Его ответ

Дядя – Какие нежности, – вошедший в гостиную Канкуро остановился посреди свободного пространства, с иронической усмешкой рассматривая представшую его глазам картину. Его младший брат сидел на краю дивана и изучал доклад. Одной рукой он опирался на подлокотник, одновременно подпирая подбородок, второй периодически подкручивал свиток. На его коленях покоилась голова приёмного сына, который, заняв оставшееся место софы своим длинным телом, читал какую-то книгу. – А для меня место найдётся? Гаара не шелохнулся. Шинки же, повернувшийся на голос дяди, несколько секунд внимательно смотрел на шатена, затем согнул ноги в коленях, приподняв их. – Нижняя половина, хех? – советник и телохранитель главы деревни зашагал вперёд, стягивая с головы капюшон. – Ну, тоже неплохо. Факт того, что молодой человек оккупировал колени приёмного отца, не смущал марионеточника – они были достаточно близки, чтобы позволить себе сидеть вот так у себя же дома. Пусть Канкуро и не видел подобного с тех пор, как юноша превзошёл казэкаге в росте, для него в этой сцене не было ничего предосудительного. И те двое это прекрасно знали. С громким "ух", опустившись на диван, брат Гаары занял второй угол. Повелитель железного песка опустил ноги обратно, теперь разместившись между двумя мужчинами. Поёрзал, устраиваясь по-удобнее. Несколько минут в доме Пятого прошло в тишине, которую нарушал разве что шелест бумаги, да тиканье часов. – Дядя, – успевший задремать, Канкуро приоткрыл один глаз, скосив его в сторону племянника. – М? – А как продвигается компания со Скрытым водопадом? – юноша опустил книгу на грудь и с любопытством смотрел на старшего. – Тебе с самого начала или только результаты? – фыркнул кукловод. – С начала, – парень аккуратно закрыл "Историю шиноби" (том 7) и сложил поверх него руки. – Тебе, действи-и-ительно, это надо? – забавно растянув слово, уточнил дядя. – Это надолго. Шинки кивнул. Его холодный зелёный взгляд, как и всегда, был серьёзен. Канкуро усмехнулся – что-что, а слушать этот чертёнок умел. Запоминал каждое слово, анализировал, переспрашивал, если не понятно. А, в благодарность за уделённое время – кивал и улыбался. Такое выражение лица не было адресовано больше никому, даже его младшему брату. Для Отца (именно с большой буквы) у мальчика всегда наготове другая улыбка – полная восхищения и трепета перед могущественным Пятым каге, бывшим джинчурики и Песчаным Гаарой. А для дяди – особенная. Тёплая, почти ласковая – такую, скорее, можно было бы подарить старшему брату: надёжному защитнику и верному другу, который и в обиду не даст, и перед Отцом заступиться сможет. Канкуро, столкнувшись с этим, раз от раза смущался – так нравилось ему чувствовать себя не таким, как все, в глазах этого, казалось бы, чужого мальчишки. Хотя, это было давно и далеко не так. Шинки не был мужчине чужим, да и парень уже не ребёнок. Только слушает дядю всё с тем же неподдельным интересом, что и в детстве, впитывает каждую крупицу новой информации, словно губка, и к тренировкам относится серьёзно. Чудо, а не племянник. Конечно, у брата казэкаге есть ещё и Шикадай – сын уже родной крови. Но вот Нара он видит реже, и характер у шиноби Скрытого листа совсем иной – ленивый, да цепкий и липкий, как паутина – обмотает вокруг и не заметишь, что убило. Повелитель железного песка же... другой. Он, подобно своему основному ниндзюцу – монолит: единый, цельный, нерушимый, втягивает в себя всё, до последней крупицы солнечного цвета и мерцает в полумраке ночи, отражая неутолимую, алчную жажду знаний и силы. Парень холодный, сдержанный и строгий – лет с четырнадцати он своей серьёзностью иногда откровенно пугал мужчину. Прямо как Гаара в своё время. Только Шинки можно одёрнуть – оттянуть за щёку, дать подзатыльник (пока он не вырос слишком сильно... хотя и сейчас, при желании, можно извернуться), по рукам ударить. И получить в ответ взгляд, полный обиды, может быть – злости, но никогда – ненависти и жажды убийства. Только не в сторону Канкуро или Песчаного. Слишком дороги тёмноволосому эти люди. Чересчур ценит он их доброту и заботу. И от этого ещё теплее на сердце. Хочется тут же извиниться и потрепать непослушные, на вид колючие волосы, чтобы парень улыбнулся. А то итак весь