъен мог только хлопать ресницами и смотреть на улыбающегося друга.       — Ты извини, что забыл поздравить тебя с днем рождения, — низким голосом сказал Алэн, на что Азъен смог лишь хлопать ресницами.       У входа в конюшню заржали лошади, когда увидели вошедшего Эрика. Молодой мужчина шёл уверенной походкой прямо к ним. Заметив блуждающий и потерянный взгляд юноши, он удивленно посмотрел на Алэна, на что тот улыбнулся, пожимая плечами.       — Чем вы тут занимаетесь? — возмутился Эрик без угрозы в голосе, подходя к Алэну со спины и обнимая его за талию. Тот расслабился в руках любовника, опираясь на его широкую грудь. — А если сюда кто-то зайдет?       — Ты уже зашёл, — промурлыкал Алэн, широко улыбаясь. — Может, наконец, познакомишься с моим другом?       — И где мои манеры? — мужчина протянул правую руку Азъену. — Очень приятно, наконец, с тобой познакомиться, Азъен.       — Мне тоже, — кивнул он, пожимая широкую ладонь.        Мужчина производил впечатление «защитника»: сильный, высокий, в его глазах читалась уверенность, что он способен выдержать многое. Алэн в его руках расслабился, и выглядел уже совершенно другим человеком — открытым, податливым и ранимым.       — Вы не боитесь, что Дирк может вернуться? — спросил Азъен.       — Нет, — пожал плечами Алэн. — С тех пор, как у него появилось больше свободного времени, он предпочитает его проводить либо в таверне, либо в доме увеселений. Он ночевать-то не всегда возвращается.       — Да, только две недели назад мы его совсем не ждали, — сказал Эрик, внимательно смотря на Азъена. — Ты там очень вовремя появился, — заметив вспыхнувший румянец и смущенный взгляд, он прищурил глаза. — Скажи, Азъен, ты когда-нибудь был с женщиной?       Азъен замотал головой, поднимая смущенный взгляд на мужчин. Эрик широко улыбнулся, поцеловав Алэна в чувствительное место за ушком и что-то тихо прошептал ему. Глаза друга с начала расширились от удивления, а потом заблестели азартом. Дождавшись положительного кивка, он отпустил любовника и поспешил в другой конец амбара.       — Азъен, пошли со мной, — заговорщицки улыбнулся Алэн, чем немного озадачил друга — он никогда не замечал подобного игривого поведения за ним — он вёл себя, как мальчишка, а не как мужчина.       — Куда? — не понял Азъен, но всё же не сопротивлялся, когда его повели на второй этаж. Паника медленно охватывала сознание, а глаза начали бегать по сторонам, ища непонятно чего.       — Тут нечего бояться, Азъен. Тебе обязательно понравится, — пообещал Алэн, подводя его к тому самому окну, через которое он недавно наблюдал откровенную сцену. — Ты хотел бы попробовать? С нами?       — Алэн… Я…       — Если скажешь нет, никто настаивать не будет. Но мне бы очень хотелось услышать твоё «да».       — Да… — после долгой паузы кивнул Азъен, и в тот же миг его губы смяли в страстном поцелуе. Паника нарастала вместе с возбуждением, образовывая разрывающую на части смесь — ему хотелось одновременно и убежать, и оставаться в объятиях друга.       Ладони Алэна лежали на скулах Азъена, вжимаясь длинными пальцами в его волосы всё крепче. Азъен плавился от его горячих поцелуев и уже начал расслабляться, когда почувствовал на своей талии вторую пару рук, начавшую исследовать его тело. Шеи коснулись влажные губы, от чего Азъен вздрогнул, разрывая поцелуй. Алэн прильнул к его шее с другой стороны, касаясь губами чувствительной кожи. Юноша оказался зажат между двух крепких тел и чувствовал их желание на себе. Он уже терялся в ощущениях и не понимал, чьи руки снимают его одежду, а чьи исследуют его обнаженное тело. Одна из них спустилась ниже к его ягодицам, крепко сжимая и продолжая двигаться дальше, пока не остановилась между ними. Азъен почувствовал давление от проникающего в него пальца и инстинктивно сжался.       — Тише, Азъен, не бойся, — прошептал Эрик ему на ухо, убирая свою руку, сразу поняв его реакцию. — Тебе нужно расслабиться.       Он положил руки Азъену на плечи, принуждая опуститься на колени. Алэн, последовав его примеру, оказался с ним на одном уровне на мягком сене, а после короткого поцелуя опустился ещё ниже, пока его голова не оказалась на уровне паха.       Азъен протяжно застонал, когда влажные губы Алэна обхватили его возбужденную плоть, погружая её в рот почти полностью, а мягкий язычок ласкал головку, срывая с его губ стоны наслаждения. Он терялся в пространстве и в ощущениях, пропустив момент, когда в него проник первый палец Эрика. Лишь когда в нём оказались уже два смоченных слюной пальца, он ощутил лёгкий дискомфорт и непривычные ощущения, от которых сразу хотелось отстраниться. Алэн, почувствовавший спадающее возбуждение, быстро отвлек его, заставляя сосредоточиться на более приятных вещах.       Длинные пальцы Эрика не прекращали двигаться, растягивая, давая привыкнуть к себе. Они задевали чувствительную точку внутри, от прикосновения к которой тело Азъена прошивала острая смесь удовольствия. Его стоны звучали более хрипло, хотелось большего, и он уже сам насаживался на пальцы Эрика, стараясь получить всё больше приятных ощущений. И когда он уже почти подошел к черте, они исчезли из его тела, оставляя после себя чувство пустоты и утраты. Но оно продлилось лишь до тех пор, пока на их месте не появилась крупная головка, медленно проникающая внутрь.       Возбуждение вновь спало, а мир Азъена сузился до ощущений проникающей в него плоти Эрика. Он двигался медленно, стараясь не причинить боль, проникая чуть глубже, чтобы выскользнуть из него почти полностью и продолжать двигаться ещё дальше. Юноша чувствовал его тяжелое горячее дыхание на своей обнаженной спине, начинающей покрываться гусиной кожей и каплями пота. Алэн поднялся, заключая его в плен своих припухших губ, привлекая к себе внимание, пока с искусанных губ юноши не дождался ответной реакции.       Азъен ощутил небывалое раньше наслаждение, теплом разливающееся по телу. Неприятные ощущения постепенно исчезли, оставляя после себя ни с чем не сравнимое удовольствие. Он прогнулся в спине, насаживаясь на плоть Эрика. В ответ ему прозвучал тихий стон и всё нарастающие толчки, каждый из которых сопровождался волной жара, разливающегося по всему телу. Азъен уже не понимал, что с ним происходит: стонет он или издает похожие на хрипы звуки, или вовсе перестал дышать.       Разрядка пришла внезапно, накрывая с головой и полностью отключая сознание. Ему показалось, что он отключился на какое-то время, потому что когда он открыл глаза, то почувствовал на своей груди руку Эрика, прижимающую к себе.       — Азъен, ты как? Всё в порядке? — заботливый голос друга прозвучал где-то рядом, только не удавалось понять, где именно. Теплая ладонь легла на щеку, поворачивая голову чуть правее, где стоял Алэн.       — Ага… — вяло ответил Азъен, смотря на друга расфокусированным взглядом. Тот всё ещё оставался возбужден.       — А мы уже перепугались за тебя, что перестарались, — сказал Эрик из-за спины. Он отодвинулся, медленно выходя из тела Азъена. Это уже оказалось не так приятно, как несколько минут назад.       Юношу уложили на покрывало, под которым лежало мягкое сено, чтобы тот мог отдохнуть. Шевелиться совершенно не хотелось — всё тело наполняла приятная легкость, а каждое новое движение сопровождалось слабой болью в ягодицах. Похоже, что Эрик не ощущал никакой усталости и до сих пор оставался возбужденным, как и Алэн.       