На самом западе Техаса

Мрак

Антон нахмурился и быстро, как будто мог обжечься, убрал руку, до этого момента сжимавшую теплую ладонь Арсения. Ему с трудом удалось проглотить необоснованное «Ты мне не нравишься», крутившееся на языке. Арсений неприязнь почувствовал почти сразу же, быстро убрал свою ладонь в карман и ухмыльнулся. Сергей хлопнул обоих парней по плечу и мягко подтолкнул к бару. — Тох, ты же никуда не спешишь? — спросил он. Антон отрицательно качнул головой, почти сразу же жалея об этом. Перспектива набухаться в компании не очень хорошо знакомого ему Матвиенко и еще какого-то левого мужика, который стал бесить его почти сразу же, мало улыбалась; но Антон уже ничего не мог поделать, заказывая у бармена виски и стараясь не смотреть на Арсения. Парни взяли себе пива, и Антон тихо фыркнул, уже представляя, как наебенится сегодня, а эти двое будут тащить его до такси. Ну, Сережа сам предложил. Втроем они переместились за отдельный столик, и первые полторы-две минуты стояло неловкое молчание, прерываемое лишь тихим звоном стаканов о стол. О, Антон был уверен, Серый жалеет о своих словах. Наверное, сейчас сидит и думает, нахрена он позвал этого придурка, который только и делает, что бухает при каждом удобном случае. — Как твое дело? — осторожно спросил Сережа. — Не восстановил? Антон показушно скривился и сделал еще один небольшой глоток виски. Он всегда начинал с медленных, маленьких глотков спиртного, чтобы распробовать, а потом, когда алкоголь слегка ударит в голову, пил быстро и залпом, не чувствуя вкуса. Это — личный способ набухаться. — Нахер мое дело, — наконец отвечает Антон, отодвигая стакан в сторону. — Оно гиблое. — Но тебе вроде бы нравилось, — неуверенно начинает Матвиенко. — Дружище, мы познакомились, когда я уже всё проебал. Откуда тебе знать? Арсений, до этого не показывавший никакой заинтересованности, вдруг поднял голову от своей кружки и в упор посмотрел на Антона. Тот взгляд выдержал, и отвернулись они друг от друга практически одновременно, с одинаковым безразличием на лице. Серый пожал плечами и сделал еще один глоток пива. Антон уже начал думать, что ответил достаточно резко, но тут же предпочел забить на это, откидываясь на твердый диван зеленого, как покрытие на бильярдном столе, цвета. — Как у тебя дела продвигаются? Всё там же работаешь? — Антон не специально обращался только к Матвиенко, делая вид, будто Арсения здесь вообще нет, но тот парень в углу раздражал его до жути и непонятно чем. — Да всё там же, — кивнул Сережа, заметно расслабившись. — Скоро повышение обещают. Вон, Арсу тоже. Меня на его должность запихнут. Антон вообще, если честно, плохо помнил, где работает Матвиенко и поэтому только кинул сухое «Круто». Дальше разговор не клеился. — А кем ты работал? — неожиданно спросил Арсений. Две пары глаз тут же устремились на него, как будто парни вообще забыли, что здесь есть кто-то еще. Арсений спокойно выдержал взгляд, всем своим видом показывая, что ждет ответа. Антон быстро поджал губы и нахмурился. Вопросы о бывшей работе он не любил. — В автосервисе, — коротко, не полно, на отъебись. — Ясно, — кивнул Арс, делая еще один большой глоток пива. У него на лице было написано, что такой короткий ответ Арсения более чем устроил, потому что спрашивал он из несуществующей вежливости и совсем не хотел бы услышать долгие истории со всеми подробностями. Матвиенко, видимо, нихрена не понял. — Тоха раньше автомастерской владел, — начал Сережа, с гордостью смотря на Антона. Тот почти незаметно сжал пальцы на уже пустом стакане. — Правда? — как-то по-детски встрепенулся Арсений. Антон мог поклясться, что в считанные секунды заметил в его доселе безразличном взгляде резкое зарождение интереса. Это почему-то тоже раздражало. — Правда. В машинах разбирался, конечно, хреново, но мотоциклы чинить умел. Мы с моим… напарником вдвоем сначала работали, позже людей набрали, расширились, — Антон пожал плечами. — А почему закрылись? Сережа уже хотел ответить, но Антон перебил его: — Либо тачки хорошие делать стали, либо научились с машинами обращаться. Не ломаются, клиентура сократилась, — он посмотрел в сторону бара. — Ладно, возьму бутылку. Не скучайте. Антон быстро поднялся и подошел к бармену: одного стакана было мало, а