Осколки. Книга 1

Прошло четыре дня, и Чарли почти перестала думать о своей песне, переключившись на переживания Тэсс. Девочке начали сниться кошмары. Она могла проснуться посреди ночи и разбудить Чарли своим криком. А могла просто молча вцепиться ей в руку и больно сжать запястье, так, что Чарли вздрагивала и шумно выдыхала от испуга. Тэсс не рассказывала, что ей снилось. На все вопросы Чарли она отвечала: «Ты знаешь, что». И от этих слов у Чарли каждый раз все холодело внутри, она обнимала Тэсс и не могла потом уснуть до самого утра. Чарли привыкла считать себя равнодушной к страданиям других, зацикленной на себе, но почему-то страдания Тэсс вызывали в ней такую острую боль, что Чарли приходилось закусывать губу, чтобы не плакать. Она хотела бы стать более равнодушной, хотела больше соответствовать своим прежним представлениям о себе, но у нее ничего не выходило. Чарли не знала, что еще она может сделать для Тэсс, потому что ее песня уже не помогала, успокаивающие слова, разговоры, чтение книг и объятия по ночам уже не помогали. С каждым днем Чарли ощущала себя все более беспомощной и бесполезной. Ей приходилось закрываться в ванной и плакать, чтобы Тэсс не видела ее слабость, ее ужас. Утром пятого дня, когда Чарли вышла из ванной на кухню, она увидела то, что лишило ее способности говорить и даже дышать. Тэсс сидела за кухонным столиком и курила сигарету из оставленной Чарли пачки. Когда Тэсс посмотрела на Чарли, в ее бесцветном взгляде Чарли не удалось уловить ни намека на сожаление. Тэсс курила сознательно, и ей было все равно. Из ее ярких накусанных губ вышла тонкая струйка дыма, и Тэсс сказала: - Не смотри так. Ну подумаешь, взяла одну без спроса? Если хочешь, сгоняю в магазин за новым блоком. - А я-то думала, почему мои сигареты так быстро уменьшаются? – выдохнула Чарли, к которой вернулся дар речи. – И давно ты вот так берешь «по одной»? - Не очень. Пару дней… возможно, больше, - Тэсс сделала ленивую затяжку. А Чарли не выдержала. В ней закипал гнев. Она злилась на Тэсс, на себя и того монстра, который превратил Тэсс в это равнодушное существо. В следующее мгновение Чарли уже оказалась рядом с Тэсс, вырвала сигарету из ее слабых пальцев и растоптала ее на полу. - Не смей этого делать, слышишь?! – закричала Чарли. Ее голос дрожал. Тэсс оставалась спокойной. Ее рука потянулась к пачке, но Чарли успела перехватить ее и засунула пачку себе в карман. - Ты что, совсем спятила?! Что ты творишь вообще?! - А что в этом такого? – Тэсс вздохнула. Ее лицо по-прежнему ничего не выражало. – Эти сигареты уже не могут мне навредить. Я ведь совсем, совсем мертвая. Уже ничто не сможет навредить мне, - ее голос стал вдруг жестким. - Тебе просто нельзя и все! Ты еще ребенок! - Я? Как раз нет. Я уже не ребенок, - и Тэсс, прищурившись, посмотрела на Чарли, как бы спрашивая: «Понимаешь, что я имею в виду?». И Чарли понимала. И в тот момент в ней что-то сломалось. Вся накопленная боль от собственного бессилия, что не находила выхода, вдруг взорвалась, словно газовый баллон. И Чарли схватила Тэсс за плечи и хорошенько встряхнула. Равнодушное выражение лица девочки вмиг сменилось испуганным. - Да приди ты уже наконец в себя! – закричала Чарли. – Ты думаешь, тебе одной больно?! Представь себе, я тоже мучаюсь! – в голосе Чарли звенели слезы. – Мне тоже тяжело! Я устала, Тэсс… - Чарли вдруг отпустила плечи девочки. – Я устала сражаться с твоими кошмарами. Мне не по силам победить их одной. Ты тоже должна что-нибудь делать. Хоть что-нибудь. Я… так больше не могу. Чарли судорожно вздохнула и попятилась назад. У нее начиналась истерика, и Чарли не хотела, чтобы Тэсс это видела. Нет. Она сама в тот момент не хотела видеть Тэсс. И Чарли снова убежала. Она торопливо покинула маячный домик, схватив куртку, висящую на крючке. Она продолжила плакать уже на улице. Она шла и давилась рыданиями, шла, ничего не видя перед собой. Ее шатало, и через какое-то время Чарли просто упала коленями на песок и сидела так долго, пока не успокоилась. А потом она достала из кармана пачку сигарет и швырнула ее в море. Она хотела больше никогда не видеть эти проклятые сигареты и никогда не курить. Она ненавидела свою пагубную привычку, которая теперь прицепилась и к Тэсс. - Если я так плохо влияю на нее, то я ничем не лучше этого монстра… - прошептала Чарли, торопливо вытирая глаза, которые наполнялись слезами с удивительной скоростью. Она испачкала руки в песке, и песок попал в глаза, когда Чарли терла их. На какое-то время нестерпимое жжение помогло Чарли отвлечься от душевной боли, и когда она наконец прочистила глаза, она больше не плакала. В тот день Чарли скиталась по острову, пока не замерзла до синевы в пальцах и до дрожи во всем теле. Вернулась на маяк она только к ужину и сразу поднялась в свою комнату. Тэсс сидела на ее кровати, а рядом стоял поднос с едой. Тэсс не готовила уже неделю с тех