Квиддич сближает?

Глава 9. Я бы хотела попросить вас, включить песню «Валерия Меладзе и Ани Лорак - Верни мою любовь» в указанный мной момент. Глава писалась под эту песню, и я надеюсь, она настроит вас на нужный лад. По всеобщему мнению Хазан была похожа на очень злого, но забавного в своей злости хомячка. Набив рот желейными конфетами, она мрачно зыркала на подруг из-под покрывала, и сидела в углу на отведенном ей матраце. Таким образом, он не пропускала ничего из происходящего, но и не давала никаких шансов, на вталкивание ее в игры девчонок. Со дня матча прошла уже неделя, и даже по самым легким меркам, эта неделя была ужасна. Ну, почти… были и хорошие моменты, но обо всем по порядку. Все в Хогвартсе ненавидели ее. За спиной шушукались, и обсуждали ее внешность, почти не таясь. Парни злобно пялились ей вслед, а девчонки демонстративно отворачивались, когда ей приходилось заглядывать в дамскую комнату. Иногда, Хазан казалось, что даже преподаватели осуждающе смотрят на нее, но доказать ничего она так и не смогла. Однако никто не трогал ее и в лицо не оскорблял. Казалось, что Хазан накрыта защитным куполом, сквозь который не могут пройти все эти гиены, а потому просто плюются издалека. Исключением было, около десяти человек, наиболее близких ей знакомых, чье отношение к ней совершенно не поменялось. Причину всеобщего поведения, она так и не смогла узнать. На вопросы ей не отвечали, лишь презрительно хмыкая и советуя перестать быть дурочкой. А, друзья, уверяли, что ей кажется. Жаль, что Синана Каракоя не было в Хогвартсе, уж он-то сказал бы ей правду. В конце концов, Хазан пришла к выводу, что все дело в проигрыше матча. Гриффиндорцы ненавидят ее из-за того, что их победу аннулировали. А Рейвенкловцы, из-за того, что их любимец Ягыз Эгемен рисковал собой и ушел с матча, в процессе своей героической выходки. Остальные же факультеты поддерживали ту или иную сторону. Никто не сказал бы, что Хазан была душой компании или нуждалась во всеобщей любви, но и быть объектом подобного третирования, она тоже не привыкла. Золотая середина, вот ее уровень. Чамкыран совсем скатилась бы в депрессию, если бы не помощь с весьма неожиданной стороны. Со стороны Ягыза. Он сидел с ней во время обеда, подсаживался в кабинете совместных занятий, поддерживал во время особенно обидных моментов. В общем и целом, этот человек делал абсолютно все, чтобы получить Хазан в полное свое распоряжение всю и без остатка. Как будто еще что-то осталось, не влюбленное в него! С каждой секундой, что проводил рядом, она тонула в болоте, имени Эгемена, все сильнее, и теперь никто не смог бы ее спасти. Ягыз вел себя, как хороший друг и Хазан проклинала себя, за то, что назвала его так когда-то. Да, он был рядом с ней, практически под присмотром, и она знала, что он точно не крутится вокруг «той» тварины. Но… есть, огромное НО. Ей было больно рядом с ним. Хотелось прикоснуться к нему до зубовного скрежета. Хотелось разгладить пальцем морщинку между бровей, и поцеловать в щеку, уже покрытую щетиной. Хазан всегда смеялась, над ванильными фразами, из разряда «Как тяжело смотреть на губы, которых нельзя коснуться», а сейчас сама состояла из сотен таких цитат. Пожалуй, ей не хватало только сесть на подоконник, слушать грустную музыку и плакать под дождем. Но из положенного списка, у Хазан был только дождь. Подоконники в спальне были слишком узки, чтобы она могла уместить на них свой зад, маггловские приборы не работали в стенах замка, а радио крутило песни в хаотичном порядке и мелодии, под которые можно было бы поплакать, Чамкыран не успевала поймать. В общем и целом, провал по всем фронтам. Да и вообще, Хазан была слишком далека, от всего этого. Примерно в таком состоянии, после