Резервация "АНТИКЛОН" (Monsta X)

ВОСКРЕСЕНЬЕ. ВТОРОЙ ВОСХОД. ВРЕМЯ: 23:25 Чего обычно хочется после боя? Думаю, сначала принять душ, затем совсем недолго поваляться на кровати, глядя в пустоту перед собой и размышляя о случившемся, а потом отправиться в какой-нибудь бар, зависнуть в нём до утра и оторваться там на полную катушку, чтобы почувствовать себя живым человеком. Наша дружная команда поступила именно так. Хотя... я уверена, каждого и дальше тревожила мысль о том, что сегодня исчезло восемь бойцов из первого отделения, ведь это очень большая потеря для четвёртого взвода, в котором всего-то пять воинских подразделений. Уже завтра, в понедельник, пришлют новых призывников. И как же будет пусто на душе у того единственного члена команды, который остался в живых? Особенно если учесть, что исчезновение сослуживцев — в какой-то степени его вина. Выживший воин раскаялся и доложил начальству, что повёл себя слишком самонадеянно: пререкался, дразнил клонов и не заметил, как тех скопилось слишком много. Казалось бы, рядовая ситуация за считанные секунды вышла из-под контроля — клоны стали ломиться к окну, чтобы выбить стекло, и тогда нигма могла вырваться наружу. Возникшую проблему издали увидели остальные фриеристы первого отделения, поспешили на помощь сослуживцу и начали действовать не по плану. Протаранили клонов машиной с «ZON T-3», ввязались в бой, потеряли счёт времени, вследствие чего слишком задержались и не успели покинуть помещение вовремя. Кто-то исчез в пылу битвы, другие — на пути к выходу из ангара. Только представьте, им не хватило всего несколько проклятых шагов... Безусловно, виною всему туман — он наш первый враг, именно с ним мы воюем, но и ошибки порой бывают фатальны. Прослужив в армии всего-то неделю, я успела прийти к выводу: время играет большую роль в жизни воинов спасения. Не сразу это чувствуется, но, будучи фриеристом, ты спешишь жить и, пока можешь, хочешь успеть достичь вершины возможностей и ощутить всю палитру эмоций. Ненароком рискуешь и голову потерять, поэтому важно крепко держать её руками. Я так поняла, бывают дни, когда можно ощутить на себе всё: от глубокой печали до умопомрачительного чувства единства. И сегодня должен быть один из таких дней... Около девяти вечера мы всем вторым отделением, а также вместе с Жаном Вольжаном, монахиней Кан и доктором Ан Чару снова погрузились в чёрный парж и отправились отдохнуть в популярный среди военных паб «Битая тарелка», который, разумеется, находится на территории «ПроРелакс». Спустя пару часов приземлились на центральной стоянке резервации развлечений и толпой зашагали по главной площади, ведущей к пустырю, где и было нужное нам заведение. Пока мы шествовали по мостовой, я не могла перестать вертеть головой, потому что в жизни ещё не видела столько красоты. Ведь по обе стороны известной на весь мир улицы Порока стоят здания совершенно разных причудливых форм и размеров. Вон стрип-бар в виде головы быка, а чуть дальше многоэтажная башня-казино, где, видимо, можно проиграть все свои сбережения и даже родственников оставить нищими на долгие годы. В общем, красочные фасады домов привлекают на каждом шагу, разномастная музыка слышится отовсюду, а вырвиглазные голограммы мелькают, прыгают, летают и тяжёлой поступью шагают по всем фронтам настолько, что в любой момент на пути может возникнуть приветливое цифровое изображение, которое обязательно попытается завлечь тебя в свой клуб, магазин или караоке. Я немного пожалела, что не взяла с собой белку — ей бы точно здесь понравилось, так как она любит разглядывать яркие вещи. А вот Киборг, не раздумывая, пристегнул поводок к ошейнику своего бидектора, и теперь белоснежный Алекысандыр-Мочалка семенит рядом с хозяином, высунув язык от счастья. Всю дорогу Минхёк, уже привычно для меня, болтает без умолку. Я то слушаю его внимательно, то просто тактично улыбаюсь, потому что не успеваю переваривать информацию. Мне иногда, как компьютеру, нужна перезагрузка, чтобы мозг не перегревался. Внезапно нас обгоняет голограмма фигуристой девушки в одних только розовых трусиках. Она задевает Киборга пышной грудью и сексапильным голосом сообщает: «Не пропустите шоу тайских карло́в в пабе "Битая тарелка"!» — подмигивает на прощание и идёт дальше, чтобы атаковать следующую жертву, которой в данный момент оказался сержант Сон. Цифровая девушка прижалась к нему со спины и шепнула запрограммированную фразу. Сомбреро сначала дёрнулся от неожиданности, но потом обернулся и, скользнув взглядом по внушительному обнажённому бюсту с торчащими сосками, смущённо заулыбался во всё лицо. Да и все парни из нашей компании сразу же заметно оживились после многозначительного приглашения несуществующей, но вполне себе ощутимой и возбуждающей леди в одних труселях. Чжухон даже вспомнил какую-то забавную историю из личного опыта и стал артистично её рассказывать впереди идущим Молитве и Богу, а те слушали, периодически прикрывая лица ладонями и заливаясь истерическим хохотом. — Карловы — это путаны, что ли? — спросила я со скепсисом в голосе. — Нет, что ты! Они актрисы, — к моему удивлению, сильно возмутился Минхёк, — и показывают сексуальные фокусы на сцене. Карловы только внешне немного шлюховаты, но они не спят с первыми встречными, — добавил парень более снисходительным тоном и сложил губы в грустный полумесяц. — Угу, а «со вторыми встречными», — ехидно буркнула я себе под нос. Правда, Киборг этого не услышал и уже перешёл на другую тему. — Знаешь, я решил сжалиться над тобой, — вскинул подбородок рядовой Ли и заискивающе скосил на меня глаза, при этом его электронный глаз сверкнул, будто вспышка фотоаппарата. — В каком смысле? — Я непонимающе поморщилась. — После утренней операции я понял, что тебе не подходит позывной «Лысая», — с умным видом стал рассуждать Минхёк. — Я видел, как ты сражаешься с клонами и это... впечатляет! Выносишь этих свололю́дов чисто, как из пушки стреляешь! Бам-бам-бам! Короче, как тебе кликуха «Пушка»? Крутая же, да? — Он эмоционально потряс руками и в ожидании уставился на меня. — Опять издеваешься, да? — спросила без интонации из-за того, что в этот момент посмотрела на Хёнвона — его свободная красно-чёрная рубашка притянула мой взгляд. К вечеру парень, по неизвестной мне причине, слишком ушёл в себя и сейчас держался от всей компании слегка отстранённо, будто дремал на ходу и не хотел, чтобы его тревожили. Меня беспокоит это его состояние. Он даже пластырь снова наклеил на щеку, чтобы не привлекать внимание к своей персоне. Думаю, рядовому Че непросто далось то, что он объявил себя Правителем. Если, конечно, в этом причина его плохого настроения… — Зачем «опять»?! Что тебе не нравится? Айщ, ты меня слышишь вообще? — обиженно протянул Киборг, но всё равно продолжил тему: — Например, ты теперь идеально сочетаешься с Хёнвоном, то есть рядовые Пушка и Подушка, во как! По-моему, шикарно звучит, — сделал он распальцовку, а потом сложил руки на груди и немного отклонился в сторону, всем своим видом источая крутость. — Ладно-ладно, пусть, хоть «Лысая пушка», только хватит мне прозвища со скоростью света менять, — согласно закивала я. — Всё, замётано! Теперь ты до гробовой доски Пушка! На твоём надгробии так и напишут! — яростно пообещал мой собеседник. — Ага, если это надгробие у меня когда-нибудь будет, — хмыкнула с кривой усмешкой и посмотрела исподлобья на Минхёка. Но у того зазвонил мобильный, поэтому парень сразу же замолчал и на время выпал из жизни, прислушиваясь к голосу таинственного абонента. Вскоре Хосок, хорошо знающий дорогу, вывел нас к пустырю, и тогда перед нами замаячило небольшое двухэтажное здание многоугольной формы с громадной надтреснутой белой тарелкой, прикреплённой к крыше, словно праздничный бант к коробке с подарком. Солнце