Его ответ

— Вы… что? Признание прозвучало тогда, когда у Канкуро ничего в руках не было, потому кукловод уронил только челюсть. — Нет, погодите-ка, — через паузу, усиленно потирая лоб, выдал мужчина. — Но ведь Шинки всё это время мучился из-за некой дамы, что старше нег… — осознание недоговоренным словом застряло в горле. Советник казэкаге отпустил руку и медленно вдохнул-выдохнул, смотря перед собой. — Оу. — Поднял взгляд на племянника. Перевёл на брата. — Оу. Вот что. — Он коснулся щеки, снова осмотрев родственников. — Вон оно как. Тогда понятно. Это многое объясняет. — Уперев локоть в подлокотник кресла, в котором сидел, марионеточник глухо пробормотал. — И метания, и то, что вы мне ничего не говорили. Шинки искоса бросил взгляд на Отца. Пламеновласый спокойно-привычно стоял с прямой спиной и смотрел на брата со смесью сожаления и благодарности в бирюзовых очах. «Именно та реакция, которую он ждал», — парень медленно моргнул. — «Хотя я рассчитывал, что она будет чуть более бурной. Очевидно потому, что всегда следил за Отцом больше, чем за дядей». — Кто ещё в курсе? — через долгую паузу, всё ещё находясь в стадии неверия, произнёс Канкуро. — Йодо и Нара. Больше никто. — Те-темари? — старший из тройки Суны коротко вдохнул. — И… как она отреагировала? Сын с Отцом переглянулись. — Куда спокойнее, чем можно было ожидать, — Гаара едва заметно пожал плечом. — В чём немалая заслуга Шикамару. — Как видишь, мы вернулись живыми, Дядя. Кукловод, в конце концов осознавший, кого и как любит племянник, с минуту смотрел на младшего песчаника молча. — Знаете, мне надо переварить всё это. Побыть наедине со своими мыслями, лады? Не дожидаясь ответа, мужчина натянуто улыбнулся и, поднявшись, быстрым шагом покинул комнату. — Он примет, — опережая вопрос Шинки, произнёс казэкаге. — Я уверен в этом. Просто дай ему немного времени. — М. Сомневаться в словах любимого у повелителя железного песка не было оснований. То, что его действительно беспокоило, это был не столько факт любви, а реакция на длительное сокрытие чувств и отношений. Пусть у них и были веские причины делать так, кукловод чувствовал вину за сокрытие тайны. И, в немалой степени, за тот случай, когда он впервые сорвался ночью. Прикосновение отца к плечу вывело парня из размышлений. — Давай пока вернёмся к работе. Три дня отпуска… — Всегда оборачиваются неделей более напряжённой, чем обычно, работы, — шиноби улыбнулся и, перехватив руку старшего, поцеловал тыльную сторону ладони. — А дядю мы подождём. — Конечно. Молодой человек был уверен, что телохранителю главы потребуется минимум пара дней на то, чтобы переварить свалившееся откровение. Но это был тот случай, когда он явно недооценил способность дяди рационально и чувственно мыслить. В отличие от Гаары. «Восхитительную новость» пара сообщила кукловоду вечером. К обеду следующего дня, по пути в свой кабинет с очередного собрания, казэкаге встретил брата. И одного взгляда на старшего мужчину было достаточно, чтобы понять: буря миновала. — Зайдёшь? — остановившись в паре шагов от Канкуро, мягко улыбнулся пламенновласый. Тот насупился, делая обиженный вид, но приглашение принял. Они молча дошли до кабинета. Всё так же не проронив ни слова телохранитель занял гостевое кресло в ожидании, пока младший заварит и подаст ему чай. — На меня это не подействует, в отличие от Шинки, — снова улыбнулся Гаара, заняв своё место. — Но его признание на тебя подействовало, — в кружку буркнул брат. — Далеко не сразу. — Песчаный сложил перед собой руки, внимательно смотря на собеседника. — Ты… против? — В своём мнении по поводу решения мужчины он по-прежнему не сомневался. — «Но всегда есть шанс… » — Будь так, разве это бы хоть что-нибудь изменило? — со вздохом поставив чай на стол, марионеточник опустился глубже в кресло. — Наши с тобой отношения. — Пятый помолчал, не разрывая зрительный контакт. — Ни я, ни Шинки не были в восторге от