Дым и зеркала (Smoke and Mirrors)

— Эй, Тэхен. — Да, это я. — Помнишь все эти многочасовые тренировки, про которые ты говорил, что они не окупятся? Тэхен фыркнул: — Это когда ты упахиваешься и калечишь себя? Да, помню. — Я только хотел сказать, что они того стоили. — Прямо каждый час? — Каждый. Тэхен просто кивнул. Он понял всю важность сказанных слов. — Расскажешь, почему? Чимин не мог рассказать. У Тэхена и так в жизни было множество вещей, с которыми нужно разобраться, сам Чимин всё еще привыкал к новому, да и Хосок, наверное, все равно проболтается в итоге. — Может, когда-нибудь, — сказал Чимин, — но не сегодня. — Хорошо. — И Тэхен улыбнулся ему своей широкой прямоугольной улыбкой. — Я буду ждать.

---

Со снами все стало хуже. Намного хуже. Не само содержание снов (список бессознательных желаний уже исчерпался), а последствия. Потому что Чимин начал оставаться у Юнги на ночь все чаще и чаще. Даже если тот приглашал его зайти и просто подремать, всегда существовал риск проснуться с определенной проблемой. Юнги никогда не ловил его. Никогда не видел, как он просыпается посреди ночи, успокаивает себя, и возвращается обратно в объятия Юнги. Чимину не хотелось удовлетворять себя в чужой ванной комнате, но все-таки это лучше, чем опозориться. Он внутренне порадовался, что ему выдали полное право на пользование душем. Но как-то раз, когда Чимин проснулся, Юнги уже лежал с открытыми глазами и смотрел на него. Чимин сразу, как только увидел эту коварную ухмылку, понял: что что-то не так. И только в следующую секунду почувствовал знакомый жар в животе. — Доброе утро, — пробормотал он и наклонился, пытаясь поцеловать Юнги, чтобы отвлечь внимание и отодвинуться от него подальше своей нижней половиной. — Фу, ты что, собачьего корма среди ночи наелся? — Какой же Юнги всегда вежливый по утрам. Старший указал в сторону ванной. — Иди почисти зубы. Дважды повторять не пришлось. Чимин в две секунды соскочил с кровати и повернулся так, чтобы Юнги не заметил румянец на щеках и напряжение в шортах. Он только положил руку на дверную ручку, как услышал сзади: — И дверь не закрывай. В ванной хранилась запасная зубная щетка Чимина. Это был их маленький секрет. Она лежала в ящике с вещами Юнги, чтобы Хосок не увидел. Эта голубая щетка смотрелась идеально рядом с серой. Чимин чистил зубы быстро, морщась от слишком мятной зубной пасты. В зеркале он увидел Юнги, который просто смотрел на него, опираясь плечом на дверной косяк. Координация стала подводить, и Чимин, нервничая, несколько раз ткнул себя щеткой в щеку. Худые руки обвились вокруг него со спины, прижимая ближе. Чимин хотел, чтобы Юнги ушел, дабы он мог закончить спокойно с зубами, а потом избавиться от другого напряжения, но нет — Юнги показалось, что сейчас просто необходимо зацеловывать его шею вверх и вниз. Это определенно не помогало держать себя в руках. — Ты в порядке? — Из-за губ, прижимающихся к коже, голос Юнги звучал приглушенно. — Да, все хорошо. — Сложнее всего было удержать пасту, чтобы она не капала изо рта. — Уверен? — Руки Юнги двинулись вниз по бедрам. — Потому что пару минут назад ты казался таким заебанным. — Его пальцы прошлись по нижнему краю футболки, по резинке шорт. Чимин задрожал. Его горло задели чужие зубы. Он почти подавился пастой. В ухе раздался низкий голос: — Или, может, ты хочешь быть заебанным. Чимин никогда еще так быстро не чистил зубы. Он выплюнул пасту в раковину, повернулся и посмотрел Юнги в глаза. Было что-то возбуждающее в том, чтобы стоять прижатым к шкафчику в ванной в десять утра. Он удержал