уже практически село, поэтому в лучах заката паб выглядел мрачновато, а иссушенные деревья без листьев, натыканные то тут, то там, вообще придавали местности некую загадочность, из-за чего казалось, будто мы собрались отдохнуть в ведьмовском логове. Дружной толпой ввалились в вестибюль «Битой тарелки» (он оказался зоной релакса для курения парувия) и наткнулись на печального уборщика. Тот, согнувшись в три погибели, аккуратно поднимал с пола осколки стекла. Увидев вошедших, робеющий мужчина сразу догадался, что перед ним воины спасения, тут же склонился ещё больше и посчитал нужным объяснить, что это Ку Ларин забежала буквально на полчасика — представьте! — в одно рыло выжрала бутылку шампанского и, на удачу, разбив опустевшую тару о спину какого-то мудака, как ни в чём не бывало, отправилась по своим делам. «Главнокомандующая... что с неё взять», — слегка обречённо, но с абсолютным благоговением, выдохнул уборщик и снова приступил к своей работе. Выслушав прилежного работника паба, мы не стали больше задерживаться в душном и прокуренном помещении, поэтому сразу же направились вглубь таинственного заведения. Прямо перед дверью в главный зал охранники тщательно проверили нашу компанию на наличие оружия. Только им нечего было искать, потому что все бойцы с радостью оставили фриеры в общаге, да и военных комбинезонов на нас не было — каждый оделся по своему вкусу. Я, к примеру, всё-таки исполнила давнюю мечту и облачилась в то самое платье солнечного цвета. Зал для представлений оказался небольшим амфитеатром в форме полукруга: в самом низу — крохотная сцена, подозрительно похожая на деревянную кровать с балдахином; чуть выше — ряды мягких сидений, как в кинотеатре; а вверху, ближе к крыше, — VIP-пространство с множеством удобных диванчиков на высоких ножках. Стоило нам переступить порог, дотошная Пафсоль сразу же указала на удачное местечко под приглушенной лампой, свисающей с потолка на длинном шнуре. Тогда мы, без особых раздумий, устроились именно там: стащили всю самую удобную мебель себе и сели в круг, чтобы можно было видеть друг друга и заодно следить за представлением на сцене. После чего подозвали официанта в соблазнительном фартуке и заказали выпивку. В то же время зал потихоньку заполнялся — подтягивались другие отделения фриеристов из нашего взвода, да и обычные любопытные посетители, желающие поглазеть на тайских карлов и просто приятно провести ночь. Спустя минут пять мы уже осушили по рюмке трингла, подняв первый тост за нашу непобедимую команду. И знаете, очень вовремя, потому что на сцене появился конферансье (афроамериканец в элегантном смокинге) и объявил о начале незабываемого шоу. Думаю, именно с этого момента всё пошло по наклонной. Во всяком случае, сначала я чувствовала себя безумно счастливой, но потом в моей душе закрался тот самый червячок, который заставляет чувствовать себя глубоко одиноким человеком… Я уселась вполоборота и взяла себе новую порцию трингла, чтобы закинуться им, если на сцене будет твориться какая-то дичь. По мою левую руку устроилась Харам. С тех пор, как мы вошли в паб, с её лица не сходила кривая усмешка, а это значит, что она бывала на подобном представлении и знает, чего ожидать. А вот — прямо передо мной — сидит Чангюн. Он сейчас спокоен, как скала. Либо его ничем уже не удивить, либо он хорошо скрывает свои эмоции. Наконец, играет эпическая музыка и на сцену с балдахином выходят две абсолютно голые девушки и два таких же обнажённых парня «в полной боевой готовности». В том смысле, что их члены торчат так, что даже слепой бы увидел! Затем эти артисты становятся в шеренгу, низко кланяются в знак приветствия, а, когда выпрямляются, каждый достаёт откуда-то из-за спины горящую свечу, поднимет её над головой и начинает капать себе воском на язык. Пафосная музыка продолжает звучать, зрители в шоке и пока ещё не знают, как реагировать… Тогда-то я и пригубила вторую рюмку трингла! И сразу же окинула взглядом сослуживцев. Смотрю: сидят такие притихшие, но заинтригованные и ждут продолжения. К примеру, Чжухон замер с приоткрытым ртом — по-моему, он всегда так зависает, когда испытывает сильные эмоции. Хёнвон впервые за весь вечер заулыбался, и хитренько так, знаете, словно он сам практикует капание воска на язык, а Киборг — тот вообще всем телом подался вперёд и вытянул шею, чтобы получше разглядеть представление. Ладно, смотрим дальше… Следующий номер не заставил себя ждать: теперь на сцену тяжелой поступью вышла карлова в одной лишь мини-юбке и с телосложением, как у штангистки. В её руках большой лист бумаги и какой-то продолговатый предмет. Я не сразу сообразила, что это огромный маркер, а девушка уже вставила его себе между ног, бросила бумагу на пол и, ловко приседая, стала виртуозно выписывать какую-то длинную фразу. В ожидании завершения фокуса, меня даже парализовало немного, но вот актриса закончила свою писанину и гордо подняла над головой табличку, чтобы окружающие люди увидели надпись: «Поздравляем воинов с успешной зачисткой!» Тут же зрительный зал взорвался громкими аплодисментами, послышался хохот и свист. Все присутствующие гости разом ожили и зашевелились, будто поняли, что их не будут осуждать за бурное проявление чувств. А я откинулась на спинку кресла и ударила себя ладонью по лбу, потому что, простите, пиздописатели меня ещё никогда не поздравляли! Потом настал праздник и для женской половины зала, ибо на суд зрителей вышел заметно высокий парень с приличной эрекцией. В руках он держал хуллахуп, который резво набросил на мощное достоинство и, выпрашивая аплодисменты, стал крутить обруч так быстро, как это делают обычные люди на своей талии. Вот это фокусник, что надо, я считаю! Мои сослуживцы тоже оценили номер и стали перешёптываться с лицами, преисполненными уважения. Лишь Хёну замер, глубокомысленно глядя на свою ладонь. Не знаю, какие он там теоремы складывал в уме, но Минхёк уже пришёл к определённому выводу, поэтому с вызовом произнёс: — Не уверен, получится ли у меня, но нужно попробовать! — Если я ещё на хую научусь хуллахуп вертеть, я же совсем идеальным стану! — пожал плечами Кихён и продолжил с иронией в голосе: — Думаю, и начинать не стоит. Нужно быть чуточку несовершенным. — Правильно, не стоит! Я пробовал, это очень сложно, — на полном серьёзе предупредил Хосок, и все как-то быстро с ним согласились, и закрыли тему. Дальше по сценарию было ещё много странных номеров, а я только сидела и радовалось, что нахожусь немного в тени, из-за чего не видно моё раскрасневшееся лицо. Хотя... вон, доктор Ан тоже чувствует себя слегка не в своей тарелке, так как бессознательно обхватила руками плечи. Мы пересеклись взглядами, и я ей мысленно послала фразу: «Эх, сестра по несчастью, давай крепиться вместе!» И, кажется, Чару поняла меня, потому что многозначительно кивнула в ответ. Под конец шоу-программы по залу стала бродить обнажённая фокусница с очень тонкой и нежной фигуркой, как у совершенно юной девы. Поблуждав между рядами, она быстро потеряла интерес к постоянным посетителям и направилась в VIP-зону — где сейчас, в основном, сидели одни фриеристы. С непроницаемым лицом карлова протиснулась мимо Вольжана, который взглядом проследил за её аппетитной попкой, и даже не остановилась возле Сомбреро, а выбрала гордо восседающего Чангюна — подошла к нему и без спроса опустилась ему на колени. Рядовой Им, оторопев, слегка отшатнулся назад и неуверенно протянул: — Йэ, бейби... — точнее, это прозвучало с долей осторожности, будто Бог согласился с тем, что девушка выглядит аппетитно, но лучше он будет держаться от греха подальше. Только фокусница восприняла возглас парня иначе: она мигом вскочила на ноги, схватила его за запястье и попыталась увлечь за собой, приглашая поучаствовать в шоу. Чангюн, в