Бегущая

             — Нормальный парень, — Минхо сидел рядом со мной на крыльце Хомстеда.       Я покачала головой.       Жаль, что мы решили ничего ему не говорить. Надеюсь, ты будешь на меня не в обиде, друг.       — Я все равно ему не доверяю, — сказала я после длинной паузы.       — Ты нарушаешь одно из наших правил, Хед, — улыбнулся азиат и толкнул меня в плечо.       — Времена меняются, Минхо. — Я с тяжёлым вздохом встала. — Я никогда за эти три года не жила с чувством страшного напряжения. Моя интуиция орет, что все меняется. Причем так стремительно, что как бы нас не раздавило это чертово колесо.       — Ты меня пугаешь, Хед, — он серьезно посмотрел на меня, — особенно с учётом того, что твоя интуиция тебя ещё ни разу не подводила.       — То-то и оно. — Я грустно улыбнулась другу. — Каким бы он милым тебе ни казался, Минхо, держи с ним ухо востро. Они оба могут быть опасны, тем более находясь без памяти. — Я потёрла лоб, словно хотела все это стереть.       Минхо молча меня разглядывал, словно впервые увидел диковинную игрушку.       — Ты меня удивляешь. — После паузы, медленно подбирая слова, сказал он: — До Метаморфозы я представить не мог, что ты откажешься идти туда. — Он перевёл взгляд на стены Глейда.       — До Метаморфозы я была другая, — вздохнула я. — Я была той, которую себе сама создала. Ничего не зная и толком не умея.       — У меня с этой философией скоро башка поедет, — буркнул Минхо, поднимаясь. — Ты поразительная девушка, Хед. Делаешь меня сознательным и умным, и меня это пугает.       — Давай мне ещё в любви признайся, — пихнула я его в плечо шутливо.       Бегун потёр пострадавшее плечо и сделал страшные глаза.       — Да ни за что на свете! — с суеверным комичным ужасом прошептал он. — Скорми меня гриверам.       Мы рассмеялись — легко, беззаботно.       — Галли что-то замышляет, — сообщила я Минхо прежде, чем мы разошлись. — Я не понимаю, что в голове у этого шанка, но ещё одно изгнание я не переживу.       Минхо серьезно кивнул и хлопнул меня по плечу:       — Его просто тоже бесит Томми. Не парься, я с ним вчера разговаривал.       Я покачала головой.       — Я тебе так скажу: с большой долей вероятности скоро он окончательно съедет с катушек, — тихо сказала я и посмотрела на часы.       Потом на Ворота.       Потом снова на часы.       — Минхо… — протянула я, чувствуя, как в животе образуется тугой узел страха.       — Что случилось? — он нахмурился, непонимающе глядя на меня.       — Ворота до сих пор открыты, — тихо сказала я.       Недоумение сменилось ужасом в глазах друга.       — Что вы там натворили? — спросила я, хватая его за плечи. — Я слышала, как перестраивался Лабиринт. Что там произошло?       Минхо сглотнул и быстро заговорил:       — Мы с этой штукой нашли нору, куда уходят гриверы. Нас светануло какой-то хренью, а потом Лабиринт начал перестраиваться, и мы едва унесли ноги.       Я с ужасом смотрела на бегуна.       — Хеди, мне, блин, больно! — мрачно сказал он, снимая с плеч мои руки, которые вцепились в него мертвой хваткой.       — Дерьмо, — выдохнула я.       Досадную штуку заметили не одни мы. Я услышала крики глейдеров, потом из лазарета выскочили Ньют и Томас.       И земля дрогнула.       Я с ужасом смотрела, как открываются закрытые больше года остальные трое Ворот. Я уже и забыла, какой оглушающий грохот стоит, когда открываются они все. А тут были те, кто ни разу такого не видел. Не видел, как каждое утро убегают четыре глейдера — каждый изучать свою секцию.       — Так. Галли где? — Мозг начал работать с утроенной силой. Скоро сюда полезут гриверы, и нужно будет защищаться.       — Последний раз был где-то тут. — Бегун покрутил головой в поисках строителя.       — Великолепно. Он мне очень срочно нужен.       — А нахрен? — резонно спросил Минхо, явно с учётом того, что мы сейчас не очень хорошо общаемся.       — Пусть с Чаком баррикадирует комнату Совета. Надеюсь, мы сможем отсидеться там. А мы сейчас возьмём Фрая, Зарта и ещё кого-нибудь и постараемся взять побольше оружия. Ньют и Томас — помогите Алби спуститься в зал Совета. Собираемся там, — быстро сказала я.       Минхо дал указание Чаку найти Галли и заняться оружием, а мы, по дороге собирая нужных нам людей, припустили к закромам с тем, чем можно обороняться.       — Берём только копья, ножи и мачете, — сказала я. — Из лука у нас никто, кроме Алби, толком обращаться не умеет.       Мы похватали нужное и поняли, что нихрена мы не успеваем. Потому что из Ворот уже поперли твари.              Я бежала к гриверу с мачете в одной руке и факелом в другой. Меня жгла ненависть. К Создателям, которые натравили этот кошмар на детей. К Томасу и Терезе, которые все это запустили. Как там это говорится? Незнание законов не освобождает от ответственности. Стертая память тоже, ребята.       В самом начале заварушки мы потеряли Зарта. Я видела, как он с остальными убегает в поле, как гривер утаскивает его. Я видела, как кого-то унесли рядом с ямой, куда прыгнул Галли с моими парнями. Ещё один гривер практически разнёс зал Совета, тоже унося кого-то в Лабиринт.       Передо мной сейчас был гривер, прицелившийся в Стэфена. Факел полетел в тварь, мгновенно ее поджигая, и механическая конструкция с паническим визгом заметалась по поляне. Глейдеры споро отскакивали, пока гривер не рухнул на землю.       Я огляделась. Ребята держались, но паника была слишком очевидна. Стэфен деранул с воплем в сторону одной из спасающихся групп. Было страшно всем. В темноте, в хаосе было видно, как гибнут те, с кем я провела не один месяц в Лабиринте. Я знала, что если все закончится в нашу пользу, мне будет очень плохо. Я не хотела, чтобы кто-либо умирал из-за этих двоих.       А потом я увидела кучку, где были Томас, Алби, Ньют. Они стояли безоружные, потому что мы не успели ничего принести — все было у нас, а перед ними гривер уже растопырил свои щупальца.       — ФРАЙ! УИНСТОН! ВСЕ СЮДА! — заорала я и, не глядя, услышали ли меня, сделала рывок телом вперёд, бросая копьё в биомеханическую скотину, которая собиралась убить одного из моих друзей.       Пять копий воткнулись в гривера практически одновременно.       — В скотобойню! — рявкнул Уинстон, и мы побежали.       — Все, кто без оружия, в центр! — крикнула на бегу, и мы перестроились.       Забежав в здание, мы захлопнули дверь и забаррикадировались. Парни тяжело дышали, я чувствовала себя не лучше. Мы не успели среагировать, как лапа гривера, нырнув под стену, утащила Стэфена, увязавшегося за нами, сдирая ему спину о доски. Мы мгновенно ощетинились копьями, ожидая нового нападения.       — Отойдите от стен! Отой… — закричала я и не успела закончить, как гривер, пробивая стену, ухватил Чака.       Малыш заорал, я видела, как его тянет в проем. На щупальце ощетинилась игла.       — Ребята, ребята!!! — орал Чак, пытаясь вырваться из железного захвата.       В этот момент Алби с топором, которым Уинстон обычно рубил головы животным, с воплем начал бить по самому сочленению щупальца. Он бил остервенело, что-то крича, стараясь спасти друга, и в конце концов у него получилось. Чака отпустили, мы схватили парня, оттаскивая его от стены.       На мгновение стало тихо. Мы настороженно переглядывались, ожидая подвоха. Как вдруг ещё одно щупальце пробило стену за спиной Алби, хватая его.       — АЛБИ!!! — заорала я не своим голосом, делая прыжок вперёд.       Меня опередил Томас, хватая лидера за руки. Время замедлилось. Я будто со стороны видела, как мое тело вытягивается в немыслимом для организма прыжке в попытке схватить друга за руку, вытащить, вытянуть.       — Спаси их всех, — говорит Алби, глядя на Томаса с некой обреченностью. — Прости. — Это уже мне.       Мои руки хватают воздух, а Алби исчезает в дыре с жутким треском, складываясь почти пополам.       — НЕТ!!! — ору я и, протискиваясь сквозь образовавшийся проем в сломанных досках, оказываюсь на улице и вижу, как Алби, который висит безжизненным телом, уносит гривер.       