Бегущая

      Мы пошли к выходу, чтобы в Глейде показать свою находку ребятам. Наверняка эта штука с цифрой не просто так, и не просто так она попала к нам в руки.       Я шла, бросала взгляд на цилиндр и думала: а встречала ли я что-то подобное? Наверное, встречала бы, если бы хоть раз заинтересовалась отделом биоинженерии. Но в мою бытность в Корпусе тот отдел меня интересовал, пожалуй, меньше всего. Не потому что я не была любопытной, а потому что эксперименты, которые там проводились, вызывали у меня омерзение.       — Почему ты уверен, что это именно то, что нам нужно? — спросила я тихо у Минхо, когда мы почти вышли.       — Потому что интуиция, — важно ответил мне азиат, — задней точкой чувствую, что не просто так эта штука попалась мне на глаза. Она ещё и пищит.       Я подняла бровь, глядя на парня:       — Серьезно?       — Хед, — азиат остановился, — мы обязательно с этим разберёмся, поверь. Я со всем, что происходит, готов хвататься за любое, что похоже на отгадку. Тем более — обрати внимание — эта хрень промаркирована так же, как и все, что нам присылалось. Зачем маркировать то, что не должно быть увидено?       Я скептически поджала губы:       — Ну, может, затем, чтобы на складе понимали, что к чему относится? — поинтересовалась я. — Идея маркировать детали не так уж и плоха.       — Ты на лапах маркировку видела? — скрестил руки на груди куратор бегунов.       Я закатила глаза в раздражении.       — Я что-то не догадалась их разглядеть. Давай вернёмся обратно к этой мерзости и проведём исследование? Какие запчасти твари помечены, какие — нет? Я подозреваю, что мы вытащим тонну бесполезного металлолома, — язвительно сказала я.       — Ты вот и до Метаморфозы была той ещё занудой, а сейчас вообще невозможная, — вздохнул Минхо.       — Ну блин, чувак, а вдруг мы бомбу в Глейд тащим? — возмутилась я. — Они, знаешь ли, тоже пищат, если в них таймер вставить.       Азиат по-новому взглянул на свою находку и пожал плечами.       — Если так, то у бомбы должен идти обратный отсчёт, при котором она пищит. А тут застыла на семи. Что это? Семь секунд до взрыва? Семь дней? Семь часов?       — Семь шагов? — иронично хмыкнула я.       Друг отмахнулся от меня и возобновил движение в сторону выхода:       — Давай мы будем думать об этом по мере поступления, а?       Я пожала плечами.       — Тогда все последствия на твоей совести, — сказала я.              Ньют и остальные тоже обратили внимание на схожесть маркировки. И тоже не очень поняли, зачем мы это сюда притащили. Я пожимала плечами и сваливала все на Минхо.       — Нужно закончить собрание, — сказала я, когда уже почти совсем стемнело, — мы должны наказать Томаса, иначе все тут решат, что правила отменены, и начнут шляться в Лабиринт.       Томас хмуро посмотрел на меня, но я даже глазом не повела.       — Ты права. Одна ночь в яме на воде и хлебе, — сказал Ньют.       — Да брось, ты думаешь, ему это помешает ходить в Лабиринт? — возмущению Галли не было предела.       — Нет, не помешает. Все будет официально, — спокойно ответил Ньют, ровно глядя на куратора строителей, — с завтрашнего дня он бегун.       Я подняла бровь и скрестила руки на груди. Серьезно? Я столько, блин, в этом всем варюсь, рассказываю о том, что он за человек, а Ньют просто берет и делает его бегуном.       — Спасибо, — радостно сказал Томас. Парень не испытывал ни малейшего раскаяния за нарушение правил.       Я смотрела на Ньюта, он на меня — с таким выражением лица, словно сам был недоволен своим решением.       — Пойдем поговорим, — сказала я, поджимая губы, выражая полное недовольство его решением.       — Я пойду покажу салаге карту Лабиринта, — пробормотал Минхо, видимо, чувствуя ссору.              — Ньют, ты серьезно? — я смотрела на него со всем недовольством мира, уместившимся во взгляде. — Он, блин, хрен знает кто, а ты вот так берёшь и делаешь его бегуном! Алби говорил, что абы кто к нам не попадёт!       