целого вечера проведенного бок о бок с Ягызом, (включающего в себя полнейший контроль над непослушными руками) и под аккомпанемент злобного шепота, Хазан составляла компанию своим подругам решившим, во чтобы то ни стало, провести вечер воскресенья весело. Они как раз обсуждали, программу, когда дверь в комнату рыскрылась. - ПОЛУЧИЛОСЬ! – такого крика выручай-комната еще слышала. Он сотряс стены и стекла в окнах зазвенели. Самое потрясающее было то, что издала этот звук, хрупкая и маленькая Ипек. - Что получилось? – оправившись, полюбопытствовала Селин. - Зелье. Короче… - встав посреди девушек, и возвышаясь над ними Ипек начала. – Только не перебивайте. Как вы знаете, наша вселенная не единственная. Их огромное множество, параллельных миров, и нас тоже огромное множество. Так вот. Конечно, несовершеннолетним путешествовать в измерениях нельзя, но… Она сделала драматическую паузу, а затем счастливо воскликнула. - Мельком заглянуть за занавес нам никто не запрещал! Девушки восторженно заохали, совсем другими глазами смотря на бутылек в руках Гриффиндорки. Всем было известно, что уже второй год, Ипек бьется над зельем, способным подарить возможность увидеть другие миры. Однако это казалось слишком невозможным, чтобы всерьез воспринимать ее попытки и преподаватели смотрели на эти «шалости» сквозь пальцы. Зря как оказалось. - В общем, я потратила на это два года, все свои связи в министерстве, и все долги, что мне должен был мой кузен. Но вот оно! Выпьем глоток зелья, и увидим во сне, жизнь своих двойников! Крик, поднявшийся в комнате, напугал даже самих кричащих студенток. - Есть одна проблема. – Ипек подняла руки, вверх привлекая внимание учениц. – Во-первых зелье создала я, его не проверяли. Результаты могут быть опасными. Во-вторых, что именно мы увидим я не контролирую. Есть огромная вероятность, что наши двойники будут в это время спать, и мы будем любоваться на то, как похрапывают наши копии. Кто готов рискнуть? Кто бы сомневался, что Назлы вызовется первой. За ней несколько сомневаясь подняла руку Селин, а уж после двойняшек и все остальные. Буквально через пятнадцать минут, Хазан поймала себя на том, что укладывается поудобнее на своем матраце, и пьет противное зелье, с терпким вкусом, оставляющем после себя горечь. Они все рисковали здоровьем и даже жизнями, принимая непроверенное зелье, которое к тому же имеет отношение к перемещениям между мирам. Но им шестнадцать, они влюблены и надеются увидеть лучшую жизнь. Кто бы отказался? В глубине души, Хазан надеялась, что увидит счастливую себя. В идеале в объятиях Ягыз, с обручальным колечком на пальце. Да, это глупые мечты, но кто может помешать ей, ожидать лучшего? (Песню стоит включить здесь. Прим.Автора) Заснула Хазан мгновенно, не будучи уверенной, является ли это эффектом зелья или она действительно так сильно устала. Сознание гриффиндорки будто бы засасывал ураган, и уносил ее, как Элли в Страну Оз. Она снова летела, не в состоянии контролировать свои действия, или остановиться. Хазан даже стало немного страшно, и она пожалела о своем необдуманном решении поддержать эту авантюру, когда упала на кафельный пол. Хазан потрясла кружащуюся голову, и осторожно поднялась. Какого же было ее удивление, когда она увидела саму себя. Вторая Хазан не спала. Напротив, она была очень возбуждена и расстроена чем-то. В глазах скопились слезы, которые чудом не проливались на щеки, а сама Хазан № 2 крепко держалась за край стола, и твердила, как сумасшедшая: - Нет. Быть такого не может. Не глупи! Нет! Нет ничего подобного. Не может быть. Чем был так расстроен ее двойник, Хазан не знала, но должна была признать, что выглядела она очень хорошо. Она была старше, навскидку ей было коло