того, что скрывали от тебя такие наши чувства. — Да я понимаю. — Канкуро неопределённо махнул рукой. Устало закрыл глаза, склонив голову к подлокотнику. — Не дурак. С вашим-то выбором молчать было не мудрено. Обоюдным. Он снова смолк, погрузившись в свои мысли. Глава благоразумно не торопил брата, пусть их должности не слишком располагали к праздному времяпрепровождению. «А этот разговор нужен и важен. Так же как с Темари». — Мне почти стыдно, что не догадался сам. — Первым не выдержал тишины старший. — Шинки от меня пять лет скрывал, куда уж тебе заметить, — парировал каге. — Прекрасного шиноби вырастили. — Пять? — кукловод в удивлении вытянулся, широко раскрыв глаза. — Молчал столько времени? — И не признался бы, если бы не тот раз, — Гаара тяжело вздохнул. — «Спустя столько времени подтверждается, что не бывает худа без добра». — Ну, хотя, понять его, конечно, можно, — то, что Канкуро уселся наконец-то привычным для себя способом, давало понять, что разговор в дальнейшем пойдёт в спокойном русле. — Согласен. — А ты? — М? — Не ожидал от тебя. — Так я тоже. Шинки — тем более. Кукловод снова взял паузу, над чем-то размышляя. — Укротил зверя дважды, — он скрестил руки на груди, смотря в окно. — Причем оба раза просто приласкав. Гаара вопросительно посмотрел на брата. Всё ещё изучая виднеющийся кусочек неба, Канкуро горько усмехнулся. — В первую вашу встречу, когда вышедший из-под контроля сатецу грозил причинить вред Суне, ты успокоил напуганного до смерти ребёнка, обняв его. Не побоялся получить раны, стать щитом. Принять заботы, стать опорой, — мужчина пожал плечом. — Ты многое сделал после этого, но именно те, первые объятья, по-настоящему связали вас. — Он перевёл взгляд на казэкаге. — Так говорит сам Шинки. — Знаю. — Он ждал пояснения ко второму разу, хотя уже начал догадываться. — Во второй же — принял его чувства, пусть, исходя из того, что все мы знаем о тебе, скорее бы мягко отказал. — Правая рука властителя Песка медленно вдохнул. — Ведь его столько лет мучало то, что он не мог контролировать. — Любовь ко мне. — И ты вновь обуздал его, — марионеточник неожиданно начал смеяться. — Прости меня ками, я теперь не могу не думать об этой фразе в ином смысле. Обуздал! Пламенновласый, до которого не сразу дошёл смысл, махнул рукой: — Давай обойдёмся без таких подробностей, Канкуро. — Не волнуйся, я не собираюсь уточнять у вас позы или кто сверху, мне не интересно. Бирюзовый взгляд потемнел. — Канкуро. — Прости-прости, — он постучал кулаком по груди, пытаясь не подавиться смехом. — Это всё слишком неожиданно. Хотя я и мог бы догадаться, учитывая вашу близость. Гаара не ответил. — Нашёл же в кого влюбиться, а, — наконец-то совладав с собой, мужчина выровнялся, с ухмылкой смотря на младшего. — Это ты про кого? — Да оба хороши, нет? — предвосхищая негодование, развёл руки в стороны. — Я без претензий. Рад за вас. Не придётся привыкать к кому-то новому в доме, — в очередной раз фыркнул. Одну руку опустил, второй потёр подбородок. — Хотя против Йодо я бы не был. Но чертовка уже охмурила другого племянника, — советник замолчал, задумавшись. — А, тогда получается, к нам в дом у неё, всё же, будет больше доступа. Глава деревни покачал головой. — Я всё ещё обеспокоен его будущим, Канкуро. Скоро Шинки станет казэкаге, а себе в партнёры он выбрал меня. — Для него старейшины на один зуб, — ободряюще улыбнулся старший. — Сам же знаешь, как они шипят, а он и бровью не ведёт на собраниях. Что же до тайны самой связи, так и она в надёжных руках. — Я виноват в его выборе… — обронил Песчаный. — Жалеешь, что ответил? — прищурился брат. — Нет. Нисколько. Но… — Гаара не сразу смог продолжить фразу. Главный его помощник, так же как он сам совсем недавно, благоразумно молчал, давая время собраться с мыслями. — Всё так запутано. Шинки мучился, а я не замечал — не догадывался о причинах, хоть намёки и были. Когда он признался, я… — он