Косы из веток бузины

К вечеру небо прочистилось, остатки туч приобретали розовые оттенки, возвещая о заказе дня. Почти голые деревья успокоились и пропускали сквозь ветки холодный осенний ветер, который, гуляя по земле, будоражил и рябил зеркальную поверхность луж. Детективы стояли перед воротами, ведущими в сад. Через пару минут с той стороны послышалось какое-то движение, и дверь открыла мать пропавшей в своём неизменном тёмном платье. В сумерках, на фоне ткани и бледной женской кожи синяки под глазами проступали отчётливее. Увидев Шоё и Тобио, она удивилась, но, отворив ворота пошире, пропустила юношей внутрь. Не говоря ни слова, мать девушки повела детективов в дом. Капельки недавнего дождя свисали с жухлой травы, обрамляющей дорожку, и впитывались в ткань подола, стоило лишь потревожить их. Женщина открыла дверь, зашла сама, и только после неё в дом вошли Хината с Кагеямой. Всё жилище медленно погружалось во мрак наступающей ночи, мебель отстранёно стояла по углам, словно ей давно никто не пользовался. От стены к стене, от пола до потолка простирались тишина и холод, здесь давно не топили камин, здесь давно не пролетало человеческое слово, потому как, теперь единственный, жилец — мать девушки — несла траур по дочери, кажется, догадываясь о худших предположениях Шоё. — Чай?— женщина слабо улыбнулась, но её глаза словно были затянуты пеленой. — Благодарим, мадам, но позвольте нам всё сделать,— поклонился рыжий. — Как угодно,— мать девушки прошла в гостиную, села в кресло у окна и открыла книгу. На столе в просторной гостиной Тобио нашёл серебряный канделябр с огарками свечей. Он зажёг фитиль и поставил подсвечник на пол около камина, чтобы капли огня хоть немного освещали поленья. Юноша выгреб золу и положил на решётку чуть сыроватые деревяшки, похоже, только принесённые с улицы. В это время Хината зашёл на кухню и достал из новенького подвесного шкафчика небольшую жестяную коробку, на лицевой стороне красовались улицы какого-то небольшого, но уютного приморского городка. В далеке виднелся крохотный кусочек голубого моря, у каменных ограждений цвели магнолии и благоухали ирисы. Повертев коробочку в руках, рыжий нашёл плотно прилегающую крышку, одним резким движением открыл ёмкость и вдохнул пряный аромат рассыпного чая. Женщина, всё так же сидя в кресле в углу гостиной, без интереса наблюдала за всеми действиями детективов. За окном медленно сгущались сумерки, они бережно окунали в темноту весь дом, и от этого мрака сейчас спасали лишь крошечные огарки свечек и их неторопливо горящие фитильки. Из кухни в полутьме выплыл Шоё, неся в руках поднос с фарфоровым чайником, блюдцем и чашкой из одного сервиза. Всего на одну секунду позолота на кромке посуды ослепительно блеснула в свете маленьких огоньков, а затем вновь потухла, ныряя в безмолвие комнаты. — Ваш чай,— невысокий юноша поставил поднос на столик около вазы с упругими веточками какого-то кустарника.— Мы с моим напарником хотели бы ещё раз осмотреть комнату вашей дочери... — Как угодно,— холодно отозвалась женщина, дрожащими руками беря хрупкую чашку. — Покорно благодарим,— поклонился Шоё, а позади него вспыхнул огонь, влажные поленья нехотя разгорались и трещали, в гостиной в миг стало светлее, теплее и уютнее. Мать пропавшей девушки вернула чашку на блюдце, и когда двое юношей, взяв подсвечник, исчезли на лестнице, ведущей на второй этаж, медленно поднялась из кресла. Комната Ячи Хитоки встретила детективов своей светлостью и аккуратность, в помещении витал слабый, чуть сладковатый запах цветов. Просторная кровать с балдахином, парчовые шторы, волнами опускающиеся на ковёр и прикрывающие одно огромное окно, открывающее потрясающий вид на внутренний дворик, письменный стол из древесины ореха, и изящный туалетный столик, на котором стояли разные «девичьи радости»: дорогие духи элитных марок, румяна, пудра... Пройдя внутрь, рыжий приблизился к письменному столу и осторожно, чтобы не издавать лишнего шума, поставил канделябр на полированную поверхность. — Вы не могли бы,— обратился он к напарнику,— отодвинуть кровать, мне нужно будет осмотреть пол. Кагеяма слегка кивнул. Пока Тобио старался не скрипеть, ворочая мебель, Хината обратил внимание на различные полупустые флакончики духов, баночки и пузырьки косметики с разноцветными этикетками. Но взгляд детектива привлекли отнюдь не эти женские штучки, а совсем невзрачная вещица: с боку у самого зеркала стояла маленькая резная шкатулочка, по-видимому, музыкальная. Юноша аккуратно взял её в руки и открыл крышечку, но, на