Дым и зеркала (Smoke and Mirrors)

Квартира у Юнги оказалась маленькой и аккуратной. В комнате было довольно свободно, так как мебель располагалась по периметру у стен. Все поверхности чистые, хотя на каждой лампочке можно было заметить тонкий слой пыли. — Просто кинь здесь свои вещи, и пойдем наверх. Чимин не видел никакой лестницы. — Наверх? Юнги вытащил из рюкзака связку ключей: — Ага, у нас студия этажом выше. Там комната пустовала годами, и владелец сказал, что мы можем ею пользоваться. Я вообще обычно там и нахожусь, а здесь почти не бываю. Чимин не мог себе представить, что бы он делал, если бы у него была своя студия. Свежевыстеленный пол, станок — он сравнивал это с чистым листом бумаги, лежащим перед художником. Не холстом: холстом для Чимина служила сцена. Студия же более комфортная, она как набросок. И если у Юнги была студия, то Чимину хотелось подняться туда как можно скорее. Мужчина провел его сначала по коридору, а потом вверх по лестнице к железной двери, в которую он бы никогда не решился зайти в одиночку. Изнутри слышалась приглушенная музыка, просто ритм, просачивающийся сквозь металл. Юнги повернул ключ, открыл дверь, и внутри Чимина поприветствовал яркий свет. В комнате находился долговязый парень, которого Чимин опознал как Чон Хосока, и который не обращал на вошедших никакого внимания. Он кружился под незнакомую мелодию, под которую, как Чимину раньше казалось, танцевать вообще невозможно. Он никогда не видел, как Хосок танцует, и оказался поражен. Как кто-то вообще может так двигаться? Хосок танцевал как машина. Его способности превосходили все те рассказы, которые Чимин слышал о нем. А потом Чон Хосок заорал высоким голосом, проходящим будто сквозь все его тело, и перестал танцевать. Чимин подумал, что он что-то себе повредил, но равнодушное выражение лица Юнги опровергло это предположение. — Оооо! Добро пожаловать! Посмотрите, кто тут у нас, это же Мин Шуга! И его друг? Я не знал, что у тебя есть друзья, как же интересно! Вау! Заходите, заходите! Это было неожиданно. Хосок явно танцевал уже больше часа — он тяжело дышал, его волосы блестели от пота — но уровень энергии в нем все равно зашкаливал. Мнение Чимина об этом парне мгновенно поменялось, когда он рассмотрел в нем просто очень увлеченного и дружелюбного человека. Юнги, правда, выглядел менее восторженным. — Боже, Хосок, дай ему хоть вздохнуть. Это Пак Чимин, он занимается танцами в твоем институте, и потенциально может выступить вместо тебя, потому что твоя тощая задница не умеет танцевать балет. Глаза Хосока расширились: — Балет? Вау, я бы никогда не смог такому научиться! — Он сделал глоток воды и вытер пот со лба. — Ладно, не буду вам мешать! Развлекайся, Чимин, и не бойся злючку Юнги! Пока-пока! — А потом он исчез с громким хлопком двери. — Он очень энергичный. — Чимин сказал это, по большей части, сам себе. — И еще. Мин Шуга? Юнги вздохнул: — Нам тогда лет по пять было, понятно? И он не просто энергичный, он как такая светящаяся палочка: потрясешь немного, и он уже не остановится. А еще он наверняка