Бегущая

      — Пойдём поговорим, — за спиной стоял Ньют и как-то неловко переминался с ноги на ногу.       Сердце сделало кульбит. Если мы с Ньютом помиримся, то я согласна, каждый раз оставаясь в Глейде, быть добровольным помощником кому угодно, на кого покажет Алби.       — Пойдём, — я кивнула и встала.       Мы ушли в Рощу под не особо заинтересованными взглядами заканчивающих ежедневную работу ребят.       — Хед, — парень начал разговор первым, твёрдо глядя мне в глаза, — я не буду перед тобой извиняться, так как не чувствую себя виноватым в полной мере. Я просто хочу, чтобы ты поняла, как сильно я за тебя боюсь.       Я кивнула молча, боясь спугнуть момент. Не каждый день к тебе идут помириться, когда ты уже на стену почти влез от одиночества и отчаяния.       — Я не вправе тебе запрещать что-либо, — он взял небольшую паузу, — но я хочу тебя попросить. Пожалуйста, постарайся больше ни во что не влипать. Иначе мы закончим всё это. Мне будет проще бояться за тебя со стороны.       Я поджала губы, не зная, что ему на это ответить. На самом деле было не то чтобы больно, просто очень неприятно осознавать, что Ньют готов отказаться от меня, чтобы не подвергать себя стрессу. Но мои чувства были сильнее, чем циничное желание сказать: «Да пошёл ты, Ньют. Сиди и трясись дальше».       Наверное, я бы поступила так же, так же психовала, встрянь он в подобное и раз в некоторое время украшая своё тело новой скверной раной.       — Я поняла тебя, Ньют. И... понимаю. Это мне стоит извиниться. Нужно было тогда поговорить с тобой несколько спокойней, — я вздохнула, — но мы тут постоянно на нервах. Так что вышло как вышло.       Парень стоял напротив и смотрел на меня очень усталыми грустными глазами. Я не выдержала больше и подошла к нему, утыкаясь носом в ключицу, вдыхая такой родной запах.       — Я соскучилась по тебе, Ньют.       — Я по тебе тоже, Хеди, — мягко сказал он мне в ухо, крепко обнимая меня, — и объявлять голодовку было необязательно.       Я улыбнулась, пожала плечами и подняла на него лицо.       — У меня так вышло. Прости. Я буду есть нормально.       Тёплые суховатые губы накрыли мои в нежном глубоком поцелуе, и низ живота сладко потянуло. Я очень по нему соскучилась.              — Хед, ты ж у нас тут негласный лидер, — Галли плюхнулся рядом со мной у бревна.       Я покосилась на него, не слишком обрадованная началом разговора, внутренне чувствуя подставу.       — К чему ты клонишь, шанк? — поинтересовалась я сумрачно, что полностью отражало моё настроение. С утра у меня болела голова и чесалась шея. Готова ставить свои забеги в Лабиринт — чесалась татуировка.       — Короче, у меня тут возникла одна идея, — строитель с воодушевлением посмотрел на меня, — я хочу устроить Бойцовский круг. Типа соревнования между шанками. Тест на тему, кто чего может, да и вообще — типа разрядка.       — В чём суть? — спросила я, заинтересованная идеей.       — Выкинуть противника за круг, — улыбнулся Галли. — Правила простые: фасад не портить, не ломать ничего, по яйцам не бить.       Я задумалась. В целом — неплохо. Правда, если устраивать часто, забава скоро надоест.       — Окей. Я думаю, можно раз в месяц устраивать. Заодно покажем новичкам, что у нас тут может быть весело, — я мимолётно улыбнулась. — Иди к Алби, скажешь, что я не против.       Галли ушёл, оставив меня одну. Толковый парень с кучей идей. От мрачности, которая была поначалу, больше ничего не осталось. Галли был полноценным членом команды, как Ньют, Минхо, Бен, Алби.       В итоге Алби одобрил. Заодно перенёс ежемесячные возлияния на срок «раз в месяц».       