в Отца – ходит с непроницаемым лицом, вечно реакции от него не дождёшься. – Ну, что с тобой поделаешь, – едва заметно покраснев, говорит марионеточник. – Слушай. Йодо – Если не перестанешь так сиять, каждый раз смотря на него – спалишься, – назидательно заметила девушка. В раздевалке тренировочного полигона они были одни – Арая ещё не прибыл. Потому светловолосая сидела за столом, положив голову на сомкнутые ладони и наблюдала за тем, как переодевается Шинки. Они не стеснялись друг друга, поскольку были как братья с сестрой, но окружающие часто воспринимали это иначе. Парень бросил снисходительный взгляд в сторону подруги. – Одна ты это и видишь. – Ой ли? – в голубых, цвета неба, глазах играла усмешка. – Почему ты так в этом уверен? – Намёки мог бы разгадать только дядя Канкуро. Но не тут-то было. – Стянув рубашку, кукловод принялся обматывать руки бинтами. Мускулы переливались под бледной кожей. Завораживающий вид. Но не для Йодо. – Мы уже столько раз едва не попались, а он всё равно понимает по-другому. – А тётя Темари? – она улыбнулась. Лукаво, играючи, словно кошка, нашедшая добычу. – Пф. Торжествующий смешок подтвердил, что девушка заметила, как вздрогнули его плечи. – Она же не здесь, – добавил парень, закончив с руками. Сел, принялся заматывать ноги. – При ней уж сдержусь, не беспокойся. – Да ну, – подруга продолжала хихикать. – Рядом с ней целых два Нара. Повелитель железного песка замер. На пару секунд, не дольше. Серо-зелёный взгляд потемнел (но то было не от злости) – он анализировал ситуацию, делая выводы и принимая решение. – Дядя никому ничего не скажет – слишком хорошо понимает, чем это может обернуться для казэкаге. А брат... – Шинки посмотрел на подругу. – Ты сама обещала поговорить с Шикадаем. – Ну, поговорю я с ним, и что дальше? – она лукавила и друг это видел. – Он же всё равно по-своему сделает. Молодой человек поджал губы. Что верно, то верно: Нара попробуй заставь что-нибудь сделать, как же. Клыки скорее обломаешь, да руки в кровь сотрёшь, а не захочет – и пальцем не пошевелит. – Но не будет же он вредить дяде, – неуверенно обронил парень. Сын и муж тёти относились к той редкой категории людей, о которых кукловод не мог судить уверенно и без сомнений. Как Шикамару, так и Шикадай часто ставили его в тупик своими действиями и логикой. Хотя, надо признать, это в них и завораживало. Парень неподдельно восхищался родственниками, пусть и относился к этим двоим с опаской. – Не будет, – согласилась девушка, поднимаясь. – Только, чем меньше народу о вас знает – тем лучше. Здесь юноша не мог не согласиться. Приносить неприятности Отцу он хотел меньше всего на свете. В том, что обо всём знала Йодо (при том, что Шинки не сказать, чтобы особенно с ней делился), молодой человек не находил какой-либо проблемы. Напротив – куноичи была для них с Гаарой лучшей подстраховкой. Да, её способности к анализу были хуже, чем у преемника казэкаге, и решения в пылу битвы девушка принимала не так же быстро. Но, в умении следить за людьми, читать их, подмечать малейшие перепады настроения, равных ей в окружении черноволосого не было. По крайней мере из ровесников (Шикадай не в счёт). С тех пор, как они оказались в одной команде, именно Йодо служила мостиком взаимопонимания между остальными и молодыми людьми. Как для молчаливого Шинки, так и для в-те-времена стеснительного Араи. Так в тройке сохранялся баланс, не превращая подростков в нелюдимых шиноби. Когда лидер молча разнимал ссорящихся, именно девушка объясняла причину происходящего. Если Арая не мог нормально объяснить, что ему надо, только светловолосая понимала его бормотание и эмоции, скрытые за маской. И, что более важно, никто иной, как подруга, объяснила повелителю железного песка, что с ним происходит начиная с шестнадцати лет: откуда бессонные ночи и синяки под глазами; почему дрожат руки и непрестанно сушит горло; отчего так хочется тепла и постоянного контакта с тем, кого, казалось бы, можно лишь безгранично уважать. – Да ты влюбился! – смеясь, заявила другу Йодо. – Все признаки на лицо! – Но это же... мой... Отец, – сколько длилась стадия отрицания? Помнится – месяца три. Девушка подтрунивала, но никогда не говорила, будто чувства сына казэкаге к собственному (приёмному) родителю