двадцати пяти. Одета в белую блузку с бантом на шее, обтягивающие джинсы и туфли на каблуках, Хазан № 2 производила впечатление уверенной в себе, состоявшейся женщины. Густую шевелюру же, она собрала в нехитрую прическу, обмотав заплетенной косой голову. Собравшись с духом и наскоро положив несколько пирожных на блюдо, старшая девушка, вышла из кухни, пройдя при этом сквозь Хазан, но ничего не почувствовав. Интересно, так себя чувствуют призраки? Боясь отстать, студентка поспешила за своей копией, но быстро пожалела об этом. Они прошли в столовую, стол в которой явно был обставлен для двойного свидания. Рядом с пустующим, предназначенным для самой хозяйки стулом, сидел Синан, также повзрослевший. Он обзавелся еще более густыми и длинными кудряшками, впечатляющим торсом и щетиной. Но что было куда, хуже так это пара сидевшая напротив. Это был он. Чертов Ягыз Эгемен преследующий ее в любой реальности, в любой вселенной. Ее персональное проклятие. Хазан бы сказал, что ему было под тридцать. Но возраст никак не умалил его привлекательности, напротив сделал его еще более сногсшибательным. Ягыз был как вино, с возрастом становившийся все лучше. Во всяком случае, тридцатилетний Ягыз кружил голову не меньше чем семнадцатилетний. Одетый в темно-синюю рубашку и жилетку, он выглядел встревоженным чем-то. Это заметила и Фарах, успокаивающе поцеловавшая его в щеку. Судя по расположению гостей, Фарах присутствовала на вечере в качестве пары Ягыза, и его реакция на поцелуй, дала понять, что это было в порядке вещей. Фарах и Ягыз привыкли целовать друг друга. Вторая Хазан разбила тарелку с десертом, а гриффиндорка, в отличие от старшей своей копии не смогла сдержать слез. Отрешенно она наблюдала, за тем, как Синан и Ягыз пытаются помочь другой Хазан, как та кричит на них, требуя оставить ее в покое. Как обычно Ягыз проявил чудеса внимательности и заботливости, опасаясь того, что Хазан может порезаться. Это лишь усугубило состояние обеих девушек. Будь ее воля, Хазан разбила бы то блюдо о голову несносной соперницы. Но такова реальность. В любом мире, Ягыз не будет принадлежать ей. И в любом мире, она будет принадлежать ему. Как жестоко со стороны высшего разума, если он есть, конечно. - ХАЗАН! В реальность, ее вернула пощечина, которой ее наградила Дефне. Несмотря на кажущуюся слабость, рука у рыжей была тяжёлой, и от удара голова Хазан дернулась в сторону. Щеку обожгло болью, но боль моральная была в сотни раз сильнее. Задыхаясь от рыданий, она подскочила на матраце, чтобы обнаружить, всех девушек окруживших ее с обеспокоенным выражением лиц. Но ничего уже не могло остановить поток безудержных рыданий, буквально разрывавших грудную клетку Хазан. Она подалась вперед и, вцепившись в свитер Дефне, выплакивала свое горе. - Он с другой, Дефне. Даже там, он с другой. Уткнувшись в плечо подруги, Хазан задыхалась от осознания, что все ее страхи реальны. Ягыз Эгемен на самом деле любовь всей ее жизни. Всех ее жизней, и даже так, он не полюбит ее. Сколько раз ей придется смотреть на то, как он уходит к другой? Жизнь так многого лишила ее, но почему же она не подарила ей шанса на счастье? За что, Хазан, была ниспослана эта любовь, уничтожавшая в ней все живое? Хазан чувствовала себя, как будто бы, она была распята на алтаре этой любви, а бог которому была принесена эта жертва даже не знал о жертвенном храме, построенном в его честь. - Хазан. – Огромные глаза Дефне наполнились слезами, и она закусила губу, чтобы не дать им скатиться. - Он любит другую, Дефне. Я готова на все ради него, и в этом мире и в другом, а он никогда не будет моим! Сколько жизней, я должна умирать от любви к нему, чтобы он ответил мне взаимностью? От всхлипов уже саднило горло, глаза