Квиддич сближает?

Глава 8 Пробуждение было тяжелым. По голове, будто бы стучали тысячи маленьких отбойных молоточков, в горле пересохло, а тело онемело. С трудом разлепив глаза, Хазан не на шутку перепугалась, когда все вокруг было размытым и нечетким. Но с каждой секундой бодрствования, картинка становилась все четче, и от сердца отлегло. Ноябрь продолжал радовать последними тёплыми деньками, а потому вся палата была озарена солнечными лучами. Но все же, во всем этом белом царстве, выделялся букет желтых тюльпанов на прикроватной тумбочке. Они были очень красивыми, и чем-то неуловимо напоминали Хазан о ее ромашках дожидающихся в ее комнате. Вообще, желтые тюльпаны были ее любимыми цветами, до прошлой субботы. Настроение подскочило, и Чамкыран, в присущей ей манере попыталась своевольничать, то есть встать. Однако ее голова была против подобного самоуправства, и все что ей удалось, так это приподняться и сесть, облокотившись на подушки. Услышав возню, к ней прошла Эсма-ханым, и добродушно улыбаясь, поинтересовалась: - Как себя чувствуешь, детка? - Отлично. – Радостно отрапортовала Хазан, а затем честно добавила. – Голова болит, и руки покалывает, а так все отлично. - Ну, не мудрено, что ты голова болит. – Покачала головой врач. – Хорошо, тебя по ней стукнули. Будем надеяться, что мозги тебе не отшибло. - Было бы что отшибать. – Вполголоса пробурчала Хазан, а потом спросила: - Давно я здесь лежу? - Уже два дня как. Все никак не просыпалась, я уж думала отправить тебя в больницу. Парень твой дырку во мне просверлил взглядом, пока спорил, что нужно тебя госпитализировать. Ох, и паникер, он у тебя. Последние остатки сна пропали, будто бы Хазан облили ледяной водой. - Парень? Ответить Эсма не успела, потому что ее прервал громкий крик Эдже: - Сестра! Она ворвалась в палату, и крепко прижала к себе раненную сестру, причитая что-то о том, как она волновалась. Доктор усмехнулась и покинула девушек, оставив их наедине. - Ну как ты? Как голова? - Уже почти не болит. – Расстраивать сестренку, гриффиндорка не стала, и скрыла некоторые подробности. - Вот и хорошо. – Успокоилась та, и подложив под спину Хазан еще одну подушку поинтересовалась. – Удобно? Хочешь чего-нибудь? - Пить хочется. Глядя на то, как Эдже суетится, наливая в стакан воды, Хазан спросила: - Как матч закончился? - О, его будут переигрывать. Вроде на март назначили. – Беззаботно ответила та, и протянула стакан охотнице. - Почему? – нахмурила брови Хазан, потихоньку отхлебывая. – Ничья? - Нет, Тахир поймал снитч. Омер предложил сыграть заново, сказал, что результаты нечестные. - Да, почему? – взорвалась Хазан, разочарованная до ужаса. Победы было жалко, но истинная причина крылась в том, что еще одной игры против Ягыза она не выдержит. – Подумаешь, охотницы нет. Мы и без вратаря и без ловца, как-то раз играли. И ничего. - Так Ягыза-то тоже не было. Омер посчитал, что так будет справедливо. И все с ним согласились, между про… АЙ! Хазан! Эдже попыталась высвободить конечность, но Хазан схватилась за нее мертвой хваткой, впиваясь ногтями в кожу. - Что с Ягызом? Почему его не было? Его задел бладжер? – Вопросы сыпались как из рога изобилия, а сердце стучало через раз. Не дай Мерлин, с Ягызом, случилось что-то плохое! - Да, все с ним нормально. Это же он тебя поймал. – Одним рывком, Эдже вытащила руку, и с шипением начала ее тереть. – Психованная! Ягыз тебя поймал и понес в лазарет, оставив игру. Вот Омер и… - Ягыз меня поймал? – изумилась охотница, и откинулась на подушки. Она и не заметила, что подскочила на кровати, услышав новость об Ягызе. -А, ты не помнишь? – и без того огромные глаза Эдже, расширились еще больше, и стали похожи на блюдца. – Что ты вообще помнишь? - Как