поджал губы, чувствуя повторение исповеди перед Темари. — Не смог разбить его сердце. И, в результате, это он меня спас, дав свою такую любовь. — Знаешь, Гаара, — тихим-серьёзным тоном начал брат, вынудив казэкаге подобраться и смотреть на него. — Будь на вашем месте другие отец и сын, пусть тоже неродные, я бы, скорее всего, счёл подобную связь отвратительной. Не зная причин, их жизней, личностей. Потому что так принято в обществе. Но не в вашем случае. Ибо всегда есть исключения, — он встал и приблизился. Затем взял младшего за плечи, легонько встряхнул его. — Вас обоих жизнь потрепала. Обоим досталось. И в жизни Шинки всегда был ты, а в твоей — появился он. — Кукловод глубоко вздохнул. — У всех свои тайны, скелеты в шкафу, пара изварщённых фетишей под камзолом спрятанных. И, не живи я с вами, не будь тебе братом, а Шинки мне — племянником, не принял бы я вас. Да только мы — семья. И за последние полгода я не мог не заметить того, как вы оба счастливы. Радовался за вас. Обеспокоен был лишь тем, что не знаю причину наверняка. Но теперь в курсе. И хочу сказать: спасибо. — Глаза казэкаге распахнулись в удивлении. — Спасибо что рассказали, за доверие и веру в то, что я приму эту новость спокойно. — Канкуро… — чувствуя необходимость, мужчина сам встал и обнял брата. — Спасибо. Старший похлопал его по спине, сжал сильнее. — Хотя мне немного обидно, что узнал последним. — Прости, — Гаара мягко отстранился. — Да понимаю, — марионеточник почесал затылок не снимая капюшон. — Я бы не сдержался и рассказал Темари, а она бы так точно закатила скандал. Тут вы правильно рассчитали. — Шинки не раз порывался, — вспомнив выходки любимого, Песчаный покачал головой. — Хотя скорее «наглядно показать», чем «рассказать». — Всегда знал, что он у нас парень горячий, — снова рассмеялся брат. — Хорошо успокоился уже. — Правда что ли? — кукловод состроил мину недоверия. — Я имею в виду, теперь больше не устраивает провокаций на ровном месте. — Пояснил младший. — Ему нужно было, чтобы семья знала об отношениях, вот и… не мог сдержаться. — Только семья? — Да, — со вздохом кивнул пламенновласый. — Остальные ему не интересны. Да и Шинки умный мальчик, зачем ему создавать лишние проблемы с репутацией себе и мне? — и добавил про себя: — «Впрочем, всё равно вёл себя вызывающе определённое время». — Ясно-понятно, — Канкуро в задумчивости размял шею. — Значит, проблем у вас теперь никаких нет, — хмыкнул. — Даже с моим присутствием? — на вопросительный взгляд брата, советник пояснил: — Может, мне переехать? — Нет, что ты, — мотнул головой Гаара. — Ничего не стоит менять. Ты же до сих пор ничего не заподозрил. Несмотря на то, что мы уже несколько месяцев вместе. — Да и я о том же, — он вдруг замолчал, пристально изучая казэкаге. — Так, постой, ты говоришь… пытался «наглядно показать»? В этот раз мужчина быстро сообразил о чём речь. — Да. Но теперь он спокойный и покладистый, — властитель Суны сел обратно в своё кресло и потянулся к рабочим бумагам. — У нас перерыв закончился, Канкуро, пора возвращаться к делам. — Провокации, говоришь? — брат следил за действиями Песчаного, с каждой секундой становясь всё более мрачным. — Вспомнился мне тут один странный случай, произошедший ночью… — У Шинки расспрашивай, — холодно бросил казэкаге, демонстративно закрывшись свитком. — А вот возьму и расспрошу, — преисполнившись мстительным духом, старший кукловод громко фыркнул и, развернувшись, направился к выходу. — Маленький паршивец. Отравился он. «Затянувшаяся расплата за обман любимого дяди, сын мой», — подумал Гаара, невольно ухмыльнувшись, стоило дверь за братом закрыться. — «Но ты это заслужил». Подробности взбучки от Канкуро за провокации Гаара уточнять не стал. Но парочку подзатыльников Шинки пришлось стерпеть ради того, чтобы старший мужчина окончательно успокоился. На этом разбор полётов был завершён, и жизнь в доме главы деревни вернулась в привычное