Осколки. Книга 1

Не побоюсь этого громкого заявления, но то, что я увидела сегодня, потрясло меня до глубины души. Меня потрясла Тэсс. Не думала, что хоть один человек в этом мире способен так удивить меня. После нашего вчерашнего разговора на камнях я немного злилась на нее. Поэтому утром я не торопилась спускаться к завтраку. Мне было плевать на то, что девочка на острове только второй день. Мне казалось, что моя помощь ей не нужна, потому что Тэсс уже освоилась лучше меня и лезет ко мне с советами. Я просто ненавижу, когда ко мне лезут с советами! Возможно, это слишком часто случалось со мной при жизни. Или просто у меня такой ужасный характер, что я прихожу в бешенство, стоит только кому-нибудь возомнить, будто он разбирается в моей жизни лучше меня. Как бы там ни было, я злилась на Тэсс. Я не хотела разговаривать с ней, потому что боялась, что она снова заведет свою волынку, и тогда я уже точно не смогу оставаться вежливой. Поэтому, когда я проснулась, я первым делом вышла на балкон, накинув на плечи теплую кофту. Меня тут же сковало холодом, дыхание застыло в груди, словно я окончательно и бесповоротно умерла. Я подошла к перилам и перегнулась через них, глядя вниз, на воду. И тут у меня отвисла челюсть. Я прищурилась изо всех сил, но это не мог быть обман зрения. Там внизу, в воде, была Тэсс! В одном легком платье она танцевала в воде. Ее ботинки валялись на песке, а их хозяйка танцевала, забыв обо всем. Я видела, как волны накатывают на нее, бьют по коленкам и мочат подол платья. Я тут же ринулась вниз. Я намеревалась наорать на нее, и плевать, что подумает об этом Джозеф. Ну и что, что она не может простудиться, но зачем она в такой холод танцует в воде?! Никогда еще я не бегала по винтовой лестнице так быстро. Я злилась, что не могу летать, как все нормальные призраки. В конце концов, я чего-то другого ожидала от загробной жизни. Чего-то менее земного. Я выскочила на берег, и порыв ветра едва не сбил меня с ног. Воздух снова закончился в моей груди, и я остановилась в беспомощности. Тэсс не замечала меня, поглощенная танцем, а я не могла сдвинуться с места. Я смотрела на нее. Я собиралась накричать на нее, но вместо этого стояла недвижимая, стояла и просто смотрела, как она порхает над волнами, словно у нее выросли крылья. Словно она была маленькой яркой бабочкой посреди этого холодного серого утра. Она поднимала вверх руки, и ее тонкие запястья скрещивались, а кисти изящно замирали. Она кружилась на одной ножке, высоко поднимая вторую. Ее платье развевалось на ветру, подобно тончайшим крыльям. Ее глаза были закрыты, а на лице застыло выражение мучительной тоски. Она металась. Ее танец становился все быстрее, все надрывнее. Она была похожа на пойманную птичку, которая умирала в неволе. А я все смотрела и смотрела, как она кружится, как взлетают ее руки, как взлетает ее платье, как волны накатывают на ее голые коленки, как тоскует ее душа. Я знала, ей очень холодно, но она не чувствует этого или ей просто все равно. Она мертва. Ее память, ее мечты мертвы. Она танцует на пустой сцене мертвого театра, а я – ее единственный случайный зритель. И вдруг я заплакала. Слезы потекли по моим щекам, а из груди рвалось рыдание, и я зажала рот ладонью, чтобы оно не прорвалось и не обнаружило мое присутствие. И я побежала. Я забежала в маяк и плотно закрыла за собой дверь, а потом рухнула на колени у подножия лестницы. Эти неконтролируемые слезы стали для меня полной неожиданностью, как тот сон, в котором я рыдала на чьей-то могиле. Сейчас я рыдала точно так же, но даже не понимала, почему! Танец Тэсс обладал невыносимой гипнотической красотой, но неужели только он выбил у меня почву из-под ног? Неужели один лишь танец способен был вызвать у меня истерику? Что происходит со мной? Что со мной творится, черт побери? Почему я ни с того ни с сего начинаю вдруг ощущать такую боль, словно кто-то невидимый одну за другой ломает все мои кости? Я не хочу больше чувствовать это. Я устала. Я так устала…