бладжер летел на Омера, как я его оттолкнула. Еще помню, как кто-то говорит, чтобы я не отключалась и что все будет хорошо, но кто не помню. - Это был Ягыз. – пояснила младшая, и расстроенно покачала головой. – Жаль, что ты многого не помнишь! - Хазан! – от слов сестры ее отвлекли гости, ввалившиеся в палату дружной гурьбой. Хаят, Ипек, Дефне с Омером, Назлы и Селин. Ну и конечно Аслы вместе со своим лучшим другом Доруком. Последним, появился Синан Эгемен вошедший походкой короля, не меньше. Он довольно улыбался, и выглядело это так, как будто он сделал одолжение, тем, что пришел. Он все еще был красив, но красота его была больше артистичная, чем умиротворяющая. Ничего в его манерах или внешнем виде не привлекало Хазан, и она задалась вопросом, где были ее глаза? Как она могла даже подумать, что влюблена в него? Все-таки Эдже была права. Синан тот еще самовлюбленный засранец. Больная скосила взгляд на сестру, но все же решила, сказать хаффлпафке, что та была права, только после того, как пойдет красный снег. То есть никогда. - Как ты себя чувствуешь? - Ты нас так перепугала. - Вообще, никогда не думала что квиддич, такая опасная игра. Посреди всего этого гама, слова Омера звучали громче всех. - Спасибо, Хазан. Понятия, не имею, как отблагодарит тебя. – Он был очень серьёзен и даже немного выглядел виноватым. Хазан отмахнулась. - Ой, да перестань. Мы же в одной команде. Ты бы сделал для меня то же самое. - Да, но… Хазан перебила его. Ну не любила она благодарные речи. Она и сама и говорить не могла, а уж про выслушивания хвалебных од и речи быть не могло. - Ты лучше скажи, что там с нашей победой? Эдже сказала, что игру аннулировали. - Да. – Согласился Омер, принимая желание Хазан и сменяя тему. – Ягыз поступил так благородно, с моей стороны было бы свинством воспользуйся я его отсутствием. - Ой, Ягыз поступил так храбро. – сказал Хаят, и все согласно закивали. - Я даже удивлен, как с такой смелостью, Ягыз попал на Рейвенкло, а не Гриффиндор. – сказал пятикурсник Дорук. - Ну, так ум в нем все же сильнее, чем храбрость. Его основополагающая черта рассудительность и знания. Вот и все. – Ответила ему Аслы, и эти слова положили начало спору. - Типа поймать Хазан в воздухе, и шлепнуться с ней на землю, было очень умно. – Со смешком парировал Дорук, подмигивая Хаят. Любил он раздражать Аслы, ничего уж тут не поделать. Хазан слушала все подробности великого спасения очень внимательно, а затем, поймав пристальный взгляд Назлы, собралась и произнесла вежливое: - Да, с его стороны было очень мило и храбро. Хотя ему не стоило так рисковать. Услышав ее, Ипек спросила напрямую: - Хазан, а почему ты думаешь Ягыз так рисковал? - Потому что он хороший человек и друг? – полувопросительно ответила Чамкыран, и это привлекло всеобщее внимание. В палате воцарилась идеальная тишина, никто казалось даже не дышал. Пораженные, ошеломленные они смотрели на смущённую девушку. И с каждым мгновением она терялась все больше. Судорожно вздохнув, Дефне закрыла рот рукой, а Омер посмотрел на свои ботинки. Девочки молчали, и первым нашел подходящие слова Синан. - Что ты сказала? – тон его было довольно агрессивным, что конечно слегка напугало Хазан. Как и обычно, она попыталась отшутиться. - Что именно тебя смущает, Синан? То, что я сказала, что он хороший человек или то, что он мой друг? Это было ошибкой. Синан взорвался, и закричал. - Знаешь, что меня смущает? Я тебе скажу! Мой брат… - Синан! – его монолог прервал холодный голос обсуждаемого Рейвенкловца. Он стоял, опираясь о косяк, и выглядел грозно и без эмоционально. – Успокойся. Не забывай, где ты находишься. - Но брат! – умоляющим тоном продолжил Синан, но под суровым взглядом старшего Эгемена