Резервация "АНТИКЛОН" (Monsta X)

Мираж 5.0.

Смотрю вверх, а небо звёздное-звёздное и чёрное, как душа дьявола. Приложив ладонь к сердцу, мысленно молю о пощаде. Нет, не у Бога, а у нигмы, которая заполонила всё кладбище, из-за чего видны только верхушки серых надгробий да корявые ветки деревьев, растущих на мёртвой земле. Холодно. До того холодно и тоскливо, что хочется присоединиться к усопшим, но я всё равно падаю на колени и начинаю неистово рыть землю, словно бешеная волчица. Пальцы сводит от спазмов, сдирается кожа, ломаются ногти, но мне на это плевать. Ведь я не теряю надежды, поэтому и мечусь от одной безымянной могилы к другой. Туман же идёт на любые уловки, чтобы остановить меня: застилает глаза, до тошноты лезет в нос и закладывает уши. Но потом где-то в глубине кладбища одно из надгробий озаряется ярким светом. Тут же вскакиваю на ноги и мчусь в ту сторону на всех парах. Уже издали вижу, как из рыхлой могильной насыпи вырвалась рука и просит о помощи, судорожно сжимая пальцы. Бегу, спотыкаясь о камни, и надрывно кричу: — Я здесь! Подожди немного, Хёну! Не умирай, командир! Я нашла тебя! Только не умирай! Последние несколько метров… и я практически у цели. Заранее тяну свою руку навстречу, но вдруг зависаю в воздухе, а затем резко падаю на живот, моментально проваливаясь под землю всё глубже и глубже. Задыхаюсь до боли с привкусом глины во рту и медленно затихаю, теряя сознание… — Прости, мой командир. Я всё-таки подвела тебя… Давай родимся более счастливыми в нашей следующей жизни. Знаю, мы ещё обязательно встретимся, и я снова протяну тебе руку помощи — вот тогда, ты меня и узнаешь.

555

Снова ВОСКРЕСЕНЬЕ. Высота: 4 тысячи метров над землёй. ВРЕМЯ: 09:39 В солнечную и безоблачную погоду наш чёрный парж поднялся так высоко в небо, что захватывает дух при одной только мысли, что мне скоро придётся прыгнуть вниз. Но теперь я Пушка. Так-то! Даже табличку на двери в мою личную комнату уже сменили. И знаете, подобному прозвищу нужно соответствовать. Ведь временами я та самая «пушка», которая стреляет ядрами из веток и говна, поэтому приходится поступать ненавистным образом: строить из себя крутую и делать вид, что я, как минимум, «гранатомёт» — из-за этого мне часто неловко. Смогу ли я привыкнуть, или теперь вечно буду думать, что не дотягиваю до своего позывного? К концу второй недели на службе моя жизнь обещала стать рутинной, потому что распорядок дня стал слишком однообразным: подъём, завтрак, тренировка, обед, тренировка, ужин, тренировка, сон — и так каждый день по кругу. Вдобавок уже несколько дней подряд по утрам меня будит Джон Сина, а в этом мало приятного, так как он каждый раз заползает ко мне под одеяло, коготочками начинает шкрести мой бок и гортанным голосом мурчит своё «еда-еда» до тех пор, пока я не встану и не отнесу его в столовую на кормёжку. Всё дело в том, что комната Харам недалеко от моей. Монахиня уже давно не реагирует на назойливые требования своего бидектора и спит мёртвым сном, поэтому лысый кот, недолго думая, открывает лапкой дверь и семенит надоедать кому-то другому — в последнее время почему-то именно мне. Так что игривая побудка Кихёна теперь кажется очень приятной. Всё дело в сравнении, правда? Только Молитва больше не появляется в моей комнате. После того, как он начал встречаться с Ильной, я стала для него пустым местом. Серьёзно, рядовой Ю заводит со мной разговор лишь из надобности, и если он раньше смотрел в мою сторону с наигранной холодностью, то теперь вообще редко обращает на меня внимание. По итогу, я так и не узнала, что он хотел показать мне в то проклятое воскресенье. Теперь Кихён вечно сидит в телефоне и, хихикая с придыханием, ведёт переписку со своей девушкой. Стандартный звук оповещения о сообщении уже въелся в мой мозг, потому что я слышу его слишком часто, да буквально везде! Если откуда-то доносится писклявое «ку-ку» — это всегда значит, что Молитва где-то рядом и строчит интимные поэмы для возлюбленной лётчицы. Сначала я сильно его ревновала, и невозможно было остановить это разрушительное, тошнотворное чувство, а потом просто привыкла ненавидеть Кихёна. Например, накануне я зашла в личную комнату Киборга, чтобы забрать свою перчатку с рассеивателем нигмы (просто этот паршивец постоянно крадёт её из моего шкафа и использует, как вентилятор, во время активной тренировки). Короче, Молитва как раз вразвалочку сидел на кровати Минхёка. Стоило мне появиться на пороге — он тут же с отсутствующим видом уткнулся в мобильный. Тогда я не выдержала и, не скрывая раздражения, спросила: — Ты специально это делаешь? — Что?.. — рассеянным взглядом уставился на меня парень. — Да так, забей, — со вздохом отмахнулась я и обратилась к Киборгу, который сидел на круглом столе, свесив ноги: — Верни мою перчатку, я иду тренироваться! — Рядовой Ли тут же пошуршал у себя за спиной и молча протянул её мне. — О чём ты? — уцепился за мои слова Кихён, и впервые за последние дни в голосе парня послышался явный интерес. Его глаза испытующе проследили за тем, как я спокойно подошла к Минхёку и забрала у него свою вещь, напоследок треснув ею воришку по лбу (тот в ответ лишь хитро оскалился). Потом развернулась и сказала Молитве в лицо: — Если ты разыгрываешь спектакль, то это напрасно. Взрослые люди обычно разговаривают, а не строят из себя обиженных и оскорблённых, — эта мысль пришла ко мне спонтанно, и я сразу же её озвучила. — С чего ты решила, что я на тебя обижаюсь? — сощурился рядовой Ю ожесточённо и с подозрением. Мои слова, очевидно, задели его. Я задумалась на мгновение, а потом припечатала парня честной до скрежета в зубах фразой: — Я так чувствую, — процедила и сложила руки на груди. Кихён невозмутимо промолчал, только брови слегка приподнял, и уши его заметно покраснели. Не дожидаясь дальнейшей реакции Молитвы, я направилась к выходу из комнаты, но он, конечно, не удержался и ядовито бросил мне в спину: — Ты слишком много надумываешь себе, Ильна. Ой, прости, Ынра! А я, не оборачиваясь, просто выставила руку в сторону, показала ему средний палец и вышла в холл — дверь за мной захлопнулась сама. Мило поболтали, правда? С Хёнвоном я тоже намного реже общаюсь. Только в столовой или в те часы, когда он отдыхает на излюбленном диване в холле, мы можем перекинуться словами на какую-то нейтральную тему. Самое главное, что между нами однозначно нет никакого напряжения. Просто, как выразился Подушка в ту ночь, мы теперь сознательно никуда не спешим. А вот Чжухо-о-он так и не умерил свой пыл. Наоборот, кажется, он стал относиться ко мне серьёзнее. С первого дня нашего знакомства Вопль взял за правило разговаривать со мной в очень лёгкой манере, словно со своей старой подружкой, и любой серьёзный разговор мог перевести в шутку. Но с некоторых пор я стала замечать, что рядовой Ли раздражается, когда я не воспринимаю его всерьёз: возмущённо фыркает, раздувает ноздри в своей привычной манере или показательно выпячивает нижнюю губу. Вчера, к слову, предложил присоединиться к его компании друзей и слетать на премьеру фантастического фильма в резервацию «ШоуТайм», но я любезно отказалась — хватит для меня пока развлечений (наблевалась уже). Тогда Чжухон отреагировал максимально бурно: осуждающе заявил, что я не замечаю его знаки внимания и, мол, он вообще-то ко мне подкатывает, а я максимально торможу — чем поставил меня в полный тупик. «Разуй глаза, детка! Я тут стелюсь для тебя красной дорожкой, а ты об меня ноги вытираешь!» — так и сказал. На мой взгляд, в тот момент в Хони вселился призрак «обиженного философа». В результате пришла моя очередь шутливо оправдываться: состроив наивную физиономию, я проблеяла о том, что мой мозг всегда очень перегружен мыслями — мелкими ненужными деталями, поэтому я частенько туплю, не замечаю слишком явные вещи и теряюсь даже с навигатором. Сказала, что на пьедестале среди законченных потеряшистов я бы стояла с золотом. Но рядовой Ли резко перестал понимать шутки. Он внезапно подошёл ко мне почти в плотную и, приглушив голос, серьёзным тоном спросил: — Много думаешь и не можешь сосредоточиться? Постоянно прокручиваешь в голове одни и те же мысли? Ты истогид, что ли? — последний вопрос Чжухон задал, стоя со мной нос к носу, словно телепатически пытаясь проникнуть в мою черепную коробку, чтобы заранее узнать ответ. — Почему ты так решил? — удивилась я, буквально задержав дыхание из-за нахлынувшего волнения. — Просто я тоже истогид, — прикрыл он глаза на мгновение и дёрнул плечами, — так что мне хорошо понятны твои чувства, — поджал губы Чжухон, сверкнув ямочками. — Ты прав, но лучше, чтобы об этом больше никто не узнал, — осторожно вымолвила я и с тревогой посмотрела по