Особые суицидальные наклонности

Прохладное серое утро оповещало парижан о начале зимы. Довольно таки холодный ветер ворвался в открытое окно в комнате Маринетт Дюпэн-Чен, заставляя девушку ещё сильнее закутаться в одеяло и мечтать о солнечном лете. — Доброе утро, соня, — пробудил Мари приятный мужской голос, который прозвучал прямо над её ухом, и Дюпэн-Чен почувствовала, как кровать прогнулась под весом парня. — Доброе, — сонно улыбнувшись ответила Маринетт, и как только разлепила глаза, увидела перед собой того самого Луку, чей взгляд и улыбка заставляли бабочек в её животе трепетать, а мимолётные касания вызывали табуны мурашек на коже. — Который час? — спросила Мари, потягиваясь и зевая. — Половина десятого, — Лука еле сдерживал себя, чтобы не накинуться на Дюпэн-Чен с объятиями и поцелуями, говоря при этом то, как сильно он её любит. — Ты же помнишь, что сегодня за день? — Первое декабря, — произнесла Мари, взяв в руки мобильник, не понимая, к чему клонит Куфен-старший, как тут до неё дошло. — Точно, сегодня же ваш концерт! — В яблочко, — ответил голубоглазый, с нетерпением ожидая вечера. — Что будешь на завтрак? — спросил парень, поднимаясь с постели. — Свари мне кофе, пожалуйста, — Маринетт приподнялась на локтях и посмотрела на Луку, по выражению лица которого было ясно, что ему не особо нравится то, что девушка ничего не ест. — И всё? — на этот вопрос голубоволосый получил лишь положительный кивок. — Нет, так дело не пойдёт. Может, хотя бы круассан или сэндвич тебе сделать? — Лука, — на этом моменте Мари положила свою руку на его, поскольку парень снова присел. — Я не хочу есть. А если я говорю, что не хочу, это значит, что не нужно меня переубеждать, так как я не поменяю своего мнения. Хорошо? — Маринетт взглянула своими васильковыми глазами на Куфена-старшего, который никогда не был в силе перед ними устоять. — Хорошо, — ответил Лука, в который раз поднимаясь с кровати. — Только если вдруг захочешь позавтракать, то я тебе готовить не буду и свою еду не отдам. — Дюпэн-Чен засмеялась, а Лука лишь улыбнулся и поспешил спуститься на первый этаж. Как только парень вышел из её комнаты, Мари мечтательно вздохнула и снова перевернулась на спину с осознанием того, что она влюбилась. Окончательно и бесповоротно. Влюбилась в музыканта с собственной группой, бирюзовыми волосами, чёрными ногтями и восхитительным музыкальным вкусом. Он подарил ей новую жизнь, вытеснив образ миловидного парня-модели, который был её первой любовью. Именно Лука снова вернул ей чувство радости и заставил взглянуть на мир под другим углом. Лука стал тем самым лекарством от душевных ран, которые не планировали заживать и ещё больше разрастались, после превращаясь в шрамы. И вот, спустя семь месяцев после ужасного предательства и первого ощущения нестерпимой внутренней боли, от которой хотелось рыдать и выть, как волк воет на луну, Маринетт наконец-то смогла простить и окончательно отпустить Адриана из своего сердца, полюбив Луку. Из мира размышлений её вывел звук уведомления о сообщении, который раздался несильной вибрацией под подушкой Дюпэн-Чен. Разблокировав устройство, Мари закатила глаза, поскольку увидела тот самый неизвестный номер, который за прошедшую неделю успел ей осточертеть. — Та что тебе от меня надо? — задала вопрос в пустоту брюнетка, принимая вертикальное положение и открыв диалог. «Приходи сегодня в 17:00 в твоё любимое кафе», — гласило сообщение, и тут Маринетт напряглась. Кто это и что ему от неё надо? Может, это какой-нибудь маньяк, который каким-то чудом узнал её номер и хочет изнасиловать и убить ни в чём не повинную Мари? Или псих, который тайно за ней наблюдает? В любом случае идти на эту встречу Дюпэн-Чен не собиралась, хотя бы чисто в целях своей безопасности. Через несколько минут девушка поднялась со своей постели и, накинув на себя свою любимую толстовку и легинсы, спустилась вниз, где её «друг» уже уплетал свой завтрак, а её любимый латте стоял на столе. — Приятного аппетита, — улыбнувшись произнесла Маринетт, присаживаясь за стол. — Спасибо, — ответил голубоглазый, доедая приготовленную им пищу. — Какие планы на сегодня, кроме вечернего концерта? — Даже не знаю, — Мари перемешивала ложкой сахар, который только положила. — Наверное, буду сидеть дома и ждать вечера. А у тебя? — девушка взглянула на парня, когда тот уже поднялся