Парень устало потёр лоб:       — Хед, во-первых, это «хрен пойми абы кто» спас Алби. Единственный из всех ломанул в Лабиринт, остался на ночь там и убил гривера, что ещё никому не удавалось. Во-вторых, он проявляет инициативу там, где мы уже сдулись. У него свежий взгляд, он толкает нас вперёд. Ну, а в-третьих, Хед, ты сама отказалась замещать Алби. Ты сама — за соблюдение правил и послушание, но активно оспариваешь мое решение, за которое я сам могу нести ответственность. Была бы ты главной — я бы не спорил, как бы против ни был, — тихо сказал он, беря меня за руку. — Ты не беспристрастна, тобой двигает то, что ты знала его раньше, с другой стороны. Я же не проходил Метаморфозу и просто вижу хорошего инициативного парня без памяти, который попал в такое же дерьмо, что и мы.       Я покачала головой, погладив большим пальцем тыльную сторону руки Ньюта.       — Прости, если подрываю твой авторитет, — тихо сказала я, — но я правда не могу относиться к нему спокойно.       Прежде чем Ньют мне что-либо ответил, я увидела, как из дверей Хомстеда выбегает Тереза. Чёрные волосы развевались за спиной, на лице застыло дикое выражение. В руке у неё было мачете.       Следом из Хомстеда появился Клинт, недостаточно быстро бегущий, но стремящийся нагнать ее, и Джефф, который, чуть согнувшись и зажав между ног руку, выполз на крыльцо. Наперерез девчонке ринулись почти все кураторы, но она выставила свое оружие, вынуждая их отступить.       — Не подходите! — донёсся до меня ее высокий голос. — Никто не подходите!       — Что за херня, — выдала я, когда оправилась от первого шока, и мы с Ньютом, переходя на бег, поспешили к толпе глейдеров.       Тереза тем временем забралась на вышку.       — Я сниму ее оттуда, — сказал Галли, подходя к лестнице. Перед ним упал камень.       — Я сказала: не подходите!!! — заорала девчонка, и на глейдеров посыпались камни.       — Какой придурок догадался их туда затащить? — мрачно поинтересовалась я.       Зарт пожал плечами.       — Вроде твой Билли на случай мятежа позаботился, если придётся держать оборону. Из лука не особо удобно стрелять, — ответил мне Уинстон.       Я застонала, досадуя за инициативного Чистильщика. Хотя кто бы мог подумать, что камни будет сбрасывать бешеная девчонка, которой тут быть не должно?       — Эй, погоди, это Томас, ты меня знаешь! — услышала я голос.       На сцене появилось новое действующее лицо. Парень пробирался через глейдеров, задрав вверх голову. Видимо, только что вернулся с картографической. Камнепад вроде прекратился. Сверху выглянула растрёпанная головка.       — Я поднимусь? — спросил разрешения парень, подходя к лестнице.       Ответа не последовало, но и камней тоже. Мы смотрели, как новый бегун поднимается по кривоватой шаткой лестнице наверх. Затем поднимает люк, и его ноги исчезают наверху.              Мы стояли, задрав головы наверх, и ждали результата.       — Что там происходит? Она спустится? — не вытерпел Галли.       Сверху показалась голова Томаса:       — Погодите, дайте нам ещё минутку! — крикнул он и снова исчез.       По толпе глейдеров раздались смешки.       — Парни, расходимся! — замахал руками Минхо. — Дайте голубкам уладить вопросы, и они спустятся вниз.       — А что, все девчонки, кроме Хед, такие? — прокомментировал происходящее Зарт, разворачиваясь в сторону плантаций.       — Ну знаешь, попала бы я в толпу парней, я бы тоже заняла глухую оборону, — с кривой улыбкой сказала я.       — Что-то в этом есть, — задумчиво сказал стоящий рядом Ньют.       Я села на землю.       — Ну вот пусть Томас сам с бабскими истериками разбирается, — ровно сказала я.       Ньют поцеловал меня в открытое плечо и улыбнулся:       — Ты иногда меня очень поражаешь своей рассудительностью. — Он посмотрел в сторону вышки. Я тоже бросила туда взгляд.       Парни разбрелись, потирая пострадавшие места. Последним место побоища покинул Галли, потирая плечо.       — Интересно, о чем они там будут разговаривать? — задумчиво сказал Ньют.       — О преимуществах стреноживания лошадей перед выпасом, — фыркнула я, — зуб даю. Вот его. — Кончиком пальца я показала на проходящего мимо Джексона.       — Че? — парень остановился, хмуро глядя на меня.       — Ниче. Дальше чеши, — беззлобно ответила я. — Где Билли?       Джексон покрутил головой, потом пожал плечами:       — Вроде девку с вышки снять хотел. А потом, когда салага пришёл, я потерял его из вида.       — Хорошо. — Я кивнула: — А теперь иди куда шёл и смотри в оба.       Чистильщик улыбнулся и продолжил свой путь.       — Так вот, — я обернулась обратно к Ньюту, — она, когда очнулась, шибанула медака по яйцам, схватила оружие и влезла на вышку. Куда пустила только Томаса.       Ньют наморщил лоб, думая:       — Да ладно, мы по прибытии все странные. Это не показатель.       — Не показатель, — кивнула я, — но назови мне хоть одного человека, который так себя вёл? Истерика — да, не вопрос. Тут каждый второй сопли на кулак наматывал первые дни. Но не звал сразу предыдущего шанка на приватный разговор на высоте, недоступной для прослушивания.       — Да, тут ты права, — кивнул Ньют, — но что может натворить такая худенькая девушка? Я что-то не верю, что она настолько опасна.       Я недовольно посмотрела на Ньюта.       — Серьёзно? — я поджала губы. — Ты на что повелся? На длинные ноги? Пухлые губы? Глаза неземной красоты?       Ньют оторопело на меня посмотрел.       — Ты вот только не ревнуй меня к ней, — попросил он. — Я совершенно не склонен к хрупким девушкам, которые выйдут в Лабиринт и сразу там слягут. Тем более что она неровно дышит к шнурку Томасу. Так что я дважды пас. Да и вообще, — он хмуро посмотрел на меня, выражая полнейшую оскорбленность, — я тебя люблю. И менять тебя на кого-то другого совершенно не хочу.       Теперь оторопела я:       — Ты меня… что? — переспросила я тихо.       — Люблю, — Ньют улыбнулся, — давно хотел сказать. Только ты меня опередила. — Он приобнял меня и поцеловал в щеку. — Поэтому не нужно думать всякие глупости.       — Ну… а что если мы выйдем? — спросила я у него. — И ты там встретишь какую-нибудь…       — Я лучше умру, чем предам тебя, — Ньют серьезно на меня посмотрел, — я не променяю тебя, прошедшую со мной весь этот кланк в Лабиринте, ни на одну самую красивую, или умную, или смелую, или все в одном девчонку. Я с тобой уже почти два года, и я знаю, что ты круче их всех.       Я почувствовала, как в носу защипало.       — Я тоже тебя люблю, Ньют, — тихо сказала я прерывистым голосом.       Он заправил мне за ухо выбившуюся прядь.       — Я больше боюсь, что ты встретишь там кого-то, кто не хромает и никак не связан с этим кошмарным местом, — грустно сказал Ньют и отвернулся.       Я сцепила руки в замок перед коленями и положила на колени подбородок.       — Нашла однажды, Ньют, — тихо сказала я, — до тебя. До знакомства с тобой. Томас… он был моей первой любовью, если можно так назвать.       Ньют молчал, и я продолжила:       — А потом мальчик, которым я искренне восхищалась, променял меня на это вот длинноногое недоразумение. — Я горько усмехнулась. — А потом я встретила тебя. И поняла, что совершенно не замечала чудесного парня, с которым впервые напилась в тринадцать лет. Хочешь, расскажу, как это было? Как пришло это осознание?       Ньют тихо хмыкнул:       — Давай.       — Я занималась в зале. Безумно злая, колошматила грушу. Томас обещал зайти и рассказать об одном «чумовом проекте», в который их позвали. А потом прислал сообщение, что не сможет: Тереза позвала его погулять по городу, ей очень одиноко, у неё почти нет друзей. А ты мне сказал, что я похожа на ребёнка, которому вместо конфеты подсунули камень. Я думала — прибью тебя… А ты просто достал бутылку виски из внутреннего кармана просторной кожаной куртки. Через долгое время я узнала, что тебя отправляют в Лабиринт, и попросилась тоже участвовать. Тем же вечером ты меня поцеловал, хотя, судя по всему, хотел прибить.       Я замолчала, снова это все переживая.       — Эй, сладкая парочка! — мы с Ньютом даже синхронно вздрогнули и увидели, как к нам бежит Минхо. — Вы тут языками чешете, милые аж тошнит, а у нас там два особо опасных элемента заболтались. Галли сказал, что спалит вышку, если они не слезут.              Посмотрела на часы и поняла, что они там достаточно поболтали, и пошла тоже на вышку. Мне было интересно, о чем они там говорят. Поднимаю крышку люка.       — …не очень много. Все как в тумане, — я услышала голос Терезы.       — Ну привет, голубки, — мрачно сказала я, скрещивая руки на груди и переводя взгляд с одного на другого.       Тереза смотрит на меня хмурясь.       — То есть тут есть ещё девушки? — спросила она, морща лоб.       Я покачала головой:       — Нет, только я. Что ты вспомнила?       — Немного, — девушка посмотрела на меня с непонятной тревогой, — практически ничего, кроме того, как меня зовут и что я его знаю. — Она для наглядности ткнула пальцем в Томаса.       — Почему я тебе не верю? — вздохнула я. — Вы любимчики у Создателей. И если Томас — ещё ладно, мог стать переменной, но ты?       Тереза словно что-то вспомнила.       — У меня тут кое-что есть, но я не знаю, что это, — сказала она, доставая из кармана два шприца с голубой жидкостью.       У меня подкосились ноги, я схватилась за перила, пережидая миг слабости.       — Ты чего? — обеспокоенно спросил Томас, делая ко мне шаг, видимо, желая поддержать.       — Это то, что спасёт Алби, — прошептала я, выхватывая у неё шприцы.       Я словно на крыльях слетела вниз, не споткнувшись и слыша за спиной дробный топот спускающихся Терезы и Томаса. Выскочила на улицу и понеслась на всех парах к Хомстеду. В лазарет.       — Эй, что случилось? — меня нагнал Минхо.       — У девчонки оказалась сыворотка, — ответила я, не снижая скорости. — Я пошла колоть Алби, не пускай в лазарет Ньюта! — крикнула я, вбегая по ступенькам на второй этаж.              Как быстро разлетаются новости. Спустя мгновение, стоило мне переступить порог лазарета, в дверях толкалась толпа кураторов. Среди них протиснулись Минхо, Томас, Тереза и Джефф с Клинтом. Ньют, видимо, предупрежденный, уже стоял в проёме, чуть впереди всех.       Я отдала сыворотку Джеффу.       — Коли на правах медика, — говорю я, едва скрывая нервную дрожь.       Неожиданно Алби приходит в себя и хватает за руку стоящего рядом Томаса.       — Тебя не должно быть тут! — рычит он, роняя Томаса на пол и едва не падая на него. — Тебе тут не место!!!       Минхо, Галли и Клинт хватают его за плечи, кладя обратно на кровать. Я вижу, что Ньют хочет сделать движение и помочь им, но кричу на парня:       — Стой где стоишь, Ньют! — и Джеффу: — Коли быстрее!       Парень трясущимися руками чуть было не промахнулся, но справился, и через мгновение Алби затихает. Я с тревогой смотрела на него, опасаясь только одного: что сыворотка не поможет ему, как и Бену.       Но тревога оказывается напрасной. Вены пропадают буквально на глазах, и я вздыхаю с облегчением.              — Все расходитесь по своим делам, — сказала я устало, вытирая холодный пот со лба. — Я дежурю в лазарете, Галли — отведи нарушителя в яму.       Тереза смотрит на меня хмурясь, но мне все равно. Я буду ждать, когда очнётся Алби.       — Ты пойдёшь с нами завтра? — спросил меня Минхо, прежде чем уйти.       Я покачала головой:       — Давайте там без меня. Я хочу быть тут, когда он очнётся.       Куратор бегунов кивнул и вышел. Со мной остался только Ньют.       — Теперь я могу тут находиться? — спросил он.       — Да, наверное, — устало ответила я, — если хочешь.       Ньют улыбнулся и коснулся пальцами моей щеки. Я взяла его руку и прижалась щекой к теплой ладони.       — Я хочу быть с тобой максимально возможное время, — сказал он, целуя меня в губы.       Он взял стул, и мы сели рядом нести вахту над выздоравливающим другом.              Через некоторое время в лазарет пришёл Галли. Хмуро посмотрел на Алби, лежащего в отключке, ещё более хмуро — на нас с Ньютом. Ну, это было понятно почему.       — Так и не пришёл в себя? — спросил он тихо.       — Не все так быстро. — Я пожала плечами. — Как только очнётся, я сообщу.       Галли кивнул, удовлетворённый ответом. Будто я собиралась замалчивать состояние друга. Вот очнётся — и спрячем в подвал, а ребятам скажем, что Алби забрали инопланетяне.       — Я не верю этому шанку, — тихо говорит он, — обоим. Тереза эта тоже мутная.       — К чему ты ведёшь, Галли? — спросила я, настораживаясь.       — К тому, что я не верю, что они потеряли память. Что Создатели не просто так их сюда закинули. Что если они тут, то нам, наверное, тоже стоит остаться. — Галли смотрит на меня тревожными глазами. — Она последняя из всех, понимаете? Там, видимо, больше никого не осталось.       Шёпот его напоминает речи безумца. Я кривлюсь от дурацкой теории.       — Галли, кто-то должен был написать эту записку и пихнуть ей в руку, — резонно заметила я. — Иди поспи, пожалуйста.       Галли смотрит на меня с негодованием и обидой.       — Скоро все изменится, — говорит он, и его слова звучат как угроза.       После его ухода мы с Ньютом переглядываемся и приходим к молчаливому соглашению, что это все даже обсуждать не стоит. У кого-то просто потекла крыша на фоне последних событий. Я возвращаю голову на плечо Ньюта, беру за руку, мы переплетаем пальцы и, вопреки всему, я засыпаю.              Утром я проснулась по привычке до открытия Ворот. Ньют спал, положив голову на руки, а руки — на стол. Я решила его не будить. Я подошла к окну, глядя на дымку тумана и две фигуры, шедшие ко входу.       Я, наверное, в первый раз не испытывала абсолютно никакого сожаления, что была тут. Я не верила в бредовую теорию, что этот стебанутый цилиндр с цифрой является ключом к нашему выходу отсюда. Это было бредово. Внутри, казалось, нервы напевают тревожную мелодию, которая нарастает с каждым днём. Я ждала развязки, когда трубы грянут гром и мы попадём в петлю без выхода.       Мой провидческий дар пока спал, к великому сожалению. Как практически любая мутация, оно мало поддавалось контролю. Это мог быть сон, где я вижу события завтрашнего дня, а могло быть просто вот такое тревожное состояние, потому что событий так много, что нужна не одна ночь.       Весь день к нам заходили, интересовались здоровьем лидера, который ещё не приходил в себя, но это скорее был просто глубокий восстанавливающий силы сон. Алби провалялся без помощи дольше всех. Хорошо ещё — Вспышка не успела войти в последнюю стадию, так как тот же Бен сгорел за два дня.              Ближе к вечеру я услышала за окном шум, который меня удивил очень сильно. В Лабиринте грохотало, как при перестроении.       — Что там эти придурки сделали? — пробормотала я, встречаясь взглядом с таким же озадаченным Ньютом.       К моменту выхода Минхо и Томаса я отправила Ньюта на разведку. В лазарет пришла Тереза. Она смотрела на меня своими невозможными голубыми глазами и слегка мялась. Я же испытывала раздражение от ее общества.       — Как он? — тихо спросила девушка, подходя к кровати.       — Пока спит, — холодно ответила я, разглядывая гостью.       В этот момент Алби очнулся.       — Эй, как ты? — спросила я, присев на край кровати и с тревогой глядя на друга.       Алби смотрел на меня темными глазами. И такая тоска в них была, что мне стало дурно, а в горле встал ком.       — Дерьмово, — Алби поморщился, — чувствую себя куском кланка.       Я легко улыбнулась и присела на кровать.       — Ты как умирающий, — криво улыбнулась я, попытавшись отшутиться.       — Зачем он пришёл сюда? — сказал мне Алби, и по его щекам скатились слезы. — Позовите Томаса. Я должен с ним поговорить.       — Мне остаться? — спросила я.       — Ты и так все знаешь, — отмахнулся от меня Алби, вытирая щеки. Он плакал и не стеснялся. Это было больнее всего.       — Тереза, бегом за Томасом, — сказала я, — скажи остальным, что Алби очнулся, но пока хочет поговорить тет-а-тет.       Девушка кивнула и выбежала из лазарета.              — Что ты вспомнил? — спросила я тихо, когда грива смоляных чёрных волос скрылась за дверью.       — Я вспомнил, — Алби прикрыл глаза, — я вспомнил Томаса. И Терезу. И Вспышку. Почему ты не рассказала мне о Вспышке?       Я сжала руку, лежащую на простыне.       — Я не могла, Алби. Они… они следят за нами. Они просто убили бы меня и Ньюта. — Я вздохнула. — Сраный чип.       — Я вспомнил тебя. — Алби улыбнулся. — Мы, оказывается, вместе учились в школе. Только не общались совершенно. — Он прикрыл глаза и побледнел. — Что-то мне нехорошо. Мне нужно поговорить с Томасом. Срочно. Пока я ничего не забыл. — Он внимательно посмотрел на меня. — Поклянись, что вы с Ньютом сбережете друг друга. Что бы ни случилось.       — Ну точно, хоть священника зови. — Я против воли шмыгнула носом.       — Пообещай, — неожиданно твёрдо повторил Алби.       — Обещаю, — ответила я, глядя в глаза друга.       Томас заглянул, я кивнула, разрешая ему заходить и освобождая место возле Алби. Помялась на пороге и решила, что мне это все не настолько интересно.       ?