русло. По крайней мере исчезли недомолвки в семье, а это многое значило для каждого из троих. Изменения в быту, впрочем, произошли. Телохранитель каге перестал подкалывать племянника на тему женщин… но первые пару недель много шутил по поводу его выбора (ровно до тех пор, пока тема не надоела даже Пятому и он одним недовольным взглядом пресёк дальнейшие «издевательства»). Да преемник теперь без утайки отправлялся на ночь в спальню к отцу. Хотя сексом в присутствии Канкуро они, конечно, не занимались. Но против поцелуев и объятий при нём брат не возражал. — Что я, монстр какой, запрещать вам «держаться за руки», — возмутился марионеточник на деликатно заданный вопрос. — Вы итак времени мало вместе проводите, да и в люди пойти не в состоянии. Так что, дерзайте. Границы сами знаете. — Спасибо, Канкуро, — тёплый приём близких не переставал радовать Песчаного. Он и без того догадывался, что, спустя столько испытаний и бед, у него понимающие родственники. Но ощущать их поддержку в столь непростой ситуации, несмотря на их с Шинки выбор — это было самым настоящим сокровищем. Казалось чудом не нарушить узы ни на йоту, раскрыв настолько неоднозначный секрет. И, в особенности сейчас, и отец, и сын понимали, сколь верным было решение открыться семье. Это не снимало груза ответственности и не делало отношения родителя с приёмным ребёнком менее порицаемыми для общественности, однако сохраняло веру в ценность человеческих отношений и настоящего, глубокого доверия. Доступного только (не каждой) семье и настоящим друзьям. Несмотря на взаимную страсть и факт того, что они перешли черту, и Гаара, и Шинки оставались людьми, для которых долг перед деревней, репутация, будущее тех, за кого они отвечают по долгу службы (то есть вся Сунагакуре) не могли быть забыты и откинуты в сторону. Потому одобрение со стороны самых дорогих людей для обоих стало спасением хотя бы от одной моральной дилеммы. — Уж со скрытием отношений вы отлично справляетесь, — заметила Темари, тройку недель спустя заявившаяся посмотреть «как живут мужчины без неё». — А, раз общественность не в курсе, значит, всё нормально. — Это верно, — Гаара с прищуром посмотрел на любимого. — И мы делаем всё, чтобы тайна оставалась таковой. Парень намёк на своё недавнее вызывающее поведение уловил, но ответил привычно-серьёзно: — Да, Отец. — Вот и славно. Умные мальчики. — Женщина задумчиво осмотрелась. — А где Канкуро? Хотела с ним кое-что обсудить. — После обеда должен вернуться в деревню, — пламенновласый бросил взгляд на расписание, лежавшее у него на столе. — Но спокойно поговорить вы сможете только вечером, до этого времени он будет занят. — Мужчина сделал паузу. — Что-то важное? — Нет. Так, ничего необычного. Просто братско-сестринские разговорчики. — Я тоже твой брат. — Это для старших, — Нара демонстративно развернулась и зашагала к выходу из рабочего кабинета каге. — До встречи вечером. Шинки и без выразительного взгляда отца догнал её у выхода: — Мне проводить вас, Тётя? — Не утруждайся, — куноичи подавила желание щёлкнуть парня по носу, в конце концов, это был не её сын. — Сама по рынку погуляю. — Остановившись в проходе, окинула придирчивым взглядом родственников и пробормотала себе под нос: — Нет, ну всё-таки… — Затем пожала плечом и закрыла дверь. — Это было замечание по поводу нас? — предположил кукловод, приближаясь к столу, чтобы забрать рабочие свитки — он с удовольствием бы задержался у любимого, но дела не ждали. — Скорее всего, — Гаара уже привычно подставил щеку под поцелуй. — Тётя и в Конохе обошлась почти без вопросов, — выпрямившись, юноша убрал бумаги в плащ. — Возможно, Канкуро достанется их излишек. По счастью, Пятый не догадывался ни о том, насколько был прав, ни о том, какие именно вопросы интересовали сестру. И, в особенности, почему. Но он уважал желание Темари, потому, при подвернувшейся возможности, отправил брата домой чуть раньше, чем освободился