Чёртова Миссис М

      К тому моменту, как такси подъехало к дому, Гейл уже ничерта не соображала. Она вывалилась из такси на руки мужу и под охи Теннеси, а стоило телу принять вертикальное положение, её мгновенно вывернуло. Дальнейшая ночь была не из приятных, Гейл вроде как спала, но её то и дело выдергивало из сновидений душащей тошнотой, отправляло прочищать желудок, а после ползком возвращало куда-то в неопределенное место, откуда её неизменно кто-то подбирал и транспортировал в постель.       Под утро дурнота ушла, осталась только слабость и сильный голод. Гейл поднялась в постели, чувствуя себя так, будто не меньше недели провела в сильной лихорадке — взмокшая, растрепанная и измотанная. С трудом подобравшись, она перебралась в ванную, предусмотрительно захватив одежду.       Да уж, урок она Седрику преподала, конечно, наверняка, отменный, однако жертвы оказались велики. Вид у Гейл был ровно такой, будто ею накануне помыли пол, хорошенько отжали и бросили в постель сушиться. Волосы спутались, под глазами залегли мешки, лицо вообще заметно опухло, а осыпавшаяся, плохо отмытая тушь собралась крошкой между ресниц. На коленях обнаружились синяки, ногти оказались переломаны, а в довершение образа от странной ноющей боли в ребрах и пояснице Гейл с трудом смогла переместить свое тело в душевую.       Горячая вода ненадолго сыграла роль живительного источника и заодно эликсира красоты. Гейл причесалась, оделась и спустилась к завтраку, который, судя по звукам, еще не закончился. Она не ошиблась, в столовой Теннеси убирал тарелки, а Седрик уже допивал кофе.       Гейл сошла с последней ступеньки и почти боязливо воззрилась на присутствующих.       — Миссис Мёллер! — обрадовался слуга. — Вы как себя чувствуете? Лучше? Мы за вас так переволновались!       — Всё хорошо, Теннеси, — проронила Гейл и поразилась своему осипшему за ночь голосу. Она кашлянула и продолжила, присев за стол.       — Я вчера слегка… переборщила.       — Да не то слово, — покивал Седрик, гордо кивнув на неё чашечкой кофе. — Видела бы ты себя вчера, Гейл! Имей в виду, я пьянства не одобряю.       — Ах ты козёл, — с чувством нечетко проговорила, жуя принесенную булочку, Гейл. — Не одобряет он. Кофеек полюбил, значит, за одну ночь, да?       — А хоть бы и кофеек, — покивал Седрик. — А что? Всяко лучше, чем набираться до таких кровавых соплей, как некоторые вчера. Постыдилась бы ты, дорогая, право слово. Не желаешь?       Он протянул ей чашку, Гейл взяла, отпив горячего кофе и на минутку замолкнув. Пускай, пьянство Седрику победить, конечно, за ночь не удалось, но мыслительный процесс уже пошёл в верную сторону.       После обеда обещал приехать Феликс с женой, Гейл категорически не была готова принимать гостей, но Теннеси заверил, что все уже почти готово. Бутылку, откупоренную Седриком, было уже неприлично ставить на стол открытой, так что решили подать гостям по бокалу и на сим закончить. К тому времени, как они подъехали, Гейл успела немного привести себя в порядок и привыкнуть к мысли, что отдохнуть не удастся, а стоило дому наполниться двумя, но очень шумными гостями, как Гейл даже немного развеселилась.       — Ну, как у тебя дела, Седрик? — хитро спросила Элке, вцепившись коготками в бокал. — Поправляешься?       