Я рвусь вперёд, меня хватают сзади за футболку, я рвусь, что-то вопя и вырываясь, и падаю на колени, когда понимаю, что уже не догоню. Не отберу одного из самых дорогих мне людей.       Алби больше не было.       Я почувствовала, как от стресса и выжигающей грудь боли сознание уплывает от меня. Меня подхватывают подмышки, дергая обратно на ноги.       — Держись, Хед! — срывающимся голосом орет на ухо Минхо, подоспевший ко мне.       Я встряхиваюсь, но боль никуда не уходит. Как будто вырвали кусок меня. А гривер с телом лидера стремительно скрывается в Лабиринте. Я вижу, как к нам широким шагом спешит Галли, что гриверов больше не видно — они все ушли.       Галли бьет Томаса в лицо, и во мне что-то взрывается. Я выскальзываю из рук оторопело стоящего Минхо и бью с ноги Галли в корпус. Он отлетает от Томаса, падает на землю, глядя на меня со злостью, обидой, недоумением.       — Хорошо тебе в Ящике было, пока остальные умирали?! — заорала я, брызжа слюной, чувствуя, что ещё вот-вот и я скачусь в истерику.       Я не злилась на Томаса, которого до этого считала корнем всех бед, просто потому, что он попытался хоть что-то сделать. Он не прятался, не трусил и пытался спасти Алби. Пока Галли сидел под защитой решетки.       Строитель не отвечает мне, и я бью его ногой в грудь, роняя на землю, желая убить, втоптать. Сделать что-то, чтобы стереть эту мразь с лица земли. Он метил на место Алби, но трусливо спрятался при первой большой беде, трясясь за свою шкуру.       — ТОМАС!!! — я слышу, как орет Тереза.       И в этот же момент, прежде чем я успеваю разбить Галли лицо, меня скручивают и кладут лицом в землю. Я вижу, как Галли поднимается, отряхивается, смотрит на нас. Чуть в стороне держат Ньюта, который рвётся ко мне, но Джексон — мой Джексон, которого я ставила в защиту глейдеров — держит его в хорошем захвате, которому я сама его и научила.       — В яму их. Хеди, Терезу и Томаса. Они все в одной упряжке, — с ненавистью говорит он. — Ньют, очень рекомендую занять правильную сторону. Днём все трое будут отданы гриверам. Они получат что хотят, и мы будем тут жить, как жили.       Ньют после этих слов начал рваться ещё интенсивней. А у меня в голове назревает план.       — Ньют, не надо! — кричу я. — Все нормально. Дай ему поиграть в короля.       Ньют смотрит на меня с болью и непониманием, я легко приподнимаю уголки губ и подмигиваю ему. Лицо парня расслабляется, и он обмякает в руках Джексона. Моего врага номер два.       — У вас у всех есть выбор, — звучно говорит Галли подошедшим узнать, что происходит, ребятам.       Я не вижу, что у меня за спиной, угол зрения весьма ограничен прижатой к земле головой. Но понимаю, что нас осталось очень мало. Я вижу строителей и парней Зарта, которые, скрестив руки, обозначают свою позицию, вставая рядом с Галли.       — У вас есть выбор, — чуть громче и пафоснее говорит он, — либо вы остаётесь со мной, и мы строим будущее без бесхребетного руководства, которое погрузило вас в это дерьмо, либо отправляетесь вслед за этими троими, неспособными вас защитить.       Злость, нет, ярость снова поднимается глухой волной во мне. Это говорит человек, который торчал в яме, пока мы боролись?       Над поляной стоит тишина. Вокруг потихоньку светлеет. Я слышу, как рядом всхлипывает Тереза.       — В яму их. Мы немного отдохнём и сделаем все как надо, — говорит Галли.       Меня вздергивают на ноги. Кто? Билли. Кто бы сомневался. Джексон отпускает Ньюта, который, сжав кулаки, смотрит на Галли. Потом с болью — на меня. Я качаю отрицательно головой и снова улыбаюсь. Никто этого не замечает, все взгляды обращены на нового лидера. Глейдеры после безумной ночи ещё мало понимают, что именно произошло. Пока мы видим численное превосходство. Но, надеюсь, что Ньют и Минхо за утро сделают все как нужно.       