сам. — Как всегда, чересчур заботлив, — усмехнулась сестра, встречая марионеточника у входа. Тот смерил её недоверчивым взглядом. — О чём хотела поговорить-то? — Да так, узнать как дела, — блондинка многозначительно замолчала, сверля брата взглядом. — А то ты не видишь, — со вздохом опустившись на пол, телохранитель каге принялся вытряхивать песок из сандалий. — Всё у них отлично. Лучше, чем когда-либо. — И ты не против? — Странный вопрос. Канкуро поднялся и, убрав обувь на место, двинулся в сторону кухни. Темари шагала следом. — Не такой уж и странный. — Ты же знаешь, что я их принял. Как и ты. — Несмотря ни на что? — А на что там смотреть-то? — мужчина скривился. — Один счастлив. Второй счастлив. Мне лично большего и не надо. Поняв, что кукловода не пробить намёками, Темари пошла напролом. — Знаешь, что меня ещё интересует, — вцепившись в локоть брата, прошептала женщина. — Что? — тот невольно остановился. — Когда они делают это… Ну… понимаешь… — Если ты о сексе, то они не занимаются им, когда я в пределах слышимости. Уважение моих чувств, всё такое. — Марионеточник пожал плечами, пока ещё не совсем понимая, к чему ведёт собеседница. — Не то, чтобы я был категорически против, но они, определённо, сделали правильный вывод. — Я не о том, — она глубоко вдохнула. — Ты же знаешь Гаару — от него улыбки еле дождёшься… не то, что довольного вздоха, — правая рука казэкаге кивнул в знак того, что прекрасно это знает. — Так вот, — Нара приблизилась, снизив голос ещё сильнее. — Я не могу перестать думать об этом… но что Шинки делает, чтобы заставить его стонать от удовольствия? Немое удивление застыло на лице Канкуро. — Сестра Темари… — он медленно отодвигался от женщины, одновременно пытаясь освободить локоть. — Ты что… подглядывала? Даже я до такого не додумался. — Я тебе что, вуайристка*?! — тут же разгневалась жена Шикамару, наградив брата ударом кулака по голове. — Это вышло случайно! — А что ты тогда вся красная? — марионеточник получил ещё одну затрещину. — Случайно! Я же сказала! — она сделала глубокий вдох. — Да и вообще, они сами виноваты, что занялись этим в моём доме… Пусть я и разрешила… — Темари помолчала, надув щёки. Шмыгнула носом, дабы проверить, не пошла ли от воспоминаний кровь. — В любом случае, это же… удивительно! — Да что в этом такого? — потирая ушибленные места, буркнул Канкуро. — Это же значит, что Гаара действительно счастлив. Радоваться за него надо. Несколько раз озадаченно моргнув, женщина отпустила младшего. — Да ты вырос, я посмотрю. — Сколько мне, по-твоему?! — фыркнул кукловод. — Давно не маленький. — Он окинул сестру взглядом, вздохнул. — Но, серьёзно, когда я узнал про их отношения, как отошёл от шока, то понял: раз уж это им обоим на пользу, так почему нет-то? — Я думала ты воспримешь это более категорично, — Темари скрестила руки на груди. — Раньше — быть может, — мужчина задумчиво трепал свои волосы. — Но, когда они сказали мне, я не мог не вспомнить о том, сколько всего пришлось пережить Гааре. — Его голос зазвучал грустно, с сожалением. — Ведь даже мы первые годы относились к нему, как к монстру. — Канкуро… — Ты, правда, всегда была с ним мягче. А я… — Послушай, это всё в прошлом, уверена Гаара… Брат покачал головой, прося дать ему продолжить. — Я знаю, что он давно простил меня. Да и я справился с чувством вины за все эти годы. Но, даже так, его же до этого никто и не любил по-настоящему. Как особенного, дорогого человека. — Марионеточник грустно улыбнулся. — Фанатки и почитатели в деревне — всё это пустое. Для них главное титул, да сила казэкаге. А вот Шинки… Канкуро так долго молчал, что Нара уже решила, что брат закончил. — Мальчишка искренен в своих чувствах, это заметно, — женщина кивнула. Она тоже поняла это. — Ты и сама видела, как пацан улыбается рядом с Гаарой, как его обнимает. Он всегда относился к отцу с уважением, но тут светится от счастья. И сияние это захватывает