он все-таки решил сегодня как следует напиться. Одному бухать было не то чтобы привычней, но, определенно, спокойней, и Антон даже не сразу вернулся обратно за небольшой столик, чуть посидев у барной стойки. Краем глаза он видел, как разговаривают Серый с Арсением. Кажется, они почувствовали себя намного свободней, когда он ушел. Что ж, не всему хорошему продолжаться вечно. — Соскучились? — непринужденно бросил Антон, с глухим стуком ставя бутылку на стол. Он даже попытался улыбнуться, но вышел глупый недооскал. Парни одновременно ухмыльнулись, но ничего не сказали. Антон налил себе виски и кивнул на бутылку с немым «Будете?» Сережа помотал головой, а Арсений кивком указал на свое пиво, мол, у меня есть. Вечер обещал быть долгим. И действительно, Сережа и Арсений не думали, что задержатся почти до двенадцати, заказывали себе третий или четвертый бокал пива. Атмосфера особо дружеской не была, но алкоголь сделал свое дело, и неловкость от недавнего знакомства быстро улетучилась, оставляя только расслабленность. Весело не было, ни капли. Антон пьянел не быстро, но верно, Арс спокойно обсуждал с Серым работу, общих знакомых. Изредка они спрашивали что-то у Антона, и тот отвечал медленно и односложно. Парни засобирались домой, когда бутылка виски подходила к концу, выпитая одним человеком. Пьяный Антон превращался в унылое говно, любил откровенничать и плакаться на то, как ему хреново и сложно, но самому парню всегда становилось легче, стоило только почувствовать разливающуюся по телу негу. Однако рассказывать что-то личное этим двоим он не собирался, и поэтому идею свалить всецело поддержал. Антон вышел на улицу первым, на ходу застёгивая куртку. — Машины еще нет, — сказал Арсений, неожиданно появившись сзади. — Да ладно. Антон шарил по карманам, выискивая сигареты. В голове ютился приятный туман, мысли текли медленные, несерьезные. Все бы ничего, но стоящий рядом парень раздражал. Сергей отошел позвонить, они остались наедине. И, как и подобает двум почти незнакомым людям, не знали о чем поговорить, переминаясь с ноги на ногу и постоянно косясь на часы. Антона эта неловкость почти не волновала, он спокойно затягивался, смотря на грязный снег. А вот Арс заметно нервничал: вроде бы хотел начать разговор, но каждый раз, словно натыкаясь на невидимую преграду, предпочитал молчать. Арсения учили хорошим манерам и вежливости. Антона тоже учили чему-то подобному, но он просто не видел в этом смысла: зачем разговаривать, если человек тебе не нравится? Зачем притворяться, играя в друзей? Антон думает, что Арсений стоит немного ближе, чем должен стоять человек, который пару часов знаком с ним. Не будь он настолько пьяным, однозначно бы отстранился. Антон вообще поражается, как он сам держится на ногах более-менее ровно, лишь изредка покачиваясь из стороны в сторону. — Давно ты куришь? — спрашивает Арсений, кивком головы указывая на сигарету. Антон раздраженно выдыхает дым. Этот парень чертовски хорошо усвоил детские уроки про вежливость. Можно поставить пару тысяч на то, что он охренеть как неудобно себя чувствует, если между собеседниками молчание. Антона раздражают такие люди. — С шестнадцати, — отвечает он. — И ни разу не хотелось бросить? — Нет. Зачем? Арс опускает взгляд вниз, поджимая губы. Что, никогда не задавался таким вопросом? Антон насмешливо смотрит на него. Надо отдать этому парню должное: даже зайдя в тупик, он не чувствовал себя неуверенно. Такая же спокойная, расслабленная поза, немного задумчивый, но не расстроенный взгляд — еще бы тупые вопросы не задавал. — Вредные, — отвечает Арсений, и Антона буквально передергивает. — Что же ты тогда в баре делаешь, чёртов зожник? Он еще раз с наслаждением затягивается и, выдыхая дым, даже не думает отворачиваться в другую сторону, так что попадает и на Арса. Тот, на удивление, делает глубокий вдох. Антон отходит на пару шагов в сторону, выходя из-под небольшого козырька, прикрывающего их от снега. Ноги ватные, почти не слушаются, в голове туман и ни одной толковой мысли, а взгляд Арсения чувствуется спиной, и от этого немного не по себе. Антону хочется рассказать всему миру, какая хреновая бывает жизнь, но он только выбрасывает сигарету в мусорку и щурится, пытаясь разглядеть подъезжающую