со своего места. — Заберу Джулеку и поеду к ребятам на репетицию, — Куфен-старший поставил свою тарелку в посудомойку и снова подошёл к Дюпэн-Чен. — Так, мне пора. Заберу тебя в шесть, так что не опаздывай, — тут Лука вдруг поцеловал Маринетт в щёку, и сердце обладательницы васильковых глаз грозилось выпрыгнуть из груди, а этот момент был для неё как в замедленной съёмке. И только через несколько секунд, когда парень вышел из дома, Мари удалось привести своё сердцебиение в норму. Ещё долго девушка не могла перестать думать о голубоволосом парне, периодически мешая свой давно остывший кофе, и лишь спустя полчаса она смогла подняться с места и пройти в свою комнату. Маринетт не знала, как проведёт свой день. Девушка уже устала от этой рутины, каждый день делая одно и тоже, и даже не представляла, как жила все эти восемь месяцев взаперти, абстрагируя себя от внешнего мира. Придя в комнату, Дюпэн-Чен буквально упала на свою кровать, предварительно взяв в руки мобильный телефон. Почему-то Мари вновь открыла то сообщение, которое пришло ей с неизвестного номера и снова продолжала его перечитывать. В конце концов девушка решила пойти на эту встречу, предварительно обезопасив себя, прихватив перцовый баллончик и раскладной ножик-бабочку, который ей подарил её отец незадолго до командировки. А пока Дюпэн-Чен просто лежала на спине и смотрела в потолок, размышляя о своей жизни. Скоро в её колледже сессия, а это значит, что пора начинать готовится к итоговым экзаменам. Маринетт училась на дизайнера, отдавая всю себя своему хобби и следуя по стопам родителей. Вскоре девушка села за стол и включила ноутбук, так как решила не терять времени и побыстрее заняться учёбой, не замечая того, насколько быстро идёт время. Опомнилась брюнетка лишь в четыре часа по полудню. Мари наспех закрыла крышку ноутбука, стремглав мчась в ванную, чтобы принять душ и прихватив с собой смартфон. Включив одну из своих самых любимых песен, Дюпэн-Чен залезла в душевую кабину, полностью расслабляясь под струями тёплой воды. Ещё немного и она впервые побывает на настоящем концерте, на котором наверняка соберётся куча народу, ведь группа Луки была довольно известна в округе. Спустя пятнадцать минут, Маринетт вышла из душа и закуталась в полотенце. После девушка подошла к зеркалу и не узнавала в нём себя. Яркие, наполненные жизнью глаза выражали искреннюю радость и счастье, на щеках присутствовал небольшой румянец, а губы стали более красными. Голубоглазой казалось, что с другой стороны на неё смотрит совершенно другой человек, с другим характером и мировосприятием. Но нет, это была та самая Маринетт Дюпэн-Чен, чью жизнь изменил один парень, который буквально ворвался в её жизнь буйством красок и эмоций. Простояв на месте ещё несколько минут, Мари направилась в свою комнату, дабы выбрать подходящий наряд. Им оказались чёрные джинсы с прорезями на месте колен, красная рубашка в клетку и чёрные ботильоны. Именно так девушка планировала пойти на концерт одного из самых важных людей в её жизни, который за месяц сумел растопить лёд в её сердце. Вдоволь насмотревшись на себя в зеркале, Маринетт снова направилась в ванную комнату, чтобы нанести немного макияжа в виде стрелок, густо прокрашенных тушью ресниц, консиллера и всё той же красной помады, которую так любила Дюпэн-Чен. Времени до встречи с таинственным незнакомцем в кафе оставалось не так много — всего лишь пятнадцать минут, поэтому девушка собрала всё необходимое в рюкзак и выбежала из дома, закрыв за собой дверь. Как только Мари прошлась по небольшой улочке, на которой и жила, и поняла, насколько сильно похолодало. Тело начала бить мелкая дрожь, а зубы непроизвольно сжались, но Маринетт Дюпэн-Чен всё было не по чём. До кафетерия девушка добралась на удивление быстро, и, зайдя в помещение, её окутало приятное тепло и безумно уютная атмосфера внутри. И именно поэтому Мари так любила это заведение. Пройдя немного внутрь, брюнетка прошла к своему любимому столику у окна и села за него. Буквально через несколько секунд к ней подошёл официант и протянул меню. Сделав свой заказ в виде малинового чая и одного маффина, голубоглазая ожидала не только его, но и неизвестного ей человека, что скрывался за таким же неизвестным номером. Несколько минут прошли незаметно, поскольку Маринетт просто смотрела в окно, улыбаясь, и не заметила, как