сторонам. — И это я понимаю. Поэтому никому не скажу, — неотрывно глядя в мои глаза, Вопль задумчиво покусал нижнюю губу, после чего добавил слегка зловеще: — Если я иногда строю из себя дурачка или сюсюкаю как ребёнок — это не значит, что я и есть клоун. Просто в этот момент ты видишь одну из моих масок, — сверкнул он глазами напоследок, мягко отстранился и тихой поступью ушёл прочь, постепенно скрывшись из виду в тёмном коридоре. Думаю, такого опасного Чжухона и его многозначительные слова я не забуду никогда. Пожалуй, и правда, не стоит слишком драконить этого парня. А вдруг он в прошлом ниндзя-убийца, например? Здесь все бойцы со своими секретами, так что ничего не исключено… И только с Хёну я провожу практически всё своё время, в основном потому, что он мой инструктор, наставник, учитель, тренер, воспитатель... — да как угодно! Подойдёт любой подобный эпитет. Так, сержант Сон решил с сегодняшнего дня сделать мою жизнь более интересной и заявил, что впредь будет тренировать меня не только на территории четвертого взвода, но и на других, более экстремальных, локациях резервации «Антиклон». Разумеется, какое-то время мне было стыдно перед командиром за тот спектакль, который я устроила в прошлое воскресенье, прибывая в совершенно невменяемом состоянии. Кажется, тогда на меня всеми силами воздействовал бог глупости и, если бы Хёну вовремя не выдернул моё бунтующее тело из логова разврата, я бы точно натворила дел. Так что теперь я не только глубоко уважаю нашего лидера, но и очень ему благодарна за помощь, заботу и тактичность. Ведь с тех пор он ни разу не бросил на меня осуждающий взгляд, и даже кривого слова им не было сказано в мою сторону. Сержант Сон просто полностью переключил моё внимание на тренировки — вот за это ему огромное спасибо. Мне банально некогда было страдать из-за разбитого сердца и несостоявшихся отношений. Всю прошлую неделю мы практиковались с ним в условиях сильной жары либо нестерпимого холода; в сопровождении монотонного шума, на голодный желудок или пребывая в жутко сонном состоянии. Он буквально спас меня от печали. Порой мы с ним просто молчали, глядя в потолок или в переменчивое небо — и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя спокойно и счастливо. Даже больше: Хёну стал для меня не только сильным командиром и мудрым тренером, но и в короткие сроки верным другом, в первую очередь. Всё чаще я позволяла себе вслух говорить то, что действительно думаю, а то и совсем вела себя по-ребячески открыто, не тревожась, что получу выговор за слабости, которые присущи каждому человеку. Я, наконец, начала жить, а не существовать. Да и лидер теперь относится ко мне заметно теплее. Кажется, с тех пор, как я уложила его на лопатки, — это был вторник. Тогда мы с Хёну боролись без правил на ринге, и моё тело уже ныло из-за многочисленных побоев, пока в голову не пришла одна мысль… — Старайся бить по атакующей конечности — это больно. Будь жёсткой, выведи меня из строя, несмотря ни на что! — подзадоривал командир перед очередным поединком, похлопывая в ладоши. — Ну, раз ты просишь, — хмыкнула я и пожала плечами. Специально сделала несколько дежурных выпадов в его сторону, а потом вдруг резко схватилась за сердце, закашлялась и упала на пол ринга, будто в приступе эпилепсии. Сержант Сон испугался жутко — он тут же бросился и склонился надо мной, чтобы разобраться в происходящем. Тогда я резко перестала притворяться: крепко схватила лидера за бицепсы и, пока он замешкался, оттолкнула его от себя, завалила на спину и победно оседлала расслабленное тело парня в завершение. — Получай, командир! Я выиграла! — прокричала и расхохоталась, как злодей из блокбастера. — Да, но ты поступила нечестно, — совсем без осуждения вымолвил Хёну. Он безвольно раскинул руки в стороны, открыто глядя мне в лицо и улыбаясь лишь одними уголками губ. — Почему же? — хитренько прищурилась я. — Ты же сказал, вывести тебя из строя, верно? Он только утвердительно кивнул, расслабленно и неотрывно удерживая мой взгляд, словно затягивая в омут. — Так вот, я ударила тебя в самое уязвимое место. Что поделать, если твоя слабость в защите близких? — Я выжидательно вскинула брови. — Не обольщайся, — фыркнул командир, криво усмехнувшись. — Только что ты доказал обратное! — весело выпалила парню в ответ и, отскочив в сторону, похлопала его по животу, позволив себе вопиющую фамильярность, недопустимую в отношениях со старшим по званию. Глаза Хёну раскрылись шире, и он в удивлении проследил за моей рукой, но не стал спорить, а, наоборот, слегка задумался на этот счёт. Чуть позже мы продолжили тренировку, только командир уже смотрел на меня другим взглядом: в нём чувствовалась собранность, осторожность и в то же время одобрение моих действий.

555

— Приготовься! Скоро будем прыгать, — низкий грудной голос сержанта Сон заставил меня отвернуться от окна, и я буквально вынырнула из своих мыслей в реальность. — Как себя чувствуешь? Готова рискнуть? — упёрся он руками в бока и подбородком указал в мою сторону. — Эм… сложно сказать, — надтреснуто хохотнула и ответила честно: — Я в порядке, но мне страшновато, — а потом решительно поднялась на ноги и подошла к командиру, который уже стоял возле раздвижной двери паржа. — Было бы глупо, если бы ты совсем не боялась, — резонно заметил он, перекатившись с пятки на носок. — В первый раз всегда страшно. Я лишь поджала губы и опустила глаза. Капсула зависла в воздухе, и её совсем перестало трясти, лишь мерный звук двигателя давал знать, что мы находимся высоко в небе. — Знаешь, что? — оживился Хёну и предложил: — А давай прыгнем тандемом? Таким образом, я покажу тебе, как работают микроимпульсные крылья на практике, а ты прочувствуешь, как с помощью панелей управления нужно подстраиваться под потоки воздуха и парить в правильном направлении. Я, было, открыла рот, чтобы сразу отказаться, но потом задумалась… С одной стороны намного проще, когда в первый раз ты делаешь что-то опасное под контролем инструктора, с другой — это большая проверка на доверие. То есть сейчас мне нужно доверить ему свою жизнь. Однако подобное решение, оказывается, не так-то просто принять, если раньше ты всегда рассчитывала только на себя. Хёну будто почувствовал мои сомнения и поспешил добавить: — Ты можешь на меня положиться. Я научил летать не одного новобранца. — Не то, чтобы я сомневалась в твоём профессионализме, просто непривычно… — начала подбирать слова, переминаясь с ноги на ногу и бегающим взглядом рассматривая круглый салон паржа. — Я понимаю, — прервал меня командир, подошёл ближе и положил свои широкие ладони на мои плечи. — Просто позволь тебе помочь, — мягко сказал он, заглядывая мне в лицо и буквально источая уверенность и надёжность. — Ладно, — снова расплылась в улыбке и легонько кивнула, мельком ощутив себя совсем маленькой девчонкой, которую ведут за ручку на страшный аттракцион. После чего светловолосый помощник пилота помог Сомбреро надеть золотистые фликлинья (закруглённые, лёгкие крылья), подобно тому, как на спину обычно натягивают рюкзак, и командир тут же стал походить на большую суровую муху. Ему только усиков на голове не хватало, честное слово! Говорят, если научиться виртуозно пользоваться панелями с клавишами на лямках, будет казаться, что это твои настоящие крылья, так как они работают на микроимпульсах, которые подстраиваются под земное притяжение. В последнее время военные даже перестали прыгать с парашютами, потому что они совсем уже «прошлый век» по сравнению с таким чудом техники, как фликлинья. В течение нескольких минут сержант Сон, поглядывая за спину, с хмурым лицом проверял механизмы крыльев на безопасность. Он уже был готов к полёту, когда я развернулась к нему спиной, и меня специальными ремнями плотно пристегнули к его комбинезону — ремни туго обхватили корпус парня. Затем, ощущая себя как за каменной стеной, в тандеме с командиром подошла ближе к выходу из капсулы и мысленно стала готовиться к прыжку в неизвестность... Вопреки тому, что мы связаны друг с другом, я всё равно немного отстраняюсь и стараюсь держаться чуть поодаль. Хотя всё равно чувствую, как Хёну дышит мне в затылок, и особенно то, насколько он теплокровный, потому что от его тела так и исходит жар, заставляющий выгибать спину, робеть и думать совсем не о деле. Да, мы проводим много времени вместе: часто боремся в спарринге и едим в столовой, когда все уже закончили приём пищи, но вне тренировок я еще никогда не была так близка к сержанту Сон. Разве что, когда напилась, и он нёс меня на руках. Правда, это не считается, ведь теперь кажется, что та неудобная ситуация произошла в параллельной реальности с кем-то другим, а не со