Особые суицидальные наклонности

Как начинается ваше утро? С объятий любимого человека, чашки эспрессо или марафона под названием «успеть на учёбу или работу»? Но Маринетт Дюпэн-Чен это всё было чуждо: любимый человек, которого она периодически вспоминает, изменил ей за несколько месяцев до свадьбы; она предпочитала латте, и уже давно не спешила в колледж. Утро юной парижанки началось со странного, но такого аппетитного запаха, доносящегося с кухни. Она открыла свои очаровательные глаза и очень удивилась тому, что оказалась накрытой пледом, хотя девушка не помнила, чтобы укрывалась. Списав свою небольшую амнезию на нервный и тяжёлый день, Мари поднялась с постели и пошла на запах. Но каково же было её удивление, когда на кухне Маринетт застала Луку Куффена, готовящего блинчики. Несколько секунд девушка простояла в неком шоке, и только после того, как наконец-то смогла двигаться, подошла к парню сзади, у которого, к слову, в ушах висели наушники. — Чёрт возьми, Маринетт! — выругался Лука, когда Дюпэн-Чен коснулась его плеча, от чего девушка попятилась назад. — Больше никогда так не делай. — он пригрозил ей пальцем, от чего та мысленно улыбнулась. — Извини, — попросила прощения Мари, в который раз поражаясь самой себе и чувствуя неловкость — давно забытое чувство. В голове у Дюпэн-Чен крутилось множество вопросов, начиная с «Почему этот парень готовит на моей кухне?» и заканчивая «Интересно, а где он научился так готовить?». — Тебе интересно, кто меня научил готовить блинчики? — Лука заметил недоумение Маринетт, на что та лишь положительно кивнула головой. — Всё просто: в моей семье я — старший брат, у которого есть ещё младшая сестра. Моя мать часто была в командировках, и нас не было кому оставить, из-за чего мне пришлось довольно рано повзрослеть, — Мари хорошо понимала парня, поскольку её родители были такими же. — В том числе и научиться готовить, — Куффен мило улыбнулся, складывая на тарелку блинчик, завершающий огромную гору и доставая из шкафчика с посудой две тарелки. — Маринетт, будь добра, возьми в холодильнике апельсиновый джем, — надо же, этот парень прожил здесь неполные сутки, и уже знает, где лежит любимый джем Мари. На удивление, Маринетт сделала то, что попросил Лука, пока парень ставил завтрак на стол. Через несколько секунд вся еда стояла на своих местах, а Маринетт Дюпэн-Чен и Лука Куффен мило беседовали о каких-то мелочах, связанных с жизнью Куффена-старшего, как-будто забывая о их ужасном знакомстве. Любой прохожий, не зная их, смог бы с точностью сказать, что за столом сидят как минимум два близких друга. — А как зовут твою сестру? — задала вопрос Мари, сворачивая блинчик в трубочку. — И насколько она младше тебя? — Джулека, — ответил Лука, повторяя жест Маринетт. — И ей недавно исполнилось восемнадцать, — тут оба потянулись за апельсиновым джемом и случайно коснулись рук друг друга. Дюпэн-Чен сразу неловко улыбнулась и буквально почувствовала, как её лицо становится слегка более румяным, пока Куффен позволил себе мысленно умилиться смущению девушки. Но буквально спустя три секунды оба резко отдернули руки и Лука, как истинный джентльмен, указал Мари на то, чтобы она первая взяла лакомство, что девушка, собственно, и сделала. — Маринетт, — парень обратился к Дюпэн-Чен, пока та доедала четвёртый по-счёту блинчик. — Ты уже многое обо мне знаешь, а вот я о тебе совсем ничего, — после этой фразы Мари подняла голову на Луку. — Поверь, по сравнению с твоей жизнью, моя — это грусть, уныние и печаль, — Маринетт не особо доверяла Куффену, та и вообще она мало кому могла доверять. — Так что ты особо ничего не теряешь. — Ну, а всё-таки, — продолжал спрашивать Лука, с нескрываемой заинтересованностью в глазах. — Расскажи что-нибудь о себе. Кроме того, я даже твоего возраста не знаю, — это было достаточно весомым аргументом, против которого девушка не имела абсолютно ничего. — Мне семнадцать, — кратко произнесла в ответ Мари, поднимаясь из-за стола. — Это пока всё, что я могу тебе рассказать о себе, — Лука не понимал, почему Дюпэн-Чен ничего о себе не рассказывает, максимально закрываясь и уходя в себя. Да, конечно, он понимал что Маринетт — достаточно трудный подросток, поскольку краем глаза заметил огромные шрамы, исходящие от кисти девушки. — Спасибо за завтрак, — Мари улыбнулась уголками губ, выводя голубоглазого из собственных мыслей. — Не за что, — Куффен улыбнулся в