неправильные. – Но он – мужчина, – отмахивался Шинки. – А что такого? Сердцу-то не прикажешь, – философски отмечала подруга, не вынимая наушников. – Если не серьёзно – пройдёт. Такое бывает. Мы же всего лишь подростки. Да только не прошло. Усугубилось. Всё мучительнее становились грёзы, будящие парня холодной ночью, а руки чаще тянулись к паху, в надежде хоть как-то сбросить нарастающее напряжение. Всё громче с сокровенным шёпотом с губ слетало "Гаара", а каждая минута, проведённая с Песчаным, оценивалась на вес платины, не золота. "Хорошо, что я – шиноби", – взрослея, размышлял будущий каге. – "Обучен выдержке и скрытию эмоций. Это выручает. Но надолго ли меня хватит?" Возможно, если бы не та миссия, он бы не сорвался – уж слишком тяжело бедняге дались три подряд встречи с костлявой. – Возможно, – согласилась Йодо, узнав о признании. – Но, ты сам подумай – а, случись подобное с казэкаге-сама, жалел бы ты об этом? – О чём? – рефлекторно переспросил парень. – О том, что он покинул этот мир, так и не узнав о твоих чувствах? Молодой человек не ответил. Однако в его глазах девушка ясно прочитала – этого бы он себе не простил. Не вынес бы, и отправился бы следом, без раздумий. Плевать на друзей, на деревню, на дядю. Отец всё для него. Теперь он знал это точно. – Вот. Так что имей дело с тем, что получилось. А, в итоге, вышло на удивление хорошо. Так радостно, что Шинки до сих пор в это не верил. – И, всё же, чужая душа – потёмки, – заметила Йодо, останавливаясь на их привычном месте для тренировок. – М? – Я о Гааре-сама. Честно, не думала, что он тебе так ответит. Предпосылок ведь не было. – Ты уже говорила, – друг едва заметно, смущённо улыбнулся. Она с ног до головы осмотрела кукловода, пожала плечами. – Хорошо то, что хорошо кончается. – У нас это только начало, – темноволосый размял пальцы, смотря в сторону. – Отложим разговор, вот и Арая. Арая – Простите что опоздал-с, – подбежав к друзьям, в извинении склонился молодой человек. – Помогал бабушке донести вещи-с. Те переглянулись: "типичный Арая". – Да мы ещё не начинали, – Йодо пожала плечом. – Уже переоделся? – Ага-с. – Как на счёт разминки? – предложил Шинки, проверяя бинты. – Конечно-с. Девушка помахала парням и отошла на возвышенность, воткнув наушники в уши. Ученики Канкуро сложили тайритсу но ин* и, выдержав паузу в несколько секунд, перешли к стойкам тайдзюцу. Ещё несколько мгновений напряжённых взглядов и вот они уже сорвались вперёд, вздымая клубы пыли. Во время спарринга эти двое никогда не жалели друг друга, однако всегда наращивали силу постепенно, переходя от простых ударов к усиленным чакрой, а потом и вовсе к ниндзюзу. Затем к ним присоединялась Йодо, нападая на одного из друзей из укрытия – так молодые люди отрабатывали эффект неожиданности и борьбу с несколькими противниками одновременно. Задеть лидера, защищающегося железным песком, было задачей не из лёгких, потому и парень, и девушка, получали от подобной тренировки больше, чем Шинки. Но для повышения выносливости темноволосый использовал другие сражения – с Отцом. – Неплохо, – парировав удар Араи с помощью марионетки, заключил преемник Пятого. – На сегодня хватит. У нас ещё миссия. – Хорошо-с, – друг кивнул и подошёл, чтобы сложить печать примирения. – Пф, даже не вспотел ведь, – поправляя волосы, хмыкнула Йодо. – Вы оба хорошо постарались, – возразил лидер. – Особенно последний удар был хорош, – обратился он к парню. – Отрабатываешь новую технику? – Угу-с. – Жду дальнейших успехов, – они скрестили тыльную сторону запястий – их фирменный победный жест. Арая не был гением, но, на фоне Шинки с его железным песком, и уникальные техники Йодо смотрелись блёкло. Потому судить молодого человека, исходя из одних лишь способностей, было неправильно. Марионеточник прекрасно владел тайдзюцу, кендо, а управление собственной куклой едва ли уступало по уровню названному брату. Да и то лишь потому, что Арая начал изучать нити чакры на несколько лет позже сына казэкаге. К тому же, тёмноволосый ценил друга и по другой причине. Юноша был незаменимым шиноби. Рабочей лошадкой, без которой любая сложная миссия развалится, что карточный домик на ветру. Арая был тем самым классом ниндзя, которые слушаются своих командиров, следуют