Джексон практически за шкирку волочет по земле Томаса. Один из строителей толкает вперёд Терезу, меня ведёт Билли. Враг номер три. Я хотела бы сказать ему, что он совершает большую ошибку, но что толку общаться с человеком, который так просто предаёт своего куратора? Нас бросают в яму и закрывают.              Чуть позже, пока я думаю, как лучше все это провернуть, а Тереза льёт слезы над Томасом, который, как я поняла, решил добровольно пройти Метаморфозу, к нам заглядывает Джефф. Воровато смотрит куда-то, по-моему, в сторону столовой.       — Вы как? — спросил он.       — Как видишь, — мрачно говорю я. — Слушай, там после Алби должен был остаться ещё один шприц с сывороткой. Ты можешь его принести?       Джефф кивнул.       — Отлично. Как там дела?       — Ньют и Минхо ведут тихую пропаганду. Сказали, что у тебя есть план.       — Ага, — ответила я. — А Галли и остальные?       — Решили пожрать, — с отвращением сказал Джефф, — перед изгнанием. Пытаются заставить Фрайпана готовить праздничный ужин. Он мне сказал, что если ещё хоть один подойдёт к нему с этой стебанутой идеей, он лично тому воткнет нож в глаз.       — Я не подозревала в нашем поваре такой кровожадности, — хмыкнула я с уважением.       — Зная тебя, ты бы вообще убила за идею праздновать смерти друзей.       — Именно. — Кивнула я. — Давай бегом в лазарет. Томас должен очнуться к действию, я очень надеюсь на его метаболизм. С шанком, проходящим Метаморфозу, мы далеко не убежим.       Джефф кивнул и исчез. Тереза смотрела на меня огромными глазами, слезы вроде прекратились. И хорошо, меня уже это все раздражало.       — У тебя правда есть план? — спросила она.       — Да. Ньют и Минхо заглянут чуть позже, я хочу поговорить при всех. Надеюсь, что Томас к этому моменту придёт в себя.       Тереза кивнула и вернулась к поглаживанию головы Томаса. Вот за кого я точно не волновалась, так как знала, что он иммунный. Просто бороться будет чуть дольше.       Вернулся Джефф, бросил в яму шприц и тут же куда-то смылся. Видимо, Галли закончил свой завтрак. Мы вкололи Томасу сыворотку, и я увидела, как тут же он становится заметно спокойнее. Ещё через какое-то время приходят Ньют, Чак и Минхо.       — Вы тут как? — спросил Минхо, тревожно оглядывая нашу компанию.       — Отлично. Это курорт, — язвительно говорю я, и тут Тереза издаёт возглас.       Я смотрю в ее сторону и вижу, что Томас открывает глаза.       — Ну, слава богам, — выдохнула я и размяла шею.       — Что ты вспомнил? — тут же спрашивает Ньют, пристально глядя на Томаса.       Я смотрю на Ньюта и горжусь им. Ни паники, ни боли во взгляде. Он собран и серьёзен. И верит мне. Мне так хочется его сейчас обнять, что почти сводит мышцы от невозможности это сделать. Но для начала нам необходимо выбраться отсюда.       Томас смотрит на нас. Во взгляде вина и усталость. И боль.       — Это мы сделали это с вами. Мы с Терезой разработали Лабиринт, — сказал Томас.       Тоже мне новость. Хотя для Минхо и Чака это точно новость. И, похоже, для Терезы. Она смотрит на Томаса, а в ее глазах стоят слезы.       — Мы следили за вами. Все это направлено на изучение реакций организма в условиях стресса.       — Офигенно. Мы были лабораторными мышами, — прокомментировал Минхо.       — Я не мог больше смотреть, как вы погибаете, — тихо сказал Томас, словно в оправдание себе.       — Ты знаешь, где выход? — спросила я, глядя на парня.       — Технически Лабиринт не имеет выхода, — ответил Томас, — но я знаю, где можно выйти.       — Прекрасно. Как человеку, который бегает тут три года и только не облизывал стены в поисках хоть единой щели, скажи мне: где это? — спросила я.       — Это нора гриверов, — ответил мне Томас. — Мы нашли ее с Минхо сутки назад. Только это будет не самая легкая прогулка.       — Я не думаю, что с нами тут может произойти что-то труднее сегодняшней ночи, — с горечью отметила я.       — Какой у тебя план, Хед? — спросил меня Ньют, переводя тему.       Я тонко улыбнулась.