Две звезды

Горло нещадно дерет. Роналду останавливается, чтобы отдышаться и прокашляться хорошенько, упирается руками в колени, стирая со лба горячечный пот. Ему в глотку будто натолкали раскаленных гвоздей и одновременно песка. Да и сам он горит, как будто под кожей — плавится магма. Пробежка с ангиной — не лучшая из идей Криштиану. Но, Господи, как же хотелось просто побыть в тишине. Без вездесущей, чудесной и такой заботливой Джорджи, что щебечет про свадьбу круглые сутки и уже успела "слегка" утомить приглашениями, списками, нарядом невесты. Здесь, на берегу По, в этот час почти никого. Здесь нет толп поклонников, и шансы повстречать папарацци стремятся к нулю. Здесь он может даже присесть на скамейку, чтобы привести свои мысли в порядок, чтобы позволить себе подумать... о нем. Через несколько дней в Париже — вручение "Золотого мяча". Наверное, высшей награды в футболе, которая в этот раз уйдет не к Лиону и не к нему. Скорее всего, лучший в этом году — Лука Модрич. Нет, Криш без претензий, Криш всего лишь болеет и ужасно устал. Ужасно устал искать повсюду — в толпе, в магазинах, во время игры на трибунах, в бессчетных залах ожидания по всему миру. Искать тебя среди сотен и тысяч равнодушных людей, Лионель. — А чего до трусов не разделся? Горячий ведь парень. Нет, Криш, это пиздец. Менингит? Пневмонию желаешь? Еще чего-то в нагрузку? Он опускается рядом так близко. Бедро прижмется к бедру. Горячо. А Криштиану озноб бьет неслабый, и зубы дробь выбивают. Это лихорадка. Она. Без сомнений. Потому что Лионель в Барселоне, ему нечего делать в Турине. Потому что Лионель — это то, что осталось далеко позади. Не с тобой, Криштиану. Уже никогда. Не с тобой. — Мне тебя ущипнуть, чтобы ты перестал таращиться, как... я не знаю? Как будто я — какой-то призрак или... Криштиану, пиздец, ты весь горишь. Прохладная ладонь на лице, и он опустит глаза, подставляясь под ласку. Рука Лионеля пахнет йодом и солью. Рука так привычно ведет по скуле к его волосам, и Криштиану выгнется чуть, чтобы было удобней, чтобы пальцы, как прежде, обхватили затылок, а после чуть сжали пряди и оттянули... — Это лучший бред, что мог со мной приключиться. Тихий смешок и подзатыльник полушутливый. — Это на самом деле я. Во плоти. — Ты не мог бы узнать... ...что я буду здесь и сейчас, никто в этот час меня даже не видел. — Я заходил к вам домой. Джорджиана сказала, что ты пошел в эту сторону... как будто. У тебя красивая невеста, Ронни... С такой нежностью, что горло сдавило. С таким пониманием во взгляде, что под веками тотчас же зажгло. Так тихо, почти что под кожу. Так... правильно что ли... Найдет его руку и молча сожмет. Как будто... делится силой. Как будто... сука, прощает то, что никогда не простить. Конечно, он все понимает. Конечно, он тоже отец. Конечно, у него Антонелла. Конечно, это она всегда была рядом, а он — Роналду, всегда уходил. — Ты сейчас думаешь слишком громко. — Ты летишь в понедельник в Париж? — Нафига? Тебя ведь в этом году там не будет. ... много света, зеркал и софиты, что иглами кололи глаза. Эйфория впрыскивает в кровь чистейшую консистенцию безумья. Губы... стоны... и руки... и потребность, что стирает вокруг весь существующий мир... ... ты и я. Эйфория награды и губы, которые кожи касались и будто оставляли клеймо... Ты и я, а сейчас, это просто... ... две звезды, что в один сезон с грохотом упали с небес. Один за другим. Две звезды, на смену которым идет молодежь. Лука Модрич, Гризманн, Мбаппе... — Лео, мы с тобой не друзья, — согласный кивок и отчего-то потупленный взор на сцепленные руки. Мы с тобой не друзья, не враги. Мы соперники, которые время от времени трахают друг друга до потери сознания. Несколько лет, а потом нелепый разрыв в Домодедово, как закономерный итог не случившегося нормально романа. — Зачем ты приехал? — Я узнал о помолвке. Я хотел... — ... убедиться, что Криштиану вменяем и не сдвинулся от тоски по тебе?! Злые слова, как пощечина, как удар под дых кулаком. Злые слова того, кто обижен. Того, кто боль так и не смог проглотить, перетерпеть, пережить. Того, кто медленно тает. Того, кто все еще... того, кто еще с головой... "Я все еще да тебя... сука, Лео..." — Хотел тебя лично поздравить. "Скучал". — Поздравил? Спасибо. — Весь этот бред с изнасилованием?.. — Лион, давай об этом не будем? — Как скажешь, я просто... "Не знаю, о чем говорить. Не знаю, как пытаться не пялиться и не трогать. Когда ты заметишь, как меня сильно трясет... Не знаю, как просто остаться вдали. Как жить теперь без тебя" — Я просто хотел... к черту, Криш... Успеет его подхватить, когда тот вдруг побелеет и попытается грохнуться наземь. Тяжелый... обмякнет... дыхание сбито. И кожа... пальцы можно обжечь. Руки держат. Такая привычная тяжесть. И запах. Губы прижмутся к макушке, к виску. Трясет всего. Обмирает. Черт, куда же он дел телефон? Надо вызвать кого-то. Черт, как же хорошо — вот так его снова держать, к себе прижимая. Черт, как же сердце стучит заполошно. Они же закончили все. Они же навсегда закрыли дверь, за которой осталась вся их страсть и безнадежная дурость. Они ведь решили... они ведь совсем не друзья. О чем ты думаешь, Лео, когда он у тебя на руках без сознания? Сейчас. Осталось меньше минуты. Сейчас... куда же дел телефон?