свою очередь, не растерялся, а очень культурно отказался, вовремя выдернув руку из коварных пальчиков карловы. Тогда актриса в смиренном одиночестве вернулась на сцену, где пол к этому моменту успел разъехаться на две равные половины, открывая взглядам зрителей небольшой бассейн, заполненный водой и пеной. Девушка с готовностью забралась в резервуар и стала тщательно намыливать себя мочалкой под расслабляющую музыку. Сначала я не поняла прикола. Ну, серьёзно! Подумаешь, баба просто плещется в водице с томной физиономией. Но потом до меня дошло: суть этого фокуса заключалась в том, чтобы довести до нужной кондиции — и, надо сказать, сработало. Все парни вокруг как-то синхронно заёрзали на сиденьях, начали тяжко вздыхать и закидывать ногу на ногу. В общем, пробрало их, бедных, окончательно. Именно поэтому, когда свет на сцене погас и шоу закончилось, зрители, хоть и остались довольны, но буквально выдохнули с облегчением — наконец-то расслабились по-настоящему, ведь в течение провокационного представления напряжение всё равно витало в воздухе. Чуть позже народ в главном зале разбился на компании, и каждый продолжил отдыхать по-своему. У нас же все развернулись друг к другу лицами и плотнее сдвинули диванчики, образовав более тесный круг, а Молитва тем временем достал гитару, которую принёс с собой в чехле, и начал исполнять одну военную песню за другой. Его голос звучал настолько чисто и пронзительно, что пробирал до самых костей, забирался в душу и заставлял её кровоточить от светлой грусти. Потихоньку к нам стали подтягиваться даже незнакомые люди — они просто стояли в сторонке и слушали, попивая прихваченный алкоголь. Чуть позже в толпе я увидела призрачно красивую Ок Лесоль. Она появилась как-то внезапно, словно телепортировалась в «Битую тарелку» прямо из нашего штаба, и тихонько стала за спиной у рядового Бога. Вот зуб даю: между ними что-то есть! Стоило мне заподозрить эту парочку в любовной связи, как я сама задумалась о своих чувствах, и тут же бросила взгляд на Хёнвона — он продолжал сидеть с отсутствующим видом. Ещё с утра... от него исходили взаимность и поддержка, но теперь с ним творилось что-то неладное, и это не оставляло меня в покое. В груди снова появилось неприятное жалящее чувство, и я переключилась на Кихёна. Почему на него?.. Просто сегодня я к нему что-то почувствовала. Ревность? Но бывает ли ревность без симпатии? Он будто сам показал мне, что может быть для меня интересен. Вот и сейчас, возможно, выпитый трингл добавил смелости, но я, как никогда, могу спокойно разглядывать этого парня во время пения. При среднем росте у рядового Ю не слишком накачанное, но крепкое телосложение, сочетающее в себе пропорции, близкие к идеалу: стройные и сильные ноги, узкие бёдра, широкая грудь и уверенные руки в татуировках, так страстно перебирающие струны гитары... Но больше всего привлекает внимание его хитренькая, лисья физиономия, усыпанная привлекательными родинками: точёный подбородок, чувственные губы, прямой нос, норовящий наморщиться по любому поводу, и будоражащий, острый взгляд — способный уничтожить твою уверенность за долю секунды. Пока я неотрывно смотрю на Кихёна, он самозабвенно доигрывает последние аккорды и лучезарно улыбается окружающим слушателям, которые благодарят его аплодисментами. Затем делает глоток пива из внушительной кружки, шумно выдыхает и с ещё большей экспрессией запевает следующую известную на весь мир песню военного робота, покоряющую сердце с первого звука: Окружающий мир кричит! Мне всё кажется, я — магнит! Почернела моя душа и в груди больше не болит! Бесконечная полоса закрывает собой небеса чередой постоянных утрат. И слова скорбь не облегчат, лишь забвению будешь рад! Припев: Спаси меня, спаси меня, спаси меня быстрей! В объятья заключи меня и душу отогрей! Прости меня, прости меня, прости меня, молю! Быть может, я исчезну, но тебя не разлюблю! Иди ко мне, иди ко мне, иди ко мне сейчас! Я твой без исключения, живущий в этот час!.. Живое исполнение песен на каждого действует по-разному: одни забывают о плохом и беспечно отдыхают; у других, наоборот, портится настроение из-за нахлынувших воспоминаний; но есть и те, кого приятная музыка раскрепощает. В нашей компании сработал третий вариант — этой ночью многие именно сблизились. В частности, рядовой Сосок подсел к Чару, чтобы вместе с ней сфотографироваться, после чего они продолжили сидеть рядом, хихикая и обсуждая что-то, глядя в свои телефоны. Монахиня Кан достала из-под сутаны карты Таро и стала делать расклады каждому желающему, кто хотел узнать свою судьбу — в итоге, выстроилась целая очередь. Паффи же, похоже, совсем трингл ударил в голову, потому что она подошла к лейтенанту Жану и, буквально оседлав его как породистого скакуна, уселась ему на колени лицом к лицу. Сначала Вольжан игриво отстранился, откинувшись на спинку дивана, но спустя пару секунд притянул девушку к себе, и они соединились в страстном поцелуе. Постепенно их объятия стали переходить в обоюдные ласки (смелые движения рук, покачивание бёдер...), а поцелуй затянулся надолго. Окружающие конфузились — периодически награждали бесцеремонную парочку осуждающими либо завистливыми взглядами, но тут же отводили глаза, делая вид, что ничего не происходит. Единственным, кто возмутился вслух, был Кихён. Нет, сначала он пытался петь, не глядя на то, как его сослуживцы вот-вот перейдут к сексу прямо на людях, но потом не выдержал, отложил гитару в сторону и с натянутой улыбкой сделал замечание: — Кхе-кхе, ребята, мне одному кажется, что вам двоим пора уединиться?! В ответ Пафсоль, не отрываясь от Вольжана, просто вытянула руку за спину, показала средний палец и многозначительно им потрясла, посылая Молитву на все четыре стороны. — Спасибо за понимание, приятно пообщались, — слащавым голоском протянул Кихён. Громко цокнув языком, он с нажимом обратился к Воплю: — Чжухон, сделай что-нибудь со своей сестрой! А то она совсем стыд потеряла! — Не-не, чувак, я ещё пожить хочу. Пусть хоть лица друг другу съедят, но я пас. Это её жизнь и пусть она потом сама сгорает от стыда. — Поджав губы, рядовой Ли категорично качнул головой. Удивительно, но самые обычные слова брата всё-таки подействовали на Фламинго. Она нехотя отодвинулась от лейтенанта и, вскочив на ноги, показала своему близнецу язык, словно разъярённая тигрица. Потом снова вернулась в кокетливое состояние и, протянув руку Вольжану, поманила его за собой, а тот провёл пальцами по щетине, предвкушая горячую ночь, и без раздумий пошёл на поводу у девушки. Так, эта эксцентричная парочка удалилась любить друг друга в более укромное место. Стоило раздражителям исчезнуть, Молитва снова потянулся за гитарой и объявил всем, что исполнит последнюю песню на сегодня. Проследив за тем, как он настраивается на нужный лад — прикрывает глаза и покусывает губы, я пришла к логичному выводу: «Всё ясно! Наверное, Кихён всего лишь привлекает меня сексуально», — обрадовалась, что разобралась в своих чувствах, и тут же моментально усомнилась в этом, потому что увидела в толпе лётчицу Ильну. Разумеется, она стояла в сторонке и томно смотрела именно на рядового Ю. Тогда мне стало интересно, будет ли переглядываться с ней Кихён? Может, он вообще споёт песню для неё? По итогу, я чуть не сломала себе зрение. Правда, ничего подозрительного не заметила, потому что Молитва чаще смотрел в пустоту перед собой или на гитару, но уж точно не на аппетитную блондинку. И я уже, было, успокоилась, с чувством удовлетворения пригладила складку на юбке своего драгоценного платья и снова пригубила трингла… когда Хон Ильна просто подошла к Кихёну и, заставив его подвинуться, втиснулась рядом с ним на диванчике, а тот, словно впервые за много дней встретив знакомую, просиял и отрывисто чмокнул её в