В следующем месяце к нам пришёл Клинт, который стал отличным помощником Джеффу. Причём знания парня распространялись настолько хорошо, что Джефф признал: даже он не знал многих вещей. У нас снова случилась реорганизация лекарств, и с ближайшей поставкой появилось больше оборудования.       А ночью прибытия Клинта к нам я решила испытать свои силы в кругу Галли.       Строитель как раз выкинул за круг Уинстона под гогот толпы. И в свете факелов, которые мы зажигали для уюта, я вышла на вытоптанную и присыпанную мягким песком площадку под свист и улюлюканье парней. Ньют был не в курсе готовящейся выходки и, скрестив руки на груди, поднял бровь.       «Ты уверена?» — это я прочитала по его губам.       Я легко улыбнулась и кивнула. И повернулась к противнику.       — Серьёзно? — Галли повторил жест Ньюта. — Хед, ты же...       — Ну да, девчонка, — задорно сказала я и сняла кофту, которую надела на ночную прохладу, оставшись в майке. Размяла шею поворотом головы и встала в стойку на полусогнутых пружинящих ногах, выставляя руки в блок. — Или ты боишься, что девчонка выкинет тебя за круг?       Вокруг послышались смешки.       Я чувствовала, как адреналин побежал по венам. Галли был крупнее меня, мускулистее, но я понимала, что преимущество иногда бывает и за юркостью. Галли поджал губы, выражая, что не слишком доволен моим решением. А я пружинисто пошла по широкой дуге, аккуратно переставляя ноги и наблюдая за глейдером, стоящим напротив в расслабленной позе.       — Хед, я не хочу...       Быстрое сокращение дистанции, удар ногой в плечо. Не сильный, скорее для обозначения того, что я не шучу и обижусь, если Галли не примет игру. Отскок обратно, прежде чем он перехватывает мою ногу.       — Окей, — вздохнул строитель и попёр на меня, видимо, в надежде, что всё закончится быстро.       Не тут-то было. Галли явно не ждал, что я поднырну у него под рукой и метким ударом ноги в копчик отправлю его на песок. Парень упал на руки, быстро поднялся и развернулся обратно в считаные доли секунды, сверля меня уже одновременно недовольным и изучающим взглядом.       Дальше мы уже молча кружили по площадке. С моего лица не сходила шальная улыбка. Мне было хорошо и радостно, в крови плескалась бодяга Галли в том количестве, когда координация ещё не совсем нарушена, но определённая доза бесшабашности гуляет в голове.       Галли смотрел на меня, насупив брови, пытаясь понять, что к чему. Наконец он снова пошёл в нападение. Я решила, что растягивать всё это особого смысла нет. Когда Галли настиг меня на расстоянии вытянутой руки, я просто перехватила его за предплечья, утягивая на себя, мягко упала на спину, перекатываясь, и, используя инерцию, перекинула парня через себя упором ноги в солнечное сплетение, молясь, чтобы он ничего себе не сломал при приземлении.       Строитель даже не понял, что произошло. Такой подставы от меня он явно не ждал и даже не слишком осознал, поднимаясь на руки за пределами круга. Минхо, Ньют и Алби — моя маленькая команда поддержки — дружно взревели, вскидывая кулаки. Я закусила губу, скрывая улыбку, глядя на Галли, который подходил ко мне с нечитаемым выражением лица. Парень поравнялся со мной, и я на какой-то миг подумала, что приобрела себе врага, но глейдер с мимолётной улыбкой протянул мне руку:       — Хед, это было очень... странно. Но я теперь не сомневаюсь, что куратор ты не за красивые глаза.       Мы пожали руки. Следующий вопрос был причиной моего стыда долгие годы, заняв почётное место рядом с поцелуем с Минхо чуть меньше года назад и вызывая желание отмотать время и укоротить себе язык. Но в тот момент я казалась себе неотразимой и безмерно смелой.       — Что, правда красивые? — спросила я сквозь шум глейдеров, обсуждающих мой успех.       Галли улыбнулся краем губ и мимолётно кивнул, выпуская мою руку из своей. А я почувствовала, что, похоже, покраснела до корней волос.       Вот же дура.       — Ну, кто следующий? — зычно спросил строитель, уже не глядя на меня, а оглядывая товарищей по Глейду.       — Пойду, что ли, разомнусь, — сказал Алби, проходя мимо меня.       Я подошла к Ньюту, который смотрел на меня не очень довольный.       — Что? — спросила я, скрещивая руки на груди, всеми фибрами выражая один сплошной протест.       — Действительно, — фыркнул он, хмуря густые тёмные брови, — я должен, блин, сиять от счастья, видя, как ты точишь лясы с Галли.       — Ты ревнуешь, что ли? — вытаращилась я на Ньюта.       — Делать мне больше нечего, — дёрнул плечом бегун. — Спокойной ночи, Хеди. Хорошо повеселиться.       И ушёл в сторону спальников. Я раздраженно рыкнула и двинулась следом.       — Ньют, постой! — я схватила парня за руку, останавливая. — Пошли ко мне, не дури.       — Вот Галли пусть и идёт, — бросил Ньют, вырывая у меня свою руку.       — Нет, подожди, ну блин! — я вцепилась в майку парня, тормозя его и тяня на себя, затем обежала его и перегородила дорогу. — Ньют, это ерунда. Ты мне нужен, а не Галли.       — Зачем тогда ты спрашивала его про глаза? — Ньют смотрел в сторону, на виске билась венка.       — Потому что алкоголь, адреналин и дурацкий кураж отрубили мне язык, а не потому, что мне интересно его мнение насчёт красоты моих глаз. — Я поймала лицо Ньюта в ладони. — Мне, кроме тебя, правда никто не нужен. Пойдём спать.       Ньют наконец посмотрел на меня и устало прикрыл глаза.       — Я только сейчас понял, что буду переживать не только за сохранность твоей жизни, но ещё и обо всех парнях, которые тут живут с нами, — вздохнул он и пошёл рядом со мной к Хомстеду.       — Обещаю, что постараюсь больше не давать поводов для переживаний, — сказала я, пожимая тёплые пальцы.              Всё чаще я смотрела на нас, на компанию бегунов, и примеряла образы из прочитанной мной во время лежания в лазарете книги. Кто из нас кто?       Иногда Ньют своей рассудительностью был зеркалом Портоса. Адам — задумчивый Арамис. Минхо — с его самомнением, самоотверженностью — Атос. Бен? Тут я затруднялась. Характер у парня был довольно многогранным, и он был то одним, то другим в зависимости от настроения и ситуации. На себя я, конечно, примеряла роль д’Артаньяна. Самоотверженный повеса, всё ради друзей.       Примеряла на нас эти роли в короткие периоды одиночества, чтобы не думать о менее приятных вещах, и смеялась сама над собой. Какую только ерунду не выдумаешь, лишь бы не дать себе думать о том, что мы уже кучу времени тут и так ничего и не добились. Я почти уже смирилась с мыслью, что тут мы и состаримся. Но также жила надеждой, что мы выберемся отсюда и заживём нормальной жизнью где-то там.       Через месяц к нам пришёл Джексон, которого я забрала себе. Парень мог бы быть и бегуном, но нас было и так много, поэтому после недолгих препирательств с Уинстоном, которому давно уже требовался помощник, я спросила мнения у новичка, и он сказал, что лучше будет следить за порядком, чем потрошить животных.       Лежбища у костра заменили на гамаки под крышей, сделанной Галли. Этот шанк вообще очень много ценного вносил в нашу жизнь. Периодически я ловила на себе его задумчивый взгляд, но этим дело ограничивалось. Зато бесился Ньют и потихоньку начал проникаться неприязнью к парню — не особо выраженной, но тем не менее.       