правилам, но, при этом, не лишены гибкости мышления и способны сами найти выход из сложившейся ситуации. Вместе с Йодо он служил надёжным прикрытием лидеру. Ибо, как бы не был силён и опытен повелитель железного песка, даже против абсолютной защиты можно найти управу. Что же касалось более личных вопросов, то Шинки не доверял парню своих чувств к Отцу. – Он не поймёт, – категорично заявила подруга, однажды коснувшись этой темы. – Арая слишком... правильный. Он милый, отзывчивый и добрый, но... – Это разрушит наши отношения, – согласился молодой человек. – Потому молчание – лучший выход. – Тем более, он всё равно не заметит, – она хихикнула в кулак. – Если только не застукает вас в каком-нибудь чулане. – Мы не настолько... – Ещё. Названный брат нахмурился. Отвернулся. – Ещё... Тем не менее, сын казэкаге высоко ценил Араю, как друга. По сути дела, кукловод был единственным близким человеком одного с Шинки возраста (Шикадай – отдельная тема). С другими не было ни времени, ни желания разговаривать. Конечно, будучи опытным джонином Суны, Шинки умел поддерживать беседу с (относительно) посторонними людьми во время миссии. Но, чтобы шутить, смеяться, выпивать, кутежи устраивать – об этом не могло быть и речи. Слишком серьёзно повелитель железного песка подходил к укладу собственной жизни, чтобы тратить время на балагурство. К тому же, у него были увлечения – садоводство и вышивка. О которых, впрочем, поговорить было не с кем (кроме Отца и дяди). Да и не зачем. Арая же был значительно проще. Поборовший свою стеснительность, он спокойно влился в общество шиноби. Если сына Песчаного уважали (боялись) за серьёзность, положение и (главное) силу, то названный брат его для большинства молодых ниндзя был "своим". Обычный парень без заморочек, добрый и отзывчивый. Возможно, попади он в другой круг, из-за мягкого характера стал бы парнем на побегушках... только рядом с Арайей всегда маячила тень с мрачным отблеском в изумрудных глазах. От одного косого взгляда которой у любого недоброжелателя отпадало малейшее желание помыкать марионеточником. Впрочем, если и были люди, кто считал Араю безвольным и слабохарактерным, то Шинки и Йодо могли лишь пожалеть их за столь неразумное заблуждение. Парень был неконфликтным. Не любил ссор и криков, беспричинных драк и глупых раздоров. Он жил своими увлечениями (в основном тренировками и видео-играми) и предпочитал не влезать в жизни других, но при этом всегда бросался помогать любому прохожему если видел, что тому нужна посильная ему помощь. А, если распалить его, можно крепко получить по голове и не только. Для преемника казэкаге это была ещё одна причина уважать и любить Араю, как друга – его честность и открытость не могли не согревать сердце. Слушая его, Шинки даже немного разбирался в играх (хотя сам никогда и не играл). Только, всё же, картина этой доброты и благопристойности, которую рисовало воображение при воспоминании об Арайе, абсолютно не допускала тех отношений, что сложились между Пятым и его сыном. Лидер новой тройки Сунагакуре не сказать, что переживал об этом – пока названный брат не в курсе, всё в порядке – но, однако же, где-то в глубине души своей чувствовал вину за то, что скрывает от близкого друга самое сокровенное. И никогда не поделится, ни при каких обстоятельствах. Тётя – То есть, ты опять не приедешь на мой день рождения? – недовольство неощутимым ветром сквозило через монитор. В комнате, пропитываемой прохладным воздухом кондиционера, начала подниматься температура. – До него ещё четыре месяца, как я могу знать наверняка? – вздохнул Гаара, сохраняя привычное безразличное выражение лица. В этой ситуации он мог бы даже улыбнуться, но настроение разговора не располагало. – Шинки, – женщина по ту сторону экрана строго посмотрела на повелителя железного песка, стоявшего за спиной отца. – Даю тебе персональное задание: проследить за тем, чтобы в расписании лорда казэкаге Пятого нашлось три... нет, четыре свободных дня в конце августа для поездки в Коноху. Парень быстро посмотрел на пламенновласого – тот не шевелился. Изображение куноичи уже начало недовольно хмуриться, когда кукловод, коротко вздохнув, произнёс: – Да, тётя. Темари довольно хмыкнула. – Не понимаю, почему бы тебе с