щёку в знак приветствия. Хотя... с утра они уже хорошенько так поздоровались, кхе-кхе. Пока наблюдала эту картину, меня посетило дежавю в виде укола ревности, но на этот раз я тряхнула головой и усилием воли сказала себе больше не страдать ерундой. Затем осмотрелась вокруг и, не обнаружив поблизости Хёнвона, решила всё-таки найти его и поддержать, если он, конечно, в этом нуждается. Решительно поднялась на ноги и, осушив — не помню какую по счёту — рюмку виски с персиковым вкусом, начала протискиваться между людьми к выходу из зала, когда меня окликнула Харам. Она всё еще сидела с картами Таро на коленях, но кучка любопытных зевак около неё уже рассосалась. — Ынра, подойди сюда на секундочку! — подозвала к себе монахиня Кан, махнув мне рукой. — Считаешь, я нуждаюсь в гадании?! — со смешком, спросила у неё ещё издалека. — Да ты читаешь мои мысли! — одобрительно закивала девушка в военной сутане. — Ладно, может ты и права, — дружелюбно согласилась, присев напротив неё на пустое сидение. — Вытяни одну, — мягко произнесла Харам, перетасовав колоду и тут же протянув мне веер из карт. Я на мгновение замешкалась, потом с уверенностью вытащила самую крайнюю, перевернула её и показала сестре Кан, а та поджала губы и обескураженно покачала головой. — Ооо, подруга… Я, как знала, что тебе нужен совет. Ты вытащила «Крушение башни» — одну из худших карт в колоде, потому что она болезненно проигрывается в жизни. — И как мне избежать это крушение? — Нахмурившись, я прижала кулак к губам. — Никак, — категорично брякнула Харам и комично втянула шею в плечи. — Тебе придётся «упасть» с башни, потому что это твоя карма, а она всегда настигает внезапно и бьёт по самому больному месту. Скорее всего, ты обманывалась или не замечала чего-то перед глазами, и вот — результат. — Ясно, я неудачница по жизни, — поняла эту фразу по-своему. — Ха! Ты ещё моей карты не видела! — отмахнулась харизматичная девушка и заправила свои короткие огненно-рыжие волосы за уши перед тем, как разразиться эмоциональной речью: — Мне сегодня вообще-то «Луна» выпала, а это значит, что я весь ближайший месяц проведу в депрессухе! Вот представь: ты со своей башни ёбнешься, потом оклемаешься и ещё счастливой станешь, а я не одну неделю хныкать буду и выть на луну! Так что ещё не известно, кто из нас в большей жопе! — очень красочно описала ситуацию она и широко развела руками в завершение. — Да, всё это скверно звучит, — округлила я глаза со вздохом и добавила: — Дай пять, подруга по несчастью! Тогда дерзкая монахиня с громким хлопком стукнула меня по ладошке своей, а я её поблагодарила за предсказание, и мы временно распрощались, пообещав друг другу сильно не убиваться из-за своих неприятностей. После минут пяти скитаний по залу, где Хёнвона не было ни в одной из компаний, меня вдруг осенило, поэтому я с досадой треснула себя по лбу и направилась в вестибюль — местную зону релакса для курения парувия. Только вошла и, несмотря на то, что в холле было достаточно много людей, сразу же увидела его… Рядовой Че, словно сказочный странник, сидел на мягком диванчике, в уютном углу у самого входа в заведение и, глядя в окно, курил длинную трубку со спиралью на конце. Каждый раз, когда парень делал затяжку, а потом медленно выдыхал, запрокидывая голову назад, пар витиеватыми кольцами зависал в воздухе, а затем плавно струился к потолку... Я ненадолго замерла, глядя на эту эстетически завораживающую картину, но быстро встряхнулась и двинулась прямо к Хёнвону со словами: — Привет! Не против, если я составлю тебе компанию? — произнесла весёлым тоном, однако сложила руки на груди, потому что на меня резко набросилось волнение. Вроде бы алкоголь должен был убрать неуверенность, но при виде человека, который в моменте вызвал у меня повышенную симпатию, я тут же занервничала с удвоенной силой. — Конечно, падай сюда, — вымолвил Хёнвон с томной улыбкой и похлопал рядом с собой по дивану. — Почему ты здесь один? — осторожно задала вопрос, присев на небольшом расстоянии от сослуживца. — Мне нужно было подумать, — совсем без эмоций протянул он. — Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? — обеспокоенно дотронулась до его плеча. — Сложно сказать… — чуть зловеще хохотнул рядовой Че. Затем без тени сомнения придвинулся ко мне вплотную и, закинув руку на спинку дивана, заговорил, опаляя мою щёку горячим дыханием: — Я пьян. К тому же парувий затуманил мой разум. Но это не освобождает от настырных мыслей, лишь немного притупляет реакции. — У тебя же сегодня была побочка во время зачистки нигмы, правда? — снова спросила, приняв из его свободной руки курительную трубку, и тут же хорошенько затянулась. Голову мигом вскружила сладкая эйфория, и тревога слегка отступила. Вот только губы Хёнвона всё ещё были рядом с моим лицом, поэтому я продолжала чувствовать напряжение. — Да, я сплоховал, — сухо ответил он и, дёрнув щекой, отвёл взгляд в сторону. — Ничего. Главное, ты выжил, а всё остальное пусть останется там — на поле боя, — заметила резонно и резко качнула подбородком, символически прогоняя невзгоды прочь. — Твоя правда, — снова смущающе проницательно посмотрел на меня Хёнвон, расплываясь в мягкой и отдалённо коварной улыбке. — А вот ты молодец, отлично показала себя на пустых территориях. — Думаешь? Даже не знаю… — еле заметно пожала плечом и, кажется, совсем расслабилась. — Вроде бы я справилась, но ничего не чувствую. На душе пустота. Нет волнения и угрызений совести. Так и должно быть после убийства клонов своих близких, или я ненормальная? — Каждый реагирует по-своему. Возможно, тебя ещё торкнет чуть позже. — Он легонько коснулся моих волос на затылке и стал медленно их перебирать. Мурашки тут же побежали по коже и, если бы я была кошкой, замурлыкала бы в голос, но, будучи человеком, просто шумно втянула носом воздух. — Возможно, — я отбросила стеснение и, открыто посмотрев Хёнвону в лицо, не отвела взгляд, а, наоборот, задержала на его губах. — И ещё… ты сказала «близких»? — лукаво прищурился он. — А ты далёкий? — тоненько хихикнула. — Не для тебя, — гипнотично прошуршал он, и его слова эхом растеклись в моём сознании, пока он на ощупь убирал парувий в сторону. И тут мы как-то одновременно сблизились и нежно соприкоснулись губами. После чего Хёнвон, мягко проникнув языком в мой рот, затянул меня в глубокую бездну беспамятства, сильнее нависая надо мной телом и крепче прижимая к себе. Взаимно я скольжу ладонью по его бицепсу и тоже обнимаю за шею, попутно ощущая, как возбуждение быстро разливается по телу: лёгкая дрожь пробегает по спине и учащается дыхание. Я будто бы тону, погружаясь в расплавленный янтарь, ведь разгоряченная кожа парня, пахнущая ментолом, вкус его тёплого рта и жаркий поцелуй, становящийся слишком влажным, заставляют выгибаться навстречу. В этот момент, кажется, весь мир остался позади, потому что теперь перед моими глазами и в сердце есть только он — бесконечно красивый в своей томной печали Хёнвон. Вот его пальцы отодвигают мне юбку и плавно скользят по бедру вверх… а потом он, продолжая соприкасаться со мной губами, произносит неожиданно грубовато, с придыханием: — Если мы не остановимся, я кончу прямо здесь, — хохотнул, и тут же, набрав в лёгкие воздуха, добавил: — Также мы можем пойти в укромное место и продолжить там, но... я хочу быть с тобой честным, — завершил он фразу с нажимом и, резко отстранившись, откинулся рядом со мной на спинку дивана. — В каком смысле? — непонимающе тряхнула я головой, пытаясь собраться с мыслями. Видимо, алкоголь, парувий и острое возбуждение окончательно затупили мой мозг. Хёнвон выдержал паузу, подбирая слова с таким лицом, словно испытывает нестерпимую боль. Взял курительную трубку, прокрутил её в руках и, сделав пару сильных затяжек, наконец заговорил: — Ынра, ты