Его ответ

– Ой-ой, что это с ним такое? – обеспокоенный Канкуро приблизился и положил ладонь на горящий лоб молодого человека. От такого простого движения парень вздрогнул, и это ещё больше взволновало дядю. – Ты заболел? – Думаю, я знаю, что с ним, – Гаара понимал, что нужно действовать максимально быстро – пока брат не заметил подвоха. Благо, Шинки почти повис на нём и эрекции шатен не мог видеть. – Видел похожие симптомы. – Что делать? – надо сказать, марионеточник, несмотря на работу с ядами, плохо разбирался с симптомами любых болезней. Этому факту казэкаге в тот момент был очень рад. – Отравление. Нужны травы. Они есть у Санью. Это довольно далеко, но... – Я быстро, – мужчина уже стоял в дверях, готовый сорваться на бег, когда вспомнил, что не спросил названия. – А что принести-то? – Сейчас, – Песчаный извернулся из-почти-объятий, чтобы достать ручку и листок бумаги со стола. Что-то быстро написал. – Вот. – Понял, – бросив полный сожаления взгляд на племянника за то, что не может остаться, Канкуро ветром умчался прочь. Когда хлопнула входная дверь, пламенновласый с силой отдёрнул парня от себя, больно сжав ему плечи. – Хорошо, если ты так этого хочешь. На колени. Шинки не упал – рухнул. Столько власти, угрозы и попробуй-только-меня-ослушаться было в этой короткой фразе. Крупная дрожь, до сих пор бившая его тело, превратилась в мелкий озноб. Парень даже вздохнуть боялся, не то, чтобы поднять взгляд или спросить, что делать. Он не цепенел перед Пятым так уже очень давно – лет с семи, когда совсем ещё юному тогда шиноби в первый раз пришлось столкнуться с яростью Гаары посреди тяжёлой битвы. Великолепный, грациозный, неудержимый, ужасающий – Песчаный был подобен бездне, сила которой продирает до костей. А сейчас эта непроглядная, манящая тьма шепнула ему встать на колени и тело выполнило этот приказ без промедления – даже раньше, чем фраза дошла до сознания. Шорох одежды вернул парня к реальности. – Бери, – всё тем же властным тоном скомандовал отец. Повелитель железного песка с жадностью захватил ртом член, ненароком цапнув плоть зубами. Тут же ласково облизал кожу языком. Казэкаге скривился, но ничего не сказал. Запустив ладонь в волосы сыну он стал жёстко направлять его. Шинки застонал, руками потянувшись к собственному паху. – Не смей. Парень поперхнулся. Осознав приказ, он едва не отпрянул, однако Песчаный крепко удержал его на месте. После этого руки молодого человека вцепились в штаны, так и не коснувшись вставшего конца. – У тебя есть минута, чтобы заставить меня кончить. Подчинение стало абсолютным. Взвившиеся нити чакры оплели тело Гаары, давя на чувствительные точки. Кукловоду не было необходимости смотреть, куда их направить – он прекрасно выучил отцовское тело. Казэкаге пришлось закусить губу, чтобы не дать сыну знать, какое наслаждение сейчас получает. Но он, всё же, выдал короткий стон, когда кончил. Опустив холодный бирюзовый взгляд, мужчина встретился с потемневшим от удовольствия взглядом Шинки. Тот тяжело дышал, слизывая с губ сперму. По брюкам пижамы расползалось мокрое пятно. – А теперь умойся и смени одежду, – не теряя контроля над ситуацией бросил Пятый. – Канкуро сейчас вернётся. Быстро! Парень встал, пошатнулся. Его продолжала бить дрожь, но теперь к ней примешивалась ещё и усталость. Смотря на этот разбитый вид, Песчаному стоило недюжинных усилий остаться на месте, а не шагнуть вперёд и обнять своего мальчика. Но шиноби песка уже развернулся и, с каждым шагом ступая всё твёрже, направился прочь. Когда до ушей долетел звук включившейся воды, Гаара позволил ладони накрыть искажённое болью лицо. Видит ками, он не хотел так поступать. Но был ли другой выход? "Не здесь и не сейчас". Шинки