опухли, но остановиться она уже была не в состоянии. Хазан выплакивала, все три года, что таились в ее истерзанной душе. Больше всего на свете Хазан любила отца, но он умер, оставив ее, маленькую десятилетнюю девочку, мужчиной в доме. Она бы любила мать, но Фазилет больше была тюремщиком, а сестре нужна была не сестра, а отец. И Хазан забыла, какого это, когда кто-то заботится о тебе, до появления в ее жизни Ягыза. Даже не любя ее, он приносил в ее жизнь столько тепла, что хватило бы отогреть Антарктиду. Тот факт, что она никогда не сможет ощутить жара его истинной, пылкой, страстной любви, сводил с ума. Зато теперь понятно, в какую девушку влюблен Ягыз. Поэтому он так отнесся к словам Хазан про друга. Конечно, его раздражает это слово, ведь они с Фарах «друзья» и это приносит ему боль. Что ж, судя по тому, что она видела, терпеть Ягызу осталось недолго, так как Фарах тоже влюблена в него. Картина маслом: Фарах в прекрасном подвенечном платье, и Ягыз ожидающий ее у алтаря. Ягызу, наверное, очень пойдет смокинг жениха. Он наденет кольцо на палец Фарах, счастливо улыбнётся ей поклянётся в вечной любви. Поклянется, что будет рядом всегда. Наверное, именно это чувствуют самоубийцы, перед тем как сделать решающий шаг. Безграничное, всепоглощающее отчаяние. Рыдающая вместе с ней Дефне, покачивала Хазан в объятиях, не произнося ни слова. Ей давно было нужно выплакаться и Топал хорошо это понимала. Остальные девочки ушли, не желая смущать замкнутую Хазан, тем, что стали свидетелями ее слабости. Наконец, Чамкыран выпустила из рук вязаную голубую ткань свитера Дефне. Место, где она сжимала ткань, было смято и топорщилось. Шмыгнув носом, она попыталась разгладить его, но вышло только хуже. - Да плевать. – Отмахнулась Дефне. - Он все равно уже старый. - Может быть такое, что человек предназначен для другого человека? Но это безответно? Односторонняя истинная любовь? – хриплым голосом спросила Хазан, не поднимая головы, продолжая возиться с измученным свитером. - Я не знаю – призналась Дефне, сочувствуя подруге всей своей чистой душой. – Мне так жаль. Вытерев слезы рукавом рубашки, гриффиндорка поднялась на ноги. Пора бы уже принимать серьезные меры. - Скажи Синану Каракоя, что он был не прав. Любовь действительно ставит на колени, но моя пошла дальше. Моя любовь выстрелила мне в сердце. *** Что ж если Хазан хочет быть его другом, он согласен на это. Да, это глупо. Ягыз и сам это понимал, но отказаться от нее уже не мог. Три года, он был вдалеке от Хазан, и теперь получив возможность хотя бы на дружбу, сказать «нет» ни себе, ни тем более охотнице не мог. План был прост. Втереться к ней в доверие, заставить ее привыкнуть к нему и его постоянному присутствию, а затем признаться в любви и ждать результатов. Никаких особых сложностей, что даже немного позорно для представителя факультета умнейших. Но с Хазан нужно быть осторожным, а то она может упорхнуть как птичка, и Эгемен не успеет ее поймать. Ждать ее было приятно, даже если ожидание проходило на уличной скамейке возле квиддичного поля в конце ноября. Снега еще не было, но уже заметно похолодало. Отсутствие снега, очень беспокоило студентов, которые не хотели получить Рождество без белого покрывала на улицах. Глобальное потепление добралось и до них. Наконец, с двадцатиминутным опозданием, Хазан появилась вдалеке под сводами замка. Смотреть на то, как она идет к нему, было волшебно, и вопреки его желанию, на лице парня расползлась широкая улыбка. Которая впрочем, быстро сошла на нет, стоило гриффиндорке приблизиться к нему. Опухшие от слез глаза, бледность, искусанные губы, были лишь малой частью того, о чем беспокоился Эгемен. Куда больше его волновал потухший почти неживой взгляд девушки, которая