ответ и также поставил тарелку в посудомойку, после чего посмотрел вслед уходящей Маринетт Дюпэн-Чен. А Мари тем временем снова поднялась в свою комнату и села за стол, включая ноутбук и присоединяя его к плазме. Девушка хотела посмотреть какой-нибудь фильм, хотя раньше никогда не горела желанием к просмотру творений киноискусства, предпочитая книги. Выдохнув, девушка начала выбирать среди предложенных ей фильмов ужасов самый, по её мнению, страшный, которых в наше время осталось не так много. Остановив свой выбор на старом добром «Астрале», Мари приготовилась к просмотру, поджав колени под себя. Хоть на улице был день, это не мешало Маринетт сполна насладится ужасающими сценами из её любимого ужастика. Просмотрев большую половину фильма, когда вот-вот должно было случиться что-то по-настоящему страшное, в комнату зашёл Лука, обращаясь к девушке. — Маринетт, ты бы не хотела?.. — начал парень, но сразу же был перебит воплями голубоглазой. — Лука, твою мать! — воскликнула Мари, повернувшись к Куффену. — Тебя стучаться не учили? — тяжело дыша прокричала девушка, но заметив непонимание на лице парня, быстро сменила свой тон. — Ладно, извини, просто в следующий раз стучись, — Маринетт опустила свой взгляд в пол, предварительно остановив фильм. — Ты что-то хотел? — Да так, уже не важно, — Лука поправил свою причёску. — А что за фильм ты смотришь? — парень присел возле Мари. — Астрал, первую часть, — ответила Дюпэн-Чен, продолжив просмотр. — Хочешь посмотреть? Лука ничего не ответил, но положительно кивнул головой, присоединяясь к девушке. На некоторых довольно ужасных моментах, Мари просто приходилось закрывать глаза. Хоть и фантазия юной Дюпэн-Чен была довольно развитой, но так называемых «скримеров» она ненавидела. Куффен замечал это и невольно улыбался, что в последние года своей жизни делал крайне редко. Ссоры с родителями, бунт, негодование, злость и отчаяние — вот, что привык чувствовать Лука. Музыка была и остается смыслом его жизни, но что делать, если тебе, в буквальном смысле, запрещают заниматься тем, что ты любишь? Если ещё мама поддерживала сына и пыталась ему помочь, отпуская в двенадцать часов ночи репетировать с группой, то отец считал его увлечение лишь детской глупостью, не стоящей внимания. Он хотел, чтобы Лука был юристом, и пошёл по его стопам, но перспектива сидения в душном офисе с утра до ночи никак не радовала парня. Вот почему в шестнадцать Лука сбежал из дома в Австрию, на обучение в одном из самых крутых музыкальных колледжей мира. Огромное количество возможностей так и манили к себе Куффена-старшего, заставляя его с головой погрузится в мир музыки. Из размышлений его вновь вывела Маринетт, которая сидела буквально в метре от него. — Эй, Лука, с тобой всё в порядке? — спросила Мари, щёлкая пальцами перед его глазами. — Да, да, всё нормально, — ответил парень, перехватывая руку девушки. — Фильм уже закончился? — Лука посмотрел на экран близлежащего ноутбука. — Уже минуты три назад, — в ответ произнесла девушка, поднимаясь с кровати. — Слушай, а ты можешь снова сыграть ту песню? — почему-то Лука сразу понял, о чём идёт речь и просто не смог отказать Дюпэн-Чен. Парень последовал примеру девушки и направился в свою комнату, дабы взять гитару. Вскоре он вернулся и снова присел на кровать, чтобы начать играть. Маринетт даже не требовалось приглашения, поскольку Дюпэн-Чен тут же присела вместе с Лукой. Понемногу они начинали узнавать друг друга лучше, и им обоим это нравилось. Луке нравилось, что он наконец смог найти достойного слушателя, а Мари — то, что он рассказывал ей всё, хотя сама девушка не спешила рассказывать о себе. Она хотела повременить, ведь до сих пор не была уверенна в этом странном парне с необычной причёской, стилем и вкусом, и уж больно удивлялась тому, как быстро она смогла найти с ним общий язык, хоть и никогда бы не подумала, что будет дружить с такими, как он. В скором времени эти двое не заметили, как наступила глубокая ночь. Но когда Маринетт уже начала подавать первые признаки недосыпа, в виде зеваний и заплетающейся речи, ребята разошлись по разным комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. — Спокойной ночи, Маринетт Дюпэн-Чен, — произнёс Лука, когда уже выходил из комнаты девушки. — Спокойной ночи, Лука Куффен, — ответила Мари, улыбнувшись уголками губ. Скоро девушка не заметила, как сама провалилась в глубокий и безмятежный сон.