Она остригла волосы покороче, и теперь черные глянцевые капельки её сережек спускались ниже кончиков медово-золотистых сухих на вид локонов.       — Ужасное происшествие с вами случилось, — отчеканил Феликс.       — Поправляюсь, — сдержанно ответил Седрик. — Как ваша галерея?       — Прекрасно, но речь не об этом, — отмахнулся Феликс. — Уже есть идеи, кто к вам вломился?       Он развалился на кресле, забросив ногу на ногу, Гейл уставилась на длинный ботинок на длинной ноге и торчащий из-под него бежевый носок с узором мелкими точками по краю. Феликс смотрел на Седрика, как коршун, слегка наморщив нос с вздернутыми ноздрями, но брови, будто специально, вскинул, делаясь беззаботным. Он весь был противоположностью сам себе, со своими золотыми кудрями, хищным выражением лица, светлыми, чистыми глазами и острыми зубами, покусывающими губу.       — Мелочь, — ответил Седрик. — Какие-то болваны-грабители, сами испугались того, что сделали.       — Наверное, просто не хотели тебя слишком покалечить, — неожиданно со знанием дела выдала Элке и уставилась на Гейл, будто пытаясь прочесть в её лице, права она или нет.       Феликс смерил её насмешливым взглядом, в глубине которого плеснулось что-то ещё, но тут Теннеси поднёс закуски.       — Благодарю, — мурлыкнула Элке. — Гейл, ну, а у тебя как дела? Ещё не думаете о детях?       Гейл аж поперхнулась от неожиданности. Элке была до того непосредственна, что порой поражала масштабом несвоевременности сказанного.       — Пока… не думали об этом, — неловко ответила она. — А что… уже пора?       — А чего тянуть? — передернула плечами Элке. — Отстреляешься сразу и сиди, в ус не дуй!       — Да я как-то… наверное, не готова… — пожала плечами Гейл. — Да и дел сейчас достаточно. — Она сглотнула, стараясь справиться с нерасторопностью, и перевела взгляд на Седрика.       Он спокойно попивал свой кофе, передернул плечами и выдал:       — Мы с Гейл пока хотим пожить в свое удовольствие.       — Да, — согласилась Гейл, а после решила перейти в наступление: — ну, а вы что думаете о детях? Не пора?       Элке была старше её не меньше, чем на десять лет, так что тут уж точно пора было озаботиться!       — У нас двое сыновей, — ответил спокойно Феликс, не снимая ногу с ноги.       — Я отмучалась еще семь лет назад, — покивала Элке. — И живу теперь в свое удовольствие! Вот ответим вам приглашением, посмотришь на них, Гейл, совсем нетрудное это дело оказалось, да и такие они умницы!       Поняв, что аргументы явно закончились, Гейл поспешила запить паузу кофе. После десерта Феликс и Седрик отошли покурить и надолго засели где-то внизу, а Элке ещё целый вечер донимала Гейл всякими расспросами и рассказами. Она наверняка считала Гейл скромницей и пуританкой, раз та не желала рассказывать ей всяческих пикантных подробностей замужества, да только Гейл даже не знала, было ли лучше выглядеть в глазах Элке таковой или рассказать ей правду? И она, и её муж не вызывали у Гейл большого доверия, а уж после нападения неизвестных в их доме — и подавно. Но от отсутствия хотя бы одной женщины, которой можно было довериться, Гейл начала ощутимо тосковать. С Эрикой говорить не хотелось, к тому же она всё ещё была в свадебном путешествии, и после отъезда гостей Гейл, поразмыслив, позвонила матери и пригласила её погостить на пару дней.