Мужчины слились в поцелуе, наполненном страстью и желанием. Едва рука Эрика коснулась возбуждения любовника, тот застонал ему в губы, толкаясь ему на встречу. Мужчина оторвался от мягких припухших губ, ставя Алэна на колени так, что он оказался практически лицом к лицу с лежавшим другом. С его губ сорвался первый стон, когда любовник полностью вошел в него, сразу же начиная двигаться, а Азъен почувствовал, что снова начинает возбуждаться. Широкая ладонь друга накрыла его затвердевающую плоть, медленно лаская его по всей длине. Эрик наклонился к любовнику, шепча что-то ему на ухо. Сквозь стоны он смог ответить лишь сбивчивое «да», которое и услышал Азъен. Сделав еще три размашистых глубоких толчка, Эрик вышел из Алэна, подходя к лежавшему юноше и ставя его на ноги. Неприятные ощущения вернулись, но быстро отошли на задний план, когда мужчина смял его пересохшие губы в горячем поцелуе. За этим он не заметил, как оказался позади стоявшего на коленях друга. Эрик взял его руку в свою, поднося к покрасневшим ягодицам, кладя ладонь между ними. Азъен ощутил жар, исходящий от них и пульсацию сжимающихся припухших мышц. Эрик помог Азъену, проталкивая один его пальчик внутрь вместе со своим. Алэн выдохнул, почувствовав ласку, и подался назад, насаживаясь на пальцы. Когда рука мужчины исчезла, предоставляя полную свободу действий, Азъен добавил второй палец, чувствуя жар внутри и нетерпение друга.       — Азъен… Достаточно… — с мольбой в голосе простонал Алэн, когда последнее терпение закончилось. От этой просьбы тот растерялся, не зная, как ему правильно поступить.       Стоявший за его спиной Эрик вновь пришел на помощь. Прижавшись к нему всем телом, он подтолкнул юношу вплотную к любовнику, направляя его возбужденную плоть к пульсирующему колечку.       Азъен проникал в узкое тело медленно, боясь сделать другу больно, пока тот сам не толкнулся ему навстречу, насаживаясь глубже. С его губ сорвался слабый стон облегчения, кажется, он просил не останавливаться, чему Азъен повиновался, совершая медленные и пока неуверенные толчки. Алэн дышал глубоко, но казалось, что ему чего-то не хватает — он прогибался в спине, меняя угол проникновения, пока первые стоны не начали срываться с его губ.       — Продолжай в том же духе, Азъен, — прошептал Эрик над его ухом, сжимая бедра любовника и резко насаживая его на член Азъена.       Алэн выгнулся в спине, громко застонав, а пульсация внутри его тела усилилась, сжимая плоть Азъена. Он начал двигаться резко и глубоко, заставляя друга стонать всё громче. Эрик перебрался из-за его спины, ложась перед Алэном. После короткого поцелуя тот наклонился к его паху, вбирая его плоть практически полностью. Азъен мог видеть лишь удовольствие, получаемое мужчиной. Его хриплые стоны и откинутая назад голова возбуждали только сильнее. Во второй раз он уже чувствовал заранее, что уже близок к финалу. Похоже, что Алэн тоже это почувствовал, протянув руку к своему паху. Тяжело дыша, он насаживался на плоть Азъена всё сильнее, пока после очередного толчка не замер, протяжно застонав. Юноше хватило всего пары толчков в зажавшем его пространстве, чтобы излиться глубоко внутри.       Второй оргазм оказался не столь сильный, как первый, но даже после него Азъен ещё несколько секунд стоял неподвижно — перед глазами потемнело и появились разноцветные звезды. Сквозь эту темную пелену он услышал протяжный стон Эрика. Он медленно вышел из тела Алэна. Припухшее покрасневшее колечко сразу же сжалась, а друг слабо выдохнул, ложась к Эрику на плечо. Азъен опустился рядом с ними, подкладывая руки под грудь. Он глубоко дышал, а на губах блуждала мечтательная улыбка.       — Алэн, твой друг просто прелесть, — прошептал Эрик, проводя кончиками пальцев по полосе седых волос юноши. Тот лежал, не реагируя на прикосновения, не понимая, как у мужчин ещё остались силы даже разговаривать.       — Ты хоть знаешь, кого только что лишил невинности? — спросил Алэн, на что мужчина только пожал плечами. — Азъен — сын короля.       — Это правда? — удивленно спросил Эрик, глядя в золотые глаза. Тот моргнул, не способный отреагировать иначе. Глаза мужчины округлились еще сильнее, медленно поворачиваясь к Алэну. — Ты дружишь с принцем? И давно?       — Лет пять, наверное, — пожал плечами Алэн, блаженно улыбаясь. — И всё это время мечтал…       Азъен закрыл глаза, перестав улавливать суть разговора. Он предпочёл отдаться во власть приятной истомы, постепенно сменяющейся крепким сном. ***       Утро наступило слишком быстро и слишком рано. Кто-то настойчиво тряс его за плечо, безжалостно прерывая недосмотренный сон. И когда тот окончательно рассеялся, а на его место начали приходить воспоминания и осознание, что он находится не в своих покоях, Азъен распахнул глаза. Рядом с ним находился Алэн, на лице которого застыла тревожная улыбка.       — Азъен, просыпайся, — продолжал повторять Алэн, пока не увидел, что в золотых глазах появилась осознанность. — Извини, что так рано разбудил, но Дирк может вернуться в любой момент, а Эрик больше не может держать ворота закрытыми — людям нужны лошади.       — Алэн… — хрипло выдавил Азъен, прочищая горло после сна. — Мы вчера… — золотые глаза расширились, когда память заторможено восстанавливалась, воспроизводя вчерашний день — сейчас всё произошедшее казалось нереальным. Он резко сел, а мир вокруг него окрасился в темные цвета от вспышки боли, пронзившей его тело от поясницы и ниже. Он издал болезненный стон, закрывая глаза рукой.       — Это пройдет, — пообещал Алэн, понимая ощущения друга. — Первый раз, наверное, всегда так. Просто не делай резких движений.       — Алэн, я к вам на лошади приехал… — Азъен посмотрел на друга затравленным взглядом, даже не представляя, как он поедет домой.       — Я поговорю с Эриком, чтобы он прикрыл меня и помогу тебе добраться до дома.       — Спасибо, — кивнул Азъен, беря протянутую ему руку, чтобы осторожно подняться на ноги. Боль между ягодицами усилилась, но казалась терпимой.       Алэн оставил друга ненадолго, спустившись на первый этаж, где Эрик кормил лошадей. Азъен медленно надевал свою одежду, аккуратно сложенную рядом. Там же нашлась и его сумка. Кроме смятого сена и легкого одеяла, на котором он лежал, ничто не указывало на то, что здесь происходило прошлым вечером. Азъен улыбнулся, вспоминая пережитое им: мягкие губы Алэна, страстно целующие его, его ласковые прикосновения; Эрик, быстро двигающийся в нем, его тяжелое дыхание на коже. Если бы ещё на их месте оказался Йенс…       Азъен встряхнул головой, чувствуя, как уже знакомая тяжесть возбуждения начинает скапливаться в низу живота, а воспаленная дырочка болезненно сжалась, уловив желание тела.       — Азъен, ты уже готов? — Алэн вернулся быстро, немного напугав своим появлением. — С Эриком я договорился — он останется здесь, пока я не вернусь. Пойдём, я помогу тебе.       В конюшне возле открытых дверей их уже ждал Эрик и две запряжённые лошади, одна из которых — породистый скакун, уже бивший копытом в ожидании наездника. Азъена подвели к другой лошади — не высокой стройной кобыле кремового окраса. Ему ещё пришлось какое-то время устраиваться в седле поудобней, чтобы боль ощущалась не так остро. Алэн ловко запрыгнул в свое седло, наклоняясь к Эрику за поцелуем.       — Езжайте аккуратней, — сказал мужчина, протягивая Алэну поводья от лошади Азъена. — Я выбрал самую спокойную кобылку, так что доедете нормально, если не будете спешить. До встречи, Азъен, — он подмигнул юноше, на что тот смущенно улыбнулся и кивнул в ответ.       