Особые суицидальные наклонности

Прошёл месяц с того момента, как Лука стал присматривать за Маринетт. Они неплохо ладили, чему удивлялись все, включая саму Дюпэн-Чен. Кто бы мог подумать, что девушка, которая не хотела жить и пыталась покончить с собой на протяжении полугода, наконец-то сможет улыбаться и радоваться мелочам. И лишь шрамы напоминали о призраках прошлого, которое Мари тщательно пыталась забыть. Но прошлое — на то и прошлое, что его нельзя просто вычеркнуть из воспоминаний. За этот месяц девушка начала доверять тому, кто раньше даже не заслужил бы её доверия. А ведь верно — кто будет доверять музыканту с ярко-голубыми волосами и странным чувством стиля? Но вскоре Дюпэн-Чен осознала, что книжку не стоит судить по обложке. Лука стал её близким другом, с которым она могла поговорить и поделиться чувствами, что будто вулкан бушуют внутри. Она рассказала ему о своей жизни, начиная чуть ли не с того периода, когда Мари стала всё запоминать и заканчивая тем, чем она занималась на протяжении полугода и кто был виновником её внутренней боли и обиды. Но девушка делала всё постепенно; так, что с каждым днём Куфен-старший начинал узнавать всё больше информации о ней. Ей было комфортно рядом с ним; она чувствовала себя в безопасности. Изменения в Маринетт видела и Милен Апрэль — личный психолог девушки, на сеансы которой Мари ходила каждый понедельник. И если сперва Дюпэн-Чен ненавидела понедельники, то теперь она даже радуется, когда они с матерью едут к мадемуазель Апрэль. — Как ты себя чувствуешь, Мари? — спросила Милен на очередном сеансе. — Хорошо, — ответила девушка, слегка улыбаясь и витая в облаках, пока мадемуазель Апрэль записывала сведения о состоянии Маринетт в блокнот. Милен порой удивлялась тому, насколько быстро Дюпэн-Чен смогла вернуться из депрессии. — Может, хочешь чем-нибудь поделиться? — отчасти психолог понимала, какие именно изменения произошли в девушке и из-за кого, но решила не уточнять. — Просто хочу сказать спасибо Вам, мадемуазель Апрэль, — глаза Мари буквально сияли и выражали искреннюю благодарность и счастье. — Спасибо за всё, — сказать, что Милен удивилась это не сказать ровным счётом ничего. — Это моя работа, — лишь ответила на слова девушки психолог. — Я рада, что смогла помочь тебе. Весь остаток времени, который остался на сеансе, дамы провели за разговорами и несколькими чашками чая. Вскоре они попрощались и мадам Чен забрала дочь, и, попрощавшись с подругой, Маринетт и Сабина вышли из офиса. — Мари, я должна тебе кое-что сказать, — в голосе матери чувствовалась некая напряжённость, что определенно смутило девушку. — Что-то случилось? — сходу спросила Дюпэн-Чен, когда они уже сели в автомобиль. — Нет, всё в порядке, — ответила мадам Чен, заводя машину. — Просто нам с твоим отцом нужно уехать на несколько месяцев, а точнее — на два, в командировку, — на выдохе произнесла Сабина, положив свою руку на руку дочки. — Поэтому ты остаёшься с Лукой. Он хороший парень, ты ведь сама знаешь, — Мари кивнула головой, подтверждая слова мамы. — Конечно, знаю, — в ответ произнесла Маринетт, переведя свой взгляд в окно. На этом их разговор закончился. Дюпэн-Чен смотрела в окно, за которым то и дело менялись пейзажи её родного города — Парижа, а Сабина внимательно следила за дорогой, периодически поглядывая на дочь. Она, как и все окружающие её ребёнка, заметила странные, но при этом положительные изменения в поведении дочери и несомненно знала, по чьей вине они происходят. Мари же просто отрицала всё то, о чём говорят её родители и друзья их семьи. Да, возможно, в её голове что-то щелкнуло и она перестала каждую минуту думать о том, какой самый подходящий способ самоубийства и начала радоваться каждому дню, а душевные раны начали понемногу заживать. Но шрамы остаются на всю жизнь — шрамы от человека, которого девушка любила всем сердцем и души в нём не чаяла, и который просто-напросто плюнул ей в душу и разбил её сердце на несколько тысяч осколков, которые режущей болью отдаются в груди после каждого воспоминания о нём. Скоро Маринетт не заметила, как они с матерью приехали домой. Сабина попрощалась с дочкой, поскольку рейс на самолёт у них с отцом был через два часа, а нужно ещё успеть до аэропорта, и оставила Дюпэн-Чен наедине со своими мыслями. Несколько минут Мари простояла неподвижно, смотря куда-то в пустоту, пока не ощутила на своих плечах мужские руки с ногтями, покрытыми чёрным лаком. Конечно, по началу Маринетт было трудно привыкнуть к такому образу Луки, но вскоре она поняла, что не представила бы Куфена без его чёрных ногтей, бирюзовых волос и глубокого голоса с хрипотцой, который был присущ лишь певцам. — Хэй, Мари, с тобой всё в порядке? — в привычной манере спросил Лука, развернув девушку к себе лицом. — Да, — ответила Маринетт, поднимая свой взгляд на светло-голубые глаза парня, которые, почему-то для неё, больше походили на озеро. — Да, со мной всё хорошо, — Мари улыбнулась и Лука улыбнулся ей в ответ. — Пойдём в дом, — произнёс Куфен-старший, подтолкнув Дюпэн-Чен ко входной двери. — Там тебя ждёт сюрприз, — тут Маринетт немного насторожилась. Зайдя в дом, первое, что увидела девушка, был кухонный стол, что находился в нескольких метрах от неё, на котором лежала огромная гора её любимых сладостей, а неподалёку, возле плазмы, стоял уже подключённый ноутбук с её любимым сериалом. — Как ты смотришь на то, чтобы провести вечер в компании странного парня, шоколада и пары серий «Игры престолов»? — Маринетт обернулась на Луку, который стоял позади неё и, неожиданно для обоих, обняла его. — Это лучшая идея, которую я услышала за последних три месяца, — девушка уткнулась носом в грудь парня, поскольку он был выше неё на полторы головы. — Спасибо тебе, Лука. Так они простояли ещё несколько секунд, пока Мари сама не отошла от Луки и мило улыбнулась. После ребята прошли в гостиную, предварительно прихватив с собой еду.