вернулся в комнату как раз тогда, когда у входа послышался шорох приближающихся шагов. Объяснять времени не было, и, призвав песок, пламенновласый опрокинул парня на кровать, ровно головой себе на колени. Потому, когда брат влетел внутрь, его глазам предстала лишь милая семейная картина с заботливым отцом, гладящим измученного неизвестной хворью сына. Убедившись, что племянник всё ещё жив, дядя потряс бумажным пакетом, что держал в руке и, бросив "Санью сказал заварить", убежал на кухню. Дрожь в теле кукловода постепенно стихала. Вернув песок в тыкву, казэкаге медленным, размеренным движением продолжал перебирать волосы сына. – Ни слова, – опережая возможные вопросы, прошептал мужчина. – То, что принёс брат – успокоительное (одно из тех, что главе Песка рекомендовали, когда его душило желание). С тобой ничего не случится, если ты его примешь. Объяснение придумаешь сам. Молодой человек кивнул. Горькое осознание произошедшего разливалось по венам вместе со сладкой истомой. Горло прихватило от осознания глубины вины перед дядей – они итак умалчивали о своей связи, а сейчас... Гаара больше не говорил. Разбираться с ситуацией они будут позже. Наедине. Сейчас же на пороге снова объявился встревоженный состоянием племянника мужчина. – Вот, выпей, – Канкуро протянул молодому человеку стакан с заваренной травой. Улыбнулся, встретившись с виноватым взглядом юноши. – Ничего страшного, отдыхай. Со всеми бывает. Главное, чтобы ты поправился. "Да нет, далеко не со всеми", – думал Песчаный поглаживая мальчика по спине. Он-то знал, почему у Шинки именно такой взгляд – парню было стыдно. – "Ничего, чуть позже я придумаю для него наказание. Искупит свою вину сполна", – мужчина прикрыл глаза, размышляя над ситуацией. – "А ещё надо сделать что-то с тем, что маятник качнулся в обратную сторону". Песчаный ждал подобного с самого начала – для него было очевидно что, получив желаемое после долгого воздержания, мальчик постепенно начнёт сходить с ума. "Слетать с катушек", – скривившись от резкости и точности определения, казэкаге подписал очередной документ. – "Требовать всё большего, пока окажется не в состоянии себя контролировать". Событие этой ночи давало понять, что кукловод уже на грани срыва – собственных сил ему не хватает. Сегодня их едва не раскрыл брат, а завтра юноша сорвётся на глазах у всей деревни. Скорее всего. "В таком случае остаётся только одно – помочь", – Гаара отложил ручку в сторону, готовясь к приходу сына. – "Благо, в этот раз решение не пришлось искать долго". Несмотря на безумство выходки со стороны Шинки, пламенновласый смог извлечь из неё пользу. А именно – нашёл способ быстро посадить парня на короткий поводок. Такой, что он дышать без приказа, не то, чтобы раскрывать интимные секреты, не посмеет. "До чего докатился – размышляю о сыне, как о взбесившейся собаке", – сжав пальцами переносицу, хмурился мужчина. – "Даже если это уместно в плане того, что инстинкты берут над ним верх". Животное нутро – как раз это и было ответом на вопрос, как бороться с переполняющей повелителя железного песка страстью. Парень был силён во всех смыслах – и в физическом, и в духовном. И только кто-то, превосходящий его в обоих аспектах, мог остановить Шинки. Слава ками, Гаара сам и являлся этим "кем-то" – Пятый казэкаге, бывший джинчурики и главнокомандующий объединённых войск шиноби. "Хорошо хоть не придётся прибегать к этому методу постоянно. Со временем маятник стихнет и Шинки сможет контролировать себя без моей помощи", – искренне надеялся мужчина. Но до тех пор придётся вытащить наружу давно усыплённого монстра. Не нравилась эта затея пламенновласому. Однако он интуитивно понимал, что именно этот способ – самый эффективный. "Да и