и Гаару. Я смотрю на них и, знаешь, — мужчина опустил взгляд на свои руки. Сжал ладони в кулаки. — Не могу сказать, что это — неправильно. Не могут такие сильные чувства быть ошибочными. — Он поднял взгляд на сестру. — Я хочу поддержать их. Вот что я чувствую. — Да, ты прав. Во всём, — она улыбнулась и развела руки в стороны. — Но, всё же, мне по-прежнему интересно… Но брат уже ретировался на расстояние достаточное, чтобы сестра его не схватила. — Спроси их сама, если так хочешь знать, — бросил он и исчез в своей спальне. — А я ведь спрошу! — Темари негодующе надулась на хлопнувшую дверь. — Что? — раздавшийся сзади голос Пятого заставил её подпрыгнуть. — Гаара! — развернувшись, она встретила брата натянутой улыбкой. — С возвращением! Когда ты пришёл? — Только что. — Казэкаге с интересом осмотрел гостью. Зашёл он, и правда, тихо, но в том, что его не услышали, не было его вины. — Так что ты хотела у нас с Шинки спросить? — Н-ничего важного, правда. На её счастье Песчаный в силу своего характера не имел привычки допытываться собеседника. Пусть и видел, что сестра не договаривает. — Если вопрос к нам обоим, то Шинки вернётся ближе к полуночи. Поужинаем без него. — Что ж он так? — смущение быстро переросло в недовольство. — Не хочет с любимой Тётей поболтать? — Ушёл помочь с Арае с каким-то делом. Просил его не ждать. На секунду задумавшись, женщина сокрушённо вздохнула. — Небось подарок для подруги готовят. — А не рановато? — прознав о возвращении Гаары, старший мужчина смело покинул своё укрытие. — У неё в… декабре же? — Первого, — Темари кивнула. Затем жестом предложила братьям пройти на кухню. — Но с них станется заранее готовиться. — Вполне, — в голос согласились родственники. Ужин плавно перетёк в семейные посиделки в гостиной за чашками ароматного чая, посвящённые, в основном, обсуждению младшего поколения. — Я не имею ничего против Йодо, — вздыхала Нара. — Она милая, умная, сильная девушка. К тому же из Суны. Но… — Думаешь, Шикадаю больше подошла бы дама из Конохи? — предположил шатен. — Не совсем, — Темари нахмурилась, рассматривая янтарную жидкость в своём бокале. — Я давно решила что приму выбор сына. Каким бы он не был. Но меня беспокоит то, что они совсем не думают о женитьбе. — А куда спешить? — парировал кукловод, проглотив за раз пару моти. — Им всего по двадцать. Успеют ещё окольцеваться. И детей нарожать. — Я согласен с Канкуро, — подал голос Песчаный. — Пусть дети идут своей дорогой. И принимают решение сами. Темари фыркнула. — Иногда я думаю, что без хорошей оплеухи они мало на что способны. — Подняла взгляд на Пятого. — Хотя мне ли серчать об этом. — Свадьба Шикадая, вероятно, единственная, что будет в нашем доме, — печально улыбнулся Гаара. — Да уж, — Канкуро застыл со сладостями в руке, как-то странно посмотрев на брата. — Вам алтарь точно не светит. — Как уж есть. Несмотря на все признания и поведение сына, где-то в глубине души казэкаге ещё допускал возможность того, что его преданный и любящий Шинки когда-нибудь в будущем выберет кого-то иного. И, не без грусти, понимал, что отпустит. «Я уже не молод, а у него вся жизнь впереди», — поток невесёлых мыслей прервало возмущение Темари. — Это всё условности. Главное то, что они вместе. — Да? — марионеточник крякнул. — А кто только что жаловался на сына? — Ты не понимаешь, — женщина угрожающе вздохнула. — Это другое! — Чем же? — Канкуро пусть и сидел далеко, не мог не порадоваться отсутствию в доме тессена. — Им нельзя говорить о том, что они вместе! Им главное быть рядом. И знать, что мы одобряем. Гаара хотел подтвердить, что это верно, но решил промолчать и посмотреть, что будет дальше. — А как же вся романтика и прелесть отношений? Хотя бы дома? — не унимался старший. — Но мы же говорим о Гааре и Шинки, Канкуро. Какая у них романтика? Сидеть слишком близко, если рядом кто-то из семьи? — она начала посмеиваться. — Этой «влюблённой парочке» не