мной. Может и хорошо, что моё сознание исказило пережитые события — теперь не так стыдно. Но как только двери разъезжаются, ураганный порыв ветра мгновенно начинает оттеснять нас вглубь капсулы. Тогда я от испуга делаю шаг назад и бессознательно прижимаюсь к командиру всем телом, а он тут же откликается — крепко обхватывает меня за талию и уверенно произносит на ухо: — Не бойся. Главное — прыгнуть, а дальше уже не страшно. — Хорошо, я готова! — отвечаю, перекрикивая шум ветра, хотя моё сердце колотится в бешеном ритме, а руки немеют из-за волнения. Не спеша мы подходим к самому краю, и помощник пилота начинает отсчёт: «Пять... четыре... три…» Держась за стены проёма, отчётливо ощущаю, как потеют мои ладони, в ушах противно свистит, волосы хаотично разлетаются в стороны, а глаза сильно пересыхают, поэтому я натягиваю очки на лицо и, не дождавшись слова «один», делаю шаг в пустоту. На миг перестаю себя осознавать, так как сердце ушло в пятки из-за свободного падения: меня бросило сначала в жар, потом в холод, и мурашки побежали по телу. Кажется, я резко вдохнула и не могу выдохнуть от нахлынувшего адреналина. Но это длится не дольше десяти секунд, потому что мы резко перестаём падать и начинаем плавно скользить по воздуху, медленно опускаясь к земной поверхности — это сержант Сон взял управление в свои руки. Отплёвываясь от волос, лезущих в рот, оборачиваюсь назад и вижу, как Хёну ловко перебирает пальцами по клавишам на лямках, что держат его фликлинья. Сейчас он похож на виртуозного музыканта, играющего на гармони. Теперь, чувствуя сильное тело лидера за спиной, успокаиваюсь и немного расслабляюсь. Повисаю в воздухе, как тряпичная кукла, и начинаю с интересом разглядывать местность вокруг. Наверное, со стороны кажется, что Хёну — это небольшой дракон, а я его безжизненная добыча, которую он тащит в своё логово. С этой забавной мыслью прижимаю руки к груди, изображая, что у меня на самом деле не кисти рук, а короткие лапки, и лечу так дальше, веселясь из-за своей находчивости и глупости. Кругом только жёлтые пески нашей резервации «Антиклон» да иногда россыпь редких невзрачных домишек. Даже рассматривать нечего — вот вам и разруха двадцать второго века! Разве что прямо по курсу, вдали виднеется разноцветное пятнышко... Должно быть, там находится резервация «ШоуТайм». А слева тогда продовольственная резервация, но в ту сторону сложно смотреть — солнце слишком слепит глаза. — Как тебе?! Не страшно?! — кричит командир, прижимаясь щекой к моей макушке. — Неа! Мне классно! — откликаюсь резвым голосом, хихикаю как дурочка и выкрикиваю: — Ю-хууу! — Значит, в следующий раз прыгнешь сама! — приходит к заключению Сомбреро, и с моего лица тут же сходит улыбка. Умеет же он всё испортить своей прямолинейностью! Так, мы ещё недолго парим над землёй, выписывая в небе немыслимые круги. Я раскидываю руки в стороны и позволяю себе всплакнуть от счастья, потому что никогда ещё в жизни не ощущала настолько буквальной свободы. Думаю, для фриеристов фликлинья — это тот самый, редкий шанс, когда можно забыть про тёмные подземелья штаба и почувствовать себя непобедимым воином, готовым спасти весь мир от чего угодно. Когда начинаем идти на посадку, сержант Сон снова инструктирует меня: — Помнишь, как правильно приземляться?! Ноги обязательно вместе, чуть их сгибаешь в коленях и прижимаешь ближе к груди?! — одной рукой он сильнее притянул меня к себе, а второй продолжил управлять фликлиньями. — Так, точно, командир! — покусываю пересохшие губы, потому что мой организм снова охватывает лёгкое волнение. — Хорошо! Тогда на счёт «три» вместе распрямляем ноги и касаемся земли! — отдаёт приказ сержант, и я сразу же ему подчиняюсь. Приземление было… средним. Я всё равно с непривычки больно ударилась стопами и могла бы упасть, но Хёну проконтролировал каждое моё движение, вовремя подхватив меня под мышки. Потом он, шумно сопя, отстегнул нас друг от друга и наконец сам расслабленно выдохнул. А я, пошатываясь, прошлась туда-сюда, радуясь твёрдой земле под ногами. Пребывая ещё в состоянии эйфории, с благодарностью обратилась к Сомбреро: — Спасибо, командир, ты настоящий друг! — сказала, поставив ноги на ширине плеч, и уперлась руками в бока, чтобы найти точку опоры. Хёну дёрнулся, словно я отвлекла его от важных мыслей, и обратил на меня туманный взгляд. — К твоим услугам, — произнёс он с каменным лицом и продолжил испытующе смотреть мне в глаза. — Какая я у тебя по счёту? — попыталась разрядить обстановку, не понимая, почему лидер так на меня уставился. — В смысле?! — он оторопело вскинул брови и застыл с приоткрытым ртом. — Ну… ты же сказал в парже, что научил летать не одного новобранца, — для наглядности ткнула пальцем вверх, при этом ощущая острую неловкость. И, кажется, всё замерло вокруг, только ветер завывал где-то вдали. — Аа… Ну да! — озарённо расширил глаза и закивал Хёну. Затем почесал в затылке и ответил на мой вопрос: — Их было шесть… Я шестерых научил. Ты седьмая, — произнёс и утвердительно шмыгнул носом. — Ого, да ты крутой! — воскликнула, прищурив правый глаз из-за яркого солнца, и широко улыбнулась, выказывая уважение. — Угу, спасибо, — поджал он губы и заложил руки за спину, видимо, скрывая своё смущение. Вот странный! Столько всего умеет, но всё равно неловко сутулится, когда его хвалят. Иногда... складывается впечатление, будто Хёну сам не верит в то, что достиг больших успехов на службе в армии. Потом я помогла Сомбреро стянуть фликлинья с его спины, и мы медленно зашагали к паржу, который приземлился неподалёку, чтобы доставить нас обратно в штаб. Мы шли молча, потому что впервые между нами произошло какое-то странное недопонимание. Я пыталась сообразить, что сделала не так (помимо того, что часто несу всякий бред), а он вернулся в своё обычное состояние: напустил на себя вид сурового командира, который выполняет важное задание. Солнце жарило нещадно, ибо стояло в зените. Ветер поднимал жёлтую пыль, из-за чего пейзаж казался грязным. А наши силуэты среди этих песков (крепкий образ Сомбреро и рядом моё тщедушное тельце), наверное, выглядели очень одиноко. Однако... тогда на контрасте я снова почувствовала, что уже не одна. Не знаю, о чём в тот момент так упорно думал Хёну, но, уверена: он тоже ощущает эту связь, когда один человек поддерживает другого…

555

ПЯТНИЦА. Пустынная местность за пределами резервации «Антиклон». ВРЕМЯ: 18:36 Больно ноет в боку, и в горле сильно пересохло, но я по инерции передвигаю ноги, изо всех сил стараясь достигнуть финиша. Нельзя остановиться и поныть немного о том, что всё тело затекло от усталости, так как сержант Сон устроил мне марш-бросок на тридцать километров до реки Ханган, что находится практически возле продовольственной резервации. Сам-то лидер до сих пор бодренько бежит со мной бок о бок и даже умудряется улыбаться. Не то, что я: тащусь из-за жары, как побитая собака, и высунула бы язык, но стараюсь держаться и соблюдать приличия. К тому же накануне Чжухон угостил меня вкусными пельменями, а я, будто родом с голодного края, сожрала их практически полторы порции. И теперь, кажется, эти пельмени устроили в моём желудке бойкот, потому что то и дело норовят подступить к самому горлу и сказать мне «привет». Поэтому я с самого начала — ещё на старте — предупредила командира о том, что упаду трупом уже после третьего километра, но Хёну невозмутимо заявил, что тогда поднимет меня и подтолкнёт в нужном направлении, лишь бы я бежала дальше. Теперь он периодически замедляется и лёгкой трусцой семенит рядом, чтобы выкрикивать подбадривающие фразочки вроде этой: «Молодец, Ынра! Ты лучшая! И ни капельки не труп сейчас!» По итогу, наш марафон продлился больше трёх с половиной часов, и последние пару километров дались мне очень сложно. Правда, увидев вдалеке тонкую полоску реки Ханган, я рванула вперёд с удвоенной силой. Наверное, во мне открылось сто двадцать первое дыхание по счёту. Пляж оказался совсем безлюдным, и это несказанно порадовало, ведь я была слишком взмыленная и раскрасневшаяся, чтобы мелькать у кого-то перед глазами, кроме своего командира. Волосы растрепались и прилипли ко лбу, в сапоги набился песок, а под комбинезоном так и чувствовались ручейки пота, струящиеся по телу. Сержант Сон тоже не слабо вспотел и запыхался, но, честное слово, ему лёгкая небрежность наоборот чертовски идёт, так как подчёркивает мужественность. То ли дело я в таких ситуациях всегда выгляжу как тушёный помидор. Мы медленно прошлись вдоль берега, восстанавливая дыхание, а потом поднялись на небольшой старенький пирс. Теперь наблюдаю, как лёгкие волны с умиротворяющей периодичностью бьются о его деревянные опоры, приятно лаская слух