семьёй не приехать в Суну, – взмахнул ладонью брат. – Вы давно тут не были. Года два уже. – Три, – обронил сын. – Тем более. – Ты же знаешь, – сестра закатила глаза. – Это всё работа Шикамару. Ох уж этот советник на побегушках. Хотя я знала, за кого выходила замуж. А теперь ещё и Шикадай туда же. – Но я тоже казэкаге и... – Именно поэтому, – перебила Гаару старшая, – я говорю об этом сейчас. Чтобы ты и не подумал отвертеться. – Она погрозила пальцем. – И Канкуро прихватите. Повисла напряжённая пауза. Пятый, сложив перед собой руки, серьёзно смотрел в экран. – Что? – А вот тут придётся выбирать. Либо я приеду с Канкуро. Либо с Шинки. – Э-э-э? – у племянника возникло чувство, что, находись они в одной комнате, один из них (а то и оба) получил бы тессеном по голове. – С чего бы? Песчаный вздохнул. – Совет, и ещё несколько мероприятий, на которых должен присутствовать кто-то из клана казэкаге. Шинки будет полезно привыкнуть к подобным встречам, но, раз ты хочешь моего визита в Коноху, я бы предпочёл оставить бразды правления Канкуро. – А ведь говорил, что не знаешь наверняка, будешь ли свободен. Четыре месяца ещё, – передразнила пламенновласого Темари. Скрестив руки на груди, она с минуту переводила взгляд с Пятого на будущего Шестого. Фыркнула. – Хорошо, тогда вы двое должны обязательно приехать. И отключилась. – Почему не дядя? – повелитель железного песка догадывался об ответе, но должен был спросить. – На это есть несколько причин, – Гаара развернулся к сыну вместе с креслом. – Во-первых, сам Канкуро не хочет ехать – в последний раз ему крепко досталось от выпившей сестры и он решил, что целая голова ему дороже. "Абсолютной защиты у него нет, от веера просто так не увернёшься", – кивнул парень. – Во-вторых, пусть он и терпеть не может эти собрания, сейчас пока лучше там быть именно ему, не тебе. – А в-третьих? Подобие улыбки тронуло губы мужчины. Снисходительный взгляд, пронизывающий кукловода, заставлял всё внутри сладко сжаться. Так Песчаный не смотрел больше ни на кого, и юноша прекрасно знал это. – Мы с тобой уже шесть недель вместе. И всё куда более серьёзно, чем могло показаться сначала. Я много думал об этом, – он сделал паузу, рассматривая своего мальчика. Темноволосого красавца – подтянутого, изящного, гибкого; такого холодного и отстранённого на вид, но страстного и податливого в постели. А как он стонал под ласками сильных рук? От одного воспоминания о его томном голоске у мужчины судорогой сводило ноги. А, когда в мыслях всплывало то, как Шинки, задыхаясь от удовольствия, произносит "Гаара", сразу хотелось сделать подсечку и подмять парня под себя. Он вздохнул, отгоняя пробуждающееся желание. – Афишировать наши чувства, мы, конечно же, не будем. Но внутри семьи не должно быть секретов. Молодой человек нервно сглотнул. Он сам задумывался над этим. Чем глубже становилась их с Отцом нетрадиционная связь, тем всё более неловко он чувствовал себя перед дядей. Марионеточник был дорог и близок ему. Не так, как Песчаный, но, из всего окружения, именно Канкуро юноша доверял больше всего. Что же касается тёти... "Рядом с ней два Нара", – вспомнились кукловоду слова подруги. – "Даже если она не заметит сама через некоторое время, то уж дядя с братом точно ей намекнут. Потому что эти двое поймут всё сразу, как нас увидят. Шикадай уже сейчас догадывается". – Поэтому предстоящую поездку я хочу совместить с разговором с сестрой о нас с тобой. Что думаешь по этому поводу? Шинки моргнул, слегка дёрнул головой, не до конца склоняя её к плечу. – Если... если мы планируем продолжать, то да, семье стоит рассказать. Хотя я не знаю, как отреагирует на это тётя. – Планируем продолжать, да? – Гаара усмехнулся. – Будто возможно иначе. – Он протянул руку вперёд. Сын взял её в свои ладони и, склонившись, нежно прижал к своей щеке. – Мы друг от друга никуда не денемся. Разве что, ты влюбишься в какую-нибудь девушку. Женишься, заведёшь собственную семью. – Вряд ли. – Хм? А как же преемник-Седьмой? – Песчаный, впрочем, знал ответ. Они ещё не обсуждали такую тему, но решение читалось у парня в глазах. – Я всегда могу последовать вашему примеру, Отец. – Усыновить, да? – он пошевелил пальцами, касаясь гладко выбритой кожи повелителя железного песка. – Впрочем, так