***

      После приезда Феликса и Элке прошла почти неделя, и Седрик, снова в не самом лучшем расположении духа, сидел в кабинете, выслушивая Вернера в полуха. Вторую половину сознания он задействовал на нервы — сегодня должен был подъехать врач, который снимет швы с колена, и у Седрика больше не было оправданий откладывать первую попытку встать на обе ноги.       Он до последнего старался отсрочить этот момент и, несмотря на уверенность Вернера и Гейл, всё равно боялся. Снова почувствовать боль и сразу следом — проклятое чувство беспомощности, которое ненавидел чем дальше, тем сильнее. Теперь, когда Гейл приблизилась к нему, пускай всего на один шаг, но все же — Седрику как никогда нужны были силы.       — Седрик, ты слушаешь меня? — вскинул бровь Вернер. Он расселся в кресле и смолил, уже с полминуты глядя на подопечного молча.       — Да, я понял, что мне из этого дерьма сухим не вылезти, — вздохнул Седрик.       — Что? Я совсем не это пытался тебе сказать, — рассмеялся Вернер. — Просто стоит соблюсти некий… кодекс.       — Какой кодекс? Пресмыкаться перед ублюдком, наставившим ствол на мою жену? Перед тем, кто приказал это сделать? — сжал зубы Седрик. — Да возьми он на мушку меня, я бы, может быть, спустил, но угрозы Гейл — никогда.       — Прояви гибкость, Седрик, ради Гейл! — вразумлял Салиш. — Пойми, сейчас очень важно показать Корсарам, что ты не напуган, но готов их слушать. Потому что они сильнее тебя, примешь ты это или нет!       Корсаром подельника в записях звал отец, как видно, потому, что так до самого конца и не узнал его имени. Прозвище «корсар» за короткие пару недель прицепилось не только к главе организации, с которой Седрик пытался тягаться, но и ко всем его приспешникам, включая белолицего мерзавца, вломившегося в дом.       — Пойми, ты рискуешь не своей жизнью, — приглушенно добавил Салиш. — Тебя никто убирать не намерен — вероятно, они попытались бы, будь у тебя наследник, но его нет. Однако у них есть потрясающий рычаг воздействия на тебя. Ты им нужен — под ударом тот, с чьей помощью можно тобой манипулировать.       — Ну, и что я должен ему сказать? — напрямую спросил Седрик. — Их не устроит никакой мой отказ, как его ни подай.       — Потяни время, — научил Вернер. — Тебе необходимо узнать, кто стоит за этим, а до той поры ты сможешь только откупаться от Корсара, и хорошо бы деньгами, а не чьими-нибудь жизнями.       Откинувшись на спинку, Седрик закрыл глаза, массируя затылок. Мало ему было проблем с самим аукционным домом, в устройстве работы которого он всё ещё разбирался очень слабо, так теперь ещё и навязанные ублюдками условия. С контрабандой нужно было разбираться поскорее не только ради Гейл, но и потому, что близился первый аукцион, который Седрик должен был провести на посту главы дома. Специалисты, работавшие в отделах закупок, уже заботливо прислали ему документы на имеющееся, однако проконтролировать свой первый выход в свет Седрик должен был лично. И если к этому моменту через его аукционный дом пройдет некая поставка, ему могло не хватить расторопности прикрыть самого себя где надо.       — Единственный способ как-то вычислить его — это спровоцировать ещё одно нападение и допросить того, кто придет меня продырявить, — проронил Седрик. — Но я не подвергну Гейл такой опасности.       — Есть и другой способ, — отмахнулся Вернер. — У тебя будет новая встреча со связным, это, я надеюсь, ты понимаешь.       — И что я сделаю со связным? Даже лишнего слова ему не скажешь, наверняка опять будет целая компания моральной поддержки.       Седрик недоверчиво воззрился на собеседника, пытаясь скрыть нервозность от ощущения загнанного в угол простака.       — Скажешь связному, что сомневаешься. Мол, пукалки их тебя не убедили, но если дело стоящее, ты хочешь в этом удостовериться. Пускай принесут тебе как можно больше бумажек — это будет какая-никакая зацепка, — сказал Вернер.       — Прекрасно! — взорвался Седрик. — Они угрожали мне пистолетом, чуть не убили мою жену, прошмаляли мне ногу — и я должен пойти к ним и сказать, что они меня убедили? Мистер Салиш, это то, чего они ждут!       — Именно, — кивнул он. — Именно это ты и сделаешь, именно потому, что они этого ждут. А еще потому, что у тебя, сынок, вообще-то связаны руки. Это всё, что мы можем сейчас. Доверься мне.       Что еще он мог? Вернер явно смыслил в делах, подобных этому, куда больше него, сталось бы ему довериться. Вздохнув, Седрик глотнул воды и покивал, беря себя в руки. Раздался стук в дверь, и голос Теннеси приглушенно сообщил, что прибыл доктор.       — Давай, Седрик, — подбодрил Салиш. — Когда крепче стоишь на ногах — и уверенности больше. Пора тебе встать к штурвалу.