до очаровываний и нескончаемого потока нежных слов. — Поперхнулась. — Да у нас в семье вообще такие не водятся! — Верно-то верно, но… Госпожа Нара замолчала. — Впрочем, не совсем. Шинки-то умудряется быть похожим на обычного парня в розовых очках, — она состроила недовольную мину, вспоминая разговор на кухне месяц назад. — Но уж сам Гаара… — взгляд, брошенный на задумавшегося над чем-то своим младшего, снова привёл к паузе. — Да не может быть! — Так может или нет? — усмехнулся кукловод, тоже переключив внимание на казэкаге. — Отнюдь. Темари хорошо меня знает. Как и ты. — Он опустил руку, пальцами которой до сих пор потирал подбородок. — После сорока лет без отношений такого рода сложно вдруг стать романтичным и чувственным. Особенно, когда всеобщая демонстрация изменений — это ненужное и пагубное явление. — Но? — Изменения всё равно есть, я сам замечаю это. Пусть внешне стараюсь не проявлять. — Ещё бы, — теперь Песчаного сверлила взглядом и сестра, видя, что он не высказал то, над чем задумался. — Попробуй тут совсем не измениться рядом с таким… любовником, — «горячим» жена Шикамару решила оставить при себе. — Ну, это само собой разумеется, — Канкуро пожал плечами. — Секс и не такое с людьми делает. Удивлённое моргание со стороны пламенновласого вызвало сокрушённые вздохи старших. — Не обращай внимания, — махнул рукой брат. Пятый молчал с полминуты, пытаясь сопоставить слова родственников с не столь давно приобретённым опытом. Их ночи с укусами и расцарапанной спиной были явным подтверждением правдивости сказанных братом слов. — И правда, — он улыбнулся, не намереваясь вдаваться в подробности. — Но такому лучше остаться тайной. Только между мной и Шинки. — Действительно, — Темари приложила руки к лицу, почувствовав, как снова вспыхнули румянцем щёки. Она наконец-то получила ответ на мучивший её вопрос. — «Потому что это Шинки. Вот как. Разве нужны ещё какие-то пояснения? Да и в каком тихом омуте черти не водятся. Уж точно не за кулисами души Гаары». Когда домой вернулся самый младший из песчаников, разговор уже надёжно свернул в русло недовольства старейшинами и тонкостей взаимоотношений между Суной и Конохой. К обсуждению жизни личной, несмотря на появление нового лица, решили не возвращаться. — Так что Тётя хотела спросить про нас? — обронил повелитель железного песка, когда они с отцом собрались спать. — Они поговорили без меня, — Песчаный надел пижаму и забрался под одеяло. — А меня спросила лишь о том, как я себя рядом с тобой чувствую. — И как? — погасив свет, сын улёгся рядом. — Счастливым, — Гаара нежно погладил своего избранника по голове. — И любимым. Шинки не ответил, крепко прижав мужчину к себе — он чувствовал себя точно так же. Следующие месяцы прошли без каких-либо резких эмоциональных потрясений, что не могло не радовать представителей семьи главы деревни. Нашутившийся вдоволь, Канкуро стал для проблемной пары самым верным другом и надёжным товарищем: не возражал против проявлений чувств (в разумных пределах), подстраховывал и, по возможности, помогал найти пару дополнительных свободных минут, чтобы любовники могли провести их наедине. Наибольшую благодарность за такую поддержку смог выразить Шинки — он окончательно присмирел, полностью исключив из своего поведения на людях даже малейшую попытку раскрыть их отношения с отцом. Ситуация, в которой любовь будущего Шестого не должна была найти ни принятия, ни развития, ни поддержки, разрешилась самым лучшим образом. И каждый из тех немногих, кто о столь шатком положении повелителя железного песка знал, мысленно благодарил мир за подобный исход. Но, пусть так, во всём этом счастье и успокоении соединённых вопреки здравому смыслу судеб не хватало одной, маленькой детали. Весьма символичной, пусть необязательной, но важной и, несмотря ни на что, по-настоящему существенной. Традиционная форма этой мелочи, как с сожалением про себя отмечал крепко