смотрела куда угодно, но только не на него. - Ягыз, я думаю, нам не стоит больше общаться. Одна короткая фраза, которая сбила его с ног, была произнесена легко, отрывисто, и звучала так, как будто Хазан репетировала ее долгие часы. - Что, прости? - Я думаю, что нам не стоит общаться больше. Никогда. – также безжизненно и холодно повторила она. - Почему? - Потому что я так хочу. Не хочу больше даже видеть тебя. – Вот и все что сказала Хазан, после чего попыталась уйти. - Ты не можешь так просто уйти. – Ярость подогрела кровь, и та вскипела мгновенно. Ягыз подскочил к девушке, словно хищник, слишком долго притворявшийся травоядным. - Ты не можешь просто бросить мне в лицо что-то такое, а потом уйти и надеяться, что я тебя отпущу. Никак не отреагировав на его выпад Хазан продолжила свой путь, когда он, схватив ее за локоть, попытался повернуть к себе. Это действие было искрой взорвавшей гору динамита. - Не трогай меня! – ее крик, подхваченный ветром раздался пугающе громко. Пустое поле, казалось все еще хранило отголоски ее возгласа, но ни парень, ни девушка этого не слышали. – Не приближайся ко мне. Не трогай меня. Как заведенная повторяла она, с каждым звуком отталкивая рейвенкловца все дальше от себя. - Да, что случилось? – он был не менее громким. Таящиеся в холоде его самоконтроля чувства, раскололи лед, и вышли наружу. – Что изменилось? Буквально вчера, мы готовились вместе, и тебя все устраивало, а теперь ты говоришь мне это? - Ничего не изменилось! Просто я так больше не хочу, Ягыз. – продолжила Хазан, даже не замечая, как мучает человека перед ней. Все что она слышала, все, что она видела, это был поцелуй, которым Фарах одарила Ягыза. – Мне плохо от того что ты рядом. Мне больно, каждый раз, когда ты оказываешься близко. Я пыталась сдерживать себя. Пыталась притворяться, что мы друзья, но я не могу. Это больше меня. Сильнее чем я. Ты причиняешь мне боль одним своим присутствием, Ягыз. Под конец, пламенной речи, из истеричного ее тон превратился в умоляющий, а Хазан даже не почувствовал изменений. Все чего она хотела, так это прекращения боли. Зато, это увидел Ягыз. - Ты так сильно ненавидишь меня? – Вопрос звучал из глубины его сердца, буквально выворачивая его гордую душу наружу. – Ты так сильно ненавидишь меня, Хазан? - Да. – Ответ был жестоким и беспощадным. Она нашла в себе храбрость посмотреть ему в лицо, и уверенно сказала. – Да, Ягыз. Иногда… Иногда, мне кажется, что я ненавижу тебя за то, что ты стал частью моей жизни. Он судорожно закивал, будто заведенный китайский болванчик, после чего потер заледенелыми руками лицо и запрокинул голову. Он молчал, но в том молчании было больше слов, чем в любой поэме. Когда же он открыл глаза, на месте двух синих теплых озер появилось заледенелое море. - Хорошо, Хазан. – Холод в его голосе мог посоперничать с температурой вокруг них. – Как пожелаешь. Я к тебе больше не подойду. Хазан не обернулась, чтобы посмотреть на то, как он уходит. Ей итак было слишком больно, но другого выхода не было. Кошке нужно отрубить хвост сразу, а не отрывать его тисками по частям. Ягыз был ее болезнью, ее злокачественной опухолью, и его нужно было вырезать. Операцию пришлось провести наживую, без наркоза и обезболивающего, но это было лучше, чем гнить этой любовью изнутри, позволяя ей затрагивать другие органы. А, то что Рейвенкловец уходил, унося с собой окровавленные ошметки ее сердца, совершенно не важно. По сути, ничего уже не было неважно. От автора: Да, знатоки ГП, я знаю, что подобного в книгах нет. Но мне так нравится эта идея, что я решила рискнуть. В конце концов, где можно было бы написать что-то подобное, как не в фанфике о мире волшебства? Но я все же надеюсь, что вам понравилось)