сник. - Хазан права. – Спокойно продолжил Ягыз. – И как ее друг и просто хороший человек, я прошу вас всех покинуть палату и дать ей немного отдохнуть. Она недавно очнулась. Нестройным хором, попрощавшись с больной, больше ничего не добавив, все ушли, даже Эдже. Последним, также как и пришел, покинул палату Синан, напоследок смерив ее презрительным взглядом. По телу Хазан прошла дрожь, и она так и не поняла, что же только что произошло. Но смутное ощущение, что всем им известно то, что неизвестно ей тревожило ее разум. Разглядывавшая до этого пододеяльник, она набралась, наконец, храбрости, и когда Чамкыран поняла глаза, ей пришлось столкнуться с бескрайними льдами Ягыза Эгемена. Что ж они остались наедине. *** Компания друзей шла молча, еще несколько минут. Синан быстро обогнал их, ведомый злостью, но никто его не осуждал. Мало кто стерпел бы такое отношения к своему любимому брату. Дефне разрывалась. Она любила Хазан, но одна мысль о том, что какая-то девушка, вот так вот обошлась бы с ее братишкой, сводила с ума. Любовь такая с*ка. Вокруг сновали студенты, направляясь на обед в Большой зал. Они шумели, что-то кричали, перебрасывались магическими игрушками, но ничего не трогало маленькую молчаливую группу. Наконец, не выдержал эмоциональный Дорук. - Да, что вам, жестоким созданиям еще нужно? – он сказал, это обращаясь ко всем женщинам мира, но смотрел лишь на Аслы. – Что еще нужно, чтобы завоевать ваше сердце и любовь? Парень чуть жизни не лишился, рисковал, а все что получил, так это «хороший человек и друг»! Он остановился и воскликнул еще громче. - Это самое феноменальное заключение во френдзону, которому я был свидетелем. И я даже про себя не говорю! - А, причем здесь ты? – лицо Аслы приняло недоуменное выражение. - Действительно при чем здесь я. – с сарказмом произнес Дорук. - Это нормальная женская реакция. – Решила объяснить поведение Хазан, Аслы. – Если мы не можем ответить на чувства мужчины, мы делаем его своим другом. То есть не причиняем еще больше боли, чем нужно. - Так вот в чем дело? Ты не можешь ответить любовь на любовь, а поэтому держишь парня рядом как комнатную собачку? – возмущенно уточнил Дорук. - Когда ты говоришь, это так, звучит ужасно. – поморщилась Аслы. - Но так и есть. – Сделал вывод Сарсылмаз, а потом схватился руками за шею и вполголоса выругался. - Я не понимаю, почему вы так осуждаете Хазан? Это не ее вина, что она не любит Ягыза. Она этого не выбирала. Также как не выбирала влюбиться в другого. Такое случается. Такова жизнь! Несколько человек из мимо проходящих учеников, застыли, услышав имена, находящиеся на слуху последние несколько дней. Своим героическим поступком, и поведением после, Ягыз и Хазан получили славу самой интересной пары в Хогвартсе. Девочки завидовали Хазан, а мальчики обращали внимание, на то, что она оказывается очень даже привлекательная и обсуждали предприимчивость Эгемена, умудрившегося заметить это раньше всех. Подробности их отношений были слишком интригующими, чтобы вспомнить о морали. – Было бы лучше, если бы она притворялась, что тоже любит Ягыза? Мне так не кажется. Она все сделала правильно. Тряхнув рыжими кудряшками, Аслы всей своей позой показала, что спор окончен. Дорук был с ней согласен. - Знаешь, что Аслы? Может ты права. Но я не хочу, чтобы такая правда, была моей жизнью. Я не хочу быть твоим другом. И оставив растерянную, запутанную девушку позади, ушел в башню Гриффиндора. Спор действительно окончен. А, Ягыз Эгемен по быстро распространившимся слухам стал самым неудачливым парнем из всех. *** Ягыз молчал. И молчание это нервировало и без того взвинченную девушку. Он все также облокачивался плечом о дверной проем, и в своей белой рубашке, с закатанными