и буквально заставляя задержаться ненадолго, чтобы насладиться речным пейзажем. Переминаясь с ноги на ногу у самого края, мечтаю прыгнуть в воду, но всё ещё не уверена, стоит ли это делать, потому что Сомбреро стоит рядом и помахивает на себя ладонью с таким суровым выражением лица, словно вот-вот собирается идти в атаку на клонов. Сомневаюсь какое-то время, а потом решительно начинаю расстёгивать комбинезон. Ну не врежет же мне командир подзатыльник за то, что я решила сделать что-то без его приказа? Да и лучше застать сержанта Сон врасплох, тогда он точно не будет против моей внезапной идеи. И пусть я «беременна» пельменями Чжухона — это не повод, чтобы отказывать себе в купании. — Ты чего?! — слегка отшатнулся от меня Сомбреро, запоздало заметив, что я начала раздеваться. — Хочу прыгнуть в воду, чтобы немного охладиться, — произнесла беспечно, сбрасывая комбинезон до талии и являя миру свой чёрный кружевной бюстгальтер. — А ты будешь купаться? — Эм, я думал об этом, но… ты меня опередила. — Лидер поспешно отвернулся и стал разглядывать горизонт. — Правда? Тогда чего не раздеваешься? Или ты в форме собрался купаться? — с этими словами сняла сапоги и продолжила стаскивать комбез со своих ног. — Стесняешься, что ли? — заискивающим взглядом смерила статную фигуру парня. Понимаю, что беру его сейчас «на слабо», и сама удивляюсь своему поведению. Почему-то рядом с командиром мне постоянно хочется капризничать. — Ещё чего?! — даже слегка опешил Хёну и тут же схватился за молнию комбинезона, который и так уже на груди был здорово расстёгнут. Решив больше не раздражать командира, я промолчала, а он принялся снимать с себя одежду с такой скоростью, словно её подожгли зажигалкой. Когда на нём остались только боксёры с милыми изображениями плюшевых медведей, Хёну показательно развёл руки в стороны и попрыгал на месте, словно орангутанг перед мордобоем, — видимо, доказывал мне, что он совсем не стесняется. А я не стала ждать, пока лидер разомнёт каждую свою косточку: первой прыгнула с пирса и начала быстро отдаляться от берега, хитренько хихикая и активно работая конечностями, пусть и на грани возможностей из-за усталости. Кажется, Сомбреро это не понравилось. Негодуя, он сопроводил мой прыжок громким ворчанием, но потом все же следом сиганул в воду и легко обогнал меня, окатив ворохом брызг на прощание. Хёну вообще оказался очень хорошим пловцом. Сначала я еле успевала за ним грести, но вскоре он сжалился надо мной и сбросил темп. Тогда мы вместе не раз проплыли из стороны в сторону. Когда утомились — ещё долго барахтались на мелководье до тех пор, пока не замёрзли. И выбрались на сушу такие счастливые, будто река Ханган исцелила наши души от ран, заработанных во время службы. Хотя... вода и правда забрала усталость после изнурительного марафона и здорово подняла настроение нам обоим, поэтому мы умиротворённо повалились на песок недалеко от берега и, прикрыв глаза, замерли на какое-то время — оно будто остановилось. Просто здесь кругом витала удивительно лёгкая и даже сказочная атмосфера, из-за которой я поддалась эмоциональному порыву и тихонько произнесла: — Знаешь, командир, мне так приятно с тобой молчать. — Правда? — со смешком откликнулся он. — Я всегда хорошо умел это делать, — и сладко потянулся всем телом. — Ну-у, ты многое делаешь хорошо, — уклончиво заметила и легла на бок. Хотелось лучше видеть лицо парня, ведь он в кои-то веки чувствовал себя расслабленно, не думал о военном уставе, и это выглядело заманчиво. — Не то, что я… каждый раз расшибаю себе лоб, чтобы усвоить урок. — Кстати, о твоём здоровье! — оживился Хёну и, упершись на локоть, тоже развернулся в мою сторону. — Я всё хотел отдать тебе одну штуку, но не было подходящего случая... — Он с трудом стащил с кончика своего мизинца ярко-зелёное электронное кольцо и протянул его мне. — Это подарок? — исподлобья взглянув на командира, я нерешительно выставила ладонь. — Как тебе угодно, — повёл плечом Хёну, с поволокой прищурив глаза. — Это ктол*. Он измеряет изношенность человеческого организма. Даже при малейшей усталости чувствительный механизм кольца сигнализирует о том, что его владельцу пора отдохнуть или нужно сделать перерыв на сон. Если ктол зелёного цвета, значит здоровье в порядке, если синего — присутствует лёгкое утомление, жёлтого — человек заболевает, красного — находится в критическом состоянии, белого — его хозяин мёртв. — Ого, какая крутая вещица! Спасибо. Но, командир…. — вымолвила задумчиво, потряхивая в кулаке полезным девайсом, — я не думала, что ты так быстро подаришь мне кольцо, — комично вытянула лицо и вскинула брови, изображая сильное удивление. — Я могу и забрать, — коротко и чуть резковато бросил Хёну, стрельнув глазами на поблёскивающий ктол. Парень совсем не смутился, как это бывало раньше, а наоборот невозмутимо встретился со мной взглядом. И вот опять между нами возникло непривычное напряжение... Только теперь с удвоенной силой. Подобно тому, как стрелок натягивает тетиву на своём луке и немного медлит, прежде чем пустить стрелу. Получилось так, что я сама загнала себя в тупик, поэтому снова отшутилась: — Нет, уж! Лучше надену его на средний палец, чтобы нам обоим было спокойнее, — вздёрнув нос, я с нарочитым безразличием проделала то, о чём сказала (цвет ктола остался зелёным), и показала лидеру исподтишка многозначительный жест. — Айгу?! — возмущённо воскликнул Хёну, хотя в глазах и на губах его скользила ирония. — Совсем уже обнаглела, да? — сказал он это с выражением и внезапно подскочил ко мне. Игриво схватил за руки и заломил вверх именно правую, чтобы стащить ктол с пальца. Однако я начала яростно сопротивляться: стала извиваться всем телом и шумно сопеть, поэтому парень быстро ослабил хватку и с тенью улыбки просто навис надо мной. Кроме того, в глазах его, как никогда, заиграли озорные чёртики — они заставили меня вжаться в песок и задержать дыхание точно, как это делает кролик, застывший перед удавом. — Можешь забрать! — выдохнула и пролепетала, обиженно выпячивая губы: — Всё равно ты намного сильнее. Командир ничего не ответил, лишь удобнее упёрся руками по обе стороны от меня, ощутимо придавливая своим телом. Холодные капли одна за другой скатились с его ещё не обсохшей после купания рельефной груди и приземлились в мою ложбинку между грудей, отчего я легонько вздрогнула и поёжилась. — Что смотришь? — непокорно фыркнула, опалив горячим дыханием лицо парня. В один миг близость между нами накалилась до предела — стала не просто дурашливо-дружеской, а уж слишком интимной, поэтому я растерялась. Тем более тело сержанта Сон, как и всегда, пылало жаром, лишь его мокрые боксёры на контрасте сильно холодили мою кожу в районе бёдер. Тогда Хёну показательно набрал побольше воздуха в лёгкие, с нажимом выдохнул и протянул со светлой грустью в голосе: — Да вот, думаю… Нужно попросить Чжухона, чтобы он посвятил тебя в искусство «крадущихся», то есть научил осторожности: бесшумной ходьбе, меткости и ловкости, — озвучил командир совершенно неожиданную мысль и откинулся рядом со мной на спину. Поёрзав, удобно устроился на песке и продолжил: — К тому же в прошлом его семья плотно была связана с холодным оружием, поэтому он лучше всех в нашем отделении владеет клинками. — Он бывший ниндзя, что ли? — часто заморгав глазами, озвучила то, что уже давно пришло мне на ум. При этом мой голос прозвучал слегка разочарованно, потому что Хёну в самый напряжённый момент перешёл на другую тему, ещё больше сбив меня с толку. — Не совсем… С моей стороны неправильно раскрывать его тайны. Пусть лучше он сам тебе расскажет о себе. Если захочет, конечно… — вымолвил очень спокойным тоном Хёну, положив руку под голову. — А что насчет тебя? — прищурившись, зыркнула я на лидера. — В смысле? — Он снова встретился со мной взглядом, удивлённо вскинув брови, от чего на лбу его пролегла морщина. — Что скрываешь ты? — спросила, стараясь прочесть в глазах парня ответ. — Тебе интересно? — добродушно хохотнул он, но потом стал серьёзным. — Ты никогда не узнаешь мой секрет. Никто не узнает, — категорично вымолвил Хёну и насупленно отвернулся. Я тактично не стала настаивать на своём, и тогда мы ещё какое-то время понежились на тёплом песке, болтая на отстранённые темы. А дальше пошли на пирс за своими вещами и позвонили пилоту из нашего взвода, чтобы он забрал нас и доставил в штаб до темноты. Попутно меня беспокоили мысли: «С каких это пор наше дружеское общение начало перерастать во что-то большее?.. Неужели, командир почувствовал моё замешательство, и поэтому не стал торопить события?» Но затем, наученная опытом, я всё же совладала с собой, и решила больше не надумывать лишнего.