радиоактивный. Чимин засмеялся и оглядел комнату. Она была, по сути, более бюджетной версией университетской студии для танцев: потертый деревянный пол, кулер с водой в углу и синтезатор у стены. Только трещин на зеркалах больше, и половицы сильнее скрипят. — Сыграй что-нибудь, пока я разминаюсь. — Он скинул обувь и куртку и потянулся к своей бутылке воды. Юнги ухмыльнулся (Чимин притворился, что не заметил этого): — Какой требовательный. — И все равно сел за синтезатор. — Ну, хотя бы стриптизом ты меня порадовал. — Чимин подавился водой. — «Грезы» Дебюсси. Подойдет? Более чем. Чимин начал разминаться, растягиваясь на полу студии, пока Юнги не заиграл. Уже первые такты поразили его. Исполнение Юнги, такого всегда холодного внешне, было просто пропитано эмоциями, будто он специально не растрачивал свою страсть, чтобы потом наполнить ею музыку. В одной части мелодия будто плакала. Юнги оказался просто музыкальным гением. Это было прекрасно — и звучание композиции, и то, как она разносилась по комнате, и даже Юнги был прекрасен. Он сидел, расслабленный, будто во всем мире для него не существовало ни единой проблемы. Он играл без нот, и каждые несколько секунд закрывал глаза, будто засыпая. Его длинные пальцы, обычно сжимающие сигарету, так легко касались клавиш, что Чимин забыл о разминке и просто смотрел на его руки. Примерно через три четверти мелодии он вернулся к упражнениям, чтобы Юнги не заметил, как он пялится, но все равно следил взглядом за каждым нажатием пальцев на клавишу. Последняя нота отдалась от стен вибрацией прямо Чимину в уши. — Ну ладно, теперь твоя очередь танцевать. — Чимину хотелось ударить Юнги за такое отношение к этому прекрасному исполнению. Он говорил так, будто не сделал только что ничего особенного. — Это было потрясающе. Правда. — парень не знал, как еще глубже выразить свое восхищение. — Да-да, хватит филонить. Чимин нахмурил брови, но будто бы это могло смягчить Юнги. — Ты не будешь мне аккомпанировать? — Ему просто хотелось, чтобы мужчина сыграл опять. — Ну уж нет, — усмехнулся тот. — Я не могу одновременно играть и смотреть, как ты танцуешь. Чимин подключил свой телефон к колонкам, которые использовал Хосок, и выбрал «Аквариум» Сен-Санса. Когда музыка заиграла, он дал себе некоторое время, чтобы привыкнуть, а только потом начал танцевать. Мелодия несла в себе какую-то загадку, и Чимин пытался передать ее танцем. Он смотрел в зеркало и представлял, как и всегда, что выступает перед толпой зрителей. А потом Чимин вспомнил, что Юнги на самом деле находится в комнате, и что за ним впервые просто сидят и наблюдают по собственному желанию. Он начал нервничать. Наверное, потому что танцевал для Юнги, а не какого-то незнакомца. Но все равно смог справиться без ошибок, закончил танец мягко, но сильно. Последний звук едва успел затихнуть, как он уже выпрямился и спросил: — Ну, что думаешь? Его единственный наблюдатель прикусил губу и кивнул: — Я думаю, что ты умеешь танцевать. Точно умеешь танцевать. А еще думаю, что мне очень повезло. Это Чимину и нужно было услышать.