мне очень нравишься, но… — бросил беглый взгляд в мою сторону и неловко улыбнулся, — сегодня я понял, что мне нужно время. Мы быстро нашли общий язык и здорово сблизились. Думаю, у нас много общего, поэтому нам уютно вместе. Но мне хочется оберегать тебя, а не причинять боль. Именно поэтому я должен сейчас остановиться, — он прочистил горло и под конец своей речи уставился на меня глазами, полными грусти. — Да… но я всё равно не понимаю, в чём проблема, — выдавила немного заторможенно. На меня будто вылили ведро холодной воды, поэтому я заледенела и теперь сижу, хлопаю ресницами как дурочка, стараясь не стучать зубами из-за нежданного шока. А Хёнвон отвернулся, прикрывая глаза и втягивая носом воздух — точно сдерживая звериный порыв, но в следующую секунду выпалил на одном дыхании: — Дело в том, что я сравнительно недавно расстался с парнем, и это до сих пор не даёт мне покоя! Я думал, всё смогу оставить в прошлом, но оказалось, что пока не готов! — Под влиянием эмоций он хлопнул себя по лбу — волосы упали ему на лицо, и тут же всей пятернёй он пригладил их назад. Курительная трубка подскочила на диване, едва не соскользнув на пол, но всё же осталась лежать на мягкой поверхности, балансируя на грани падения. Слова рядового Че подействовали на меня как удар электро-кастетом — я резко взбодрилась и вытаращила глаза, однако вслух умудрилась сказать более-менее тактично: — Оу, я не знала, что ты… — Гей?! — слишком резко выкрикнул он и нервно рассмеялся, а я лишь пожала плечами и развела руки в стороны, пытаясь сказать, что ничего не имею против. Правда, именно сейчас мне немножко обидно... но парень уже успокоился и сам продолжил тему. — Вообще-то, я «би». Или ты думаешь, я притворялся только что? У меня до сих пор стоит, между прочим, — он укоризненно вскинул брови. Потом тяжко вздохнул и, спрятав лицо в ладонях, проговорил более серьёзно и меланхолично: — Но разве в наше время есть ориентации? По-моему, все уже давно трахают всё, что движется. — Да, мир немного сошёл с ума, и мы вместе с ним, — невольно согласилась, поджав губы. Затем уверенным жестом перегнулась через рядового Че, спасла парувий от падения и тоже принялась усиленно курить, чтобы хоть немного приглушить поток мыслей, атакующих моё сознание. Так мы просидели молча какое-то время: меня как обычно немного контузило, поэтому я дебильно смотрела в одну точку, а Хёнвон обеспокоенно поглядывал в мою сторону, дожидаясь порцию трингла, которую заказал себе у мимо проходящего официанта. — Прости за то, что я тут устроил. Мне совсем сносит крышу. — Боковым зрением увидела, как он виновато начал покусывать свои пухлые губы. — Надеюсь, я ничего не испортил, и мы будем общаться как прежде, — произнёс с такой вкрадчивой интонацией, будто уже понял, что всё испортил. — Как прежде — это как? — немного оттаяла я, поэтому фыркнула и расплылась в улыбке. — В смысле, будем сближаться постепенно. Просто мне нужно разобраться со своими проблемами, забыть о прошлом и ещё… я до сих пор не знаю, что делать с мафией «Аллигаторов». Я не хочу быть Правителем, но теперь они не оставят меня в покое. Радует, что хотя бы наши ребята удивительно спокойно восприняли то, что я из мафиозного клана. — Хёнвон, проблемы есть всегда, — тоже решила ответить честно. — Просто я могу в них участвовать... или нет. — Но я не хочу тебя в это втягивать! — снова эмоционально отреагировал он. — Ладно. Просто знай, что я рядом, и мы всегда можем обсудить всё, что тебя тревожит, — с лёгким безразличием отозвалась я, но вместе с этим тяжёлый камень лёг на моё сердце. — Спасибо! Вот поэтому ты мне и нравишься. Мне с тобой спокойно, — он снова придвинулся ближе, взял меня за руку и переплёлся пальцами, только теперь слегка небрежно — больше по-дружески. «А мне с тобой уже нет, Хёнвон», — подумала так, но ничего не сказала вслух. Обиделась ли я? Нет. Скорее, почувствовала себя как обычно: одинокой и опустошённой, рождённой, чтобы исчезнуть в один прекрасный день. Знаете, вот в этом вся я: стоит мне хоть немного зашевелиться и задуматься об отношениях с парнем, всё заканчивается тем, что он «не готов». И наоборот, когда кто-то поглядывает в мою сторону, я всегда начинаю сомневаться и подозревать человека во всех смертных грехах, потому что сравниваю его с отцом, а он у меня, вообще-то, не лучший пример. Хотя бы потому, что завел себе в бидекторы гиену по кличке Скотина — это уже о многом говорит, правда? Короче, так или иначе, с влюблённостью снова облом. Пока размышляла, обратила внимание на то, как в холле появился Чжухон. Оказалось, он вышел встретить своих друзей — троих парней и двух девушек в ярких сценических костюмах. Должно быть, они работают в резервации «ПроРелакс», потому что похожи на артистов какого-то местного развлекательного шоу. Ребята шумно поприветствовали друг друга, и Вопль увёл их за собой в главный зал. Переключившись со своих переживаний на другую тему, я вдруг вспомнила о том, что уже не раз хотела спросить у Хёнвона, но немного смущалась. Теперь уже нечего было бояться, поэтому я задала вопрос прямо: — Это ты вырубил меня в тот день, когда я прибыла на службу? — А тебя вырубили? — нахмурился рядовой Че. — Ну, да… — Не знаю даже… Кажется, я спал тогда… — неуверенно проговорил он, почесав в затылке. — Понятно, — выразилась кратко и на миг понурила голову, коря себя за то, что снова придумала то, чего не было. — А что? — заинтересовался Хёнвон. — Ничего такого. Забей, — лениво качнула подбородком и резко возжелала испариться куда-нибудь из «Битой тарелки». В штаб, например, или даже на пустые территории, лишь бы сбежать от самой себя, точнее, от своей глупости. — Слушай, я отлучусь ненадолго в уборную, — махнула рукой в сторону двери, ведущей в большой зал. — Да, конечно, я буду здесь, — закивал парень, пригубив принесенный официантом трингл, а я поднялась и, пошатываясь, двинулась вперёд с мыслью о том, что меня больше никто не заставит сесть на этот проклятый диван рядом с Подушкой. Не прошла и двух метров, как ощутила себя совсем пьяной и укуренной вдрызг! Моё тело будто живёт сейчас отдельной жизнью: голова кружится, глазки норовят закрыться, а ноги, наоборот, творят, что хотят — заплетаются и вообще легко пустились бы в пляс. Но я же специально доводила себя до беспамятства? Так что нечего теперь ныть! Нужно просто умыться, а потом подышать свежим воздухом. Главное, найти туалет… Вваливаюсь в зрительный зал и сразу же у входа натыкаюсь на весёлую компанию ребят, которых привёл Чжухон, — они очень активно переговариваются, поэтому ещё не успели занять места и пока только осматриваются по сторонам. Я страшно хотела пройти мимо них незамеченной, но Вопль увидел мою крадущуюся фигуру и окликнул: — О, Ынра! Чего это тебя так перекосило? Иди сюда — познакомлю со своими друзьями! Тяжко вздохнув, я поняла, что не смогу избежать разговора. Тогда натянула приветливую улыбку на лицо, лихо развернулась на пятках и, приблизившись к ребятам, постаралась принять такую деловую позу, чтобы выглядеть более-менее трезво. — Значит так, это Питер, Минджун, Джамал и Нацуко, — энергично представил каждого приятеля по очереди Чжухон. — Очень приятно! — я с хлопком приложила руку к сердцу, хотя не запомнила ни одного имени. — А это моя хорошая знакомая, знаменитая актриса Кан Гисыль, — проворковал слащавым голоском Хони и внезапно прижал к себе рядом стоящую девушку с остреньким носиком и мило торчащими ушками. Сначала она раздражённо скривила губы, но потом взяла эмоции под контроль и, в знак вежливости, мне улыбнулась. — Знаешь, Гисыль классная, но уже дважды отказывалась пойти со мной на свидание. — Вопль сказал эти слова, с поволокой глядя своей подруге в глаза и хищно сверкая ямочками на щеках. В ответ я состроила умную физиономию и важно