его удивление, ничего не произошло. Внутри оказалась сложенная в несколько раз бумажка, Шоё вытащил её и развернул. Тетрадный листок, кое-где испачканный тёмными пятнами, был исписан ровным почерком. Чья-то рука бережно вырисовывала английские буквы, которые, однако, детектив не мог разобрать. — Всё,— сказал Кагеяма, вытирая рукой лоб. Оставив письмо на столе, рыжий подошёл к участку открытого пола, где раньше стояла кровать. Комната утопала в почти ночной темноте, а потому детально рассмотреть доски пола не представлялось возможности. — Вы не могли бы сходить вниз и попросить ещё свечек,— попросил Хината, и его напарник поспешно вышел из комнаты, что-то бурча под нос. Вернулся юноша через пару минут и застал детектива у окна, тот, подставив листок из шкатулки под свет восходящей луны, пытался разобрать строчки письма. — Хозяйка любезно предоставила свечи и сказала, где можно взять ещё. — Отлично. Я думаю, нам и этих хватит,— отвлёкся Шоё и, взяв одну из свечей, поджог фитиль. Расставив по всему помещению около двух десятков горящих свечей в подсвечниках, детективы наконец смогли рассмотреть пространство. На ровных, гладких досках пола виднелись еле заметные тёмные пятна, словно кто-то старательно пытался оттереть их. На обоях были такие же пятна с подтёками. — И что же это?— Тобио указал на пол. — Не имею понятия. Но в шкатулке на туалетном столике я нашёл вот это,— юноша встал и подошёл к окну, на котором и оставил тетрадный листок. — Можно,— Кагеяма забрал немного помятую бумажку и, повертев её в руках, рассмотрел ровные строчки прописных букв. — Думаю, это писала наша пропавшая девушка,— наконец изрёк он,— но я ничего не могу прочитать. Закончив обыск комнаты и не найдя больше ничего подозрительного, двое потушили свечи и спустились вниз. В гостиной, у камина стояло кресло-качалка, огонь потрескивал поленьями и отбрасывал тени на обои, сервант и книжные шкафы комнаты. В кресле, закутавшись в шаль, сидела мать пропавшей, на её коленях лежало вязание. Женщина задумчиво смотрела на пламя, лишь иногда перебирая пальцами ниточки. Когда на пороге появились юноши, она лишь повернула голову в их сторону, но ничего не сказала. — Мы бы хотели осмотреть дом, если, конечно, вы не против,— сказал рыжий. — Как угодно,— безэмоционально ответила женщина и вновь взглянула на огонь в камине. — Благодарю. Снова поднявшись на второй этаж, детективы зажгли огарки свечей и проверили две комнаты: одна принадлежала матери девушки, а другая, по-видимому, служила кладовкой. В комнате женщины Хината не обнаружил ничего необычного: ни пятен, ни исписанных листов. Такая же просторная кровать, письменный и туалетный столики, на тумбочке хрустальная ваза с ветками того самого неизвестного кустарника. Про кладовку и говорить нечего — обычная комната, заставленная поломанными стульями, картинными рамами, старой посудой... Протискиваясь между грудами хлама, Тобио подошёл к запылённому окну и раздвинул шторы. Сквозь мутное стекло просматривались лишь силуэты деревьев, дорожка, вымощенная камнем, да заросшие клумбы, прихваченный ночным морозом. Когда юноша задёрнул плотную ткань, внизу с глухим стуком что-то упало. Кагеяма поспешил выйти из лабиринта комнаты и, оказавшись в коридоре, нос к носу столкнулся с Шоё. Не сговариваясь, детективы спустились вниз и остановились на пороге гостиной. Мать девушки всё так же сидела в кресле и, безмятежно прикрыв глаза, дремала. — Что-то случилось?— рыжий аккуратно подошёл к женщине,— мы услышали какой-то грохот. Ответа не последовало, и юноша осторожно коснулся плеча матери пропавшей. Даже через плотную ткань платья рука Шоё почувствовала слабое тепло, и, предчувствуя худшее, Хината опустил пальцы на тонкое женское запястье. — Она... — Тобио сделал неуверенный шаг в сторону камина. Детектив выпрямился, медленно повернулся к напарнику и утвердительно кивнул. Прошло лишь несколько минут, а тело уже успело остыть, но небольшие капельки уходящего тепла всё ещё сохранялись под кожей. Рядом с креслом, на ковре лежала пустая ваза, стоявшая раньше на столике в тёмном углу гостиной, вода из неё пролилась, и оттого на ковре темнело сырое пятно. В камине затухающий огонь медленно поедал остатки веток, жухлые листья, тлея, скручивались в трубочки. В комнате стоял еле ощутимый приятный запах. Хината осторожно приблизился к камину и выудил из тёплой золы и горячих угольков более-менее уцелевшую веточку с тремя жалкими листочками. Рассмотрев её поближе, юноша обратился к напарнику: — Будьте добры, позвоните Сугаваре-сану.