отпадают вопросы о том, будет ли кровный ребёнок достойным кандидатом на пост каге. Кукловод невольно вспомнил Узумаки Боруто. Вроде бы талантливый шиноби, с потрясающей родословной, а на деле – не самый приятный человек. Ещё во время экзамена на чунина Шинки пришёл к выводу, что чрезмерная опека Седьмого Хокаге размягчила ниндзя Листа и их подготовленность к жизни оставляла желать лучшего. Со временем его мнение изменилось, но лишь в отношении отдельных шиноби. И он по-прежнему считал Боруто лишь наглым сорванцом, которому в детстве не хватило твёрдой отцовской руки. Даже несмотря на победу над Момошики и дальнейшие события. Суновец признавал в сыне Наруто достойного соперника, но определённый осадок в его душе оставался. – Воспитывать детей, в любом случае, сложно, – парень опустился и положил голову мужчине на колени. Тот запустил обе ладони в тёмную шевелюру. – Я пока не готов к этому. – Он помолчал. – Значит, сначала расскажем дяде? – Нет, – Гааре и раньше нравилось перебирать локоны сына, но сейчас в этих простых движениях таился особый смысл. Для них обоих. – Сначала Темари. Брат – потом. Он, скорее всего, воспримет это легче. – Почему? – удивился Шинки. – Из-за его отношения ко мне. К нам обоим. "Это из-за детства?" – хотел спросить мальчик, но промолчал. Вместо этого он зарылся носом в складки отцовских одежд, пальцами обхватил икры мужчины. – Не сейчас, – в мягком, бархатистом голосе пламенновласого слышались нотки сожаления. Но место и время, действительно, были неподходящими. – Угу, – сделав глубокий вдох, чтобы втянуть в лёгкие как можно больше запаха любимого, молодой человек выпрямился. Посмотрел в глаза Пятого. И, чтобы не утонуть в этих бирюзовых безднах, поднялся и поцеловал. – Я пошёл. – До вечера. Брат Разговор о предстоящей поездке в Коноху с предполагаемым раскрытием тайны отношений казэкаге и его (пусть приёмного но, всё же) сына ближайшим родственникам вызывал в воспоминаниях повелителя железного песка образ ухмыляющегося, с хитрым прищуром зелёных глаз, двоюродного брата. За реакцию тёти Шинки опасался – Темари была женщиной строгой, сильной, без зазрения совести бьющей за неугодное поведение как сына с мужем, так и подвернувшихся под руку братьев (но Гаару спасала абсолютная защита... да и редко ему доставалось, что уж таить), не говоря о племяннике. Но, в то же время, характер старшей сестры главы Суны был прямой, как сложенный тессен – увесистый, мрачный, но простой и верный. "Потому, в конечном итоге, она примет ситуацию так, как есть... А вот брат". Молодой человек помотал головой, прогоняя неприятные мысли. Вредить дяде, Шикадай, безусловно, не станет. Нара считал Гаару немного странным (в частности из-за специфических вкусов Песчаного в выборе подарков), но глубоко уважал и любил его, как старшего в семье. Канкуро парень воспринимал значительно проще (в чём шатен был виноват сам), однако вниманием не обделял обоих. Что же касалось Шинки... тут отношение было ещё более специфическим. Они были ровесниками, что автоматически (в понимании сына Шикамару) давало право на извечные подколки и подтрунивания по природе замкнутого кукловода. Не со зла, естественно. Так, чисто поиграться. Но изяществу выполнения расставленных ловушек повелитель железного песка мог только позавидовать. Однажды, лет в шестнадцать, Шикадай едва не довёл кузена до слёз. Дело было пустяковое – они прогуливались по рынку Суны, присматривая всякие безделушки (само по себе занятие не для шиноби) и наткнулись на редкий товар. Кунай, выполненный из редкого и уникального материала, проводящего чакру. – О, у отца есть похожее оружие, – как бы невзначай заметил ниндзя Конохи. Спустя пять минут он так расхвалил оружие, что, даже обычно не интересующийся подручными средствами, сын казэкаге (ему-то что до сюрикенов и мечей, когда он всё это из песка сделать может) задумчиво разглядывал острые кромки предмета, подумывая "а неплохо иметь такой". В конце концов, обращаться с подобным снаряжением он умел и "пополнить арсенал никогда не помешает". Шинки даже рассказал Отцу про этот кунай – у него тогда не хватило денег на такую роскошь и он, краснея (к тому моменту чувства к пламенновласому уже проснулись, хотя ещё не обрели полную силу) указал