руку Юнги на бедре, позволив тому отстраниться от своих ключиц. Они никогда не разговаривали о сексе, если не считать первой ночи. Может, из-за того, что тема была незнакома никому из них. Чимин даже не знал, как все происходит между двумя мужчинами. Но он провел некоторые исследования. Очень смущающие исследования, включающие в себя бесконечное число приватных вкладок в браузере и поток болтовни Джина о том, какая у него «потрясающая» сексуальная жизнь (и как же Джина оказалось сложно заткнуть во время разговоров на эту тему). В итоге Чимин пришел к выводу, что он хочет прикасаться к Юнги, и чтобы Юнги прикасался к нему. Так что, возможно, даже хорошо, что он проснулся со стояком этим утром. — Юнги… — Господи, Чимин, разве нет никакого закона притяжения, который не позволил бы мне быть с кем-то настолько… Черт, я даже не знаю. Идеальным? — Его ладонь прошлась по животу Чимина. Тот решил, что они оба должны избавиться от своих футболок прямо сейчас. Он копошился, стаскивая свою через голову еле как, особенно, когда Юнги прошептал: — Ты просто охуительно прекрасный. Чимин был по натуре человеком скромным, но похвалу любил. А комплименты от Юнги значили еще больше. Он верил им. — Юнги, — Когда все мысли крутятся вокруг чего-то еще, составлять предложения становится сложно. — Юнги. Юнги приподнял голову Чимина за подбородок. Он, судя по глазам, немного нервничал. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Я хочу… — он опять схватил руку Юнги. — Я хочу, чтобы ты… — и провел ею вниз к своим шортам. Это уже лучше, чем все сны. — Пожалуйста, просто прикоснись ко мне. Юнги выглядел так, будто понятия не имеет, что делать. Обычно уверенный в своих действиях, расслабленный, он превратился в неопытного молодого парня, который теперь реально выглядел на свой возраст. Его дыхание сбилось, когда он на пробу прижал руку к ткани сильнее, но Чимину бы понравилось все, что бы Юнги с ним ни сделал. Он пытался глушить собственные стоны, но бросил эту бесполезную затею, когда Юнги начал двигать рукой. И как только к Юнги вернулась уверенность, Чимин понял, что попал. Не прошло и минуты, как его парень решил, что контакта сквозь одежду недостаточно, и рука скользнула в шорты Чимина без всякого предупреждения. Он зацеловывал его кожу (Чимин бы целовал в ответ, но он был слишком сконцентрирован на том, чтобы не рассыпаться на кусочки). — Когда-нибудь прикасался так к себе? Юнги шумно дышал, голова Чимина кружилась. Он был не в том состоянии, чтобы врать, поэтому просто сумбурно кивнул и выдохнул самое честное: — Да. — Черт, это… это заводит. Чимин схватился за подол футболки Юнги и попытался стянуть ее, преуспев лишь тогда, когда тот на секунду вытащил руку из его шорт. Юнги был худощавый, а его кожа такая ровная и манящая. Чимин чувствовал его. Он прикасался к его груди, к спине. Кожа в местах прикосновений горела. А потом рука Юнги опять оказалась в его шортах, двигалась безупречно и грязно, и он целовал Чимина так отчаянно и ненасытно, как никогда раньше. — Где ты… блять… этому научился? — Чимин не мог ничего поделать с собой; он обычно не ругался, но под руками Юнги ему оставалось только браниться и тяжело ловить ртом воздух. — Гуглил. — Выдохом на ухо. То, что старший потратил время и озаботился поиском таких вещей ради него, льстило. Юнги запустил вторую руку к себе в боксеры. Чимин хотел бы сделать что-то еще, помимо поцелуев и прикосновений, но был не в том состоянии. Так он и рассыпался на кусочки, в пол одиннадцатого утра, прижатый к шкафчику в ванной в квартире Юнги. Идеально.