руками, без галстука, выглядел несбывшейся мечтой. Невидящим взглядом он смотрел на цветы, и в душе Хазан затеплилась надежда. Может это он ей их подарил? - Ягыз? Она решилась отвлечь его, но сразу же пожалела об этом. Он вздрогнул, возвращаясь в реальность из своих мыслей, и задал надоевший ей до оскомины вопрос. - Как ты? - Нормально. – Кивнула она. Ей хотелось так много сказать и спросить, но вежливость твердила одно. - Спасибо, за то, что ты спас меня. Не стоило так рисковать, но я все же очень благодарна. – Натянув самую широкую из своих улыбок, сказала она. - Ну я же хороший человек и хороший друг. – С улыбкой ответил Ягыз. Но то была нехорошая улыбка, жесткая и ехидная. Да и тон оставлял желать лучшего. Когда Ягыз перевел на нее взгляд, улыбка пропала, а на ее месте возникло раздражение. - Не надо так улыбаться, Хазан. Я знаю, твои выражения радости, и сейчас ты точно не хочешь улыбаться. Так и не надо. Напряжение и без того витавшее в воздухе, усугубилось. - ДА я не… - И врать тоже не надо. – Добавил Ягыз, подняв руку, заставляя ее замолчать. – Я знаю, когда ты врешь. Хазан послушно промолчала, понятия не имея, что ответить на подобную грубость. - Ладно, мне пора. Я просто хотел узнать, как ты. – так и не пройдя за порог, он развернулся, чтобы уйти, когда неведомая сила вернула его. - Хазан, ты помнишь, то о чем мы говорили, когда я принес тебя сюда? – впервые за этот день, в его голове зазвучало, что-то похожее на надежду. - Нет. – пожаловалась Чамкыран. – Зелье стерло все, что было после матча. Лицо Рейвенкловца немного просветлело. - А о чем мы говорили? – полюбопытствовала Хазан, но получила в ответ лишь: - Выздоравливай, Хазан. Не выдержав, охотница крикнула ему вслед. - Ягыз, не уходи! Ответь мне! Почему никто ничего мне не говорит? *** Куда же может пойти парень, чье сердце снова было разбито? Естественно на поле для квиддича. Он сходил с ума, от любви к девушке, которая сперва ненавидела его, а теперь, когда у него появилась надежда, назвала его своим другом. Другом. Ягыз презрительно усмехнулся. Он уже ненавидел это слово. Солнце ярко слепило глаза, также как и в тот злополучный день, когда его любимая пострадала. Летать не хотелось, и Ягыз просто сидел на скамейке и думал, о превратностях судьбы, которая позволила ему, контролировать каждый дюйм своей жизни, но лишила его власти над собственным сердцем. В этом даже была, какая-то ирония, если посмотреть, как зритель. Участие в этой драме не приносило удовольствия, но актером Ягыз всегда был хорошим, а потому эта роль по праву принадлежала ему. Шаги за спиной выдали брата слишком просто. Ягыз всегда шутил, что Синан топает как слон, и его можно услышать километр, но в данный момент так оно и было. - Почему ты не позволил мне сказать? – Синан прервал размышления Ягыза, но тот даже не повернулся. - Потому что она итак больна. Зачем же расстраивать ее еще больше? - Она не заслужила такой заботы. Ты рисковал. Ты ушибся, и вся твоя спина теперь один огромный синяк. Не спал всю ночь, дожидаясь пока сможешь увидеться с ней. А она говорит, что вы друзья. – Синан даже не произносил имени гриффиндорки, ограничиваясь презрительным «она». Младший Эгемен очень любил брата. Гекхан частенько дулся на них, за то что они предпочитают общество друг друга, а мама успокаивала его, говоря, что это не правда. Но это было правдой. Ягыз был самым дорогим членом семьи для Синана, и какая-то полукровка не имела права, делать из Ягыза дурака. Желание приструнить наглую зарвавшуюся девчонку клокотало внутри, и Синан не знал, как с ним справиться. - Это не ее вина. Мы выбираем, нас выбирают. Это могут быть разные люди. Как всегда, когда Хазан не было рядом, Ягыз прекрасно контролировал