задумавшийся Канкуро, была неуместна. Даже больше — недопустима. И это первое время беспокоило мужчину куда как больше, чем момент, когда он осознал, что его младший брат любит и любим его собственным (пусть не родным) племянником. Будучи близким и небезразличным к счастью родных людей, кукловод долго ломал голову, надеясь найти приемлемое, нет не так — наилучшее решение. И, по счастью, буквально за месяц до знаменательного в жизни Гаары и Шинки дня, прекрасная идея посетила тёмноволосую голову. «Как я раньше до этого не додумался», — запершись в мастерской, телохранитель Пятого с довольной улыбкой развернул только что прибывшую на его имя посылку. — «Решение же было на поверхности». Была середина декабря, когда мужчина приступил к осуществлению своего тайного плана. Но новый год его не интересовал — для этого подарка лучше подходила более поздняя дата. Занятым казэкаге и его преемнику не всегда удавалось провести день рождения вместе, пусть и отмечали они его в один день. Но это девятнадцатое января, по счастью, стало приятным исключением из нагруженных правил. Нара приехать не смогли — поздравили по видеосвязи, предварительно отослав подарки по почте, а вот Канкуро имел удовольствие присутствовать лично. Привычных обязанностей торжество не отменяло, но дядя успел удалиться из резиденции на час раньше именинников, чтобы подготовить праздничный ужин. Уставшие Гаара и Шинки были безмерно благодарны за вкусную еду по окончании трудового дня. Но главное событие ждало их впереди. Когда трапеза уже закончилась и семья перекочевала в гостиную, дабы пообщаться перед сном, телохранитель на минуту отлучился к себе в комнату, вернувшись с маленькими квадратными предметами в руках. Остановившись у дивана, который заняли родственники, он внимательно посмотрел сначала на младшего брата, затем на племянника. — Знаете, я реально долго размышлял над тем, что же вам подарить в этом раз. Хотелось чего-то особенного и привычно-полезного… Но, — он сконфуженно замолчал, поняв, что растерял весь словарный запас. Да и нужны ли были тогда слова? — В общем, вот, — с этими словами старший протянул каждому по коробке. — Можно открыть? — вежливо поинтересовался Пятый, осмотрев незатейливую упаковку. — Конечно, — против обыкновения, кукловод выглядел взволнованным. — Дядя… Это… — Гааре стоило волевого усилия поднять незакрепленную ничем крышку вместо того, чтобы посмотреть, что у сына. — Канкуро… Как ты… Безмерное восхищение за них обоих выразил вместо него Шинки, который поднялся и крепко обнял мужчину. — Спасибо, Дядя. Спасибо. Внутри каждой из коробочек лежали металлические кольца на изящной цепочке. И их главная прелесть заключалась вовсе не в том, что они были изготовлены из материала, проводящего чакру. И даже не в причудливой и красивой форме ободка, а в именной гравировке. — Рад, что нравится. — Канкуро с улыбкой смотрел на растерянного брата. — Подумал, раз уж обручальных колец вам не видать, пусть будут хотя бы такие. — Они гораздо лучше, дядя, — Шинки уже достал своё и надел на шею. Цепочка была сделана достаточно длинной, чтобы кольцо скрылось под рубашкой. — Гораздо. — Канкуро, ты… — Гаара же всё ещё сидел неподвижно, смотря на имя сына, поблёскивавшее на его подарке. — Изготавливал сам, за это не волнуйся, — марионеточник с важным видом потёр под носом. — Металл не самый плавкий, но мне хотелось сделать из него. Видя, что любимый ошарашен, молодой человек наклонился и, подцепив цепочку, осторожно опустил её на шею казэкаге. Улыбнулся: — Тебе очень идёт. Пламенновласый поднял растерянный взгляд на сына, перевел на советника, не выпуская кольцо из пальцев. — Ты знаешь, что ты самый лучший на свете брат, Канкуро? — А то! — кукловод радостно рассмеялся и, наклонившись, сгреб младшего в охапку. — Я знаю, как вы дороги друг для друга, — почувствовав, что к их объятьям присоединился и племянник, сжал своего каге сильнее. — Мы все знаем.