---

Чимин волновался без всякой на то нужды. Он волновался, потому что наступило двадцатое августа, и в его квартире сейчас была девушка Намджуна. А Чимина там не было. Он всего лишь хотел, чтобы у них все сложилось хорошо сегодня. Он хотел, чтобы его друг был счастлив, чтобы он нашел девушку своей мечты и идеально отпраздновал с ней их важную дату. Чимин сказал, что останется с ночевкой у Тэхена с Чонгуком, но это оказалось сложно сделать без забытого дома телефона. Закончил заниматься он поздно, и даже не подумал, что Джин до сих пор была у них дома. Они то ли на свидании, то ли Намджун все испортил, и девушка ушла. Так что Чимин решил, что ничего страшного не случится, если он забежит за своим телефоном. Просто заскочит, возьмет его, и сразу уйдет. Открыв дверь, он увидел включенный свет. Сначала Чимин не заметил ничего странного — он был слишком сосредоточен на том, чтобы добраться до своего рюкзака — но потом услышал мягкие, недвусмысленные звуки поцелуев. И внезапно его ночная миссия превратилась в возможность поймать Намджуна с девушкой. Он осторожно заглянул в дверь, и увидел его — Намджуна, прижимающегося губами к кому-то, кого Чимин никогда раньше не видел. Сначала ему показалось, что девушка довольно небольшая, но потом Чимин вспомнил, что рядом с Намджуном все выглядят мелкими. Она, на самом деле, оказалась очень высокой для девушки. Потом Чимин заметил ее светлые волосы, подстриженные совсем коротко. И вообще ее стиль не походил на женский: на ней была надета розовая рубашка, но Чимин бы и сам надел такую. А потом стало ясно, что и линия челюсти у нее слишком острая, и руки слишком большие, и плечи слишком широкие. И Чимин понял, что это и не девушка вовсе. Изначально он собирался уйти тихо, не мешая им, но теперь не мог так поступить. Только не когда Намджун развлекается с каким-то мужчиной в тот же день, когда встретился со своей девушкой. Что-то заворчало внутри Чимина: не такое сильное, как ненависть, а скорее разочарование. Он считал Намджуна более хорошим человеком, более верным и честным. Чимин громко кашлянул, и увидел, как оба — Намджун и другой парень — замерли. Они оторвались друг от друга. Намджун, поймав взгляд Чимина, позеленел. — Чимин, — он гулко сглотнул. Его рука лежала на спине мужчины так естественно. Чимин задумался, как долго они этим занимаются, как долго Намджун изменяет. — Почему ты здесь? Ты же говорил, что буде… — Замолчи. Я просто вернулся за телефоном, даже не собирался вас беспокоить. Но я рад, что зашел. И сколько ты уже изменяешь ей? — Изменяешь… — протянул странный мужчина. Красивый, с приятными чертами лица, сладким голосом, большими глазами и зацелованными губами. Намджун посмотрел на него. В его взгляде было чистое обожание. В животе Чимина что-то перевернулось. — Это твой сосед? Намджун прикрыл глаза и вздохнул. Он выглядел физически нездоровым, будто из него за секунду вытянули всю энергию. На лбу поблескивал пот. — Ага. — Одна его ладонь зарылась в волосы на затылке, а другая сжала руку стоящего рядом человека. — Давай, представься. Боже, я даже не могу злиться. Я все заслужил. Незнакомец протянул руку Чимину и вздохнул, когда тот не пожал ее. — Я — Ким Сокджин, — сказал он. — Мы с Намджуном вместе уже шесть месяцев. И нет никакой девушки. Для осознания потребовалось несколько минут. Это и есть Джин? Чимин никогда даже не рассматривал возможность того, что Джин — парень. — Я… Правда, простите, — Чимин принялся сбивчиво извиняться. — Я правда не знал! — Я знаю, что ты не знал. — Джин тепло улыбнулся. — Быстрее пожми мне руку, пока я не подумал, что ты собираешься нас выгнать. Чимин не смог удержаться и засмеялся. Ситуация оказалась намного забавнее, чем он думал, ему стало даже смешно. Он пожал руку Джина и повернулся к Намджуну: — Прости, что вернулся, хотя мы и договорились, что не приду сегодня. Я действительно забыл телефон. И еще прости за мысль о том, что ты изменяешь. В этот раз засмеялся Джин. Он приобнял Намджуна за талию одной рукой: — Конечно, он не изменяет мне. — Намджун закатил глаза, явно скрывая усмешку. — Если бы изменял, я бы сразу узнал об этом, надрал бы ему зад, и бросил ради кого-нибудь покрасивее и побогаче. Чимин пришел к выводу, что Ким Сокджин ему нравится. Тот не верил всей чуши, которую ему говорят незнакомцы, и, по-видимому, крепко держал Намджуна в узде. — На самом деле, Чимин, я даже успокоился, — признался Намджун. — У меня с плеч будто гора свалилась. Я уже приготовился к тому, что ты изгонишь меня из Сеула. Только в этот момент Чимин осознал кое-что: — Погоди минутку. Я немного озадачен. Я же вечно шутил про твою девушку, и ты никогда меня не поправлял. — А это уже твоя вина. Ты сам все придумал. Я же предупреждал, чтобы ты не строил никаких предположений. Сам я ни разу не говорил «девушка». Поверь, я был очень осторожен в словах. Так что вот тебе урок, надеюсь, эти предположения… Ауч. Его прервал резкий толчок под ребра. — Ким Намджун, хватит учить своего друга жизни. Он не виноват, что ты слишком боялся все рассказать. У них завязался небольшой спор — в легкой, дразнящей манере. Чимин заметил свой телефон на столе. Когда он опять обернулся и посмотрел на парочку, они выглядели так… вместе. Будто у них не было никаких забот, кроме друг друга, будто они прошли вдвоем через все на свете, будто знали все друг о друге. К Джину ему пришлось бы привыкнуть в любом случае, но Чимин совсем не возражал. Он улыбнулся. — Эм, извините меня, — прервал он их, — я ухожу. Еще раз простите. И, Джин, было очень приятно познакомиться с тобой. Джин выглядел искренне благодарным. Его улыбка теперь отражалась и во взгляде, а рукой он нашел ладонь Намджуна так спокойно и естественно, будто это действие было заложено в нем самой природой. — Спасибо, Чимин. Намджуну повезло, что у него есть такой друг. Чимин ушел к Тэхену и Чонгуку с улыбкой на лице и тяжестью на сердце.