Пятому на оружие. Какого же было удивление юноши, когда Гаара с лёгкостью согласился купить предмет... и подарил его кузену! Это было столь неожиданно и обидно, что чунин Суны с трудом сдержал предательские слёзы, наблюдая за тем, как хитро улыбающийся Нара благодарит "любимого дядю" и прячет оружие к себе в сумку. Лицо перед Песчаным ученик и преемник тогда не потерял – сказал, что "как раз приглядел его для брата", однако дал Нара достаточно пищи для размышлений. Шикадай, взращённый в иной, нежели Шинки, среде, возмужал опасным, но оттого интересным и по-профессиональному привлекательным соперником. Повелитель железного песка не раз пробовал устроить с ним серьёзный спарринг, но брат либо увиливал от тренировки, либо не брался за дело по-настоящему. – Ты всё равно меня одолеешь, – парировал Шикадай обвинения в лени. – Куда мне с тенями и ветром до твоего магнетизма, брат? Но ухмылка, играющая в глазах зелёных, оттенка совсем иного, чем у будущего казэкаге, говорила о том, что не все тузы выпали из широкого рукава сына Темари. Это откровенно бесило Шинки. В одну из тренировок он-таки сорвался и напал на кузена едва ли не всей мощью. Шикадай увернулся... а в нерадивого сына упёрся осуждающий взгляд бирюзовых глаз. Кукловоду пришлось поджать губы и проглотить обиду – отношения с Нара продолжали накаляться. Хотя в половине случаев шиноби Листа был до неприличия милым: умел делать комплименты, давать советы, помогал сладить с окружающими. После этого на него было предельно сложно злиться. Только вот любимым занятием сына Шикамару совсем недавно стало хитро смотреть на кузена с фирменным прищуром, когда парень разговаривает с Отцом. Заставляя толпы мурашек бегать по холодной, прямой и накачанной спине кукловода (благо, скрытой камзолом). От этого Шинки, при мыслях о брате, становилось не по себе. Слишком кузен был наблюдательным и умным. Слишком. Шикамару Что же касалось старшего Нара, то тут молодой человек был куда более спокоен. Взрослый, рассудительный, полный холодного и разумного расчёта – с долей гордости (что походила на высокомерие), повелитель железного песка считал, что они с дядей многим похожи. Хотя характер Шикамару уместнее сравнить с ласковым солнцем Конохи, тогда как сдержанный и молчаливый Шинки воплощал собой беспощадное светило Суны. У них, действительно, были схожие черты и подход к анализу, но мужчина на годы и годы вперёд опережал юношу за счёт опыта (и таланта). Это вызывало в парне чувство привязанности и желание ближе узнать дядю в те редкие встречи, когда они оказывались рядом. Ради того, чтобы больше понимать супруга Темари, кукловод даже научился играть в сёги. И ни разу не пожалел об этом – ибо, помимо приятного времяпровождения игра развивала тактическое мышление. Только проводить партии Шинки приходилось в основном с братом – у дяди едва ли находилось свободное время из-за количества работы. Но он часто наблюдал за их поединком, делая замечания то сыну, то племяннику. Если бы темноволосого попросили представить степень своей привязанности к старшим в виде лестницы, то, наверху, безусловно, стоял бы Отец. Ступенькой ниже – Канкуро. И, почти на том же уровне, что и марионеточник, Шинки бы расположил Шикамару. Да, его связь с Нара была гораздо слабее, чем с родным братом казэкаге (и не только из-за того, что они жили в разных деревнях), но советника Хокаге молодой человек уважал немногим меньше. В то же время, Шикамару оставался отцом Шикадая – то есть человеком, способным на весьма злые шуточки и коварные подколки. Хотя, в силу возраста, подобные трюки выкидывал он значительно реже. Плюс, незаурядные боевые и умственные способности сына казэкаге не могли не привлечь внимания гения Листа. "После экзамена меня не оставляет мысль, что я рад тому, что мы родственники", – как-то, смеясь, заметил Нара супруге. – "Пацану-то силушки не занимать. Да и он не из тех, кто будет переть тупо напролом, без обдумывания. Этот и стратегию набросает и с тактикой не прогадает. Отличного преёмничка шурин нашёл, ничего не скажешь". Однако проницательность лучшего шиноби-стратега со времён четвёртой мировой войны имела и оборотную сторону для Шинки. Его чувства к Песчаному Шикамару разгадал без труда. Это произошло в прошлом