Бегущая

      Вечером Ньют не пришёл: они до глубокой ночи засиделись с Алби, Беном и Минхо в картографической, а он не хотел меня тревожить. Спать было действительно неудобно, а ширина кровати пока позволяла коротать ночи только на боку. Совершенно не мой вариант был в последнее время.       — Ты как? — Бен зашёл утром, перед уходом в Лабиринт. Я по привычке проснулась слишком рано.       Вопрос бегуна вызвал у меня тяжелый вздох и грустный взгляд.       — Сам как думаешь? — поинтересовалась я, устраиваясь удобнее на подушках. — Развлечений тут никаких. Лежи весь день, думай да в стену пялься.       Бен сочувственно на меня посмотрел.       — Не расклеивайся, Хед, скоро выздоровеешь, — ободряюще сказал парень.       — Бен, ты где, задница кланкорожая? — витиевато ругнулся снизу Минхо.       — Я на втором! — крикнул парень. — Сейчас иду.       — Спасибо, что навестил, — улыбнулась я, — беги.       Бен исчез, и на смену ему пришёл Ньют. Поцеловал меня в губы, заставив зарыться пальцами в густые светлые волосы, и с трудом оторвался, глядя на меня затуманенными глазами.       — Я бы остался, да идти надо, — вздохнул он. Быстро поцеловал меня в шею и, закинув рюкзак за спину, выскочил в коридор.       Я вздохнула. Сейчас мне даже из окна было не посмотреть.       Ещё чуть позже ко мне заглянул почти весь Глейд. Алби спросил, не хочу ли я кушать, Фрайпан принёс завтрак, Галли влез в окно, притащил яблоко и потрёпанный томик, на котором было написано: «Александр Дюма. Три мушкетёра».       — Нихрена себе, — восхитилась я, крутя в руках книгу, — откуда такое богатство?       Строитель хмыкнул, глянул, на месте ли лестница, на которой он стоял, пока чинил отвалившуюся вчера поздно вечером доску.       — Стащил у Зарта. Только ему ни слова, — заговорщически подмигнул парень. — Я отчего-то думаю, что тебе явно не повредит лишняя развлекуха в четырёх стенах.       Я прижала к груди книгу, испытывая целую гамму чувств: благодарность, неверие, предвкушение и желание, чтобы строитель наконец ушёл, оставив меня наедине с этим богатством. У меня было четкое понимание, что за пределами Лабиринта то, что у меня в руках, — ещё большее богатство.       Галли через некоторое время ушёл тем же путём, которым пришёл, и за окном стал слышен ритмичный стук молотка. Я разложила книгу на коленях, погладила обложку и открыла первую страницу. До самого вечера я с упоением читала: благо все были в делах и меня особо никто больше не беспокоил.       Вечером, когда солнце на стенах окрасилось в закатные цвета, я отложила книгу о приключениях в далекой Франции и потёрла уставшие глаза. Дверь скрипнула, зашёл Джефф.       — Ну что? — он сел на стул напротив кровати. — Как дела?       Я прислушалась к себе.       — Вроде нормально, — ответила я, — бок подергивает и зудит, но в целом — терпимо.       Джефф обошёл кровать и начал меня разматывать на обработку. Я посмотрела на пострадавший бок. Края шва были самую малость красноватые, но в целом всё выглядело неплохо. На марле осталось немного сукровицы, но кровь уже не сочилась.       — Неплохо, — прокомментировал Джефф, — антибиотики пьёшь?       Я кивнула на таблетки, лежащие на тумбочке.       — Пью по часам, — ответила я с грустным вздохом, — хоть какое-то развлечение.       Джефф хмыкнул, сходил за чистым бинтом и марлей. Я села, чтобы ему было удобнее меня перебинтовывать.       После Джеффа ко мне заглянул Ньют. Судя по всему, он даже в душ ещё не заглянул.       — Как у тебя тут дела? — спросил он, стоя в дверях.       Я пожала плечами.       — Утром пережила небольшое паломничество. Развлеклась поеданием таблеток и перебинтовкой, — отрапортовала я. Про книгу, которую мне принёс Галли, я решила на всякий случай не рассказывать. — Вы как в Лабиринте?       Ньют мельком улыбнулся.       — Всё как обычно, стены стоят. Я очень хочу тебя обнять, но мне сначала нужно ополоснуться, — сказал он, отлипая от косяка.       Чуть позже он снова вернулся и лёг рядом со мной; я аккуратно подвинулась на край кровати, давая ему место. Мы некоторое время лежали и целовались, потом болтали до глубокой ночи, слушая гогот с улицы. Уснула я у бегуна на плече, чрезвычайно умиротворенная местом и человеком, который был рядом.       Наверное, дни с Ньютом в Лабиринте останутся для меня лучшими ещё на долгое-долгое время.       Я коснулась розоватого шрама на правом боку. Прошёл почти месяц с ранения гривером. Со дня на день я смогу присоединиться к Ньюту и Минхо в Лабиринте. Это было ни с чем не сравнимое ощущение, которое мне хотелось отпраздновать.       Я потёрла лицо и начала одеваться. Система эластичных бинтов, заменяющих мне лиф: грудь нельзя было назвать большой, но и маленькой она не была, и если её не зафиксировать, то во время бега было очень неудобно. Поэтому я перематывала её, не пережимая, и пропускала через середину лямку. Затем трусы и ушитые холщовые штаны. Ух, сколько вечеров я провела с ниткой и иголкой, подгоняя всё так, чтобы бегать было максимально комфортно! В широких штанах ноги начинали через некоторое время заплетаться, поэтому я сделала брюки довольно зауженными, но не стесняющими движений.       Я скорее шестым чувством ощутила, что позади кто-то есть, чем услышала, полностью погружённая в мысли о том, что моё заточение окончено. Я повернулась. В комнате был Ньют: он стоял, упершись спиной в закрытую дверь, и смотрел на меня, чуть наклонив голову.       — Давно тут стоишь? — я улыбнулась.       Ньют покачал головой.       — Нет, зашёл, когда ты ботинки шнуровала, — тихо сказал он.       Я нахмурилась. Ньют выглядел странно напряженным.       — Что случилось? — спросила я, подходя к Ньюту.       — Не ходи в Лабиринт, — попросил он, — пожалуйста.       Как гром среди ясного неба. Мы же уже об этом говорили…       — Ньют, это невозможно, — тихо сказала я, беря его за руку.       Парень прикрыл глаза и слегка стукнулся затылком о деревянную дверь.       — Хед, пожалуйста, — с нажимом сказал он, — я с ума сойду, боясь, что с тобой что-то случится. Не ходи туда.       — Нет, Ньют, — твёрдо ответила я, чувствуя, как внутри селится что-то противное, закипая в носу слезами. Он не может так говорить.       — Хед, — парень жёстко на меня посмотрел, — мне тебя запереть тут? Или что? Или тебе забеги важнее моих нервов?       — Да чем я тут, по-твоему, буду заниматься?! — сорвалась я. — Я не умею ничего, кроме как бегать, Ньют!       — Помогай Алби, другим ребятам, следи с Билли за порядком, — Ньют пожал плечами, — ты точно не только бегать умеешь.       Я не узнавала его. Холод с обидой в глазах, упрямо сжатые губы.       — Нет, Ньют, — я покачала головой, — я не останусь в Глейде. Дай мне пройти.       Я не хотела его видеть. Ну как он мог решить, что я смогу тут сидеть? Он поймёт. Должен понять. Я дёрнула ручку двери. Ньют отступил, провожая меня темными глазами.       — Это твоё окончательное слово, Хед? — спросил он ровным тоном.       — Да, Ньют. Оно и в прошлый раз таким было, — ответила я, не поворачивая голову.       И пошла к лестнице вниз.       — С возвращением, — Минхо хлопнул меня по плечу, идя к Воротам.       — Угу, — буркнула я, кивая. Говорить не хотелось совершенно.       — Ты чего не в духе? Должна плясать же. И где Ньюти? Штаны надевает?       