555

Четвёртая неделя службы. ЧЕТВЕРГ. ВРЕМЯ: 11:12 Резервация «ШоуТайм» — это даже не мегаполис, а просто невероятных размеров здание (медиахолдинг), напоминающее торговый центр, и каждое отдельное помещение здесь — съёмочный павильон для какой-нибудь телевизионной программы или фильма; радиостудия или звукозаписывающая комната; компьютерный клуб или кинотеатр. Тут практически везде пахнет кофе, выпечкой либо попкорном, а за бесконечно длинным коридором скрывается ещё один коридор, а за ним ещё, и ещё… По этому оживлённому лабиринту бродят или суетятся часто сонные люди, ведь они с большой вероятностью участвуют в утренних шоу, трансляция которых начинается еще зáтемно — где-то с пяти часов утра. Кругом всё сверкает из-за большого количества зеркал, отовсюду слышится вкрадчиво-деловитый шепот, заливистый смех или задорная музыка. Именно поэтому я и сержант Сон... — мы чувствуем себя слегка неловко, в полной боевой готовности шагая мимо здешних шумных павильонов. Да и работники медиа-резервации максимально вовлечены в свои дела, однако всякий раз оборачиваются и шушукаются при виде нас — воинов спасения. Но ничего не поделаешь, ибо сегодня ночью Жан Вольжан получил сигнал «SOS» из центрального штаба с сообщением о том, что нигма вернулась на жилые территории! То есть пока весь этот народ активно занят своими обыденными делами, где-то в глубине здания, в небольшой каморке для реквизита (размером всего три на четыре метра) откуда ни возьмись стал образовываться густой аномальный туман. И пусть нам его совсем не сложно убрать, но из-за этой неведомой дряни уже исчезло пять человек, которых, увы, никогда не вернёшь. Да и если нигма теперь будет возникать, где ей вздумается, что нас ждёт впереди? Наверное, лучше об этом не рассуждать... Территория поражения небольшая, поэтому зачищать её буду только я с командиром. Так, сегодня с раннего утра мы соблюли военный протокол: обсудили план действий, выпили таблетки противоядия от ослепляющего и умертвляющего фриеров, взяли две пары перчаток с «ZON T-3» и чемодан со встроенным рассеивателем. Хорошенько подготовившись, к одиннадцати часам уже были в кабинете командующего резервацией «ШоуТайм». Получили там чёткие указания и узнали подробности, важные для нашей миссии, и теперь направляемся прямо к злосчастной каморке, чтобы уничтожить ненавистный туман к чертям собачьим! — Ты помнишь все наши действия по порядку? — чуть склонившись ко мне, спрашивает сержант Сон. Его лицо, как и всегда, не выражает особых эмоций, но с некоторых пор даже по тому, как часто и сбивчиво дышит мой командир, я уже могу определить, что он сильно волнуется. — Так, точно! — специально отвечаю формально и, чтобы ему было спокойнее, чётко артикулируя, перечисляю пункты плана один за другим: — Когда открываем дверь в кладовую, я становлюсь прямо у входа с открытым чемоданом с «ZON T-3» и уничтожаю нигму, которая будет пытаться выбраться наружу. Ты заходишь внутрь с рассеивателями на перчатках и зачищаешь там туман. Если потребуется, убиваешь возникших клонов. А я стою. Никуда не рыпаюсь. Поддерживаю тебя морально. И могу вмешаться лишь в крайнем случае, если что-то пойдет не так. — Всё правильно, — лукаво усмехнулся Сомбреро и легонько похлопал меня по спине в знак одобрения. — Только последний пункт плана особенно важный, помнишь же, да? — Да-да-конечно... помню, — практически пропела монотонно. Прикинувшись паинькой, манерно вытянула лицо и саркастично добавила: — Ты всё сделаешь сам, а я буду просто тебе помогать. — Айщ! Не кривляйся, это для твоего же блага! — назидательно повысил голос Хёну, метнув сердитый взгляд в мою сторону. — Я не могу рисковать новобранцем. Мало ли что там за туман аномальный? — громко цокнул он языком. — Я всё понимаю, командир, — ответила со вздохом. — Просто и ты будь осторожен, иначе у меня не получится остаться в стороне, — заявила твёрдым голосом и машинально положила ладонь на электро-рапиру, висящую теперь на моём поясе. Недавно сержант Сон сказал, что тонкая и острая сталь — это самое опасное оружие в моих руках, так как я удивительно легко ей фехтую. И вот уже несколько дней во время тренировок рапира буквально стала неотъемлемой частью моей кисти. Конечно же, я не могла оставить её в штабе и взяла с собой на задание. — Шлямбур тебя побери, Ынра! Какая же ты бываешь... упрямая! — запальчиво начал возмущаться Сомбреро, сведя брови к переносице, но мы как раз подошли к стальной двери. Возле неё нас встречал военнослужащий (вероятно, японец) в полном боевом обмундировании, поэтому лидер вынужденно прервался и деловито приосанился. Вояка отдал честь и представился, как караульный солдат западной жилой резервации Сато Такеру. Так же поступил и Сомбреро, размашисто приложив руку к виску, а потом повёл себя немного странно: — Не сгинуть в тумане! Сержант Сон Хёну из четвёртого взвода резервации «Антиклон» прибыл на место зачистки и готов к выполнению задания, — отрапортовал он военному. Затем коротко добавил: — А эту девушку зовут Фу Ынра. Она со мной, — и положил ладонь на мою спину. Казалось бы, в этой фразе нет ничего предосудительного, верно? И я сначала не придала ей значения, но чуть позже до меня дошло, что командир представил меня в неформальной и, на первый взгляд, совсем неуважительной форме. Словно я не воин спасения, а какая-то не относящаяся к армии девочка-припевочка. Я даже опрометчиво оскорбилась и хотела возмутиться вслух, но потом ещё раз прокрутила в голове слова, сказанные лидером. Вспомнила вкрадчивую и горделивую интонацию, с которой он их произнёс... И меня осенило: в тот момент Хёну и правда не видел меня бойцом из своего отделения! Он по-собственнически представил мою персону, как близкую для него девушку, находящуюся под его защитой. В общем, приехали, Ынра! Живи с этим дальше. Караульный Сато Такеру посоветовал нам надеть шлемы, так как туман в кладовой собрался очень плотный. И я с радостью сделала это, чтобы скрыть лицо от посторонних глаз за слегка затемнённым стеклом. Сомбреро тоже поспешил натянуть на себя защитный шлем ярко-синего цвета. Уж в этом мы с командиром очень похожи — не любим лишний раз выпячиваться, предпочитая молчаливо наблюдать со стороны. … И вот стою я теперь перед открытой дверью в каморку со специальным чемоданом в руках, который без затруднения рассеивает жадные щупальца нигмы, стремящиеся вырваться наружу, и у меня совсем другие ощущения по сравнению с прошлым масштабным заданием. Мне намного спокойнее, и нет того возвышенного чувства фатальности мгновения, потных ладоней и сбивчивого дыхания при выполнении миссии. Ведь тогда мы воевали на адреналине, а сейчас мне просто нужно выполнять заурядные действия. Знаете, это всё равно что пол подметать или вытирать пыль с грязных поверхностей... Нет, конечно, приходится максимально сосредотачиваться, из-за того что нигма может повести себя непредсказуемо, но особого труда данное занятие мне не составляет. Тем более сержант Сон ловко выполняет свою работу, и туман потихоньку рассеивается. Правда, как только лидер вошёл в кладовую, ему на голову свалился какой-то тяжёлый реквизит. Однако Хёну, выругавшись, быстро вернул самообладание и начал зачистку, активно размахивая мускулистыми руками. Выходит, не зря шлем надел — хе-хе. Прошло около пяти минут, когда клоны Сомбреро наконец сформировались телесно, и он, не дожидаясь гипнотических речей этих свололюдов, сразу же принялся уничтожать их массивным кортиком. Тогда я напряглась и слегка забеспокоилась, но, как мы и договаривались, продолжала наблюдать, болея за своего командира со стороны. Ещё минутой позже разъярённых копий Хёну накопилось слишком много — они буквально начали вываливаться из каморки. Просто она была слишком малых размеров и явно не предназначалась для военных баталий. Дошло до того, что я вдруг потеряла из виду реального сержанта Сон, ибо кладовая с толпой пинающихся и толкающихся клонов возымела вид консервной банки, плотно набитой тунцом. По моей спине пробежал холодок, и сердце забилось намного чаще. Я сделала шаг вперед в попытке отыскать глазами настоящего Хёну и успокоиться, но за дверным проёмом мелькали лишь одинаковые спины с цветастыми шляпами да ярко-синие шлемы на головах, и невозможно было отличить одного близнеца от другого. Потом не выдержала и нарушила обещание: поставила чемодан с «ZON T-3» на пол и было рванула на подмогу своему командиру, но тут послышался его сердитый и запыхавшийся голос: — Не лезь! Я справлюсь сам! — Как ты справишься?! Их слишком много! — отчаянно выпалила, ощущая, что мышцы рук у меня подёргиваются от нервного напряжения. Ответа не последовало. Тогда я немного повременила, обливаясь холодным потом и задыхаясь из-за острого волнения, а затем всё же выхватила электро-рапиру и ринулась в бой, то и дело выкрикивая проверочное слово «чеснок». Если клон не произносил в ответ «соджу», ловко прокалывала ему шею тонким остриём своего невесомого оружия, и безмозглая копия Сомбреро в конвульсиях рассеивалась в воздухе. Колола и колола до тех пор, пока клонов не стало вдвое меньше. Они продолжали кряхтеть, пинаться и материться, но командир почему-то так и не откликнулся…