покивала, несмотря на то, что вообще не понимала, зачем Чжухон устраивает этот спектакль. В данный момент моя черепная коробка была забита только мыслями о рядовом Че и ещё тем, что меня начинает подташнивать, поэтому я дала своему сослуживцу самый банальный совет: — Попробуй ещё раз! В третий раз должно повезти! — и, поджав губы, по-братски хлопнула Вопля по плечу, а тот почему-то выказал недовольство, громко цокнув языком. Я тут же попыталась уразуметь, чем же Вопль остался недоволен?.. Но быстро сдалась, потому что не смогла как следует сосредоточиться. До последнего не забывая про вежливость, театрально откланялась и, подмигнув актриске обоими глазами, суетливо устремилась в поисках уборной, словно она где-то спряталась, а во мне проснулась хищница, решившая её выследить. «Вот ябань! Куда же подевался туалет, когда он так нужен!» — Ты не видела Чангюна?! Он куда-то пропал… — снова громко окликнул меня Чжухон. Но я уже не стала оборачиваться, лишь выразительно пожала плечами и развела руки в стороны, давая понять, что не в курсе. Хотя... скорее всего, рядовой Бог уединился где-нибудь с Лесоль, или они вообще ушли из паба (и правильно бы сделали), однако об этой моей догадке не обязательно знать всем, даже Чжухону. Наконец, обнаружив мигающую надпись «WC» в левой стороне зала, я целенаправленно двинулась туда, периодически огибая людей, возникающих на моём пути. И практически достигла цели, когда увидела неподалёку от заветной двери в уборную нашего доктора Ан Чару — она рыдала навзрыд, ладошками размазывая слёзы по щекам и судорожно шмыгая носом. В груди кольнуло сочувствие, участливая тёрпкость сжала челюсти, и я, резко сменив направление, подлетела к расстроенной девушке. — Что случилось?! Почему ты плачешь?! — воскликнула в сердцах и попыталась заглянуть в глаза Чару, которая за короткое время успела стать для меня хорошей приятельницей. — Ынра! — убрала она руки от раскрасневшегося лица и зарыдала еще больше. — Что?! — подошла я ближе и, склонившись к миниатюрной девушке, легонько стиснула ей плечи, на миг ощутив себя мамашей, утешающей дочь. Хотя наша разница в росте не была такой уж большой, обстановка навевала именно такую ассоциацию. — Хосок предложил мне встречаться! — выпалила Чару, вытаращив глаза, поблёскивающие от влаги, бросилась навстречу и обняла меня крепко-крепко. — Оу… — слегка задохнулась я от неожиданности. Спохватившись, обняла девушку в ответ и произнесла с искренней радостью: — Ого, поздравляю! Значит, наш святоблуд определился? — Видимо… — чуть отстранилась Чару, и на её лице в мелких конопушках появилась трогательная улыбка. — Кстати, тебя искал Кихён, — резко перешла она на другую тему, задумчиво нахмурив лоб. — Правда? — удивлённо вскинула я брови. — Не знаешь, что он хотел? — Неа, — подёрнула плечами Чару. — Думаю, если ему нужно, он тебя ещё отыщет. — Да, наверное… — оглянулась по сторонам, высматривая в толпе татуированное тело рядового Ю. — Если вы о Молитве, то недавно он учил меня играть на гитаре, — прозвучал голос Хосока за моей спиной. — И тогда Кихён обмолвился, что хочет тебе кое-что показать. Я думал, он уже переговорил с тобой на этот счёт. Оборачиваюсь и вижу улыбчивого Хосока — он сложил свои рельефные руки на груди и смотрит на меня и заплаканную Чару с такой теплотой, будто наблюдает за котятами. — Н-но... я с ним не виделась, — плавно повела плечом и закусила нижнюю губу, а потом вдруг опять ощутила себя лишней, потому что заметила, как игриво переглядываются рядовой Сосок и доктор Ан. С сегодняшнего дня у них началась история отношений, в которую я, прямо сейчас, немного не вписываюсь. — Ладно, мне нужно идти, — протянула неуверенным голосом и, выпустив Чару из объятий, приставными шагами постаралась ретироваться, чтобы больше не препятствовать влюблённой парочке ворковать между собой. «Что-то я сегодня шатаюсь по залу как неприкаянная, совершая паломничество от одной компании к другой и нигде не могу найти себе места», — с этой мыслью наконец приоткрываю дверь в туалет и… Знаете, я не планировала, но спонтанно нашла Молитву. Точнее, не его одного. Моему взору предстал образ, из-за которого болезненно перехватило дыхание — замутило ещё сильнее, а сердце замерло и, кажется, пропустило не один удар. В этот миг мне показалось, что я исчезла, стёрлась с лица земли даже без помощи нигмы. Абсолютная невидимка Фу Ынра, прошу любить и жаловать! В конце небольшой уборной комнаты я увидела то, как Кихён устроился между длинных ног Ильны. На нём нет рубашки, а джинсы немного приспущены и оголяют точёную поясницу и округлые ягодицы. И пока он с чувством... ритмично двигает бёдрами, вбивая девушку в туалетный столик у стены, мышцы на его спине и руках красиво напрягаются и перекатываются. Но особенно бросается в глаза цветная татуировка, выбитая у Молитвы между лопатками: завораживающая картина — зубастый полумесяц пожирает улыбчивое солнце. Со здешним красноватым освещением этот рисунок на коже кажется вдвойне сексуальным и гипнотическим — он стал для меня символом заката в душе, когда надежда на лучшее угасла, как свет в конце туннеля. Под сладостные стоны и вздохи самозабвенной парочки я отвернулась, вцепившись пальцами в дверной косяк, чтобы устоять на ногах. Потом с усилием сделала глубокий вдох и, сдерживая рыдания, постаралась бесшумно прикрыть за собой дверь. Эти любовнички были слишком увлечены процессом, поэтому вряд ли заметили моё вторжение, а значит, нужно поскорее убраться. Только отошла в сторону — у меня тут же потемнело в глазах, и я чуть не лишилась чувств. Пошатнувшись, нащупала рукой стену, обессиленно прислонилась к ней лбом и, найдя хоть какую-то точку опоры, на время прикрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Немного постояла так в углу, как наказанная свыше за плохое поведение, а потом меня осенило: «Пойду-ка я блевану на улицу, что ли…» Собравшись с силами, отталкиваюсь от стены ладонью и тащусь прочь из главного зала, словно косолапый зомби. Жутко хочется сорваться на бег, но опьянённое состояние и пережитый стресс не позволяют этого сделать. Слишком много людей ворвалось в мою жизнь, у каждого — свои проблемы, а я в самой гуще событий, и голова идёт кругом даже без алкоголя, а под градусом так и вовсе разносит крышу. К примеру, за последние сутки, помимо противоречивого Хёнвона, в моей голове укоренился ещё и упрямый образ Кихёна. Вот же ж гад! Не научился двери закрывать! Привык, что в общаге можно шастать, где угодно, а мне теперь как быть?! Как стереть из памяти его голый зад?! Да-а-а, в армии этому не учат. Совсем недавно я и представить не могла, что мне будет невыносимо больно видеть Молитву с другой девушкой. Мы с ним просто дурачились по утрам, болтали о всякой ерунде, а то и спорили с пеной у рта, но потом он помог мне на поле боя и вовремя утешил после него — получается, этого хватило, чтобы настолько сильно залипнуть на рядового Ю? Или он сразу привлёк к себе внимание острым характером, тем самым вызвав у меня интерес с первого дня нашего знакомства, просто я не отдавала себе отчёта? Нет уж! Нужно держаться от Кихёна подальше, пока чувства к нему не переросли во что-то большее. Лучше вообще поставить крест на мыслях об этом парне. О нём и не стоило начинать мечтать. Как там сказал Минхёк?.. КиКи выбирает только лучших и недостижимых, а не тех, у кого по жизни сплошное «КрУшЕнИе БаШнИ». Тревожные мысли продолжают атаковать моё сознание, всё плывёт перед глазами, и я, как в тумане, то и дело напарываюсь на людей: наступаю им на ноги, тут же извиняюсь, но упрямо двигаюсь к выходу из паба. Проходя вестибюль, обращаю внимание на Минхёка — он эмоционально рассказывает что-то своей собаке, которая просто сидит рядом, как статуя. По иронии, Мочалка ещё не научился говорить. Хотя... с таким хозяином, на месте пса я бы уже давно выучила весь алфавит, ведь Киборг, скорее всего, даже во сне разговаривает. Напоследок, застыв прямо перед дверью на улицу, бросаю взгляд на Хёнвона. Теперь он сидит на диване рядом с Харам и, видать, они нашли какую-то общую тему, потому что выразительно жестикулируют и слегка истерически смеются, активно накуриваясь парувием. И как только рядовой Че ещё не вырубился там? Он же и трингл одновременно пьёт. Наверное, дело в закалке. Не даром я пока новобранец — мне ещё многому нужно научиться…