---

Хосок передал ему бутылку воды и полотенце: — Давай отдохнем немного, — прохрипел он. — Поддерживаю. Чимин опустился на пол и принялся жадно глотать воду. Они тренировались уже час, и заслужили перерыв. — Ну что, — Хосок отчаянно моргал, не сводя с него глаз. Наверное, пытался состроить милую мордашку. — Как у вас все идет с Юнги? Чимин должен был ожидать такого вопроса, особенно от этого человека. — Хорошо идет. — Ты уверен? Уверен, что просто хорошо? — Тот почти нервничал, дожидаясь ответа. — Ладно, на самом деле, все прекрасно. Он потрясающий парень. Хосок присвистнул: — Никогда раньше не слышал, чтобы его называли потрясающим. — Он засмеялся и опустился на пол рядом с Чимином. — Но, если серьезно, я просто хочу поблагодарить тебя. Никогда не видел его таким счастливым. То есть, да, знаю, он, может, и не выглядит счастливым, но на деле сейчас наверняка чуть ли не какает радугой. — Иногда Хосок разговаривал как Тэхен, а иногда как Намджун. Чимина это немножко сбивало с толку. — Ты же осознаешь, что я не какой-нибудь ангел, посланный свыше, чтобы спасти Юнги? Хосок лег на спину и принялся разглядывать трещины на потолке, будто созвездия. — Конечно. Но ему и не нужен ангел — просто кто-то, кто знает ход его мыслей, и знает, что он не такой уж плохой человек. Он курить бросил ради тебя. Даже если говорит, что причина в чем-то еще, знай — это ради тебя. Я пытался убедить его бросить лет пять. А у тебя это заняло — сколько там — два месяца? Он говорил так, будто Чимин — это нечто необыкновенное, какое-то чудо. Чимин так не считал. Он, на самом деле, и не сделал ничего, чтобы Юнги перестал курить, или чтобы привязался к нему, но все произошло именно так. У Чимина болела голова из-за этих мыслей. — Ладно, встаем, — он дернул Хосока вверх за руку. — Перерыв окончен. Ты в прошлый раз учил меня хип-хопу, так что сегодня я учу тебя балету. Хосок глубоко вздохнул. С этим вздохом к нему вернулся его обычный пыл: — Ну наконец-то! Мне нужно узнать, чем ты так поразил Юнги в самом начале! И, когда Юнги вернулся домой час спустя, назвал их обоих идиотами и отказался целовать Чимина, потому «ты весь потный, и вообще слишком долго рядом с Хосоком находился», Чимин подумал, что, может, их встреча все-таки была маленьким чудом.

---

— Я в последнее время так много жвачки жую. У меня челюсть болит. Чимин закатил глаза; он устал об этом слушать, да и не знал, чего Юнги от него в такой ситуации хочет. — Если так хочется сигарету, то просто выкури одну. — Все не так просто, — Юнги сел рядом с Чимином на пол. — Если я выкурю одну, значит, могу сорваться на следующую. Я не могу больше курить. Просто не позволю себе. Какое-то время они молчали. Потом Чимин спросил: — Почему ты бросил? — Я же уже говорил тебе: это глупо. — Нет, настоящая причина. — Ему вспомнились слова Хосока. Любопытство где-то на задворках сознания так и не исчезало. Юнги фыркнул: — Существует много того, что я хочу делать в жизни, Пак Чимин. Я хочу делать эти вещи, просто потому что я так хочу. — Он вытащил пластинку жвачки — сильно мятной, как и его зубная паста — и закинул в рот. — Я не хочу упускать возможности из-за того, что «Ой, мне нужно купить сигареты» или «Ой, мне нужно сходить в больницу, потому что я заболел раком». Это отстойно. Курить отстойно. — Он поднялся с пола и сел за синтезатор. — Хочешь жвачку? Мысли Чимина, будто вспышкой, вернулись назад к той первой ночи, когда они встретились. Юнги не сильно изменился с тех пор, но в то же время он стал другим человеком, более умиротворенной версией себя. Чимин кивнул: — Давай.