555

В безвыходной ситуации бывает только один путь — сделать ошибку. © Сожалеющая Фу Ынра Я вынужденно нарушила приказ и теперь пожинаю плоды своих деяний. Мне ещё не доводилось видеть, чтобы сержант Сон настолько выходил из себя, но это свершилось. Поборов трудности и закончив-таки операцию успешно, он буквально пылал от ярости: его кулаки спазматически сжимались и разжимались; грудь вздымалась, как у разъярённого зверя; смуглое лицо приняло свекольно-красный оттенок; челюсти плотно стиснулись, прорисовав острые скулы; а бегающий взгляд то и дело устремлялся к полу. Он будто стал оголённым нервом, но железной хваткой сдерживал эмоции внутри, стараясь не навредить окружающим. Представьте себе, командир так напрягся, что всю дорогу от резервации «ШоуТайм» до «Антиклон» не проронил ни слова. Сидя за штурвалом, Хёну снова специально натянул на голову шлем и сердито сопел в нём, периодически вздыхая, чтобы хоть немного успокоиться. Я старалась не трогать лидера, ожидая, что в скором времени он взорвётся и выскажет всё, что думает обо мне. Полупрозрачное забрало перед его глазами быстро запотевало, поэтому Хёну приходилось оттягивать шлем от подбородка и запускать внутрь воздух для улучшения видимости. Всё же нас обоих прикончить он пока не хотел. И только когда мы прибыли на территорию штаба, сержант Сон, даже не глядя в мою сторону, коротко скомандовал идти вслед за ним. Уже тогда я мысленно начала готовиться к серьёзному разговору. Выйдя из лифта на третьем уровне, весь кипящий от негодования мужчина затолкал меня в тренировочный зал и даже намертво закрыл за нами дверь, приложив запястье к замку. Теперь только Вольжан смог бы вмешаться и спасти меня от нравоучительной «порки» командира. Но этого, конечно, не случится... Тишину полупустого помещения прорезает звук металлической молнии, который звучит, как «зззипп» — я первым делом стягиваю высокие сапоги и, понурив голову, ступаю на холодные маты. Сделав несколько безвольных шагов к центру зала, замираю в ожидании выговора. Хёну какое-то время борется со шнуровкой на обуви. Так и не сняв многострадальный шлем, он уже с порога начинает высказываться: — Ты хоть понимаешь, насколько сильно рисковала?! Да ты же могла угробить нас обоих! — Понимаю, — ответила спокойным тоном, признавая вину. — Правда?! То есть ты действительно отдаешь себе отчёт в том, что могла проколоть мне горло, а потом остаться один на один не только с моими, но и со своими клонами?! — наконец одержал победу над шнурками и со всей силы метнул сапоги в угол Сомбреро, однако продолжил стоять у входа. — Теперь — да. Но тогда я не знала, что клоны загипнотизировали тебя, и ты не мог мне ответить, — вымолвила рассудительно. Запрокинув голову, принялась изучать потолок. В затылке у меня отчётливо ощущалась пульсация, словно там мигала раскалённая лампочка. — Я же говорил, что туман снова аномальный, и тебе нельзя рисковать! Да, я онемел. Но всё равно готовил ловушку для этих свололюдов. Собирался применить умертвляющий фриер, а ты влезла не вовремя! — глухо отчеканил командир. — Прости меня! Я волновалась и хотела тебе помочь, — покаялась с ноткой истерики в голосе, робко обернулась и виновато взглянула на Хёну. Он стоял как статуя: широко расставив ноги и сложив руки на груди с таким внушительным и суровым видом, словно охранял врата ада. — Но мы же договорились?! Ты забыла, что такое «приказ»?! — сказал это лидер с пронзительным напором, от которого я снова отвернулась и даже немного ссутулилась. На миг воцарилась тишина, а дальше, шлёпая босыми ногами по матам, сержант Сон подошёл ко мне со спины, склонился к моему уху и уже другим, глубоко усталым тоном, произнёс: — Знаешь, что? Некудышний из тебя воин, Ынра! — он рывком стащил с головы шлем и направился к столу у стены. А я так и осталась стоять неподвижно, будто угодила под водопад ледяной воды. Сердце норовило вырваться из груди, ведь я отрезвляюще резко узнала этот приятный мужской тембр, прозвучавший в точности так же приглушенно, как и в тот... мой первый день на службе, когда меня вырубили во дворе штаба. Это сделал Хёну! И почему я до сих пор не поняла этого?! Он же постоянно был рядом со мной, и мы часто с ним разговаривали. Как я могла не узнать его голос?! Напридумывала себе всякой чуши… Господи! Приплела сюда каким-то боком Хёнвона и видела в этом свою искажённую логику. Дура. Осознав до жестокости неудобную правду, я и сама пришла в бешенство — только разозлилась на саму себя. Прикрыла лицо руками и раздосадованно покачала головой. Но командир воспринял мой жест иначе: — Ынра, пойми же наконец! Я хочу, чтобы ты стала рассудительнее и всякий раз думала, что делаешь, а не мчалась сломя голову в атаку. Хочу, чтобы ты, на моём примере, стала сильнее. Иначе исчезнешь по глупости, и никто тебя даже не вспомнит, — с горечью проговорил Сомбреро. Он немного остыл, но всё ещё был на взводе: шумно дышал, из-за чего его грудь заметно вздымалась. — Но я никогда не буду такой же сильной, как ты! — вспылила и я тоже, потому что думала о другом, а командир не вовремя подоспел со своими нравоучениями. — Вот видишь?! Всё дело в твоей упрямости! Если бы ты слушала, что я тебе говорю, было бы намного меньше проблем! — ткнул он в меня пальцем и пригрозил им, а затем на эмоциях хлопнул рукой по столу. — Отлично, папуля! Если ты так хочешь, я всегда буду с тобой соглашаться, как тупая овца! — повысила голос и, яростно жестикулируя, ринулась прямо Сомбреро навстречу. — Это ведь армия, верно?! Я просто пушечное мясо, и мне совсем не нужно иметь своё мнение! — остановилась провокационно близко и даже на носочки приподнялась, чтобы тоже высказаться, глядя лидеру в глаза — возмущённые и чуть смущённые. Задиристо фыркнула и открыла было рот для новой реплики, но тут же отшатнулась в сторону, прислонилась к столу, захлебнулась дыханием... У меня резко закружилась голова — наверное, давление подскочило. Подумала, что Хёну промолчит и мы всё спокойно обсудим, как у нас это случалось ранее в минуты недопонимания. Но он решительно подошёл ко мне вплотную! За подбородок развернул моё лицо к себе и с высоты своего роста доходчиво и совершенно открыто произнёс: — Я тебе не папуля, ясно? И не нужно говорить, что ты ничего не понимаешь, — иронично повёл он бровью, а затем легким толчком бедер заставил меня сильнее прижаться к столу. Ну вот опять! Я замерла, будто ко мне приставили пистолет, и совершенно не знаю, как себя вести: и взгляд не отвожу, и вымолвить что-то разумное тоже не в состоянии. А мужчина совсем рядом — шумно сопит и смотрит, выжидательно так, из-под ресниц. — Да, но... просто ты мой командир, и мы не должны… — исступлённо зашевелила я губами. Казалось, по моему телу заструилась шёлковая ткань, ведь меня резко кинуло в жар желания. — Да, зря мы это делаем… — севшим голосом проговорил Хёну. Неотрывно глядя мне в глаза, он показательно медленно приблизился и с натиском, горячо поцеловал, бесцеремонно проникая в мой рот языком, будто жаля настойчивым жалом, и тут же слегка отступая, а затем снова вовлекая в этот головокружительный процесс, который сразу же невольно навеял сходство с половым актом. Ощутив его вкус на губах, резко вдохнув запах мужского горьковато-пряного парфюма, я пошатнулась и обмякла, но парень вовремя подхватил меня и сильнее прижал к себе. От прилива кислорода даже защекотало в затылке, и ладони вспотели из-за того, что я в растерянности расставила руки, не зная, куда их приложить. Как и всегда, Хёну заметил моё замешательство и сменил тактику. Он поумерил свой пыл, но всё также обжигая горячим дыханием, стал покрывать поцелуями мои щёки и подбородок; нежно прижимался лицом, щекоча мне кожу ресницами, — это слегка отрезвило