себя. Он был спокоен и даже немного меланхоличен. - Она разбивает тебе сердце! –воскликнул Синан, и встал прямо перед братом. - Ей можно. – Не сменяя настроя ответил Ягыз. - Что это значит? – вконец разозлился Синан. - Ты еще никого не любил, братишка, а потому я скажу тебе одну истину о любви. Когда мы любим, мы много позволяем этому человеку. Даже разбивать нам сердце. Не найдя слов, Синан плюхнулся ряжом с братом на скамью, и уставился на небо. Солнце еще светило, но вдалеке уже виднелись тучи, предупреждающие о скором дожде. Также как и в их жизни все было солнечно, а потом является Хазан, как туча, закрывшая солнце для «золотого» брата. - У меня есть план. – Признался Синан решив посоветоваться с братом. Тот заинтересованно вскинул брови и махнул рукой, как бы говоря «продолжай». - Через две недели у нас будет театральная постановка, а после будет бал, ты и сам знаешь. - Знаю, первого декабря, как и всегда. И что? - А, то. Я приглашу Хазан на этот бал, а потом просто не приду, сказав, что передумал. Пусть поймет, какого это быть отвергнутой. В течение нескольких секунд, Ягыз пораженно смотрел на брата, а потом тихо спросил: - Ты сейчас серьезно? Живя под одной крышей уже шестнадцать лет, Синан научился вовремя распознавать угрозу в голове брата, и это был тот самый момент. Ягыз был не просто зол, он был в ярости, а выражалось это не в крике. Напротив, чем злее становился Ягыз, тем собранее он был, будто наливаясь сталью изнутри. - Ты всерьез полагал, что я поддержу тебя в этом подлом, жалком плане? Что я буду рад, если ты унизишь девушку? - Она же расстраивает тебя! – попытался защититься Синан, но это только подлило масла в огонь. - Она делает это не специально. Никто не выбирает, кого им любить. Но то, что предлагаешь ты ужасно и недостойно. Вот тебе вторая истина о любви, Синан. Если ты кого-то любишь, то радости от его боли ты никогда не почувствуешь. Если ты рад чьим то страданиям значит, ты этого человека и не любил никогда. - Ладно-ладно. – Примирительно поднял руки Синан. – Извини, я виноват. Не стоило так говорить про Хазан. - Дело не в том, что это Хазан. – Ягыз задохнулся в возмущении и отчаянии от непонимания Синаном всей низости того, что он предлагает. – Это могла быть не Хазан, а Эдже, Айгюль или Фатма. Это все равно было бы низко, как ты не видишь этого? Ягыз казался действительно расстроенным, предложением братишки. Он запустил руки в густые волосы и растрепал их, пытаясь успокоиться. - Да, а в твоем страдании и молчаливом принятии, всего того дерьма, что принесла в твою жизнь Хазан очень много благородства. – Язвительно прошипел Синан. - Благородства в этом может и нет, но по крайней мере, боль я приношу только себе. – Слова хоть и простые, прозвучали величественно, и выпрямленная спина и уверенный взгляд, лишь поддержали этот образ. – И я не собираюсь, принимать все как есть. Я буду бороться за Хазан. И, еще… Я запрещаю тебе, Синан, делать или говорить что-то, что может расстроить Хазан. Иначе, ты встретишься со мной. Со мной, а не со своим старшим братом. Поставив в их разговоре точку, Ягыз покинул Синана, и направился в замок. Ягыз очень любил Синана и заботился о нем, самого рождения, но иногда он его не понимал. С такими планами, место Синана было на Слизерине, но видимо храбрости в его душе, все же было больше чем хитрых жестоких планов. Хотя там и хитрости не было, лишь какая-то несравненная безжалостность. Ягыз не мог понять, что расстраивало его больше «дружба» с Хазан или поведение Синана, но одно он знал точно. Жалость и ехидство, попеременно присутствующие во взглядах, всех студентов мимо которых проходил Рейвенкловец, действовали ему на нервы. Кажется, это был худший день в его жизни.