пошёл первый снег в виде небольших и лёгких снежинок, которые так и норовили залететь в глаза прохожим. Девушка любила такую погоду и с нетерпением ждала Нового года. Вдруг её размышления прервал парень, который присел на место напротив неё. Краем глаза Дюпэн-Чен успела заметить белокурые волосы, которые были небрежно уложены на голове молодого человека. Тут Маринетт перевела взгляд на своего собеседника, и в этот момент чуть со стула не упала, так как перед собой увидела Адриана. Её Адриана, которого она до безумия любила и готова была отдать за него свою жизнь. Но теперь это уже в прошлом, поскольку девушка сумела полюбить другого. — Адриан?.. — брюнетка была не на шутку удивлена, а все её мысли превратились в кашу. — Что… что ты здесь делаешь? И как ты узнал мой номер? — в голове крутилось множество вопросов, на которые Маринетт не находила ответов. — Чш, тише… — блондин приложил палец к её губам. А он ничуть не изменился: всё те же обворожительные зелёные глаза, шикарные блондинистые волосы и обезоруживающая улыбка, ради которой миллионы девушек готовы отдать всё. — Я соскучился, и поэтому захотел увидится, — сказать, что голубоглазая была удивлена, это не сказать ровным счётом ничего. — А когда ты мне изменил со своей Хлоей, ты не скучал? — внутри Маринетт буквально бушевали различные эмоции, включая злость, обиду, негодование и отчаяние. — И спустя полгода ты говоришь мне о том, что соскучился? Знаешь что, Агрест, я ухожу. Я не хочу и не буду слушать твои бредни о лживой любви и о том, что ты наконец осознал свою ошибку. — Мари, послушай, я действительно был не прав, — начал парень, положив свою руку на её. — Тогда я думал, что разлюбил, и мне пришлось женится на дочке мэра. Я даже не знал, что она окажется такой стервой. И только сейчас, когда мы развелись, я понял, что люблю и всегда любил только тебя. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? — Маринетт попыталась вырвать свою руку, и у неё это получилось. — Ты реально думаешь, что спустя шесть месяцев я снова захочу быть с тобой? Если так, то ты действительно идиот, — девушка начала расстёгивать пуговицы рубашки, которые находились на запястье, оголяя свои шрамы. — Ты знаешь, что это? — зеленоглазый ужаснулся тому, что увидел, глядя то на руку, то в глаза Дюпэн-Чен. — Правильно, Адриан, это шрамы. Шрамы от порезов, напоминание о том, кто ты такой и насколько больно ты сделал мне тогда. И вообще, я не имею абсолютно никакого желания продолжать с тобой диалог, — Мари оставила деньги за свой заказ и накинула на себя куртку. — Прощай, Адриан Агрест, — голубоглазая демонстративно вышла из кафе, оставляя блондина наедине со своими мыслями. — Ты ещё будешь моей, я обещаю, — произнёс напоследок парень, смотря вслед уходящей девушке. Маринетт Дюпэн-Чен в ярости покинула своё любимое заведение, поражаясь наглости Агреста. Да, возможно раньше она бы простила ему все его грехи, но уж точно не сейчас, когда она влюблена в другого, да и к тому же вспоминая о боли, которую причинил ей Адриан. За всей этой чертовщиной, Мари не заметила, как дошла до дома. Очутившись внутри, девушка скатилась по входной двери не понимая логики своей судьбы. Почему когда ей нужен был любимый человек, то его не было рядом, а как только в жизни Дюпэн-Чен появился Лука, так тут сразу же нарисовался Агрест? Брюнетка понемногу тонула в собственных мыслях, не замечая ничего вокруг, в том числе и часов, которые показывали без пяти шесть, когда вот-вот должен был придти Куфен-старший. Очнулась голубоглазая от звонка во входную дверь. Открыв её, на пороге девушка увидела те самые голубые глаза, наполненные заботой и нежностью по отношению к ней. — Мари, ты гото… — Лука не успел договорить, как Мари тут же накинулась на него с объятиями, не желая никуда его отпускать. — Хэй, что-то случилось? — парень немного отстранился от Маринетт, и приподняв её за подбородок посмотрел в самые любимые и красивые глаза, которые в данный момент выражали грусть и некую обиду. — Если да, только скажи мне, кто тебя обидел. Я убью каждого, ты же знаешь. — Нет, всё хорошо, — Мари натянула улыбку, якобы показывая то, что с ней всё в порядке. — Может, уже пойдём? — спросила брюнетка, смотря на голубоволосого. Тот лишь положительно закивал головой, и они, предварительно заказав такси, поехали к месту проведения концерта.