и развеселило. Обескураженно я рассмеялась и наконец ответила на ласки парня: обняла за талию и с нажимом провела ладонями по его пояснице. Он будто в напряжении ожидал этого, потому что вздрогнул, слегка поёжился и прогнулся в позвоночнике, а потом вдруг подхватил меня обеими руками под бёдра и усадил на стол. Точно влекомый магнитом, вновь прижался своими алыми губами к моим и, не прекращая вкусного поцелуя, непослушными пальцами расстегнул на мне комбинезон, проник под эластичную ткань и накрыл ладонью грудь, сжимая до боли сосок между большим и указательным пальцем. Мысленно я была не против продолжения. Да куда там! Хёну свёл меня с ума, и я его отчаянно хотела, как никогда раньше. Но только не здесь… не на столе! Просто эта поза вызывала у меня неприятное дежавю с Кихёном в главной роли. Быстро отогнав наваждение, я решила ненадолго перехватить инициативу и поступила для себя неожиданно смело: ладонью скользнула парню в пах и через ткань обхватила его возбуждённый командирский фаллос. Начала легонько сжимать и поглаживать, буквально ощущая жар и пульсацию напряжённого органа. Сомбреро тут же слегка отстранился и, проследив взглядом за моей рукой, задышал судорожно, в нетерпении покусывая нижнюю губу вишнёвого цвета. Тогда я резко прервала стимуляцию, соскользнула со стола и, слегка отталкивая от себя парня, тоже принялась расстёгивать на нём одежду. Хёну охотно попятился и, накрыв большой ладонью мою, одним лёгким движением помог мне справиться с молнией: он сбросил с себя комбез сразу же до талии, обнажая точёные плечи, мускулистую грудь и филигранно накачанный пресс. После чего мы отстранились и практически синхронно избавились от наших комбинезонов, небрежно отшвырнув их в сторону. Не теряя ни секунды, прильнули друг к другу обратно, соединяясь в очередном страстном поцелуе, разжигающем внизу живота нестерпимый трепет. При этом даже умудрились стукнуться зубами, ойкнуть и тихонько заржать друг другу рот в рот. Как-то незаметно... парень увлёк меня на упругие тренировочные маты и по ходу дела умудрился снять лифчик. Прошёлся губами от изгиба моей шеи, между грудей и вплоть до низа живота, с каждым дразнящим касанием заставляя выгибаться навстречу. Затем снова бесцеремонно Хёну пальцами подцепил мои трусы, ловко стащил их и зашвырнул ненужный предмет куда-то в сторону. От такой быстрой манипуляции я даже слегка смутилась: заморгала часто и задышала протяжнее. Одновременно мне стало холодно из-за страха близости и паляще-горячо с приливом острого возбуждения. А ещё меня повергло в смятение то, как на глазах изменился характер командира. Скромный, немного робкий и осторожный Хёну исчез без следа, а ему на смену ворвался неистовый Сомбреро, желающий показать себя во всей красе, в прямом смысле излить долго сдерживаемые эмоции, не скрывая желания овладеть, подчинить и, ей богу, казалось, затрахать до потери сознания! Теперь, когда я стыдливо хотела сдвинуть ноги, он, наоборот, поспешно развёл их в стороны и, положив горячие ладони под мои бёдра, пододвинул меня ближе к себе (маты подо мной неистово заскрипели). И тут Хёну всё же осёкся — навис над моим замершим в ожидании телом, и мягко чмокнул в губы. На контрасте с предыдущей настойчивостью этот жест был согревающе-ласковым. Будто пробуя слова на вкус, он проговорил: — Не бойся, я не сделаю тебе больно, — и потупил взгляд, давая понять, что, несмотря на ослепляющую страсть, видит моё сомнение. — Только приятно, — добавил он, сверкнув глазами, и расплылся в лукавой улыбке, из-за которой на его щеках пролегли милые складочки. В сочетании с этим забавно взъерошенные волосы и мелодичный голос Хёну подействовали на меня расслабляюще. Я укоризненно фыркнула и, наивно взглянув исподлобья, тоже улыбнулась уголками рта, одобряя дальнейшие действия парня. Не прерывая зрительного контакта, он гибко отпрянул назад и, придерживаясь своего обещания, проверил мою готовность принять его — скользнул рукой в промежность и плавно погрузил в меня два пальца, раздвинул их, словно ножницы, попружинил... Вдобавок подушечкой большого пальца с нажимом потёр чувствительный бугорок. Я хрипло выдохнула и почувствовала, как в ответ на эти ласки из меня обильно изливается влага, а мышцы живота начинают податливо сокращаться. Беззастенчиво, с какой-то деловитой отрешённостью, Хёну проследил за моей реакцией и неосознанно облизнулся. Опять-таки одним движением, он приспустил на себе обтягивающие тёмно-красные боксёры, высвобождая широкий у основания и достаточно длинный, весь в набухших венах, сочный такой... член. При виде настолько внушительной возбужденной плоти, я застыла и невольно прикрыла распахнутый рот рукой, словно копируя популярный мем. И жадный взгляд отводить не стала. Хёну явно это польстило и в том числе смутило, ведь он приосанился и напустил на себя серьёзный вид, едва скрывая довольную усмешку. Я собиралась остроумно пошутить, когда парень плавно опустился на меня, и от соприкосновения с его горячей кожей, по моей — пробежали огненные разряды, отдающиеся по всему телу волнующей дрожью. А он ещё взял в руку член и принялся искушающе водить им по моей промежности. Потом упёрся ощутимо большой головкой во влажный вход и обратился ко мне низким игривым тоном: — Хочешь? Без сомнения, Хёну вложил в это слово гораздо больший смысл, чем просто предложение перейти к сексу. С большой вероятностью оно вмещало в себя несколько предложений по типу: «Хочешь, я вгоню в тебя свой сочный егн и буду двигаться до тех пор, пока ты не закричишь подо мной как сучка, извиваясь в приступах оргазма и царапая мне спину?» — Хочу, — шепнула чуть ожесточённо, но на самом деле волновалась, как в первый раз. Он тут же толкнулся бёдрами и вошёл в меня — неглубоко, лишь для начала и, пусть, я была уже жутко мокрой, всё равно то ли вскрикнула, то ли всхлипнула от боли. — Айщ, обманщик! А говорил, что не сделаешь больно, — я прикрыла глаза, пережидая внезапное головокружение. Как только совладала с собой, в отместку наклонилась и легонько куснула парня за плечо. — Но это же сладкая боль, — откликнулся он, встретившись со мной губами. — Прости, ты сейчас привыкнешь. И так дальше Хёну потихоньку двигался, раз за разом заполняя меня изнутри и погружаясь до предела, а потом резко сдавая назад. Мерно соприкасаясь со мной животом, делая круговые движения бедрами и потихоньку ускоряясь — доводя этим до исступления, вынуждая запрокидывать голову и гортанно хрипеть из-за поэтапно накатывающего удовольствия. Исподволь каждый новый толчок парня заставлял мои мышцы сокращаться и сжимать его твёрдый кнахт изнутри. Поначалу Хёну действовал достаточно трезво и последовательно, но постепенно стал всё больше жмуриться — страсть начинала овладевать им полностью. Он поспешно стянул с ног боксёры, чтобы те не сковывали его в движениях, и метко зашвырнул их на стол (любит же командир бросаться предметами). Затем снова с чувством соединился со мной и, опершись на локти, ускорился до предела: стал вбивать свой мощный фаллос, теперь сочащийся от моей смазки, по-звериному быстро, будто желал раствориться во мне без остатка. На что я отвечала не менее темпераментно: впивалась пальцами в рельефную грудь с татуировкой когтистой лапы; гладила и царапала ему спину в районе лопаток и вдоль позвоночника; до боли сжимала его упругие ягодицы, а то и с удовольствием ударяла по ним всей пятернёй, из-за чего по залу раздавался пошлый шлепок. Одним словом, не в чём себе не отказывала. Наши стоны и вздохи, и всхлипы смешались в один ритмичный звук. И когда мы оба были практически на пределе — вспотели, запыхались и уже содрогались от возбуждения, глотая воздух голодными ртами, Хёну резко вышел из меня и упал рядом на бок, жестом потребовав сделать то же самое, только спиной к нему. Стоило мне принять нужную позу, он тут же притянул к себе моё послушное тело и шлёпнул меня по боку, чтобы я сильнее прогнулась ему навстречу. Затем раздвинул мои ягодицы и снова с нажимом скользнул внутрь, заполняя собой до упора и выбивая из моей груди очередной рваный вздох. Приближаясь к пику, Сомбреро опять начал двигаться неистово быстро и буквально вибрировал от переполняющего его возбуждения, а я даже не успевала дышать, распахнув рот в немом стоне. Лишь таращилась в пустоту и глотала струйки собственного пота, стекающего по моему лицу. Честное слово, командир с упоением выдирал меня как сучку, готовую по зову отклячить задницу и насадиться на