пор как все вспомнила. Но не успела Чарли осознать эту мысль и переставить ноги через порог, как Тэсс подбежала к ней и порывисто обняла, уткнувшись носом в ее грудь. Чарли не шевелилась. И не дышала. - Прости, прости меня, пожалуйста, - шептала Тэсс. – Я в самом деле такая эгоистка! Ты так стараешься ради меня… Прости меня, Чарли! Прости, я такая дура. - Ты не дура, - спокойно возразила Чарли, позволяя себе наконец-то обнять Тэсс в ответ. – На самом деле ты стойко держишься. Даже не представляю, что было бы со мной. Прости, что накричала на тебя утром… - Нет, ты правильно сделала, что накричала! В последнее время я действительно только и делаю, что упиваюсь своей болью и совсем не думаю о твоих чувствах. Я знаю, что ты переживаешь за меня, но… - Тэсс вдруг подняла голову и посмотрела Чарли в глаза: - Что ты чувствуешь ко мне? Мне не хочется думать, что это только жалость… Когда я думаю об этом, я становлюсь сама себе противна. Что за чувства ты ко мне испытываешь, Чарли? Этот вопрос застал Чарли врасплох. Она в самом деле растерялась, ощутив, что дыхание снова перехватило. - К-конечно это не жалость… - прошептала Чарли. - Тогда что? – упорствовала Тэсс. – Если я для тебя просто обуза, маленькая девочка с кучей проблем, которую Джозеф свалил тебе на шею, то так и скажи. - Господи, ну что ты несешь! – воскликнула Чарли в отчаянии. Ее руки похолодели. Чувства к Тэсс были здесь, в том месте, где когда-то билось сердце, были прямо в груди и они были огромны, они разрывали ее ребра, колотились о них, содрогались. И Чарли с ужасом понимала, что не может облечь их в слова. И она продолжала мучительно молчать, и ее руки стремительно превращались в куски льда, а Тэсс продолжала ждать. - Ладно… - вздохнула девочка. – Ничего. Не говори ничего. Все нормально. Я веду себя странно, да? – Тэсс вдруг неестественно усмехнулась, разомкнула объятия и отошла от Чарли. В тот вечер они больше не говорили об этом. Они поужинали, сидя на кровати, почти в молчании. Когда Чарли вернулась из душа, Тэсс уже спала, отвернувшись к стенке. Или не спала? Чарли решила это не выяснять и просто легла рядом, как всегда на приличное расстояние. Тэсс не шелохнулась. Долгое, невероятно долгое время Чарли лежала без сна и размышляла над вопросом Тэсс, на который так и не смогла ответить. Как могла она выразить словами то щемящее чувство, которое испытывала всякий раз, когда обнимала Тэсс и ощущала ее слабое тепло? Или когда Тэсс прижималась к ней посреди ночи, сминая ее рубашку своими тонкими пальчиками. Или когда Тэсс встряхивала своими пушистыми, отливающими золотом волосами. Или когда Тэсс смеялась и дразнила ее. Или заглядывала в глаза, вот так, как сегодня, со всей серьезностью, не свойственной ее возрасту. Как можно выразить в простых словах всю эту бурю странных эмоций? «Подумать только, а ведь все это время ты считала себя поэтом, дубина, - сказала себе Чарли, нахмурившись. – Ты писала свои дурацкие песенки пачками, а когда Тэсс потребовался ответ на такой важный вопрос, ты не смогла придумать ничего достойного». Так Чарли продолжала казнить себя, пока окончательно не измучилась и не задремала. Ей казалось, что она проспала не больше пятнадцати минут, хотя, возможно, прошло несколько часов. Она проснулась от крика Тэсс. Чарли открыла глаза и не сразу сообразила в кромешной темноте комнаты, что Тэсс сидит на постели. Чарли тоже села, ища плечи девочки руками. Тэсс трясла крупная дрожь, она тяжело дышала. - Я здесь, - шепнула Чарли, прижимая Тэсс к себе. Такую маленькую, теплую, испуганную. – Он больше не тронет тебя, слышишь? Тэсс обняла Чарли и через какое-то время наконец затихла и перестала дрожать. - Прости, - прошептала девочка. – Я снова мешаю тебе спать. - Ничего, все в порядке. - Чарли… если ты правда устала от меня, я могу уйти. Я понимаю, как это тяжело – возиться со мной. - Нет! – воскликнула Чарли громче, чем следовало. – Даже не думай об этом, слышишь? Я тебя никуда не отпущу! - Только потому, что тебя попросили заботиться обо мне? - Нет. Потому что я сама не хочу отпускать тебя, - без колебаний ответила Чарли. И, кажется, Тэсс такой ответ вполне устроил. Они снова легли, укрывшись одеялом, но не размыкая объятий. Одной рукой Чарли гладила Тэсс по волосам, как она всегда делала, чтобы девочка быстрее успокоилась. Тэсс была так близко, что Чарли слышала ее дыхание, чувствовала запах шампуня от ее волос и лавандового мыла – от кожи. И снова в груди поднималось это огромное чувство, только теперь Чарли могла дать ему имя. - Нежность, - прошептала Чарли. – Я чувствую к тебе нежность. Она была уверена, что Тэсс уже спит, иначе ни за что не решилась бы произнести подобное вслух. Но, кажется, Тэсс не спала, потому что в ответ на эти слова она сжала рубашку Чарли и шмыгнула носом. А Чарли вдруг поняла, что действительно не хочет никуда отпускать Тэсс. Ни сейчас, ни потом. Никогда.