***

— Так, народ, все помним, как действуем? — Лука собрал соучастников по группе перед выступлением. — Да, — в унисон сказали ребята, настраивая каждый свой инструмент. — Сначала несколько наших песен, потом в конце ты говоришь небольшую речь, и мы играем любимую песню Маринетт, — подвела итог за всех Алья, похлопав друга по плечу. — Да не парься ты так, всё хорошо будет. — Я знаю, — всё, что произнёс Куфен-старший перед тем, как начать концерт. На выступление пришло довольно много народу, включая жителей разных возрастных категорий, но в основном была молодёжь. Маринетт стояла в первых рядах, безумно волнуясь и гордясь за Луку. Спустя несколько минут группа начала свой концерт, начиная играть песни собственного сочинения. Тут Мари прикрыла глаза, как делала всегда, когда Лука играл для неё, парень смотрел только на неё, пытаясь и стараясь из-за всех сил попадать в ноты и не забывать слова. Слава Богу, всё прошло, как по маслу, за исключением того, что Маринетт является жуткой собственницей, и её ужасно раздражали всякие девушки, которые изо всех сил пытались обратить на себя внимание Луки. Её Луки. Стрелки часов показывали без десяти одиннадцать, учитывая то, что концерт начался в восемь часов. Группа сыграла их последнюю песню в альбоме и, казалось, вот уже ребята должны поблагодарить слушателей, раздать несколько автографов, возможно сфотографироваться и разойтись по домам. Но, не всё случилось, как думала Дюпэн-Чен. — А сейчас я спою, а ребята сыграют ещё одну песню, — начал запыхавшийся Лука, который всегда в музыке выкладывался на все сто процентов. — Сразу говорю, песня не наша, мы планируем спеть некий кавер. Она посвящается очень важному для меня человеку, а точнее — девушке, которая смогла покорить моё сердце с первых секунд нашего знакомства, — на этих словах Мари занервничала ещё больше прежнего, а все присутствующие начали переглядываться и перешёптываться. — Маринетт Дюпэн-Чен, — парень посмотрел на ошарашенную девушку, которая, казалось, вот-вот расплачется. — Я люблю тебя, — вдруг все слушатели начали аплодировать и некоторые даже умудрялись свистеть, а самой брюнетке на секунду показалось, будто её сердце на несколько секунд остановилось, не выдержав такого напряжения. Внезапно все затихли, когда гитаристы, то бишь Лука и Натаниэль, начали играть знакомую всем мелодию. Это была песня «Dusk till dawn», слова которой Маринетт знала наизусть.