444

Долгожданно останавливаюсь в дверях и опираюсь рукой о дверной косяк. С облегчением набираю побольше воздуха… но мир перед глазами с новой силой начинает плыть, точно мокрая акварель. Поэтому я продолжаю топтаться на пороге с надеждой, что станет чуть легче. — Накурилась, да? — слышится осуждающий мужской бас. Испуганно вздрагиваю и резко поворачиваю голову влево — откуда прозвучал голос, и тогда понимаю, что спьяну оперлась вовсе не о дверной косяк, а о мускулистый бицепс Хёну. Лидер стоит, прислонившись спиной к стене прямо у входа в паб, и теперь исподлобья смотрит на меня с явным вопросом. — О-ёй! Командир, прости, я случайно! — отдёргиваю руку как от горячего. — Смотри не ушибись, — указывает он глазами мне за спину, потому что я опасно пячусь назад. — Всё под контролем, — отмахиваюсь с уверенным лицом, но сама не верю своим словам. — А ты, что тут делаешь? — Вышел подышать. Там слишком… туманно, — хмурится Сомбреро, подбирая правильное слово, и тихонько вздыхает. Этим вечером он без своей счастливой шляпы, может, поэтому для него праздник тоже не удался? — Понятно, а я шла, чтобы… — хотела сказать «прогуляться», только мой организм решил дать более честный ответ, так как тошнота внезапно подступила к горлу, и я бы позорно излилась прямо на пороге, но командир вовремя пришёл мне на помощь: он одной рукой схватил меня за шкирку, словно шкодливого щенка, и буквально на весу увёл в сторону, а другой — умудрился придержать мои волосы. «Ого! Да наш лидер хорош во всём!» — думала я, пока меня выворачивало наизнанку. А вы когда-нибудь блевали на весу? Знаете, я чисто сейчас была настоящим вертолётом: буэ-ррр! Изображая его крутящийся винт, даже умудрилась пустить волну руками — настолько вошла в роль. А потом в процессе… вдруг узрела неподалёку брошенную и разбитую вдребезги… неужели, гитару? Её струны порваны и дыбятся в разные стороны, будто иголки дикобраза, а лаковый гриф вообще расколот надвое. — Слушай, это случайно не гитара Кихёна? — выдохнула озадаченно, когда командир наконец отпустил меня, и я попыталась твёрдо устоять на ногах. — С чего бы ей тут валяться? Это же его драгоценность, — фыркнул в ответ Хёну. — К тому же, мало ли гитар на свете? — выдал железный аргумент он, пожав своими широкими плечами, необъятность которых моё зрение подмечает всегда. — Да, но… она так похожа, — почему-то с грустью протянула я. — Нашла время про гитары думать! — сорвался, было, на крик лидер, но потом всё-таки сдержался и произнёс спокойным тоном: — Ты говоришь, что у тебя всё под контролем, но я вижу, что тебе срочно нужно в общагу — хорошенько проспаться. — Не-не-не! Я еще не догуляла, — затрясла головой и активно замахала руками. — Догуляешь по дороге домой, — категорично заявил Хёну и, положив мне на спину приятно-тёплую ладонь, легонько подтолкнул вперёд, при этом контролируя, чтобы я не споткнулась. — Пф… ну ладно, командир, — недовольно согласилась, громко причмокнув губами, но потом резко спохватилась: — Только я забыла свою сумочку! Там, где мы сидели всей компанией, а в ней телефон… — округлила глаза, обеспокоенно указывая пальцем на паб. — Я попрошу Молитву, чтобы он забрал твою сумочку. — Сомбреро с готовностью достал мобильный из заднего кармана чёрных джинсов. — Не надо ему звонить! Он занят! — переполошилась я, вспоминая голый зад Кихёна и его колоритную татуировку на спине. — Угу, покомандуй мне тут, — буркнул под нос лидер, пальцами зачесал волосы назад и приложил смартфон к уху. Впрочем, как и ожидалось, даже после нескольких попыток дозвониться рядовой Ю так и не ответил. Не добившись своего, Сомбреро опять что-то недовольно проворчал, написал в мессенджере короткое сообщение, а потом увидел, как меня кренит в разные стороны, и неожиданно предложил: — Может, мне тебя понести? — Ещё чего, нести воина спасения! — обиженно повысила голос и при этом сильно пошатнулась из-за нахлынувших эмоций. — Конечно, я сама пойду! — Сейчас ты не воин, а просто девчонка, которая перебрала с выпивкой и парувием, — скептически хмыкнул он. — Как это не воин?! Ик… Я родилась им! Ик… — Ладно-ладно, пошли, вояка, — непривычно мило улыбнулся Хёну, подошёл ближе и аккуратно взял меня под руку. — Я одолжу парж у друга. Его капсула должна стоять на здешней центральной парковке. Только под ноги смотри, хорошо?.. — сказал он мне на ухо с такой интонацией, словно я немного глуховата. Затем убрал непослушную прядь волос с моего лица, и повёл за собой вглубь мегаполиса — в сторону яркой улицы Порока. Честно говоря, я плохо помню, как мы преодолели тот участок от «Битой тарелки» до главной стоянки транспорта. Наверное, я умудрялась спать на ходу, потому что пришла в себя и снова начала осознавать происходящее только тогда, когда Сомбреро затолкал меня в небольшой двухместный парж. И стоило только Хёну сесть за штурвал, как мне жутко захотелось излить ему душу. Точнее, говорить-говорить-говорить без остановки, чтобы высказать всё, чем не могла до этого поделиться с кем-то другим. Очевидно, алкоголь или парувий, или они вместе взятые, беспощадно развязали мой язык, из-за чего меня, как никогда в жизни, прорвало: — Слушай, командир, можешь дать мне совет? — с прищуром задала я вопрос, когда наша капсула с лёгким дребезжанием поднялась в воздух. — Зависит от того, о чём пойдёт речь… — настороженно произнёс сержант Сон и посмотрел в мою сторону так, словно я бомба, которая планирует взорваться. — Ну, например, что значит, когда парень активно ищет с тобой общения, а потом находит отговорки и идет на попятную? — выставила я руку перед собой для наглядности. — Он просто передумал. У него были причины, — без промедления ответил лидер с непроницаемым лицом и коротко пожал плечами. — Ну, нет! Это не ответ, — возмущённо фыркнула и отмахнулась. — А что ты хотела услышать? — недоумевая, заморгал Хёну. — Айщ! Глубже нужно смотреть, — горделиво вскинула голову, с упрёком стрельнув глазами в сослуживца. — Я тебе подружка, что ли?! — тоже вспылил он, сдвинув брови к переносице. — И вообще, я не спец в таких вопросах, - уклончиво признался Сомбреро, на мгновение давая понять своим растерянным видом, что ему неловко. — Ну это же просто, командир, — протянула гнусавым голоском. — Ты же парень, тебе виднее. Хёну сначала раздражённо поджал губы и специально выдержал паузу: медленно переключил двигатель капсулы в спринтерский режим и, положив ладонь на штурвал, уверенным движением крутанул его влево. — Если парень заинтересован, он действует, — наконец, с подчеркнутой деловитостью произнёс Сомбреро, неотрывно глядя перед собой в лобовое стекло. — Тот, о ком ты спрашиваешь, о тебе заботится? — Хм… но я же сказала уже, что он передумал. — Ну вот, ты сама ответила на свой вопрос. Не понимаю, что новое ты хочешь услышать? — с нажимом заключил Хёну и шмыгнул носом. — Ах, ну спасибо за подтверждение того, что я никому не нужна! — выпалила, с усилием тряхнув головой, и сложила руки на груди. — Айгу! Заткнись уже и поспи! — цокнул языком парень, сдержанно пихнул меня ладонью в плечо и, отвернувшись, стал смотреть в окно. А я, бросив на командира нарочито грозный взгляд, насупленно скукожилась на своём сидении и, головой прислонившись к стенке паржа, попыталась