***

Спустя несколько часов, проведённых за просмотром популярного сериала, парень и девушка не заметили, как наступил вечер. Маринетт наблюдала за главными героями, а Лука не отводил от неё взгляда: от её прекрасных шелковистых волос, пахнущих ванилью, от безумно красивых черт лица и, конечно же, от восхитительных васильковых глаз, чей блеск при освещении, исходящем от телевизора, становились ещё ярче. Он сам не понимал, почему его так тянуло к юной Дюпэн-Чен, но стойкое чувство того, что Куфен-старший готов провести всю свою жизнь, сидя вот так и наблюдая за ней, не покидало его. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, как и сезон сериала, из-за чего Луке пришлось прекратить своё занятие. — Оу, что-то мы с тобой засиделись, — констатировала факт девушка, взглянув на наручные часы. — Уже без пятнадцати одиннадцать. — Да, и вправду поздно, — Лука помог Мари убрать все последствия их вечера в виде упаковок от шоколада и конфет. — Я, наверное, уже спать пойду, — произнесла Маринетт, когда ребята закончили с уборкой. — Спокойной ночи. — Дюпэн-Чен мило улыбнулась, и парню ничего не оставалось делать, как в очередной раз подумать о том, насколько она красивая, когда улыбается, и улыбнутся в ответ. — Спокойной, — ответил Лука, смотря вслед девушке. — Лука, — вдруг отозвалась Мари, обернувшись назад. — Спасибо за вечер, — тут уже девушка уже окончательно ушла на второй этаж, дабы лечь спать. — И тебе, — эти слова Лука произнёс на несколько тонов тише, когда девушка уже поднялась. Недолго думая, Куфен-старший последовал примеру Маринетт и тоже направился в свою комнату. Быстро приняв душ, парень лёг в кровать и попытался заснуть. Но уже которую ночь ему не давала этого сделать одна девушка, которая решила раз и навсегда прочно засесть в его голове, не давая спокойно жить. Лука просто не понимал, как Адриан смог упустить Маринетт. Ведь это же каким дураком надо быть, чтобы потерять такое чудо? Размышляя на эту тему, парень не заметил как уснул, думая о прекрасной Мари с восхитительными глазами, улыбкой и ямочками на щеках.