К нам пришёл Стэфен, который в итоге всё же пошёл в помощь Уинстону. Затем мы заказали много земли и просто засыпали доставшие всех нахрен плиты, о которые периодически рассаживали руки не сильно ловкие глейдеры. К нам пришёл тихий парень Френки, который стал в итоге слопером, ибо больше его было девать некуда.       Время шло вперёд, ничего не менялось. Спустя ещё время я с утра проснулась с тошнотой. Анализ вчерашней кухни дал мне ответ, что это точно не отравление. Значит...       Спина молниеносно покрылась липким потом. Боже... мы же с Ньютом спали без всякого предохранения! Я застонала, переворачиваясь на живот. А то, что цикл не пришёл, я даже не заметила. Я вытерла выступившие на глазах слезы и села на кровати, обнимая колени. Ньюта рядом не было. Скорее всего, в душе.       Как ему сказать? «Ньют, мы в жопе?» «Ньют, я беременна?» «Ньют, ты станешь папой, мы дети, мы справимся?» Нет. Не станет.       Осознание было таким взрослым, что я испугалась. Но потом взяла себя в руки. Глейд — не то место, где можно завести ребёнка. Я помнила, что даже для родов нужен штат врачей и есть риск погибнуть. А вдруг родится уродец? Или слабый? Или раньше времени? Но говорить ли Ньюту? Это был вопрос посерьёзней всех. Я встала с кровати, наматывая круги по комнате.       Господи, да мне аборт нужно делать. Я схватилась за голову. Значит, нужно рассказать Джеффу или Клинту. И Алби. А если я не расскажу Ньюту... Я ударила кулаком в тонкую стену, чувствуя полное бессилие. Да я бы лучше ещё раз встретилась с Гривером, чем вот это всё.       — Хеди? — на пороге комнаты стоял по пояс обнажённый Ньют с влажными волосами. Я не заметила его появления. — На тебе лица нет, что случилось? — парень стремительно сократил расстояние, глядя мне в глаза.       У меня ослабли ноги, в животе организовалась сосущая пустота. Я поняла, что не готова ему ничего рассказать сию секунду.       — Ньют, — еле ворочая пересохшим языком, — у нас, кажется, крупные неприятности. Я расскажу тебе об этом чуть позже.       Парень поджал губы, но кивнул, не выпытывая.       Тест! Осенило меня. Мне нужен тест. Засылая девчонку в Лабиринт, Создатели по-любому должны были что-то такое предвидеть. Я влезла в штаны, торопливо поцеловала тревожно глядящего на меня Ньюта и понеслась в лабораторию Джеффа. Самого медака там не оказалось, зато за мной увязался Ньют. Я начала ворошить ящички с медикаментами, стоящие в кладовке.       Обезболивающие, антибиотики, кровоостанавливающие, пачки бинтов, марля... И всё это под аккомпанемент лёгкой тошноты, сопровождающей меня с утра.       — Может, ты расскажешь, за что мы будем получать по шее от Джеффа, который не терпит бардака? — спросил Ньют, прислонившись к косяку двери.       — Я ищу одну штуку, — сказала я, сосредоточенно перерывая полки.       — Информативно. — Должно быть, Ньют сейчас поднял бровь и недовольно поджал губы. — И всё же?       — Я пока не могу сказать, Ньют. — Я на мгновение остановилась, но оказалось, что это активированный уголь.       — Я мог бы тебе помочь, — тихо сказал парень.       В самом низу, в самом тёмном углу, словно отставленном за ненадобностью, я нашла клад. Коробочка, в которой было, кажется, всё, что мне нужно. И даже больше. Тесты на беременность с экранчиком, показывающим срок, и таблетки для экстренного прерывания беременности, даже с неистёкшим сроком годности. А ещё «универсальные противозачаточные таблетки», как гласила упаковка.       Позади меня Ньют издал придушенный не то всхлип, не то сип. Я повернулась и увидела, как парень смотрит, судя по всему, на мои руки. В одной была коробочка с тестом, во второй — таблетки для экстренного прерывания.       — Хед, — тихо сказал он, — ты...       — Я хочу это сейчас выяснить, — тихо сказала я, — меня тошнит, и я пропустила... э...       Ну не была я готова разговаривать со своим парнем о своих женских особенностях.       — Я тебя понял. — Теперь лица не было на Ньюте. — Что нужно делать?       — Тебе конкретно — ждать, — вздохнула я, — а мне уединиться на время, указанное в инструкции.       Я оставила на столе Джеффа коробку с таблетками и прошла вниз, в туалет. Там ознакомилась с инструкцией, провела все необходимые манипуляции и замерла в ожидании. Не то место выбрала совершенно, ибо запах отходов жизнедеятельности не располагал к длительным ожиданиям. В итоге я просто собралась с силами и посмотрела на маленький жидкокристаллический экран, где должна была отразиться интересующая меня информация.       И едва сдержала вопль радости. Я не была беременна. Но это значило в первую очередь то, что нам нужно было быть осторожными. Ньют воспринял новость о том, что всё нормально, с очень уж очевидным облегчением.              К концу второго года нашего пребывания был укушен Галли. Он был уже не первым, на самом деле, но, тем не менее, я очень ярко запомнила это происшествие. Точнее даже — разговор за ним. Ньюта в этот день не было в Глейде, он бегал с Адамом и Минхо. Бен трудился в картографической, и Алби послал меня узнать, как там Строитель, раз уж я не занята ничем архиважным.       — Я тебя помню, — Галли сидел на кровати, уже почти полностью пришедший в себя, и глядел на меня. — Очень смутно, но помню. Мы учились вместе. А ещё я помню одного парня... который нас всех сюда засунул.       Я потёрла лоб. Галли был первым, кто из ужаленных оказался расположен к диалогу о воспоминаниях.       — Так? — тихо сказала я. — И что это за место?       Галли пожал плечами, всё так же внимательно на меня глядя. С какой-то затаённой болью.       — Я не могу сказать, Хед. Ты сама всё однажды узнаешь. Я могу только сказать, пока тут никого кроме нас нет, что с тобой всё совсем не просто. Но я бесконечно уважаю твоё решение, ка... Хеди.       — Что ты только что сказал? — я зацепилась за недосказанность.       — Ничего. После укуса речевой аппарат пошаливает, — криво ухмыльнулся Галли, словно извиняясь за что-то, — заговариваюсь маленько.       Я прищурила глаза.       — Ты что-то скрываешь, Галли, — хмуро сказала я, — давай не дуркуй и расскажи мне всё.       — Хеди, я не могу! — жалобно сказал парень, сжимая простынь в миллиметре от моих пальцев. — Я хочу, но не могу. Я хочу тебе сказать всё, что вспомнил, но словно что-то хватает меня за горло. Хед, не настаивай, умоляю.       Я тяжело вздохнула, справляясь с гневом, разочарованием, любопытством.       — Окей, шанк, — вздохнула я, — как только почувствуешь готовность, мы поговорим.       Галли с явным облегчением кивнул и откинулся обратно на подушки.       — Отдыхай, — я встала и криво улыбнулась строителю, собираясь уйти из лазарета.       — Хед, — окликнул меня на пороге строитель, — ты снова с Ньютом?       Я остановилась как вкопанная, поворачиваясь к кровати.       — Что ты имеешь в виду, Галли? — спросила я, возвращаясь обратно.       Парень уже явно жалел о том, что ляпнул.       — Неважно, Хед. Ты с Ньютом, да?       — Да, — я кивнула, вглядываясь в лицо и пытаясь прочесть в нём хоть что-то.       — Спасибо за ответ. — Галли бледно улыбнулся. — Я хотел бы немного поспать.       — Да, конечно, — я рассеянно кивнула и вышла из лазарета.       Вопросов появилось только больше. А кошки на душе начали очень неприятно царапать сердце неприятными предчувствиями.              И время снова потянулось. Через месяц начал сдавать Адам. Я начала замечать, что бегун всё чаще проваливается в себя, непривычно грустный и задумчивый. Как-то вечером я подсела к нему поговорить.       — Что случилось? — тихо спросила я, убедившись, что нас никто не будет подслушивать.       — Не знаю. — Пожал плечами парень, рисуя палочкой на тонком песке не имеющие чётких очертаний штрихи. — Я не вижу смысла в том, что тут происходит. Как вы с этим живёте?       Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела боль.       — Ты чего, шанк! — шутливо толкнула я его плечом. — Всё нормально, ты просто устал. Хочешь, я завтра вместо тебя побегу? Посидишь тут, поболтаешь с Галли?       — Галли после метаморфозы сам не свой. — Покачал головой бегун. — С ним толком не пообщаться. Уходит в себя и смотрит мрачно, если о чём-то спрашиваешь.       Я закусила губу. Я не замечала за Галли такого: мне он неизменно едва улыбался, отвечал на вопросы безо всякой мрачности. По мне — парень как парень, если не знать, что помнит он теперь больше моего.       — Ну, его можно понять, — тихо сказала я. — Галли вспомнил то, что было до того, как мы попали сюда. Знаешь, это очень больно, наверное, когда ты столько провёл времени в этом месте, ломая голову, а есть ли что за стенами, а тут внезапно подсказка, что да, есть, и ты живёшь с этим. Я более чем уверена, что скоро он придёт в норму.       — Насколько я узнал Галли, прежнего шанка мы уже никогда не увидим, — тихо сказал Адам, не глядя на меня.       — Ты из-за строителя так расстроился? — я попробовала заглянуть бегуну в лицо, но в сумерках мало что смогла там разглядеть, чтобы лучше понять своего собеседника.       Парень неопределённо пожал плечами и посмотрел на меня.       — Я расстроился из-за всего, — тихо ответил он. — Выхода нет, и неизвестно, будет ли. Галли явно вспомнил что-то не сильно хорошее, ты недавно перенесла серьёзное ранение в Лабиринте, что явно нам доказывает, что там всё не так просто. Это гнёт меня, Хед.       Я покусала губу, глядя в ночь.       — Знаешь, Адам, когда ты сюда пришёл, мы с тобой не разговаривали. Я тут была несколько недель совершенно одна, пока не пришёл Алби. А потом он, проходя адаптацию, месяц со мной толком не общался. Я думала, что спрыгну с обрыва от отчаяния. Мне сложно передать словами тот узел страха, непонимания и боли, который жил внутри меня.       Я не мигая смотрела в пустоту, словно снова переживая всё это. Так или иначе, я часто чувствовала отголоски прошлого. Ньют — единственный, кто не давал мне скатиться в пучину депрессии. Хотя иногда я лежала и накручивала себя, что всё не вечно.       — Но я справилась. — Я посмотрела на профиль бегуна, который сейчас тоже пялился в пустоту. — Тебе просто нужно найти зацепку, которая поможет тебе пережить весь этот кланк.       — Спасибо, Хед. — Адам встал, бледно улыбнувшись. — Я пойду спать, пожалуй.       Я проводила его встревоженным взглядом. Мне казалось, что я ничем ему не помогла.       Адам спрыгнул со стены через неделю. Мне только показалось, что всё нормально, и он решил поступить так. Я нашла его, когда побежала обратно. Сегодня мы ходили с Минхо, которого я встретила выбегающим из бокового перехода, и решили, раз есть запас, сходить проверить, как там Адам.       Он, наверное, хотел, чтобы его нашли.       Я увидела бесформенную на первый взгляд кучу издалека и сразу поняла, что дело плохо, потому что в обычно чистом Лабиринте это было совершенно нетипично, чтобы что-то вот так лежало на полу. Мы с азиатом не сговариваясь подбежали к Адаму.       Я опустилась на колени над парнем. Он лежал на спине. Зелёные глаза смотрели в небо, из-под головы растекалась лужица крови. Пульс трогать смысла не было никакого: я, дотронувшись до его руки, поняла, что парень мёртв, причём уже давно.       — Как он... — Минхо сжал пальцами переносицу, но справился с собой. — Как он смог залезть туда?       — Плющ, — сипло ответила я, вытирая бегущие по щекам слезы. Было больно. Каждый раз, когда погибал кто-то из парней, было ужасно больно. Я подавила рыдания, всхлипнула и закрыла пустые мертвые глаза бегуна.       — Упорный говнюк! — выругался Минхо, лишь бы как-то скрыть свою боль. — Лучше бы имел такую волю к жизни, чем волю к тому, чтобы лезть по стебанутому плющу на стебанутую стену и сигать вниз.       — Я хочу его похоронить, — тихо сказала я. — Давай отнесём его в Глейд.       Мы взвалили тяжёлое тело парня на плечи и потащили к выходу. Благо было недалеко. Мои парни, как чувствовали, были недалёко от выхода. Приняли у нас ношу и понесли в Рощу.       — Что с ним случилось? — на Бена, Ньюта, Алби было больно смотреть. Серые лица, потухший взгляд.       — АДАМ! — я вздрогнула, услышав полный боли вопль Галли, который оторвался узнать, кого чистильщики тащат в лес.       Я спрятала лицо на плече Ньюта, который бережно обнял меня и погладил по спине, утешая.       — Адам был его другом? — тихо спросил Бен за моей спиной.       — Да, они часто и подолгу болтали, — низко прогудел в груди голос заместителя Алби. — Я периодически недолюбливаю этого шанка, но очень сейчас сочувствую. Адам сблизился больше с ним, чем с нами.       Мартин, теперь Адам. Галли было не позавидовать. А самое печальное, что после потери Адама он, скорее всего, окончательно отдалится. Сегодня строителя мы больше не видели. Пару раз в Рощу прокрадывался Алби и так же тихо возвращался, успокаивая нас, что Галли жив, здоров, сидит у могилы Адама и плачет.       Царапало это хуже наждачки, но Ньют не пустил меня поговорить с ним, мотивируя это тем, что парню сейчас нужно побыть одному. Возможно, там было ещё немного ревности.       Как бы то ни было, строителя улыбающимся теперь мы не видели. А на стене, прогуливаясь как-то с Ньютом рядом, сбоку от Ворот, мы увидели нацарапанное в бетоне перечёркнутое имя покинувшего нас бегуна. Я решила поддержать «стену памяти», парни одобрили, и следующие несколько ночей мы провели, внося на стену имена всех имеющихся и ушедших глейдеров.       — Пусть каждый, кто приходит, пишет сюда своё имя, — сказал Ньют, оглядывая на третий день, что получилось. Мы все с ним согласились.       Ещё чуть позже была разработана система наставничества. Это предложил Бен. Чтобы новенькие не чувствовали себя покинутыми, каждым новым салагой занимался пришедший перед ним. Ну и кураторы направлений. Бегунов пока решили не брать, решив, что у нас достаточно устойчивая психически команда, а тратить время в Лабиринте на то, чтобы отследить, а не решил ли кто сигануть, было бы роскошью. Тем более что Минхо категорически сказал, что не хочет больше терять «своих» людей. Никто не хотел.       А своим ребятам я наказала следующий месяц нести посменные вахты, и с каждым должен быть кто-то, кто сегодня не пошёл в Лабиринт. Один днём — тот, кому завтра в Лабиринт; двое ночью — один половину ночи, другой вторую половину, чтобы днём зайти на нормальную смену и следить, чтобы никто не последовал примеру Адама и не решил свести счёты с жизнью. Помня повесившегося Стэна, я понимала, что в Глейде убить себя тоже возможно, но хотя бы можно отследить.       Но, слава Создателям, всё обошлось без прецедентов, жизнь в Глейде дальше шла своим чередом. Занятых в работе шанков нагружали кураторы до такой степени, что большинство падало спать, как только были закончены все обязательные на день дела.       А через полгода после Галли ужалили меня.