***

      Встретив врача, Гейл проводила его в спальню, куда уже приковылял Седрик. Доктор спросил, испытывает ли он боль, Седрик ответил неопределенно, но Гейл знала, что он просто перестраховывается.       Все неприятные процедуры Седрик терпел стоически, без единого вздоха, а вот Гейл глядеть на снятие швов не смогла и сбежала в маленькую гостиную, напоследок предложив принести доктору чаю. Пока Теннеси готовил, а она терлась около двери, прислушиваясь, процедура, казалось, шла ещё медленнее.       Наконец доктор вышел. Гейл встретила его с подносом и проводила до столика в гостиной. Врач помыл руки и присел, поблагодарив Гейл за гостеприимство.       — Ну, доктор? — поторопила она. — Что скажете?       — Процесс заживления прошел хорошо, — пожал плечами тот, откусывая печенье. — Я прощупал сустав, мистер Мёллер побаивается, но в целом, патологий я не выявил. Мэм, всё должно пройти хорошо.       — Ему лучше не напрягаться сейчас или, наоборот, расхаживаться? — пытала Гейл.       — Конечно, активность будет полезна, — покивал врач. — В разумных пределах, разумеется! Сначала несколько минут ходьбы в день, потом — часов. Тростью я пока рекомендовал бы пользоваться, чтобы контролировать нагрузку. В целом, на мой взгляд, мистер Мёллер сможет вернуться к полноценной ходьбе через несколько недель.       Довольная Гейл поухаживала за доктором, подлив ещё чая, а когда того повёл на выход Теннеси, направилась к Седрику. Приоткрыв дверь, она демонстративно постучала. Седрик её впустил, он сидел в постели с какими-то бумагами, и это было состояние, в котором Гейл последнее время заставала его постоянно.       — Что-то известно? — спросила она таким тоном, что сразу стало понятно, о чем.       — Ничего нового и важного настолько, чтобы я посвятил тебя, — спокойно ответил Седрик, и Гейл поняла, что он всё ещё не разобрался со злоумышленниками, подпортившими ему жизнь. Однако на повестке дня было дело чуть важнее.       — Как нога? — спросила она, присев на край трюмо.       — Не самое приятное на свете чувство, когда из живой плоти вытаскивают нитки, но в целом, неплохо, — покивал он.       — Ты не попробуешь? — удивилась она. Седрик поднял взгляд, Гейл уловила в нем, что застала мужа врасплох.       — Давай, — приказала она. — Попробуй встать! Неужели самому не интересно?       — Гейл, думаю, есть смысл подождать ещё денек, — уклончиво ответил он.       — А доктор сказал, можешь расхаживаться уже сейчас, — возразила Гейл.       — Ты и моего врача допросила? — прищурился устало Седрик. — Зачем это, Гейл?       — Как зачем? Ты будешь трусить до бесконечности, пока не отвесить тебе хорошенького пинка! — изумилась Гейл. — Давай, вставай, немедленно. Я тебя в покое не оставлю, так и знай!       Попытавшись возразить, Седрик наткнулся на взгляд, не терпящий никаких отговорок, и уныло выругался. После спустил ступни с кровати, с помощью трости поднялся во весь рост и, сделав тревожный вздох, аккуратно перенес вес тела на больную ногу.       Воцарилась тишина настолько звенящая, что Гейл ощутила, как невольно задержала дыхание. По лицу Седрика казалось, ему всадили ещё одну пулю, причем не в колено, а сразу в лоб, до того он побелел и замер.       — Ну? — спросила напряженно Гейл. — Больно? Сглотнув, Седрик сделал короткий шажок на месте.       — Да, — покивал он, а в глазах отчего-то собрались слезы. — Больно, но уже сейчас намного меньше, чем раньше.       Он поднял взгляд и так неожиданно открыто и растрогано улыбнулся ей, что Гейл не смогла сдержать легкой улыбки в ответ.       — Я по крайней мере, смогу сделать шаг через такую боль.       — Делай, — приказала она решительно. — Пройдись здесь!       — Нет, Гейл, не стоит, я только разок ступил на неё, — запротестовал Седрик, но Гейл его перебила.       — Ну же, Седрик, не будь трусом! — поторопила она. — Всего пара шагов до меня! Муж начал уже было придумывать какие-то оправдания, когда из уст Гейл вырвалось:       — Дойдешь до меня, позволю поцеловать. Седрик вскинул голову почти оскорбленно.       — Гейл, это жестоко, — проронил он раздосадовано.       — Отчего же? — вскинула бровь она. — Ты в силах это сделать.       — Можно подумать, ты сказала это, чтобы выполнить обещанное! — гневно сказал он.       — А ты не трусь и проверь! — подначила Гейл с вызовом.       Она знала, как Седрика выводит эта привычка манипулировать его любовью к ней, но все равно не смогла удержаться. Он стиснул зубы, швырнув трость в сторону, а после вдруг не слишком уверенной, но ровной походкой за мгновение в несколько шагов преодолел расстояние до неё, настигнув как жертву. В последний миг его лицо тронула легкая гримаса боли, и он невесомо оступился, но Гейл уже подхватила его за пояс, впрочем, он легко удержался и сам. Его локти уперлись в стену по обе стороны от неё, Седрик без малейших возражений тут же пожелал взять награду и, приблизившись, резко и требовательно поцеловал её, на секунду перебив кислород.       Руки Гейл будто свело судорогой, ибо она не смогла разомкнуть объятий, которых даже не задумывала. Прерывать столь желанную для Седрика расплату она тоже не собиралась, но быть настолько оглушенной его теплом точно не планировала. Доселе она не испытывала подобного, хотя бы потому что и чувств, подобным тем, что проявляла к Седрику, тоже не испытывала ни к кому. О, эта смесь неловкости, привычной попытки правомерно остановить его и горячего подсознательного желания не останавливать! В Гейл буквально боролись две разные сущности, одна из которых подавала голос из головы и диктовала бороться ради чести и принципов, а другая кричала откуда-то из глубины пульсирующего в груди сгустка, призывая полностью сдаться и позволить любить себя так, как явно один только Седрик и умел.       Раз уж пообещала, Гейл сделала обещание своим алиби и целовалась с удовольствием. Седрик отшатнулся на мгновение, пораженно покачав головой.       — Я был уверен, ты обманешь, — проронил он, сглотнув.       — Разве я не держала когда-то данных обещаний? — вскинула бровь она.       — Слишком много раз я себе это представлял и уже почти отчаялся когда-то испытать на деле, — просто ответил он, одновременно погружаясь в меланхолию и невесомо улыбаясь.       — Ты слишком много отчаиваешься, — проговорила Гейл, сама не зная, к чему.       Он попытался ухватить последние мгновения чуда, которое ему было позволено, и Гейл не стала противиться. Ощущения ещё в прошлый раз её не разочаровали, но Седрик не помнил прошлого раза, и по нему было видно, что этот поцелуй он воспринимает как нечто совершенно невиданное, как будто старался запомнить каждое мгновение происходящего. Столько хороших новостей за день явно слегка вскружили ему голову, но это было на пользу. Гейл помогла ему дойти до постели и сесть, откуда Седрик воззрился на неё почти ошарашенным взглядом.       — Думаю, по случаю твоего выздоровления можно попросить Теннеси прикупить к ужину маленькую бутылку шампанского, — проронила Гейл, довольно поджав губы.       — Не надо шампанского, — усмехнулся Седрик, по инерции растирая колено. — Мне эффекта пока достаточно.