Not tryna be indie (Я не пытаюсь звучать как инди) Not tryna be cool (Не стремлюсь быть крутым) Just tryna be in this (Я просто стараюсь быть частью игры) Tell me, are you too? (Скажи, а ты тоже?)

Какая-то часть слушателей подпевала, а кто-то просто начал танцевать медленный танец со своей половинкой. Мари же просто стояла, не в силах пошевелиться. Ей казалось, будто это сон: красивый, реалистичный, но всё же сон. Ради убедительности девушка ущипнула себя за руку — а нет, всё-таки это реальность.

Can you feel where the wind is? (Чувствуешь, откуда дует ветер?) Can you feel it through (Чувствуешь, как он задувает) All of the windows (Сквозь все окна) Inside this room? (В этой комнате?)

Слёзы сами по себе покатились из глаз юной Дюпэн-Чен, заставляя тушь потечь, а помаду размазаться. Но это были не простые слёзы, а слёзы счастья. Она не верила, что это правда, и никогда бы не смогла подумать, что кто-то в её жизни признается ей в любви именно таким способом, на глазах у огромной публики.

'Cause I wanna touch you baby (Ведь я хочу дотронуться до тебя, детка) And I wanna feel you too (Хочу почувствовать тебя) I wanna see the sunrise (Хочу увидеть, как восходит солнце) On your sins just me and you (Над твоими соблазнами. Только ты и я)

Лука жестом поманил её к себе на сцену, а она не была в силах сопротивляться. Маринетт было всё равно на смазавшийся макияж, ведь знала, что для него она в любом виде будет самой красивой, а кроме него ей не был нужен никто.

But you'll never be alone (И ты больше никогда не будешь одинока) I'll be with you from dusk till dawn (Я буду с тобой от заката до рассвета) I'll be with you from dusk till dawn (Я буду с тобой от заката до рассвета) Baby, I am right here (Малышка, я рядом)

Все присутствующие на концерте наблюдали за столь милым и безумно романтичным признанием, которое растопило бы сердце даже самых холодных людей. А Дюпэн-Чен лишь губами повторяла строчки из её любимой песни, смотря самые прекрасные глаза человека, которым она безумно дорожила, что делал и он.

I'll hold you when things go wrong (Я буду обнимать тебя, когда что-то пойдёт не так) I'll be with you from dusk till dawn (Я буду с тобой от заката до рассвета) I'll be with you from dusk till dawn (Я буду с тобой от заката до рассвета) Baby, I am right here (Малышка, я рядом)

Когда Лука закончил петь, аудитория начала хлопать, в том числе и остальные участники группы, а Мари всё так же продолжала стоять, как вкопанная. — Я люблю тебя, Маринетт, — нежно произнёс парень, притянув девушку к себе и целуя ту. Его губы накрыли её, после чего Лука почувствовал вишнёвый вкус её помады вперемешку со слезами, а Мари чуть не упала в обморок от счастья, а земля будто уплыла из-под ног. Они были счастливы, безумно счастливы. Голубоглазый не помнил, чтобы настолько сильно кого-то любил, а брюнетка задыхалась от переизбытка чувств и эмоций. Несколько минут показались для обоих вечностью, но никто из них не хотел, чтобы эта вечность заканчивалась. В конце-концов, им пришлось отстраниться друг от друга из-за нехватки воздуха в лёгких. — Я тоже люблю тебя, Лука, — Дюпэн-Чен искренне засмеялась, чувствуя, как каждую клеточку её тела наполняет тепло, а внизу живота что-то кольнуло. — Давай убежим? — вдруг вырвалось у девушки, на чьё предложение Куфен-старший охотно согласился. Под всплески фотокамер и доброжелательные возгласы слушателей, Лука махнул ребятам из группы и они с Маринетт, влюблённые и счастливые, побежали на набережную, несмотря на ужасный холод и снегопад, после чего буквально завалились домой, поднялись в комнату Мари и уснули там в обнимку, радуясь тому, что наконец смогли обрести друг друга.