---

Месяцы спустя Чимин мог с уверенностью заявить, что его любимое место — это квартира Юнги, будь то студия с новыми колонками, которые приобрел хозяин («Я знаю, у меня уже есть колонки, Чимин, но мне нужны и эти тоже»), или едва обставленная комната Юнги со старым матрасом. А любимым временем суток у него было время после шести, когда они находились в студии вместе — либо Юнги играл, либо Чимин танцевал, либо все одновременно. Это были лучшие моменты. Их энергия, запечатленная в музыку и движения, отскакивала друг от друга, от зеркал на каком-то духовном уровне, как во время секса (ну почти). Потому что после того первого сексуального контакта все плотины прорвало, и все заграждения рухнули. Внезапно Чимин не смог думать ни о чем, кроме секса. У него появилась зависимость от тела Юнги, от ритма, с которым они двигались на кровати, от прикосновений, которые никогда не были столь же приятными, когда Чимин так же прикасался сам к себе. А для человека, который так спокойно относится ко всему вокруг и в принципе не перенапрягается по жизни, Юнги в постели оказался просто сумасшедшим. Чимин обычно любил контролировать себя, но ему было наплевать, когда он просто лежал, обессиленный, а Юнги двигался, крепко прижимаясь к нему. В такие моменты он вспоминал, что Юнги все-таки старше на два года, что опыта у него больше. Чимин чувствовал себя таким взрослым. Их первый раз, вообще-то, прошел ужасно. Они оба только учились, выясняли, что да как, пытаясь уложить в голове тот факт, что секс с мужчиной совсем другой. Видеть обнаженное тело Юнги, и самому быть совсем без одежды — это казалось Чимину почти нереальным, но в то же время это интимнее, чем весь его опыт в прошлом, потому что в этот раз он был с Юнги. И несравнимо, потому что сравнивать Чимину было не с чем. Да и он все равно не ожидал безупречного первого раза. После, когда они, уставшие и липкие, лежали рядом, и Юнги целовал его, пока они оба не уснули, Чимин думал, что это лучшее ощущение в мире. Он начал носить одежду Юнги, стал меньше переживать из-за отметок на своей коже, перестал стесняться, покупая презервативы. Намджун всегда отпускал хитрые комментарии, если Чимин приходил домой рано утром: «Кажется, ночь у тебя прошла весело» или «Чимин, я и не знал, что ты, оказывается, такой извращенный». Хосок тоже не лучше. Этот притаскивал носки Чимина в столовую со словами «Держи, на случай, если нужно будет повесить на дверную ручку» и делая намеки, которые Тэхен не понимал, а Чонгук зависал, пытаясь осознать. Он привык шутить о сексе, чего и не подумал бы сделать в первую их встречу с Юнги. Он чувствовал себя ребенком, хихикая над грязными замечаниями Юнги, или комментируя что-то самостоятельно, но, может, это и хорошо. Иногда Чимина, когда он видел Юнги, переполняло такое обожание, о котором раньше и не подозревал. Это вводило в замешательство. Он задумывался, не совершил ли распространенную во всем мире ошибку и не принял ли похоть за привязанность. Но когда Юнги улыбался ему, или играл на фортепиано, так же нежно, как и всегда, Чимин думал, что, скорее, это похоть появилась из привязанности. Наверное, все началось с заботы и увлеченности, скрытой глубоко под кожей и проявляющей себя в снах. Может, к этому времени все уже превратилось в любовь.

