Осколки. Книга 1

Солнце садилось. Облака рассеялись, обнажив солнечный диск, зависший у линии горизонта. Он горел красным глазом, предвещая наступление еще более сильных холодов. Розовые отблески растеклись по воде, подобно разводам акварели. Чарли сидела на своем любимом камне, обняв гитару, легко перебирая пальцами струны и тихонько напевая свою последнюю песню. Так было с ней всегда – последняя песня была самой любимой, она казалась Чарли самой удачной до тех пор, пока девушка не сочиняла следующую, еще более удачную. Она пела, волны шумели, разбиваясь у ее ног в пену, и Чарли чувствовала, как, подобно красным отблескам, растекающимся по воде, в ее мертвом сердце растекается тоска. Эта песня о потере любимых надрывала ее душу, но девушка не могла прекратить наигрывать ее снова и снова. И она была настолько поглощена своей болью, что не услышала шагов Тэсс позади себя. Чарли закончила песню, ее рука опустилась, а пальцы на гитарном грифе расслабились. И вдруг она услышала голос за своей спиной. Спокойный и твердый голос Тэсс: - Ты совсем не равнодушная. Чарли резко обернулась к девочке. Тэсс смотрела на нее, не мигая, смотрела так, словно могла видеть ее насквозь. Она словно видела, во что превратилось ее истерзанное сердце, с которого лоскутами свисала боль. Боль, которой Чарли даже не могла найти объяснения. - Возможно, я потеряла память… - продолжала Тэсс. – Но я уверена, что это лучшая песня из всех, что я когда-либо слышала. - Отлично, - проворчала Чарли, которая понятия не имела, как нужно реагировать на такие комплименты. Она смутилась и рассердилась из-за этого. – Только не нужно вот так подкрадываться ко мне сзади! Это не очень-то приятно! Сказав это, Чарли тут же устыдилась своей грубости, но Тэсс, кажется, даже не обратила на нее внимания. В ее лице и в ее голосе ничего не изменилось. - В этой песне ты была настоящей. Почему ты не хочешь быть настоящей в реальности? От чего ты прячешься? Чарли открыла рот, но так и не смогла придумать достойного ответа. Но Тэсс ее ответ словно и не требовался. Она просто подошла и села на камень рядом. Чарли заметила, что девочка переоделась в новое зеленое платье. Оно очень шло к ее глазам и волосам, которые Тэсс собрала в нетугой хвостик. Чарли вдруг подумала, что Тэсс стала намного более уверенной после того, как вспомнила, кем была при жизни. К ней словно вернулась некая утраченная часть, и Тэсс больше не ощущала того волнения и тоски. - Но я могу понять, почему ты не хочешь вспоминать свою жизнь и покидать этот остров. Здесь действительно очень красиво, - Тэсс всматривалась вдаль, ее рыжие волосы стали почти красными от багряных солнечных лучей. - Я… - Чарли вздохнула. Она могла бы накричать на девочку и приказать ей не лезть не в свое дело. Но почему-то она не находила в себе сил сделать это. – Я просто не вижу смысла вспоминать свою жизнь. Ведь если я забыла ее, значит, это к лучшему. Значит, моя жизнь не принесла мне ничего хорошего. - Возможно, - согласилась Тэсс. – Мы обе забыли нечто, причинившее нам боль. Но я думаю, что мы не должны бежать от этого. Эта боль – часть нас самих, без нее мы – это не мы, это кто-то другой. Кто-то испуганный и прячущийся. Вместе с болью мы забыли и самые счастливые моменты. Забыли людей, которых любили и которые любили нас. Тот человек, о котором ты поешь в своей песне, разве ты не хочешь вспомнить его? Чарли закрыла глаза. Ее веки дрожали. - Откуда ты знаешь, что этот человек реален? Даже я этого не знаю. Возможно, это просто выдуманный герой моей песни. - Он реален, - произнесла Тэсс будничным тоном, словно это было самой очевидной в мире вещью. – Так же реален, как то, что мы сидим здесь и смотрим на солнце. Но ты его боишься. Потому что он причинил тебе боль. - Или… я причинила ему боль. Скорее этот вариант. - Возможно, это чувство вины, - предположила Тэсс. – Ты стремишься забыть это, потому что именно чувство вины причиняет нам обычно наиболее сильную боль. - Ты уверена, что была балериной? – вспылила вдруг Чарли. – Может, ты была психологом?! - Нет, - Тэсс покачала головой, оставаясь все такой же невозмутимой. – Я не могла быть психологом. Я умерла в тринадцать лет. Чарли тяжело вздохнула. - Как бы там ни было, но я сама разберусь со своим прошлым. А ты разбирайся со своим. У тебя, похоже, тоже все не так уж гладко. - Я разберусь, - сказала Тэсс так, словно это тоже было естественной вещью, вопросом времени. – А песня у тебя в самом деле потрясающая. Она шла от сердца. С этими словами Тэсс поднялась и двинулась вдоль берега, оставив Чарли в полном недоумении. «Не хватало только, чтобы всякие малявки учили меня, как нужно себя вести, как мне чувствовать! - подумала Чарли. – Да что она вообще может знать о любви и потерях! Ей было всего тринадцать! Вряд ли такая зелень успела потерять кого-то!». Охваченная злостью, Чарли и сама не заметила, как наконец-то призналась себе в том, что ее песня действительно о человеке, которого она любила и потеряла. И что ее действительно мучает чувство вины.