задремать. Только поток сумбурных мыслей не дал мне успокоиться, поэтому уже пару минут спустя я измученно выдохнула: — Мне не спится. — Тогда не спи, — резонно отозвался Сомбреро, подкатывая рукава на своей джинсовой рубашке, чтобы те не сковывали движения. — Но это правда, командир, я с детства никому не была нужна, — возобновила щекотливую тему, посчитав её незаконченной. — Отец открыто воспитывал меня на убой. Как хрюшку, понимаешь? Хрр-хрр! Допустим, если бы сейчас он узнал, что я напилась, только и сказал бы, что я слабое ничтожество, у которого отсутствует сила воли. — Каждый может напиться. Каждый не способен быть сильным постоянно, — изрёк одну мудрость за другой сержант Сон и добавил более мягким тоном: — Я тоже много пил, когда был новобранцем. — Точно! Я пить хочу! В смысле, воду, — меня осенило, поэтому я резко перешла на другую тему. — Открой бардачок, может, там есть бутылка минералки, — со вздохом отозвался он. — Ух, ты! Вот с выпивкой мне сегодня везёт! — радостно хлопнула в ладоши после того, как последовала совету и действительно нашла флягу с водой в бардачке. — Лучше бы тебе с мозгами везло, — тихо пробубнил командир, но я всё равно его услышала и обиженно надула губы. Вообще непонятно, с чего я вдруг стала такой обидчивой, но в данный момент меня могло ранить любое неосторожно произнесенное слово. Казалось, мы возвращались в резервацию «Антиклон» всю ночь, но на самом деле в полёте провели всего пару часов. Когда парж приземлился на стоянку рядом с нашим штабом, я выскочила из него и потопала ко входу в здание с таким счастливым видом, будто мне пообещали награду, если доберусь до личной комнаты в целости и сохранности. Сержант Сон не возражал и терпеливо шагал за мной следом. Правда, потом я шла себе спокойно, а на меня как… бросится камень! Нет... Точнее, он просто лежал на земле, но мне показалось, что он бросился — вот потому-то я и споткнулась. И точно бы упала, если бы Сомбреро в очередной раз не придержал меня за руку. После чего он невнятно выругался сквозь зубы… и вдруг я оказалась у него на руках. — Опачки, Хёну, а ты вроде обещал, что я сама буду идти? — удивлённо вытянула лицо, а потом с хлопком положила на щеку парня свою ладонь и медленно провела ею вниз. Лидер вздрогнул и как-то проницательно зыркнул на меня, но всё равно остался невозмутимым. — Мне так спокойнее. Не знаю… представь, что ты идешь, — повёл бровью он. — Ладно. Тогда я расслабилась, откинула голову назад и стала болтать ногами. Помню, даже завывающе пела какую-то песню из репертуара рок-группы «Космические пираты». Кажется, вот эту: На аборда-аж! На аборда-аж! Швартуйте па-арж! Швартуйте па-арж! Благослове-енен наш полё-ёт! Хлобыснем три-ингла и вперё-ёд глубины не-еба борозди-ить! Нам с вами не-екуда спеши-ить! И йо-хо-хо, и йо-хо-хо! Налей ещё-Ё, налей ещё-Ё… А Хёну нёс меня, чисто как железный человек, целенаправленно шагая к штабу и терпеливо слушая мой концерт. Он даже улыбался, когда мы ехали в лифте, — мне так хочется думать. По итогу, командир доставил моё бунтующее тело прямо в личную комнату. Сначала я немного растерялась, раздумывая над тем, что мне следует сделать: сходить в душ, перекусить чего-нибудь вкусненького или стоит ещё немного проблеваться? Пока я в раздумьях переминалась с ноги на ногу возле своей кровати, Сомбреро упёрся руками в бока и предложил решительным тоном: — Может, тебе тазик принести? — Зачем он мне? — недоверчиво отшатнулась. — На голову тебе одеть и ложкой сверху постучать, может, ты протрезвеешь?! — с нажимом повысил голос сержант Сон. — Издеваешься, да? — наоборот, буркнула тихо. — Это ты моё терпение испытываешь! — ткнул он указательным пальцем прямо перед моим носом. — Я не просила тебя со мной возиться, — резонно заметила, скосив глаза к переносице, и мягко пожала плечами. — А что, нужно было позволить тебе творить глупости? — спросил парень с выражением. В ответ я лишь понурила голову — это немного остудило Хёну, поэтому он подошёл ближе и устало произнёс: — Слушай, ложись лучше спать, — развернул меня, как безвольную куклу, и легонько подтолкнул к кровати. Тогда я сдалась, послушно на неё упала и зевнула во всё лицо. Затем попыталась лечь на бок — лицом к стене, но Хёну снова потребовал что-то странное: — Давай сюда ногу! — Зачем тебе моя нога, командир? — опять удивилась я. — Кроссовки с тебя сниму. Или ты в обуви собралась спать? — Аа-а… Ну, на́! — брякнула и вытянулась селёдочкой, ткнув в командира стопой, словно балерина неведомого театра. — Вторую! — скомандовал Сомбреро после того, как с шумным сопением стянул с меня правый кроссовок и бросил его себе за спину. Вот это выдержка у пацана! Не зря он в лидеры пробился. Теперь лежу — босая, и дремаю, а Хёну сначала хотел уйти, но потом присел на краюшек моей кровати со словами: — Если что-то нужно, я пока не сплю. — Угу, — отозвалась еле слышно. А потом вдруг, знаете, мне так захотелось плакать! Всё разом нахлынуло: адская усталость и убийство клонов, и все мои комплексы, и Хёнвон, и Кихён, и воспоминания об отце… И я затряслась в рыданиях, и завыла так, словно меня стали резать ножом. — ЧТО ТАКОЕ?! — переполошился Хёну. Подскочив на месте и резко обернувшись ко мне, он машинально положил руку на моё бедро, но потом её быстро отдёрнул. — Ничего! — выкрикнула, захлёбываясь слезами. Чуть погодя, более спокойно добавила с заложенным носом: — Пройдёт. — Ладно… — растерянно протянул лидер, немного смущённо прочистил горло и всё-таки продолжил сидеть рядом. И только, когда мне немного полегчало, я сердечно выдохнула: — Спасибо за заботу, командир. — Это мой долг, — глухо отозвался Сомбреро. — Угу, — буркнула я, и слёзы снова заструились по моим щекам. «Мне приходится существовать дальше, но лучше бы я сразу исчезла и больше не мучилась!» — эта уничижительная мысль буквально вспарывала моё сознание, из-за чего перехватывало дыхание в районе горла, а на лоб давила невидимая тяжесть. В моей жизни всегда было достаточно боли, но после ночных событий стало ясно, что впредь её будет ещё больше. Какой он — мой болевой порог? Думаю, очень скоро станет известно. Ведь сегодня я поняла, что мыслила слишком наивно и в корне не верно, поэтому судьба преподала мне урок: если ты легко становишься частью чего-то — это ещё не значит, что всё подстраивается под тебя. Так, я сначала почувствовала повышенное к себе внимание сослуживцев, ибо всколыхнула их рутинную армейскую жизнь в штабе и, по правде говоря, это было мне очень приятно из-за того, что слишком непривычно. Но потом всё вернулось на круги своя, ведь я всего лишь винтик в здешней сложной системе, до которого мало кому есть дело, так как у каждого уже имеются близкие отношения с парнем или девушкой, ворох проблем и море секретов — не стоило упускать эти моменты. Ребята жили своей жизнью до моего появления, и вот оно — моё «Крушение башни»: я слишком переоценила свою персону и, возомнив себя чересчур умной и проницательной, упустила всё самое важное. Ещё мне хотелось быть нужной именно в этом отделении фриеристов и, да, я действительно важна как боец — они ценят меня как сослуживца и хотят узнать лучше, но никто не будет менять свои планы и намерения в угоду мне. Вывод такой, что пора спуститься с небес на землю и действительно взрастить в себе воина, а не ту растерянную и глупую девчонку, которая слишком ярко проявилась во мне, когда я оказалась в окружении интересных и сильных мужчин. Сомбреро в этой ситуации очень прав, когда дрессирует меня в тренировочном зале, выбивая из моей башки лишнюю дурь. Да и кому в армии нужна слабая и влюбчивая баба?! Кто будет уважать здесь такую? Так я ревела и хлюпала носом ещё какое-то время, а Хёну молчаливо продолжал сидеть на моей кровати, даже когда я успокоилась и потихоньку начала засыпать…