---

Мать Чимина приехала без предупреждения в субботу. В одну из таких суббот, в которые общительного Хосока не было дома, Чимин лежал на кровати Юнги, а тот делал с ним грешные вещи, казавшиеся почти невинными из-за сонливости. В тот день помимо их дыхания послышался еще звонок телефона, и Чимин протянул руку к нему, не открывая глаз. — Чимин. — Голос Юнги ложился сверху тяжелым одеялом, а сам Юнги гладил руками его бока и целовал живот. — Не бери трубку. — Я должен, — пробормотал Чимин, вытаскивая телефон из кармана сложенных штанов. — Это может быть… ох, черт… что-то важное. — Он приоткрыл глаза как можно меньше и ответил на звонок. — Да. — Пак Чимин. — Голос Намджуна звучал решительно. — Мне все равно, чем ты сейчас занят, и, пожалуйста, не рассказывай, чем, но Джин приедет через два часа, а на порог только что заявилась твоя мать. Я сейчас в ванной, и я сказал ей, что ты вышел купить яиц… Чимин резко поднялся на кровати, стукнувшись грудью о голову Юнги. — Блять! — Чимин, что за… — Нет, я не тебе. Юнги, моя мама у меня дома, а я нет, я выгляжу как проститутка, и где взять яйца? — Намджун на другом конце провода все еще составлял план действий приглушенным голосом. Юнги с шокированным взглядом скатился с Чимина, подскочил с кровати так быстро, что ему пришлось придержаться за стенку, и начал собирать одежду. Он бросил Чимину в руки вещи, половина из которых принадлежала ему самому. Натянув футболку и носки, Чимин прошептал: — У тебя в холодильнике яйца есть? — и вздохнул в ответ на отразившуюся на лице беспомощность. — Намджун, я буду через пять минут, может, с яйцами. Просто потяни время. Спасибо! — Он резко сбросил звонок и кинулся в ванную, мельком заметив в зеркале свое отражение. — Юнги, я не могу надеть ее! — Вырез футболки, которую ему бросил Юнги, едва ли не подчеркивал впечатляющий ряд засосов на шее. — Мама думает, что я девственник! Девственник, которому нравятся девушки! — А мне нравится футболка. — Чимин сурово посмотрел на него. — Ладно. Тогда накинь куртку сверху, застегни, и, если спросят, ответь, что было холодно. — Помощи, конечно, как обычно. — А еще у нас нет яиц: Хосоку от них плохо. Просто скажи, что в магазине их не оказалось. Чимин стащил у Юнги расческу и принялся расчесываться одной рукой, другой запихивая в рот зубную щетку. — В каком магазине может не оказаться яиц? Юнги взмахнул руками: — Не знаю, блять, в том, в который ты пошел? — Он выскочил из комнаты и вернулся с толстовкой под горло. — Вот. Теперь выметайся, и тащи свою задницу домой. Чимин последний раз провел расческой по волосам, сплюнул зубную пасту в раковину и несколько раз брызнул водой в лицо, прежде чем запечатлеть поцелуй прямо на губах Юнги: — Спасибо, ты самый лучший, пока! Тот смотрел, как Чимин бежит к двери, а потом крикнул вслед: — Конечно. И скажи своей маме, что она обломала мне кайф! Того времени, за которое он добрался от дома Юнги до своего, не хватило, чтобы подготовиться к шквалу вопросов. Странно было видеть маму; она едва ли воспринималась таковой: стирал Чимин свои вещи сам, у него была своя кредитка, и проблемы решал он тоже сам. И все же она выглядела такой же, какой запомнилась в памяти пять лет назад. — А вот и он. — Она потрепала Чимина по щекам и расцеловала в обе. — Мой Чимин! Как ты? Хорошо кушаешь? — Все в порядке, мам. А ем я в последнее время как поросенок. — Да, с тех пор, как появился Джин. — А ты? Не пойми меня неправильно, я не хочу тебя обидеть, но почему ты здесь? Миссис Пак улыбнулась. Эту улыбку Чимин не видел с зимних каникул, когда ездил домой. — Ох, ты же знаешь своего брата. Такой умный ребенок. Его школа проводит научный конкурс в Сеуле в этом году — как раз сейчас, кстати — так что я просто забежала к тебе, пока мы тут. — Хорошо было бы предупредить заранее, но мама выглядела такой взволнованной и гордой, что Чимин просто не смог жаловаться. — Передавай ему привет от меня. Чимин краем глаза заметил коварный блеск в глазах Намджуна. — Эй, Чимин, ты яйца-то купил? Серьезно, когда-нибудь он его прикончит. — Они закончились, — Чимин улыбнулся ему, крепко сжав челюсти. — Яйца закончились? — Мама выглядела искренне обеспокоенной. — Куда ты вообще ходил? — В магазин, — с каменным лицом ответил Чимин, игнорируя задушенное хихиканье Намджуна. Миссис Пак просияла: — Ну ты как всегда. Должна сказать, я удивлена. Тут так чисто. Никогда не подумаешь, что здесь живут двое молодых людей! Чимин почувствовал слабый укол вины. Потому что он, по сути, и не жил здесь. Он перемещался туда-сюда между разными квартирами, разными жизнями, предпочитая скудно обставленную квартиру Юнги своей. По выходным его собственная квартира принадлежала Намджуну и Джину, а квартира Юнги становилась его пристанищем. Намджун дернулся, поймав его взгляд: — Мы стараемся быть аккуратными. Они сели за стол, все втроем. Намджун молчаливо умолял Чимина придумать что-нибудь, чтобы его мать ушла до того, как придет Джин. И, как бы Чимину не хотелось прогонять собственную маму, спасение жизни все-таки было важнее. — Ну, мам, было здорово увидеться. Но скоро придет, эм, девушка Намджуна, а они давно не виделись. Так что… Она с искорками в глазах посмотрела на Намджуна: — Молодая любовь. Понимаю. Я оставлю вас через пару минут. Просто хотела забежать, повидаться. Ты такой взрослый, Намджун… у тебя работа, отношения. Чимин, когда у тебя появится хоть что-нибудь из этого? Сравнение с другими. Типичная мама. — На самом деле, я думал о том, чтобы найти девушку. Но несколько месяцев назад понял, что не хочу. — Кристально честный ответ. — Это абсолютно нормально! Я твой выбор уважаю. — Интересно, уважала бы она выбор отношений с другим мужчиной. — Я подожду. — Кажется, все люди в его жизни просто ждали — пока он вырастет, пока разберется, пока начнет делиться секретами и пока признается. Они могут подождать еще.