---

Он никогда раньше не сидел за пианино. Ряд одинаковых клавиш перед глазами почти удручал. Он пытался держать спину ровно, руки складывались на коленях сами собой. — Просто попробуй. Понажимай на клавиши, любые. Кто знает, может, у тебя врожденный талант. — Юнги стоял за его спиной, явно позабавленный тем, как Чимин ерзает на кожаной скамеечке. — А еще расслабься, а то потянешь мышцы, даже не играя. Чимин почувствовал две ладони, давящие вниз на его плечи, но от этого только сильнее напрягся. Он медленно приблизил пальцы к клавишам и нажал сначала на одну, потом на другую. Когда он нажал обе одновременно, звук раздался неприятный. Он услышал сзади вздох: — Пальцы себе не сломай. Вот. — И внезапно Юнги оказался прямо у него за спиной, а его руки — по обеим сторонам от него, чтобы было легче тянуться к клавишам. — Поверни запястья вот так. — Низкий голос звучал слишком близко к уху. Шея Чимина одновременно и заалела, и покрылась мурашками. Пальцы мужчины обвернулись вокруг запястья Чимина и повернули его, задев пульсирующую артерию. Юнги опустил одну руку, но только затем, чтобы прижать ее к спине Чимина. — И сядь ровнее. — Слишком жарко. Чимин не знал, что делать. Часть его хотела отклониться назад и прижаться к Юнги. Часть, которую он не мог игнорировать. Юнги почти шептал, потому что находился очень близко. Потом он на какое-то время замолчал. — Ты слушаешь? Он не слушал. И не думал ни о чем. Все, на чем он сейчас был сконцентрирован — это палец, лежащий на внутренней стороне запястья, ладонь на спине и дыхание, задевающее его ухо. — Извини, я сегодня немного рассеянный. Юнги отодвинулся от него максимально быстро, потому что знал, что это не просто рассеянность. Периферийным зрением Чимин заметил, как мужчина неосознанно облизнул губы. — Ну прости, если отвлекаю тебя. Его голос обволакивал, как песок. Чимин сглотнул, и наконец-то смог расслабить плечи. Он ничего не ответил Юнги, просто повернул голову назад к синтезатору и стал нажимать на клавиши, пока не отыскал комбинацию, звучащую более-менее нормально. Он улыбнулся сам себе: — Значит, я тоже могу устроить тебе ускоренный курс балета? Пианист тихо фыркнул: — Поверь, тебе не хочется видеть, как я танцую. Я выгляжу как идиот. — И в чем отличие от обычного состояния? — Это чтобы немного разрядить атмосферу. Он почувствовал, как Юнги сел рядом на скамейку, подвинулся. Для двоих на ней места едва хватало; их бедра соприкасались посередине. Юнги начал играть прекрасную мелодию, которую Чимин никогда раньше не слышал, и он опять засмотрелся и заслушался — как, впрочем, и всегда. — Ты беспощаден, Пак Чимин. Но он так и не ответил «нет».

---

Чимин всегда мог определить, когда Намджун о чем-то серьезно задумывается. Он слишком часто ловил взгляд друга, направленный в пустой потолок. Наконец-то Намджун высказался: — Так тебе все равно? — Мм? — Тебе все равно? Что мне… парни нравятся? Оу. Чимин думал об этом. Думал не только в последние дни, но и на протяжении своей жизни. Его родители избегали этой темы, вели себя так, будто этого явления вовсе не существовало, но одноклассники внесли свои пять копеек. Чимин мог всего лишь сказать: «Я занимаюсь балетом», и большинство мальчишек называли его геем. Так что Чимин рос, считая, что это что-то плохое. Но в старшей школе он понял, что мир меняется, и любви стыдиться не стоит. — Мне не все равно, — сказал он. — Ты же мой друг. Мне не плевать на твою жизнь. Но я абсолютно не возражаю. Да, это было неожиданно, но не в плохом смысле. Тебе, кажется, очень нравится Джин, так что я не могу быть против ваших отношений. Намджун кивнул: — Приятно слышать. Я не говорил тебе, потому что мы живем вместе. Не хотелось, чтобы ты подумал, что я запал на тебя, или что-то еще. Это заставило Чимина рассмеяться. — Я бы никогда так не подумал, если бы у тебя был парень. — Слово «парень» звучало на языке странно. — А кто-то еще знает? Его сосед какое-то время молчал. — Сестра знает. Мне нужно было рассказать хоть кому-то, понимаешь? Это просто съедало меня изнутри. Я доверился ей, и родителям она ничего не говорила. Понятия не имею, как бы они отреагировали. Сестра сказала, что поддержит нас, если Джин будет хорошо ко мне относиться. Она заставила отправить ей его фото, назвала меня счастливчиком, а потом сказала, что хочет встретиться с ним. Так что, думаю, она относится ко всему этому нормально. И они закрыли тему. Но это не значило, что Чимин не продолжал думать. Как Намджун вообще понял, что ему нравятся мужчины? Как это понял Джин? Как они вообще сошлись? А нравятся ли парни Юнги? Он почти смущался этих мыслей: с ориентацией Намджуна проблем никаких не возникло, но Чимин чувствовал, что в случае с Юнги все бы изменилось. С этими мыслями и уснул, но они не покидали его голову до следующего утра или дня, а может, даже дольше.