машину. Это оказывается его такси, и Сережа, быстро попрощавшись с кем-то по телефону, широкими шагами подходит к Антону и протягивает руку. — Давай, чувак, рад был увидеться, — пальцы он сжимает крепко. — Приятного похмелья, — подмигивая. — Да не впервой, — отвечает Антон. — Пока. С Арсением они жмут друг другу руки так же быстро и нехотя, как и при знакомстве, даже не прощаясь — лишь коротко кивая. Антон садится в такси, называя свой адрес водителю. На него медленно начинает накатывать усталость, и глаза постепенно наливаются свинцом. Алкоголь, как ни странно, чувствуется довольно слабо — наверное, привык за это время. Огни города неприятно мельтешат перед глазами, и Антон закрывает их, чтобы голова кружилась не так сильно. Водитель попадается из разговорчивых — рассказывает что-то про вторую жену и ее сумасшедшего братца, не затыкаясь буквально ни на секунду. — Мужик… — Антон устало откидывает голову на сидение. — Мне похуй, кто там тебя бесит и что твоя жена говорит по этому поводу. Я просто, блять, хочу доехать до дома в тишине, а не быть твоей молчаливой жилеткой. Эта тирада, кажется, отнимает последние силы, и после нее Антон тихо вздыхает, опустив голову. Водитель шепчет себе под нос что-то недовольно-возмущенное, приправленное однообразным матом. Они приезжают спустя минут тридцать — сорок, и путь до собственного подъезда кажется Антону самым сложным. Его конкретно развезло за время поездки, и теперь не помогают даже свежий морозный воздух или снег, падающий прямо на лицо — холодной водой стекающий к подбородку. — Блять, какой же я жалкий, — тихо шепчет, пытаясь найти ключи в кармане куртки. — Какой же…

***

Машина Арса и Сережи приезжает чуть позже, и, попрощавшись с Антоном, Матвиенко сразу же убегает говорить по телефону, оставляя Арсения одного. Холод пробирается под пальто, и мужчина ежится, поглубже засовывая руки в карманы. Он чувствует легкое опьянение — такое, что всё тело расслабляется и становится чуточку веселее. Такое, что сейчас хорошо, а назавтра не надо мучиться похмельем. Когда их машина наконец подъезжает, Сергей быстро прощается, кивает Арсению и садится на задние сидения. Арс заходит с другой стороны, несильно хлопая дверью. Они живут не так уж далеко друг от друга, но Серый нахально напросился ночевать у него, потому что одному домой ехать не хотелось. — Пиздец засиделись, — говорит Матвиенко, смотря на часы. — Я завтра сдохну на работе. Арсений ничего не отвечает — смотрит в окно, и Сережа тычет его локтем под ребра, спрашивая: — Как тебе Тоха? Арс пожимает плечами, чуть скривившись, и бросает сухое: «Не особо» — этот новый знакомый оставил не самое приятное впечатление — бесцеремонный, наглый, хамоватый, он был одним из тех людей, от которых прямо-таки веет каким-то сухим безразличием, приправленным усталостью и тоской. И, если честно, первое слово, пришедшее Арсению на ум, было «пропащий», но он так и не решился сказать об этом вслух. Сережа пожимает плечами. — Мне он тоже не особо нравится, — говорит Матвиенко. — Мы познакомились на днюхе Кирилла, он тогда напился сильнее всех. Да и потом пересекались не раз, всегда на каких-то вписках. По-моему, я с ним раз третий или четвертый нормально разговариваю. Арсений только безразлично кивает, смотря на дорогу. Ему было откровенно все равно на Антона: тот уже забылся, как и забывались все подобные друзья на один вечер. — У него мастерская сгорела, — говорит Сергей, смотря на свои колени. — И напарник погиб тогда. Арс хмурится, но не может сказать точно, жалко ли ему этого парня: они знакомы всего-то пару часов и уже, возможно, попрощались навсегда, но Арсений привык жалеть людей, у которых случилось горе, той особой жалостью, которую испытываешь просто из чувства долга, не пронося всю горечь на себе. Арс так ничего и не ответил Матвиенко, а тот уже набирал кому-то сообщение, и яркий свет от мобильного резал глаза так, что они слезились, и приходилось щуриться. Вечер, запланированный как непринужденная посиделка в баре за кружкой пива и однообразными разговорами о работе, превратился в какое-то неприятное времяпрепровождение, после которого остается странное чувство пустой грусти непонятно из-за чего. И единственное, чего хочется сейчас, — это прийти домой и лечь спать.