кто, как не я, виноват в том, что Шинки (опять) переклинило?" – услышав стук, глава коротко выдохнул и, приняв максимально строгий вид, произнёс "войдите". – "Вот мне и расхлёбывать". Дверь отворилась и порог рабочего кабинета главы деревни переступил будущий Шестой. На его бледном лице, несмотря на красный боевой раскрас читались неуверенность, растерянность и смущение. – Проходи. – Голос Отца звенел, словно сталь на морозе. – И о двери позаботься. Сглотнув, повелитель железного песка перенаправил свой плащ на блокаду входа. Затем тяжёлым шагом направился вперёд. Обошёл стол и опустился на колени (хотя совсем не так, как несколько часов назад). – Сын мой, – Гаара, сидевший в кресле, с холодной укоризной смотрел на своего мальчика. – Скажи, ты помнишь, на каких условиях я согласился на наши отношения? – Не выносить их на публику, – тихо, но чётко произнёс Шинки. Он замер в каком-то метре от любимого, подобрав под себя ноги, с идеально прямой спиной, руками, покоящимися поверх тёмных брюк – прекрасный ученик гордого сэнсея, если бы только вид не портила опущенная в знак вины голова. – А что тогда было сегодня ночью? – Я не справился с собой, из-за чего дядя Канкуро едва не раскрыл нас, – без запинки произнёс кукловод. "Так, проблему он понимает. Хорошо", – казэкаге сцепил руки в замок, медленно выдохнул. Повелитель железного песка вздрогнул. – Тебе очень повезло с дядей, – через паузу произнёс Песчаный. – Что он немного недалёкий в людских отношениях (я, впрочем, тоже, но сейчас не об этом). – Да, Отец, – так же через паузу подтвердил сын, поскольку Пятый выжидательно не стал продолжать. – И невероятно повезло с тем фактом, что в эту же ночь ещё пара человек слегла с отравлением, из-за чего тебе не пришлось придумывать несуразную ложь и бессовестно врать любимому дяде. – Да, Отец. – Тем не менее, твоё поведение меня очень расстроило. Я не ожидал подобного от тебя. В плохом смысле. В отличие от сумбурного признания, от детских догонялок первый месяц после него, когда мы не могли поговорить нормально, и даже от всего того, что произошло после – твоя выходка сегодня ночью переходит все границы. Ты ведь сам прекрасно понимаешь это. Голос Отца звучал так глухо и властно, что парень невольно представил, как мужчина изящно вытягивает вперёд ногу и носком ботинка поднимает его подбородок. И юноша начинает тонуть в этих бирюзовых глазах, полных льда с горных пик из страны Железа, тьмы опытного шиноби и кровавого прошлого однохвостого. "Да я ненормальный", – сглотнув вставший в горле ком, подумал кукловод. В паху начало давить. – Шинки. Повелитель железного песка вскинулся, устремив на Гаару затравленный взгляд – он был виноват и чётко осознавал это. Возбуждение как рукой сняло. – Запомни: не будешь соблюдать условия и слушаться меня – ничего не получишь. Ни-че-го, – как ребёнку, повторил казэкаге. И в его глазах, в лице, во всей позе читалось то, что он не шутит. Сын кивнул. Моргнул несколько раз, прогоняя подступающие слёзы. "После всего, что было, я не выдержу, если Отец к себе не подпустит. Я сойду с ума". – Понял? – молодой человек коротко кивнул. – Славно. Подойди, – сын встал и приблизился. С явной опаской, переполненный страхом – но не перед силой, а возможностью потерять то, что так дорого и любимо. Видя это, казэкаге смягчился. Махнул ему, призывая склониться ближе. Поцеловал в щёку. – Будь хорошим мальчиком, Шинки. – Угу. Возможно, мирное время слишком обточило сердце пламенновласого, но он не мог долго оставаться строгим и агрессивным. Пятый осторожно обнял любимого юношу, позволив носом уткнуться в свою шею. Похлопал по спине. – А теперь возьми себя в руки. У нас много работы. – М, – он нехотя, медленно