его горячий член с развязным визгом. Он периодически засовывал мне пальцы в рот, играя с моим языком, настаивал их облизывать. Или же одной рукой крепко стискивал меня в объятиях, а второй, скользнув по моему животу к промежности, начинал массировать и пощипывать клитор, подливая масла в огонь — доводя до чувственной агонии и беспамятства. И вот, когда всё моё существо уже буквально горело от прикосновений умелых рук, по телу, истерзанному лаской, уже начинали пробегать искрящиеся волны наслаждения, а мышцы вагины неминуемо стали сокращаться, Хёну прижался к моему уху губами и глухо отчеканил: — Моей девочке приятно? — Ещё спра-ши-ваешь, айгу-у... — запыханно возмутилась я, и мои слова перетекли в громкий стон удовольствия. В тот момент, кажется, я оглохла, ослепла и, вытянувшись в струну, забилась в сладостных конвульсиях. Чётко ощутила лишь то, как его пальцы сильнее сжали моё бедро, а потом он резко прервал половой акт и горячо излился мне на спину. При этом мой слух приглушенно уловил уже его мужской затихающий стон облегчения. Финишировав, мы оба оказались в максима-а-альном исступлении. Поэтому не обнялись сразу, как парочки из женских романов, а просто обессиленно раскинулись на полу, немигающими взглядами уставившись в потолок. Нам не хотелось ничего говорить. Даже двигаться было лень! Однако, спустя пару бесконечных минут, всё же прильнули друг к другу, но для меня это были крепкие объятия, а для него, скорее, природно-мужское чувство собственности — он загрёб меня к себе как женщину, которую только что пометил, и в завершение поцеловал в макушку, благодаря за то, что я разделила с ним этот уникальный момент близости. Да и кто бы мог подумать, что наша бурная ссора выльется в такую бешеную психологическую разрядку — немыслимую страсть, влекущую за собой физическую раскрепощенность. Я и помыслить раньше не могла, что настолько буду сгорать от желания в его сильных руках, изнемогая от его сладких и настойчивых поцелуев, считая каждый толчок его мощных бёдер… Тьфу! Теперь даже стыдно. Вела себя только что как распутная девка, которой вечно мало. «Господи, Ынра?! Что ЭТО было вообще?!!» — громко подумала я в своей голове и с досадой потёрла лицо ладонями. Хёну заметил мой жест и обеспокоенно шепнул у меня над ухом: — Ты в порядке? — Я, да… — легонько дёрнула плечом. — Прихожу в себя… Пытаюсь понять, как я вообще так могла под тобой извиваться?.. — ответила честно, явственно ощущая жар, приливший к щекам. — Ахах, ну что ты? — гортанно хохотнул он и на мгновение сильнее сжал меня в объятиях, — это было прекрасно! Ты так не считаешь? — мелодично спросил Хёну и ласково потёрся щекой о мои мягкие волосы. Я решила ответить поцелуем: развернулась к парню лицом и крепко прижалась губами к его рту. Он тут же с готовностью откликнулся, продолжая расплываться в улыбке после каждого громкого чмока. После чего мы слегка отстранились и, не меняя позы, долго безмолвно глядели друг на друга, рассматривая уже знакомые черты более внимательно, и взгляд Хёну в этот момент был таким мягким, словно он зрительно, даже на расстоянии, гладил мою кожу взмахами ресниц. Спустя пару минут этих гляделок, раз уж мы сейчас были настолько откровенными... мне вдруг на ум пришла мысль, которую захотелось тут же озвучить: — Почему ты бросил меня тогда, на улице? — я специально обиженно надула губки. — О чём ты? — вспоминая, свёл он свои красивые брови к переносице. — В первый день моей службы. Ты вырубил меня и бросил лежать на земле. Разве так поступают с невестами? — А! Оу… Ты помнишь мои слова? — теперь пришла очередь Хёну опустить глаза и густо покраснеть. — Я не знал, что так получилось… Я тогда отдал приказ солдатам, чтобы они отнесли тебя в штаб. Но, очевидно, караульные были оскорблены и ослушались… Ты же знаешь, какие они отмороженные? Нужно будет устроить им выговор, — утвердительно закивал головой парень. Его лицо сделалось нарочито суровым. — Да ладно. Не нужно уже. Они и так максимально наказаны — их боженька умом обделил, — хохотнула ехидно, а затем ладонью прикоснулась к пылающей щеке командира и легонько её погладила. — Прости, я должен был проконтролировать… — проследил он взглядом за моей рукой и сердито шмыгнул носом. — Забей, мне просто было интересно, что произошло, — прикрыла глаза на мгновение и покачала головой. — Ну и еще, хотелось тебя поддразнить, — я хитренько оскалилась. Хёну тоже игриво вскинул брови, изображая удивление (ах, как мне нравится он таким), а потом нахмурился и сурово проговорил: — Рядовая Фу себя плохо ведёт? Она хочет, чтобы её наказали? — и легонько похлопал меня по попе. — Не-не-не, — активно замахала рукой, — давай чуток переведём дух, а то я от предыдущего «наказания» ещё не отошла, — пробормотала, бросив жалобный взгляд на парня, и показала ктол синего цвета на своём пальце. — Слабое оправдание, — невозмутимо фыркнул лидер. — Тебе мало?! Здесь и так всё здорово пропахло сексом. Как мы теперь тут будем тренироваться? — Думаю, впредь мы будем делать это без одежды, — сверкнул глазами Хёну. За эти слова я стукнула его ладонью по плечу, и тогда мы вместе звонко расхохотались. Да так увлеклись весельем, что запоздало услышали, как дверь в тренировочный зал щёлкнула и молниеносно открылась настежь, с грохотом ударившись о стену. В тот миг я замерла, решив, что это всё-таки Вольжан неудачно вспомнил о нашем с лидером существовании, а Хёну, наоборот, среагировал очень быстро: слегка навалился на меня и постарался прикрыть своим телом. Но нас ждал сюрприз. Простучав лапками по упругим матам, к нам подбежала большая серая псина, похожая на волка, и чётким, но слегка гнусавым голосом проговорила: — Совсем охренели, щенки! — комично скривила морду она и шумно задышала, высунув язык с массивным пирсингом. Пока мы с Хёну оторопело уставились на собаку, пытаясь сообразить, что делать дальше, на пороге, вслед за своим бидектором, появилась девушка, которую невозможно было не узнать: высокие латексные сапоги на платформе; тугой корсет, подчёркивающий тонкую талию и большую грудь; россыпь разноцветных татуировок; длинные ярко-красные волосы и поблескивающий значок капитана, пристёгнутый к короткой военной куртке — да-да, это, вне сомнения, была Ку Ларин! — Воу! Я вижу, вы усиленно тренируетесь! — хмыкнула главнокомандующая, вскользь пробежав взглядом по нашим обнажённым телам, и уперлась руками в бока. — Виноват! — воскликнул Хёну по-армейски. — Виновата! — синхронно с лидером выкрикнула я. — Само собой… — отвела взгляд Ларин, делая вид, что нас не замечает, но всё же строго добавила: — Сержант Сон, зайдите чуть позже ко мне в кабинет. Снова поступил сигнал «SOS», и на сей раз в миссии примут участие все фриеристы резервации «Антиклон», потому что нигма поглотила целый остров в океане, на котором живут… жили люди, — закончила она предложение с печалью в голосе. — Будет исполнено! — отчеканил Сомбреро и слегка неуклюже отдал честь, потому что всё ещё старался прикрывать меня бедром. — Угу, трусы не потеряйте, когда будете бежать, — отмахнулась капитан Ку и, лихо развернувшись на своих высоких платформах, устремилась прочь из тренировочного зала. У порога она притормозила и напоследок хохотнула через плечо: — Хёну, я всегда знала, что у тебя классная задница. Но в следующий раз не стоит так это выпячивать, — и скрылась в тёмном дверном проёме. — Позо́рники! — тоже фыркнула собака, которая сидела неподалёку и презрительно на нас посматривала, а потом буквально чихнула в нашу сторону и, виляя хвостом, побежала догонять свою яркую хозяйку. После чего мы с Хёну взволнованно уставились друг на друга. Наши лица снова пылали от тревоги и смущения, потому что, казалось, вляпаться ещё больше было невозможно! Да и неизвестно теперь, как эта ситуация скажется нам в будущем… Всё же в армии не приветствуется, когда военные заняты... собой, а не делом. Абсолютная неловкость — похоже, это мой девиз по жизни.

555

Надеюсь, 2 часть 5 главы выйдет уже на следующей неделе. Вот что вас ждёт: ► Opening trailer ко 2 части «Туманный остров». ► Раскрытие персонажа Чжухона и немного Пафсоль. ► Больше информации о Ларин. ► Новые неожиданные грани личности Кихёна. ► Очередная тайна Хёнвона. ► Наконец, пару секретов Хосока. ► Тёмная сторона Чангюна. ► Пока что Минхёк как Минхёк. ► Хёну вас удивит. ► Новый узнаваемый персонаж. ► Юмор вперемешку со страхом, эпичностью и мурашками по спине — это общее настроение следующей части.