Я одарила азиата неприязненным взглядом и покачала головой.       — Не знаю. Был в моей комнате, когда я выходила.       — Поругались? — Минхо поднял бровь.       — Не...       Меня перебил звучный удар на втором этаже. Из моей комнаты. Что-то влетело в стену. Я закатила глаза, вздыхая.       — Похрену, — наконец ответила я и перешла на бег, заканчивая разговор.       Вечером я выбежала из Лабиринта в сумрачном настроении. Светлой макушки нигде не было, и я побежала в картографическую, решив, что мы поговорим после. Ньют был уже там. Дорисовывал карту. Я плюхнулась рядом, типа как ни в чем не бывало.       — Подай мне воды, — попросила я, ткнувшись носом в плечо.       Ньют протянул мне бутылку молча и вернулся к зарисовкам. До сих пор обижен? Ладно. Я ополовинила бутыль и углубилась в перерисовку. Чуть позже прибежал Минхо, посмотрел на нас, поджал губы и сел рисовать. То, что Ньют ушёл, я поняла только по звуку закрывшейся двери.       Я поднялась к себе. Пусто. Очень странное чувство потери поселилось у меня в душе, когда я поняла, что обычно приходивший сюда Ньют отсутствует. Может, с Алби заболтался? Он не может не прийти. Мы спим вместе каждый день вот уже полгода. Я минут двадцать полежала на месте, глядя в потолок, затем встала и спустилась вниз.       Мало кто из парней спал в Хомстеде. Исключение составляли Алби, Минхо и Бен. Раньше — и Мартин. В сердце кольнуло от воспоминаний о нашем погибшем картографе. Я прошла на цыпочках между спящим Уинстоном и Зартом, чуть не наступила на руку Фрайпану. Остановилась, перевела дух и чуть в стороне увидела знакомую макушку, выглядывающую из спальника. Присела рядом на корточки. Посмотрела, как он хмурится. Спит уже. И решила не будить, твёрдо уверившись, что завтра мы обязательно поговорим. Ну он же знает, что я не могу не бегать.       Утром я проснулась одна и уткнулась носом в подушку. Уловив знакомый запах, потушила отчаяние. Я справлюсь. Мы ещё ни разу не ссорились, а уж тем более так серьезно. Я встала с кровати и спустилась в душ. И в дверях столкнулась с уже явно умывшимся Ньютом.       — Доброе утро, — я улыбнулась и заправила за ухо ещё не расчесанную прядь волос.       — Ага, — Ньют прошёл мимо. Я в последний момент схватила его за руку и дёрнула на себя.       — Ньют, что происходит? — я смотрела в карие глаза и чувствовала, как у меня сжимается сердце. Он за сутки даже ни разу не заговорил со мной и не поцеловал. Он спал на улице.       — Пусти, — он вырвал руку и пошёл на кухню.       Я побрела за ним, чувствуя недоумение и обиду.       — Ньют... — я потёрла переносицу в надежде, что это избавит меня от чувства подступающих слез, но тщетно.       — Что, Хед? — парень спросил, даже не обернувшись, просто изучая содержимое холодильника. Достал оттуда тосты, сыр, помидоры и всё, что нужно было для сандвича.       — Что происходит? — снова спросила я.       — Ничего не происходит, — парень методично нарезал помидор, — неужели не видно?       — Я не понимаю тебя, — беспомощно сказала я, упираясь руками в стол.       — Да, я знаю.       Я бессильно сжала столешницу, не зная, что делать с этим равнодушным куском льда, который стоял напротив. Я обошла стол и попыталась обнять парня, как делала это кучу раз утром, когда нам удавалось побыть вдвоём перед забегом. Ньют не дал мне этого сделать. Это был ещё один удар в сердце. Он положил нож и обернулся, перехватывая мои руки и прижимая их по швам.       — Не нужно, — холодно сказал он, — давай ты выйдешь отсюда и зайдёшь, когда я закончу.       — Ты не сделаешь этого, не прогоняй меня, Ньют, давай поговорим, — я слышала, как мой голос начинает дрожать, а на глазах выступают слезы.       — Нам не о чем говорить, Хед. Вчера ты ясно дала мне понять, что Лабиринт тебе нужнее. Что я не так важен в твоей жизни со своими чувствами, как твои убийственные вылазки. Вот теперь иди.       Он развернул меня и подтолкнул к выходу. Я поняла, что просто позорно разрыдаюсь. И, подхватив свой рюкзак, в котором болтались только две бутылки воды, стараясь не всхлипнуть, сразу побежала в Лабиринт, едва не сбив по дороге зевающего Минхо.       — Эй, Хед, ты чего так рано? — крикнул он мне в спину, но я не слышала друга: я бежала к гостеприимно распахнутым воротам. В Лабиринте, пробежав два или три поворота, я сделала остановку и дала волю слезам. В моё сердце воткнули железный штырь с гранеными краями и медленно его проворачивали.       Впервые за долгое время я не хотела возвращаться. Я стояла уже минут пятнадцать, глядя на обрыв, когда часы на руке запищали, подсказывая, что мне нужно поторопиться. Алби не простит. Да и Минхо. Я, чувствуя себя совершенно разбитой, повернула, оставляя за спиной обрыв, и побежала обратно в Глейд.       Там я устроилась рисовать в картографической, вышла, разминувшись с Ньютом совсем немного, и направилась в Рощу. К бочке Галли.       — Эй! — сквозь туман в голове пробился голос Минхо. Я лежала на холодной земле и хотела, чтобы про меня все забыли. Была Хед — и нет Хед. — Блин! Ты чего творишь? — Меня подхватили на руки, я начала извиваться и махать руками. — Не трогай меня, — едва ворочая языком, сказала я. Меня резко отпустили, и я замычала, когда, больно ударившись, упала на землю. — Твою мать, Хед, — голос Минхо звучал устало, но мне было плевать, — ты сколько выпила, дура?       Я не помнила. Вроде немало. Хотелось напиться так, чтобы было плохо. Прям хуже, чем то, что творилось на душе. Не особо понятно, правда, помогло ли, так как тело ощущалось как не моё. Ещё и тошнило жутко. Я поднялась на четвереньки. Мысли путались, тело повело, и я упала на бок.       — Он меня бросил, — пробормотала я, — я месяц была в этих сраных стенах. А он меня бросил. Представляешь?       Тишина была мне ответом. Свалил, значит. И этот. Ну и ладно. Я снова попыталась подняться на четвереньки, но не особо в этом преуспела. Лежать тоже было сложно: почему-то голова кружилась ещё сильнее. Я перевернулась на спину и тут же вернулась на бок, чувствуя, как огромной волной накатила тошнота.       — Вот она, — я услышала шаги и снова голос Минхо, — она явно дофига выпила, я честно не помню, сталкивался ли с таким в жизни и что с этим делать.       Мне отвели волосы с лица, и в свете луны я увидела медака.       — Джефф, — прозвучало скорее как шипение. На большее сил не хватило. — Привет.       Парень покачал головой, поджимая губы.       — У неё сильнейшая алкогольная интоксикация. Чувак, тащи воды, бутылок шесть. Буду её в чувство приводить.       Шорох травы и опавших листьев.       — Он меня бросил, Джефф, — всхлипнула я, — представляешь?       — Кто? — интереса в голосе медака было ровно столько же, сколько в деревьях, что нас окружали.       — Ньют. — Я попыталась сесть, но снова накатила тошнота, и я вернулась в исходную позу.       — Вы были вместе?       — Ага. Были. — На этот раз я с тошнотой не справилась и едва успела подняться на руки, исторгая из себя содержимое желудка. В котором, к слову, кроме воды и алкоголя не было ничего со вчерашнего вечера.       Не знаю, сколько продолжалась эта мука, но вернулся Минхо.       — Пей. — Мне под нос сунули горлышко бутылки, когда я вытирала мокрый нос и щеки. Я прильнула к горлышку, и после глотков восьми меня снова вырвало. Желудок болезненно сжимался, горло и носоглотку саднило. В голове потихоньку стало проясняться.       — Пей, — снова повторил Джефф.       Я помотала головой.       — Не хочу, — выдавила я, садясь на землю.       — Пей! — голос стал тверже. — Тебе нужно прочистить желудок от этой дряни.       Я застонала, но снова приложилась к бутылке. Когда я опорожнила всё и желудок, кажется, блестел внутри чистый, как утренняя роса, меня подхватили под мышки и рывком поставили на ноги. Чувствовала я себя как тряпочка, которую зачем-то научили ходить.       — В душ её, и пусть ляжет спать, — скомандовал Джефф, поднимаясь, — а Галли скажи, чтобы перепрятал своё пойло.       — Джефф, я... — я попыталась донести до медака, что мне необходима эта штука, но была перебита.       — Да мне плевать, блин, что у тебя стряслось, Хед! — сурово сказал он. — Но я не буду больше тебя откачивать. Ясно? Поэтому про валяния в лесу в пьяном состоянии можешь забыть раз и навсегда.       Я понуро опустила голову, понимая, что спирт он тоже перепрячет. Минхо довёл меня до душа и затолкал внутрь.       — Мойся. Тут я тебе не помощник. Закончишь — постучи по двери. Только оденься сначала. Не хочу снова получать по своему прекрасному лицу от твоего Ромео, — мрачно сказал он, захлопывая дверь у меня перед носом.       — Ему плевать. Он бросил меня, — буркнула я в закрывшуюся дверь. Бунтарский дух даже подсказал мне не трогать щеколду. Что я и сделала, выпутываясь из одежды.       Мы поднялись на второй этаж.       — Я не буду тут спать, — буркнула я, вися у азиата на плече.       — Это твоя комната, и ты спишь тут, принцесса. Поближе к нашему чуткому медаку, — отбрил Минхо, сгружая меня на кровать.       — Я не хочу спать одна, — умоляющим голосом сказала я, глядя на друга.       — Хед, я тебе не нянька. Ты взрослая девочка. — Бегун потёр лицо. — Поэтому ложись под одеяло, поворачивайся своим хорошеньким носом к стеночке и спи. Тебе завтра ещё головомойку от Алби пережить и в Лабиринт сбегать.       Минхо ушёл. Я слышала, как он спустился вниз, но привычной возни не услышала и аккуратно выглянула в окно. Бегун размашистым шагом пошёл к месту, где спали остальные парни, дошёл до одного из спальников и присел там на корточки. Через мгновение высунулась взъерошенная голова, от вида которой сердце защемило. Жаль, я не могу слышать на такие расстояния. Они наверняка ещё и шёпотом говорили, чтобы не будить никого. Затем Минхо резко встал и пошёл обратно. Ньют лёг. Я смотрела и хотела туда, к нему. Чтобы рука привычным весом легла мне на рёбра, обнимая. Чувствовать тепло позади себя. По щекам покатились слезы. Я вытерла их и увидела, как фигура Ньюта снова поднимается, садясь. Как в свете луны он нервным движением взъерошил волосы. Затем встал и пошёл в сторону Хомстеда. Я испуганной мышью юркнула под одеяло и накрылась. Шаги на лестнице. Сердце стучало так, что, казалось, из груди выпрыгнет. Я повернулась лицом к стене, отчаянно труся. Дверь скрипнула, открываясь. Секунды текли медленно. Затем закрылась. Я почти улыбнулась, ожидая почувствовать то, к чему я так привыкла. Но ответом были удаляющиеся шаги.       Утром я проснулась в абсолютно разбитом состоянии. В голову словно ваты набили, во рту было полное ощущение выгребной ямы. Добавить к этому абсолютную слабость — и получалась я. Повернувшись в кровати, я обнаружила на столе стакан воды, рядом лежала белая таблетка непонятного назначения. Я приподнялась на кровати и увидела, что стакан придавливал лист бумаги. На нем незнакомым почерком было написано: «Скорее всего, утром тебе будет плохо. Выпей». Что я и сделала. Вряд ли меня решили отравить. Я выпила белую таблетку и запила её водой, чувствуя облегчение хотя бы от влаги, попавшей в организм.       