отстранился. – Чуть позже объяснишь мне, в чём конкретно проблема, – вернувшийся в изумрудные глаза свет не мог не радовать Гаару. – Я хочу помочь тебе, Шинки. Но я не умею читать мысли. – Да... извини... я... я не должен был пытаться справиться с этим в одиночку... – парень снова мялся на месте и дёргал рукав камзола, словно собирался сделать признание, а не уличить себя же в совершённой ошибке. – Ты всегда учил меня, что попросить о помощи – это не слабость... но я... – Хорошо, что ты это помнишь, – пламенновласый подавил в себе желание встать и снова обнять расстроенного мальчика. – "Так он урок не усвоит, хотя и не маленький уже". – Иди. Пробормотав извинения, сын ушёл. "Но ведь всё так просто не разрешится, правда?" – подумал казэкаге, смотря на заваленный бумагами стол. Взял в руки записную книжку, подаренную сыном пару лет назад, провёл пальцами по крепкому переплёту. – Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Разговора и строгого взгляда хватило бы, если бы речь шла о сознательном нарушении условий, поставленных отцом. Но проблема, как и в первый месяц после согласия, находилась глубже. Беседа продолжилась дома. Выслушав объяснения молодого человека о том, как он чувствовал себя этой ночью и за неделю до этого, Гаара нахмурился. – Ты хочешь сделать что-то, о чём мне не говоришь? – после длительных размышлений спросил пламенновласый. Шинки несколько раз удивлённо моргнул. Помолчал с минуту, почёсывая висок. – Нет. В этой части я всегда с тобой честен. Пятый подавил желание переспросить. – Просто тяга за пределами твоей выносливости? – пусть Песчаный и говорил "просто", они оба понимали, что это далеко не так. – Тогда логичнее и проще дать ей выход, чем пытаться сдерживать. И как раз в этом главная проблема. Повелитель железного песка внимательно слушал, пристально разглядывая возлюбленного. Обрати внимание на него в тот момент мужчина, он бы заметил, как постепенно темнеет зелёный взгляд, а выражение лица из сосредоточенного становится расслабленно-похотливым. – Можно попробовать больше говорить о том, что ты... – Я хочу тебя. Казэкаге запнулся и, наконец, перевёл взгляд на своего преемника. Так и замер с приоткрытым ртом, встретившись с взором точно таким же, какой был у сына, когда он пришёл к нему ночью. – Шинки, – Гаара не изменил голос, наблюдая за реакцией. – Канкуро вернётся с минуты на минуту. – Я знаю. Отец понимал, что сейчас кукловод раздевает его глазами. Грудь юноши вздымалась медленно и так же неторопливо опадала. Кончики пальцев, обмотанные красными нитями, едва заметно подрагивали от возбуждения. "Ситуация ещё хуже, чем я думал", – новая мысль осенила голову повелителя Суны и он решил не отказывать, вопреки первоначальному плану. – "А что, если ему не хватает острых ощущений? Парень-то молодой, привыкший к риску..." – Хорошо, иди в ванну. – Почему не... – В ванну, – готовый к возражениям, казэкаге мгновенно перешёл на приказной тон. Парень вздрогнул и, кинув на пламенновласого один-единственный взгляд, в котором смешались страсть и обида, подчинился. "Что же, надеюсь, по крайней мере это не перестанет работать", – с заминкой последовав за своим мальчиком, размышлял Пятый. – "В противном случае я даже не знаю, что ещё можно будет сделать. И у кого спросить совета, если всё пойдёт наперекосяк". Закончить до возвращения брата, как и думал Гаара, они не успели. "Спасибо, что ты не прокрадываешься в дом бесшумно", – думал пламенновласый, кусая ладонь сына, чтобы не застонать от удовольствия, пока из коридора доносились радостные приветствия. – В ванну умотали, да, – останавливаясь возле закрытой (но не запертой) двери, с толикой сожаления в голосе заметил марионеточник. – Эх, я бы присоединился, – мужчины