году – они втроём (с Отцом и Канкуро), приехали навестить сестру и остановились в доме Нара. Обычный вечер в семейном кругу, ничего из ряда вон выходящего. Гаара, рассказывая о последних событиях в Суне, похвалил сына за боевые успехи. И тот имел неосторожность порадоваться этому. Спустя секунду парня пробил озноб и, встретившись с внимательным взглядом карих глаз, повелитель железного песка вытянулся по струнке, тем самым выдав себя окончательно. Дядя не сказал ничего – ни взглядом, ни жестом не подал намёка на то, что ему что-то известно. Но короткий вздох, сорвавшийся с губ, прозвучал полным сочувствия и поддержки?.. Шинки, пробормотав извинения, сказал, что ему надо выйти подышать. На том эпизод и завершился. Не было разбора полётов, продолжительных взглядов или подколок – Шикамару отметил чувства парня, как состоявшийся факт, и пошёл дальше своей дорогой. Такой уж он был человек. За это парень был ему безмерно благодарен. Хотя находиться рядом с Нара теперь стало значительно тяжелее. "Интересно, скажет ли дядя что-нибудь теперь", – размышлял кукловод, – "когда, вопреки всем законам логики, ответ Отца оказался положительным?" Молодой человек полагал, что мужчина, как и прежде, пропустит это мимо – в конечном итоге, это мало на что влияет, не так ли? Но, поди пойми, что творится в голове у этих черноволосых Нара... Хокаге Лист. Страна Огня. Вслед за мыслями о семье тёти, память Шинки вытянула на поверхность образ ещё одного человека, непосредственно связанного с этим местом. Героя не просто войны, но всего мира. Седьмого Хокаге, неповторимого в своей неожиданности ниндзя и, самое важное – первого, лучшего и самого драгоценного друга столь почитаемого и любимого Отца – Наруто Узумаки. Сын казэкаге испытывал к этому мужчине смешанные чувства. С одной стороны, невозможно было не быть благодарным за то, что он встретил Песчаного именно таким, каким тот был сейчас – добрым, отзывчивым, любящим, хотя и строгим. За то, что Гаара в принципе был жив – ведь, без Наруто, Песчаный так бы и сгнил хладным трупом в неизвестной пещере после похищения Акацки. Да и, вообще, не исключено, сам Шинки бы не появился на свет, если бы не победа Узумаки над Мадарой и Кагуей. С другой же... слишком Пятый был привязан к джинчурики Курамы. Бесконечное восхищение и, без сомнения любовь (дружеская), сквозящие в словах пламенновласого при разговоре о Седьмом, против воли корежили кукловода. Он понимал, откуда у всего ноги, но не мог не задаваться вопросом "сколько можно?". Ведь Отец и сам достиг многого. Вырос над собой, стал каге, поступками и отношением заслужил уважение жителей деревни. А уж то, что в свои семнадцать он возглавил объединённую армию шиноби (да и как! ведь именно его пламенная речь объединила враждующих до сих пор ниндзя!), не малого стоят. С третьей, повелитель железного песка, воочию столкнувшийся с мощью девятихвостого на экзамене чунина, был вынужден признать, что сияние Наруто завораживает. Даже больше – ослепляет. Бесконечно добрый, сильный, благородный – очевидно, что к нему тянутся люди. Но, однако же, по характеру своему Шинки считал, что Седьмой был бы лучше, умей он проявлять (как Гаара) жёсткость... или лучше сказать – сухость? Только кого его мнение волнует. "Сложно", – крутилось в голове кукловода. – "Вроде бы понятно, но, всё равно, сложно". Понимать чувства дорогого человека в отношении другого – одно. Совсем иное – принимать. "Может быть – это ревность?" – Шинки едва заметно споткнулся. – "Или... зависть?" Парень знал, что прошлого не изменишь, да и, оказавшись рядом с маленьким или же похищенным и уже умерщвлённым Гаарой, юноша был бы не в силах что-то исправить (хотя, в первом случае ещё быть может... но точно не во втором – он трезво оценивал свои силы). "Но, всё равно, почему так сложно принять то, что Хокаге столько значит для Отца... для Гаары? Ведь ни к дяде, ни к Шикадаю у меня нет подобных претензий. А господин Наруто, он..." Преемник казэкаге помотал головой, прогоняя путанные мысли. С местом в сердце любимого, отведённом для Узумаки, он ничего не способен сделать. "Хотя мне интересно", – остановившись, молодой человек смотрел в мутные небеса родной деревни. – "Захочет ли Отец рассказать о наших чувствах и ему..."