Самое поганое, что я помнила всё о вчерашних приключениях. Как с горя надралась в роще, как меня нашёл Минхо, как они с Джеффом меня отпаивали, пережидая, пока я прочищу организм. Как я героически не стала защелкивать дверь душа. Спасибо Минхо за доброту. Я натянула одеяло до носа и потёрла гудящий лоб. Нужно было вылезать и бежать. Ещё эта размолвка с Ньютом... Я зажмурилась, пока в глазах не побелело, и волевым движением сбросила с себя одеяло. Опустила ноги, переждала, пока голова не перестанет кружиться. Бегун из меня сегодня будет тот ещё. Сквозь легкую дымку почти ушедших сумерек я дошла до душевой, быстро обмылась, надеясь, что это хоть немного приведёт меня в чувство. Почистила зубы.       «Не думай о нем, Хеди».       Вернулась обратно, подхватила рюкзак и, не глядя по сторонам, пошла к закрытым ещё воротам. Не хотела идти на кухню, сталкиваться там хоть с кем-то. А особенно с Ньютом. Есть я тоже не хотела. Вообще, тело ощущалось как чужое. Механические движения, автоматическое стремление делать привычное дело. Бежать я, наверное, буду сегодня тоже на автопилоте. Когда ворота начали открываться, я, не дожидаясь полного раскрытия створок, втиснулась между каменных стен и побежала вперёд в среднем темпе. Сегодня я очень хотела встретить гривера. И даже была готова ему отдать себя. Пусть режет, кромсает. Но я хочу чувствовать хоть что-то, кроме растущей в душе пустоты. Пожалуйста, я только недавно узнала, что это может быть иначе.       — Как голова? — Минхо сел рядом со мной за поваленным деревом.       Сегодня я решила сделать вид, что всё нормально, и посидеть у костра. Спиной ко всем, правда, но знала, что это никак не помешает тому, кто захочет со мной поговорить.       — Нормально, — ровно ответила я, глядя в темноту перед собой. — Кто-то сердобольный положил мне таблетку от негативных последствий вчерашнего приступа идиотизма.       — Джефф, кто ещё. Он у нас повелитель лекарств. — У Минхо был очень усталый голос. — Как в целом? Я что-то не уловил, ты поесть сегодня взяла с собой?       — Да, — соврала я, — встала просто рано и сразу убежала.       — Ну хорошо. Надеюсь, что ты не будешь больше творить никаких глупостей?       — Я непредсказуема, шанк. — Я пожала плечами. — Вчера вот напилась. Сегодня посижу немного и спать лягу. Что завтра будет — я не знаю.       Бегун рядом тяжело вздохнул.       — Откуда это желание открутить кому-нибудь голову? — спросил он в пустоту. — Алби бесится, сказал, что предупреждал тебя. Я попросил пока что не лезть.       — Спасибо, — кивнула я, — и потом тоже, пусть не лезет.       Утром нас ждало потрясение похлеще всего, что творилось вокруг всё время. Я стояла посреди плит Глейда, недоуменно оглядываясь. Рядом были такие же поражённые Минхо, Ньют, Бен, Адам и поднятый с утра пораньше Алби. Три из четырёх ворот были закрыты.       — Черт, — Минхо запустил руку в волосы, — и что, блин, это значит? Записки нигде нет с пояснениями от этих стебанутых Создателей?       — Может, нам тонко намекают, что нам там нечего ловить? — предположила я, закусывая губу и стараясь не обращать внимания на стоящего рядом Ньюта, чьё присутствие нервировало меня сейчас даже похлеще, чем закрытые Ворота.       — Ну, в любом случае Ворота закрыты, а записки с пояснениями я тут не вижу, — покачал головой Бен. — Значит ли это, что нам нет смысла бегать в таких количествах?       Я дико посмотрела на парня, его слова не укладывались в голове совершенно.       — Я вот плевать хотела, Бен. Я как бегала, так и буду бегать! — я обняла себя руками, почувствовав лёгкий озноб. — И хрен вы меня тут закроете! — это уже было сказано с косым взглядом на Ньюта.       Стоящий рядом парень тихо, но зло фыркнул, на что я не стала обращать внимание. Его мнение я уже поняла на данный счёт, и объяснять мне было не нужно.       — Никто не претендует, — Бен поднял руки в примиряющем жесте, — если надо, я могу оставаться в Глейде. Адам вон с Галли сдружился, и Зарт доволен.       Я отвернулась от бегуна и посмотрела на молчащего Алби.       — А ты что думаешь, господин Главная Задница?       — Думаю, что теперь в бегуны будет жёсткий отбор, — мрачно сказал он, — абы кто больше не попадёт, в этом нет смысла.       Ньют кивнул — я это увидела краем глаза, старательно не смотря на юношу во время всего обсуждения.       — Сегодня бежит Минхо, Бен, Ньют, — сказал Алби, приняв какое-то решение.       — А я? — я возмутилась, глядя на лидера. — Алби, я, кажется, ясно дала...       — Хед. Ты нужна мне тут, — пресёк попытки Алби, — нам нужно кое-что обсудить, и без тебя я не справлюсь. Вечером у нас на это слишком мало времени.       Я раздраженно выдохнула сквозь сжатые зубы. Но подчинилась. Как-то не принято у нас было сильно оспаривать решения лидера, которого мы выбрали сами.       — Адам, ты сегодня с Галли, спросишь, кто ему там нужен и чем помочь.       И ушёл не оборачиваясь. Я секунду постояла, чисто из принципа, и пошла следом за удаляющимся другом.       Алби завёл меня в картографическую и плотно закрыл за собой дверь.       — Ну и? — поджал он губы, хмуро глядя на меня.       Я ответила парню недоуменным взглядом, совершенно не понимая, что он от меня хочет.       — Долго ваша Санта-Барбара будет длиться? — Алби раздраженно закатил глаза. — Как дети малые. Из-за чего поругались хоть?       Я тяжело вздохнула, взяла стул, стоящий в помещении, и, перевернув его спинкой к Алби, уселась верхом, положив руки на верхнюю планку.       — Ньют не хочет, чтобы я ходила в Лабиринт, — ответила я.       — Я тоже не очень хочу, с учётом того, как ты умеешь влипать во всякие неприятности. Но я понимаю, что не имею права ничего запретить тебе. Несмотря на то, что формально являюсь тут главным.       — Почему? — тихо спросила я, глядя на друга.       — По старшинству, — пожал плечами Алби. — Точнее, исходя из того, что ты не глупа, это не дурацкое упрямство. И я-то знаю, что если ты перестанешь ходить туда, то просто загнёшься тут, в четырёх стенах. Или свалишь и не вернёшься, чего никто из нас не хочет.       Я бледно улыбнулась, чувствуя благодарность к Алби.       — Спасибо, что хоть ты это понимаешь. — Я вздохнула. — Как бы донести теперь это до Ньюта.       — Я попробую поговорить с ним, — тихо сказал лидер. — Но давай договоримся, что это будет последний раз, когда я лезу в ваши отношения.       Я протянула открытую ладонь.       — Постараюсь всё для этого сделать, Кэп, — хмыкнула я.       Алби ударил меня по руке, скрепляя договорённость.       — Так, и чем я сегодня буду заниматься? — спросила я, когда основная тема разговора была исчерпана.       Лидер неопределенно пожал плечами.       — Сначала наведи порядок в картографической: в отсутствие Мартина тут снова бардак. Потом помоги Зарту оттащить в сарай картошку, потом сходи к Галли — он хотел от тебя понимания по поводу укрепления Ямы. Если всё до прихода ребят сделаешь, можешь дальше заниматься чем тебе угодно.       Я кивнула и развернулась на стуле с противным скрипом ножек по бетону к разбросанным на полу картам и тяжело вздохнула.