опасливо переглянулись: если Канкуро зайдёт, им вряд ли удастся выкрутить всё так же легко, как давече ночью. Но шатен поступил иначе: – Да вы ж меня съедите, если не приготовлю ужин, – смеясь закончил он, делая шаг в сторону. Остановился. – А мне кто-нибудь потрёт потом спинку? Шинки сделал глубокий вдох, пытаясь придать своему голосу привычный оттенок: – Да, дядя. – Отлично тогда. Не сливайте всю воду! – на этом кукловод отчалил на кухню. – Доволен? – прошептал Песчаный, отдышавшись. – Это было забавно, – сын улыбнулся. За что мгновением позже получил затрещину. – Дядя же всё равно узнает, – с обидой добавил он. – Но не сейчас, – коротко ответил Пятый, поднимаясь. – Не сегодня. Окончание секса в ванной, так (не) удачно совпавшее с возвращением Канкуро и последовавший комментарий тёмноволосого навели казэкаге на ещё одну мысль, в чём может заключаться причина поведения Шинки, становящегося день ото дня всё более и более опасным. Во время отсутствия дяди юноша имел полный доступ к любимому (и без зазрения совести пользовался им), а потому вёл себя спокойно. Когда они втроём ели, общались сидя в гостиной или обсуждали дела вне дома – парень держался стойко, так, что даже строгих взглядов в его сторону бросать не приходилось. Основные проблемы начинались ночью: если молодому шиноби не достало внимания и ласки за день, он мог встать и прямым ходом направиться в спальню к отцу. Пламенновласый, наученный опытом, заранее ощущал его приближение (благо, спал чутко и мало), и, встречая сына едва ли не на пороге комнаты, разворачивал его обратно одной короткой фразой. И всё бы хорошо – приказной тон действовал безотказно – но это походило на временную (к тому же малоприятную) меру, которая нисколько не решала саму проблему, а лишь удерживала её на поверхности. В какой-то момент пытливый ум казэкаге (не особо разбирающийся в людских отношениях, впрочем), выдал следующее: что, если проблема была не столько в вырывающейся из-под контроля горячей крови, сколько в присутствии Канкуро? Это, казалось, не имело большого смысла – ведь, до разговора с Темари, они решили ничего не раскрывать старшему в семье мужчине. Но, как тогда в ванной заметил кукловод "дядя же всё равно узнает". Так, может, парню не нравится это укрывательство именно перед Канкуро? На прямой вопрос сын, конечно же, ответил, что согласен с мнением отца. "Тем не менее, он продолжает свои попытки быть пойманным. Не исключено, что неосознанно..." Через некоторое время Гаара заметил ещё одну особенность в новом витке поведения Шинки – мальчик не кидал в его сторону похотливых взглядов на собрании, если рядом с ним не было Йодо. Арайю ситуация не могла касаться, ведь парень был не в курсе. Совсем другое дело – куноичи. – Канкуро и Йодо, – казэкаге с задумчивым видом смотрел в окно, постукивая кончиками пальцев по блокноту. – Может ли быть так, что ему необходимо признание наших отношений со стороны близких ему людей? Ибо раскрытие перед посторонними принесёт вред нам обоим? Если с дядей всё обстояло ясно – марионеточник даже не догадывался об интимной связи брата и племянника, то вот девушка была в курсе. Но... что, если парню не хватало разговоров на эту тему? Не откладывая выяснения обстоятельств в долгий ящик, Песчаный вызвал куноичи к себе. – Понимаю, мой вопрос прозвучит неожиданно и тебе, возможно, будет неприятно на него отвечать. – Сложив перед собой руки, серьёзно смотря на подчинённую, произнёс мужчина. – Но мне необходимо это знать. – Да, казэкаге-сама, – даже сбитая с толку вниманием главы деревни, Йодо догадалась, о чём пойдёт речь (выбор-то был невелик). Но одно дело – говорить на эту тему с Шинки. Совсем другое – с его отцом, который, ко всему