Алэн повел лошадей в сторону города. Солнце встало меньше двух часов назад, ярко освещая большой город, в центре которого стоял замок. Он казался огромным по сравнению с остальными строениями. Азъен впервые смог увидеть его таким — в лучах восходящего солнца темные камни отражали яркие лучи, переливаясь и блестя жёлто-золотыми цветами. И впервые задумался о несправедливости судьбы. Кому-то повезло родиться в семье и жить в роскоши, а кто-то должен проводить каждый день в нищете только из-за того, что кому-то повезло больше.       — Алэн, а как Дирк нашел Эрика? — спросил Азъен, после недолгого молчания. — Откуда он вообще?       — Как это произошло — не знаю, — пожал плечами Алэн, глядя куда-то вперёд. — Они встретились в городе совершенно случайно. Эрик был там всего пару дней, а пришел сюда из города Зайфрикс, — увидев удивленное лицо Азъена, он лишь пожал плечами. — Я тоже удивился, ведь этот город находится на другом конце нашей страны. Он больше трёх месяцев находился в дороге, пока не дошел досюда.       — Почему он покинул свой город? Разве у него там ничего не было? И почему именно Илай?       — Не знаю. Он и сам не знает. У него там был дом, работа, но в один день его что-то потянуло уйти. Он и сам не понимал, что и куда его зовет, но не мог этому сопротивляться. Он просто собрал свои вещи и ушёл. Сказал, что успокоился, лишь когда встретил Дирка и оказался на конюшне. Наверное, за это я должен благодарить бога, что послал его мне, — Алэн мечтательно улыбнулся, вспоминая события их встречи. — Я был шокирован, когда через пару дней он подошёл ко мне и поцеловал. Он сказал, что и сам испугался моей реакции, но хотел сделать это с первой нашей встречи и просто не мог больше сдерживать себя.       — Он пришёл к тебе, — ответил Азъен, совершенно не задумываясь, о чём говорит — слова просто слетели с языка.       — Это очень похоже на сбывшуюся мечту… Азъен, а можно откровенность за откровенность? — юноша внимательно посмотрел в голубые глаза друга и кивнул в ответ. — Эрик предположил, что твоя седина как-то связана с несчастной любовью. Это правда?       — Правда, — после долгой паузы ответил Азъен, опуская глаза. — Четыре месяца назад в наш город приезжали бродячие музыканты. Может, ты слышал о них?       — Я видел их. Дирк послал меня в город по делам. В тот день народу на площади было не протолкнуться. Я и не думал, что в Илай может быть так много людей. Эта четверка очень красиво играла. Вроде, это был последний день, как они выступали на площади.       — Как четверо? — удивился Азъен вспоминая, что это же был тот самый день, когда он играл с Йенсом на крыше их повозки. — Их же пятеро должно было быть.       — Да нет, четверо — двое мужчин и женщина играли перед людьми, а ещё один на крыше. Я точно это помню.       — Один? — Азъен не мог сопоставить факты — он помнил, что был там и хотел сказать это другу, но слова застряли в горле, так и оставшись непроизнесенными.       — Один, — кивнул Алэн. — Он так красиво играл. Я, к сожалению, ничего не понимаю в музыке, но мне иной раз казалось, что я слышал твою флейту. Так что эти музыканты?       — Я познакомился с ними. Мужчина, которого ты видел на крыше — его зовут Йенс… Точнее… Звали…       — Что произошло? — лицо Алэна стало серьезным, он весь обратился в слух.       — Мой отец пригласил их во дворец, чтобы они выступили для нашей семьи. Йенсу удалось уговорить отца, чтобы я играл в их квартете. Всё шло хорошо, но на следующий день Мартирас обвинил его в том, что тот хотел обесчестить нашу сестру и вызвал его на поединок. Всё произошло так быстро, что никто не смог бы это предотвратить. Мартирас убил его у меня на глазах… — Азъен замолчал, закусывая нижнюю губу, борясь с подступающими слезами.       — Это ужасно, Азъен. Даже не могу себе представить, что ты тогда пережил. С такими братьями, как у тебя и никаких врагов не надо.       — Не говори так. Они же мои братья, — Азъен смахнул со щеки скатившуюся слезу. — Они не плохие и не желали мне зла…       — Ещё скажи, что плохих людей вообще не бывает, — фыркнул Алэн. — Они есть, просто ты их не замечаешь, стараешься увидеть только хорошее. Мы не выбираем своих родственников, и факт родства не делает человека хорошим. Я иногда благодарен судьбе, что не знал своих родных.       — Разве ты не хотел бы иметь семью, в которой тебя будут любить?       — Этого хотят все, но в жизни не всегда ведь так бывает. Жизнь на улице не была легкой, но она могла бы быть еще хуже — не известно, что за люди могли оказаться моими родителями.       — Алэн, а когда ты понял, что тебя привлекают мужчины? — решил уйти от малоприятной темы Азъен.       — Наверное, когда понял, что меня совершенно не привлекают женщины, — улыбнулся Алэн, радуясь, что наконец может говорить с другом открыто. — Ко мне это осознание приходило долго, я и сам не скажу, когда точно это произошло. И меня никогда не привлекали мужчины. Я всегда смотрел на них одинаково, как и на женщин.       — А как же тогда? — не понял Азъен, внимательно смотря на друга. Тот то опускал глаза, то снова поднимал, словно решаясь, стоит ему говорить или нет.       — Я плохо помню то время, когда в четырнадцать лет Дирк подобрал меня с улицы. Я всего вокруг боялся и все воспоминания остались смутными… кроме одного. Я помню, как в первый раз услышал самую волшебную музыку на свете. Она запала мне в сердце, а когда я увидел твои золотые глаза, то просто пропал в них… — Алэн сделал паузу, а Азъен почувствовал, как его щеки наливаются румянцем. — Для меня это было наваждением, я не понимал, что со мной происходит, хорошо это или плохо. Но ты был ребенком тогда, а потом я просто не мог признаться тебе в этом. Мне оставалось только быть твоим другом и держать свои мысли при себе.       — Теперь ты любишь Эрика…       — Да, я люблю Эрика. Полюбил его сразу. Месяц назад исполнилось моё заветное желание, и если карлик не соврал, то это стоило половину моей жизни.       — Какой карлик?       — Четыре месяца назад он заходил в нашу конюшню. Кажется, он был среди тех музыкантов. Он хотел прокатиться на лошади по окрестностям. Тогда мне показались странными его вопросы — он спрашивал о моих заветных желаниях. Не знаю, что меня тогда за язык потянуло, но я сказал, что хочу, чтобы любимый человек был рядом. Сейчас я понимаю, что в тот момент даже не думал о тебе. На это он спросил, готов ли я отдать половину отведённой мне жизни за исполнение мечты. Я согласился — лучше прожить короткую жизнь рядом с любимым, чем долгую одному.       — Мне трудно поверить, что ваша с Эриком встреча — не случайность, — признался Азъен, хотя у самого всю спину уже покрывала гусиная кожа.       — Мне тоже, но другого объяснения я дать не могу. В любом случае, жалеть я ни о чём не буду, — Алэн мечтательно улыбнулся, смотря на приближающийся замок. — Ты говорил, что познакомился с ними. Откуда они? Не похоже, что они из Элладеи.       — Они отовсюду — Маврии, Югании и других стран. Они объездили пол мира, пока не приехали сюда.       — У них удивительная музыка и необычные инструменты. Особенно у того, про которого ты говорил. Жаль, что у меня было мало времени тогда, иначе я послушал бы его ещё, — Алэн глубоко вздохнул, когда они въехали в королевскую конюшню, а Азъен думал об инструменте Йенса, хранящемся в его покоях. Сейчас ему так хотелось поделиться с другом всем на свете — тот открылся ему, как никогда раньше и хотелось сделать для него то же самое.       — Алэн, ты сильно торопишься? — спросил Азъен, когда друг помог слезть ему с лошади, продолжая держать обеими руками.       — Для тебя время всегда найдется. Эрик справится пока и без меня. А что ты хотел?       — Пошли со мной. Я хочу тебе кое-что показать, — он взял друга за руку и повел за собой в замок. Идти пришлось медленней, чем обычно и осторожней, потому что каждый шаг по ступеням отзывался болью в пояснице. Алэн не торопил его и также шёл следом.       Замок только начинал просыпаться, и на пути им встречались лишь некоторые служанки, спешившие по своим делам. Наконец, когда дверь в покои Азъена захлопнулась за парой, он подошел к своей кровати, опускаясь на колени, доставая черный деревянный футляр. Аккуратно взяв кларнет, он протянул его другу, словно передавая реликвию.       — Это то, что я думаю? — с интересом спросил Алэн, внимательно рассматривая музыкальный инструмент. Азъен кивнул, опуская печальный взгляд. — Как он у тебя оказался?       — Йенс оставил… Я хотел вернуть его, но они не взяли…       — Красивый. Как он называется?       — Это кларнет, — Азъен принял инструмент обратно, прикладывая мундштук к губам. На несколько секунд в комнате зазвучала звонкая мелодия, но потом резко оборвалась, а Азъен убрал от себя кларнет, закрывая лицо руками.       — Азъен, не нужно плакать, — Алэн опустился перед другом на колени, кладя руку ему на плечо. — Столько времени уже прошло…       — Я знаю… — он выпрямился, стирая слезы ладонями. — Я смирился с его смертью, но всё равно больно…       — Понимаю. Если бы я потерял Эрика, мне было бы не просто больно — я вряд ли смог бы жить без него. Азъен, если тебе нужно побыть одному, то я оставлю тебя…       — Нет. Пожалуйста, не уходи, — Азъен оперся спиной о кровать, поднося кларнет к губам.       И вновь зазвучала музыка, но уже не такая, как раньше — она плавно разливалась по комнате, словно шепот рассказчика, желающего поделиться своей историей. Только в ней не имелось слов, но она могла рассказать больше, проникая в самое сердце, затрагивая там самые чувствительные струны. Азъен нуждался в том, чтобы поделиться с близким другом своей печалью, которую никогда бы не смог выразить словами. Тихая музыка то замедлялась до едва слышного шепота, то набирала темп, заставляя сердце вздрагивать и трепетать. Когда он закончил играть, он почувствовал облегчение, как тогда, когда он убежал в лес и играл там.       — Я всегда удивлялся, как тебе это удается — передавать через музыку то, что ты чувствуешь, — шепот Алэна нарушил образовавшуюся тишину. Друг сидел рядом, стирая со щек вновь и вновь набегающие слезы. — У тебя дар и дурак тот, кто хочет, чтобы ты от него отказался.       — Спасибо, Алэн. Я и сам не знаю, как у меня это получается, но без музыки я бы уже давно пропал.       — Не грусти, Азъен. Если станет тяжело, приходи к нам, мы поможем. А сейчас мне, к сожалению, пора возвращаться — солнце уже давно встало, Эрик должно быть беспокоится.       Азъен кивнул понимая, что друга нужно отпустить. Алэн наклонился к нему, поцеловав в висок, и покинул покои.       Несмотря на то, Азъен остался один, он не чувствовал себя одиноким — у него есть друзья, которые всегда поддержат и выслушают. Теперь к ним присоединился и Эрик, которого он с одной стороны совсем не успел узнать, но этого короткого промежутка времени хватило, чтобы верить ему также, как и Алэну. Если бы еще Йенс был рядом… Но из сказок он уже давно вырос и не верил в чудеса. У него остался только его кларнет, напоминающий о мужчине, звучавший его голосом и согревающий своим теплом долгие месяцы.