---

Медленная мелодия «Поцелуя дождя» резонировала от зеркал. Чимин закатил глаза в ответ на нескрываемую ухмылку Юнги. Он хотел спихнуть того со скамейки за такой банальный выбор песни, но только улыбался. — Юнги. — Мм? Он положил голову мужчине на плечо, почувствовав, как напряглись мышцы в момент прикосновения. — Ты не мог выбрать песню повеселее? Юнги продолжал играть. — А что не так, Чимин? Тебе не нравится «Поцелуй под дождем»? Несколько секунд спустя играть он прекратил, а с лица пропала улыбка. Чимин поднял голову: — Ты в порядке? — Да-да, — Юнги немного поморщил нос, но не так очаровательно, как умел. — Просто ненавижу этот запах. — И взгляд Юнги остекленел, уперся вперед, будто он сказал что-то, чего не должен был. Но Чимин не чувствовал никакого запаха. Было что-то слабое; резкость щекотала нос, но ничего определенного. — Какой запах? — Никакой. — Юнги выглядел так, будто хотел опять начать играть, но не мог положить пальцы на клавиши. Чимин услышал голоса и шаги в подъезде. Ничего необычного. Но он на мгновение оцепенел, когда запах стал сильнее. Юнги почувствовал его раньше, потому что он был ему лучше знаком: темный, удушающий запах дыма и никотина — кто-то снаружи зажег сигарету. Чимин пытался переключить внимание Юнги на себя, но тот был слишком поглощен то ли стыдом, то ли раскаянием. И слова слетели с губ Чимина сами, может, под влиянием той честности, что царила между ними, или просто чтобы Юнги посмотрел на него: — Я люблю тебя. Реакция последовала именно такая, какую Чимин и ожидал (а он представлял, как говорит эти слова, множество раз). Юнги резко повернул голову и посмотрел на него две полные секунды с почти что паникой во взгляде, пытаясь понять, не шутит ли Чимин. Он не сказал ничего в ответ, только начал играть мелодию с самого начала. Но спустя несколько тактов на его губах появилась широкая улыбка, и послышался тихий, едва уловимый смех. Чимин сам из-за этого рассмеялся и опять положил голову Юнги на плечо. Для постороннего наблюдателя они выглядели точно так же, как несколько минут назад — тот же самый отрывок той же самой мелодии, такое же положение. Только теперь между ними висело что-то невидимое, но очень весомое. Этой ночью, сидя на дешевом диване и обращая больше внимания на смех Хосока, чем на низкобюджетный фильм, который они выбрали, Юнги заговорил с Чимином, не отводя взгляда от экрана: — Чимин? — Да? Он знал, что Хосок подслушивает, но этого все равно не избежать. — Я… не ненавижу тебя. Хосок громко фыркнул: — Ну что, Юнги, минус один человек из твоего списка. Но Чимин понял. Юнги проигнорировал Хосока и повторил: — Я правда не ненавижу тебя. — Для Чимина этого было достаточно. Он никогда не ожидал ничего от Юнги, еще с первого дня, потому что у него не было на то причин. А когда он повернулся и посмотрел в его сторону, слабый свет телевизора сменился на красный, и на профиле Юнги забегали сверкающие огоньки. Картинка завораживала. Он проследил за взглядом Юнги, не сфокусированном на экране. Тот будто смотрел в никуда. Чимина это не удивило. Он подвинулся ближе и взял его за одиноко лежащую на диване руку. Чимин вспомнил те времена, когда его жизнь была скучной и унылой, когда он спорил с Намджуном, смотря в белый, как яичная скорлупа, потолок. Но сейчас все по-другому.