прочему, являлся ещё и её непосредственным начальником. – Ты когда-нибудь говорила Шинки, что признаёшь наши с ним отношения? – Признаю? – Да. Мгновенного ответа, как и полагал Песчаный, он не получил – названная сестра его мальчика задумалась. – Не могу быть уверена, казэкаге-сама, но, пожалуй, напрямую – нет. Косвенно – точно. Мы же обсуждаем с ним... некоторые вопросы... ну, вы знаете, – она смутилась ещё больше. Гаара кивнул. – В таком случае, я хочу попросить тебя не одёргивать его в следующий раз, а дать понять, что для тебя наши отношения... – тут запнулся уже сам пламенновласый. – Это нормально?.. – помогла ему Йодо. – Да. Что-то в этом роде. Сможешь? – Легко, – куноичи пожала плечами. Она видела, что друг на грани срыва, хотя пока не разобралась в вопросе. – "Но, если это понял казэкаге-сама, будет странно не попытаться". Долго тянуть с экспериментом не пришлось – на следующий же день состоялось общее собрание. Поначалу кукловод держался молодцом, но, ближе к концу обсуждения, его зелёный взгляд стал слишком часто задерживаться на лидере деревни, не просто разглядывая мужчину, а с глубоким вздохом изучая каждую деталь в лице и одежде – будто он не видел его на дню по несколько раз, не говоря о проживании в одном доме. Куноичи стоило дюжих усилий не ткнуть парня под рёбра, как она делала это раньше (уже по привычке). Вместо этого, коснувшись плеча повелителя железного песка, она намекнула Шинки склониться. Когда их лица оказались достаточно близко, девушка прошептала: "Я знаю, что он твой, успокойся". Удивление, на пару мгновений проявившееся на лице названного брата, определённо стоило тех нервных клеток, что приказали долго жить при последнем личном визите к казэкаге. Молодой человек пробормотал "угу" и выпрямился. Следующий взгляд, направленный на возлюбленного, был скорее нежным, чем похотливым. "Вот это эффект", – мысленно присвистнула Йодо. Догадка Гаары оказалась верной: спустя неделю после того, как девушка дала понять, что признаёт связь друга с отцом (периодически она напоминала ему об этом), Шинки перестал привлекать к себе излишнее внимание на собраниях. Но вот дома его поведение почти не изменилось – и это порядком раздражало Песчаного. Объяснив преемнику, в чём состоит (по его мнению) действительная проблема, пламенновласый приготовился выслушать мнение кукловода. – То есть мне нужно признание со стороны семьи и близких? – неуверенно повторил молодой человек. – Раз нельзя получить его от остальных? – Ты сам видишь эффект от слов Йодо, – парировал мужчина. – Так, может, расскажем дяде? – через паузу, задал ожидаемый вопрос сын. – Нет. Я же объяснил тебе причину. – Дядя расскажет тёте, а она устроит скандал, – уныло повторил слова отца Шинки. – Который нам не нужен. Поэтому проще рассказать ей первой. При личной встрече. – Которая будет только через полтора месяца. – У нас с тобой нет роскоши навещать родственников в любой момент, как заблагорассудится, – пожал плечами казэкаге. – Я знаю, – юноша склонился к груди любимого. Обнял его нежно и крепко. – Хорошо, я потерплю. – Постарайся, – погладил кукловода по волосам мужчина. – Я знаю, ты сможешь. После этого разговора повелитель железного песка стал чуть спокойнее. Ключевое – чуть. Раз в неделю, да Гааре приходилось напоминать ему, кто в доме хозяин. И Пятому это не нравилось: эффективно, но неприятно. Не любил отец повышать голос. Тем более – на сына, тем важнее – на любимого. Только иначе никак не получалось – ласковый подход совсем не останавливал Шинки. Лишь тон, способный приковать колени юноши к полу, обладал достаточной силой. "Хорошо хоть осталось недолго", – смотря на календарь, утешал себя казэкаге. – "Ещё пять недель и мы будем в Конохе".